Обмани меня, если сможешь

LONDON 12 Grimmauld Place 18 June 2007 Аккуратная ухоженная рука с бриллиантовым кольцом на среднем пальце постукивает в деревянную дверь. Давненько она здесь не была. — Поттер, если ты сейчас же не откроешь эту чертову дверь, — доносится женский крик изнутри, а затем и детский плач, — я выброшу тебя из окна! Джинни такая Джинни. Гермиона невольно усмехается: ничего не изменилось. Она всегда поражалась этими двоими, их отношениями. Они начали встречаться еще в школе, курсе наверное на шестом. После выпуска Гарри стал проходить подготовку для поступления в аврорат, пока Джиневра заканчивала Хогвартс. Не прошло и года как они сыграли свадьбу в Норе. Грейнджер была уверена, что если бы слезы счастья Молли Уизли были водой, она определенно напоила бы ими весь мир. Через несколько лет они подарили миру нового человека, а Гермионе — любимого крестника Джеймса Поттера. Она в нем души не чает, хоть и любит всех Поттеров без исключения, этот всегда остается ее самым любимым. Как известно, Поттеры никогда не останавливаются на достигнутом, поэтому еще через два года у них появился Альбус, а теперь и малышка Лили. Рождение последней и послужило причиной визита Гермионы. Она уже около пяти лет, как окончательно покинула Лондон, появляясь здесь только по рабочим или иным вопросам, о чем, кстати, абсолютно не сожалеет. Здесь стало слишком тесно. Редкие визиты так же связаны с резкой сменой окружения, деятельности и интересов Грейнджер. Не то, чтобы она не поддерживает связь с Поттерами, нет, она всегда рада встречам и теплым разговорам, но все изменилось, Гермиона изменилась. Теперь ее устраивает видеться с ними один раз в месяц, а то и в два. Так стало комфортно. Только последние несколько месяцев она была так увлечена работой, что не могла найти времени для того, чтобы заглянуть в гости к старым друзьям. С Роном же Гермиона не виделась уже шесть лет. Не сказать, что ее это заботит, но она надеется и дальше держать его вне поля своего зрения. Приближающиеся шаги по другую сторону двери, звяканье из замочной скважины — и перед девушкой предстает взъерошенный Гарри Поттер. Таким она его и помнит. Взлохмаченные волосы, добрые зеленые глаза с красной сеткой капилляров от недосыпа, то ли из-за бессонных ночей вызванных детским плачем, то ли из-за ночных смен в аврорате. Ох, милый Гарри. Он стоит на пороге собственного дома и, увидев гостью, растягивает широкую улыбку на лице. Гермиона дарит ему легкую ответную. Они смотрят друг на друга несколько секунд, не проронив ни слова, пока Поттер не срывается и заключает Грейнджер в крепкие объятия. — Мерлин, я так скучал по тебе! — мурчит он в ее макушку, стискивая еще крепче. — Я тоже, Гарри, — шепотом в плечо, зажмурив глаза, — я тоже… Иногда ей так не хватает этих теплых объятий, чтобы кто-то просто ее ждал. Временами так сложно быть сильной, хитрой, осторожной. Но иного пути нет. Вся эта ерунда с отношениями однажды уже растоптала ее.  Дважды. Гарри нехотя выпускает девушку из плена своих теплых рук и оглядывает с ног до головы. — Ты прекрасно выглядишь, Гермиона! — улыбается, поправляя очки на переносице. Она кивает. Ох, Грейнджер выглядит и впрямь чудесно. Белоснежный легкий костюм контрастирует с загоревшей кожей. Жакет с завязками на талии подчеркивает фигуру и определяет изящность — расклешенные рукава, драпированные лацканы, затянутая талия. Облегающие талию брюки с широкими штанинами обтекают на ее изгибах. Открытые босоножки на тонких лямках в тон наряду сверкают при каждом шаге. Она элегантна и утонченна, но при этом игрива.  —  Гарри Поттер, тебя только за смертью посы… — слышится возмущенный голос из-за спины Поттера. — Мерлин и Моргана, Гермиона приехала! — визжит Джинни, слетая со ступеней, попутно расталкивает своего супруга у дверной рамы и бросается в объятия Грейнджер. В этом доме, хоть кто-нибудь предложит войти? — Не думаю, что тебе стоит так летать по дому, — усмехается Гермиона своему поучительному тону,— ты родила только неделю назад. Джинни слегка ослабляет объятия, выгибает спину отклоняя лицо от девушки напротив и принимается исследовать глазами, наверное, каждый ее сантиметр. — Лето только началось, а ты уже шоколадная,— прищуривается она. — Проходи скорее в дом и рассказывай, где ты уже успела побывать! — игриво подергивает бровями бывшая Уизли и переводит взгляд на своего супруга. — А то тут некоторые так и будут держать тебя на крыльце до ночи! Гарри закатывает глаза, на что Гермиона снисходительно ему улыбается.  В доме тихо, что странно, еще несколько минут назад она слышала детский плач. Джеймса и Альбуса явно на Гриммо нет, о чем свидетельствует спокойствие и умиротворение в этих стенах. Грейнджер уверенна, что это весьма редкое явление.  — Тишина и покой, да? — спрашивает Джинни мечтательно вздыхая, — Проходи в гостиную. Мальчики сейчас у мамы в Норе, братья забрали их утром, а Лили только уснула. Чета Поттеров в курсе о визите Грейнджер и отправляет ребят в Нору? Занятно. Гермиона кивает, присаживаясь на кожаный, слегка потрепанный диван. В некоторых местах видно следы зачарованных чернил. Художества детей, не иначе. Гарри из коридора кричит что-то про чай и скрывается за аркой. — Сколько говоришь платят в МАКУСА? — интересуется Джинни, разглядывая бриллиантовое кольцо на среднем пальце правой руки подруги. — Это же стоит целое состояние! МАКУСА, ну конечно. Для всех Грейнджер переехала в Штаты под предлогом получения выгодной должности в Министерстве магии Америки. Не могла же она признаться, что ей просто нужно больше места для того, чтоб «развернуться».  Крупные аферы любят перемещения. И новые лица, естественно. — Это подарок, Джинни, — бесстыдно лжет с целью отвести разговор от ее финансового положения. Но от этой рыжей бестии не так-то просто отвязаться. Она прищуривает глаза, хитро ухмыляясь. Только ее рот открылся, чтоб что-то сказать, как ее перебивает Гарри, вошедший в гостиную с левитирующим за ним подносом. — Какие новости, Джин? — улыбается он, зная вездесущий нос своей жены. Эта женщина выведает все, что ей нужно, в кратчайшие сроки. — Гермиона нашла себе папика! — хмыкает рыжая. Гарри давится чаем, закашлявшись, а Грейнджер закатывает глаза и спокойно тянется к небольшому чайничку, чтобы наполнить свою чашку. — Это правда? — спрашивает Поттер, еще немного откашливаясь. — В каком смысле «папик»? — Ну конечно, глянь какой булыжник на пальце! — машет рукой Джинни в сторону Гермионы. Она все так же преспокойно наливает себе чай, после чего поднимает чашку с блюдцем на уровень груди, оставляет последнее в левой руке, а чашку подносит к губам правой рукой, наблюдая за двумя супругами. Ее школьная версия, глядя на эти высокие манеры, только бы отмахнулась и зарылась в книгу нервно хихикая. Гарри не мигая смотрит на кольцо, которое так хорошо проглядывается в этой ее позе, а его жена заговорщицки улыбается со знающим лицом.  Есть ли смысл убеждать их в обратном?  Грейнджер никогда не станет ублажать ни одного толстосума за безделушки. Слишком уж она ценит себя. Вместо этого она проворачивает крупные аферы.  Достаточно крупные, что бы иметь несколько десятков украшений подобных этому. Миловидное лицо и гениальный интеллект. Вот, на что она полагается. Хитрость же стала ее приобретенной чертой. Как и многие другие. Весьма не дурной комплект. Гермиона отставляет чайную пару и складывает руки на коленях. Ее спина прямая, движения легкие, воздушные, как и в любое другое время. — Нет, я ни с кем не встречаюсь, Джинни, — слабо улыбается она. — Расскажите мне лучше о детях, я смогу их увидеть сегодня? — Мы-то думали, ты приехала к нам! — наиграно возмущается рыжеволосая девушка. — О нет, вы меня не интересуете, — посмеивается Гермиона, поглядывая на счастливую улыбку Гарри. — Может заберешь их к себе на недельку? — спрашивает он, добродушно ухмыляясь. — Ни за что! — мгновенно отвечает Грейнджер, заливаясь смехом вместе с Джинни.  О нет, дети — это чудесно, особенно трое, особенно когда они не твои. Так считает Гермиона. Она не готова к детям, пусть ей уже и двадцать семь лет. У нее слишком много амбиций, много планов, задумок и предостаточно жертв для изощренных мошеннических махинаций. Дети в ее планы не входят.  Да и романтические связи ей чужды. Никакой любви, никаких отношений. Правило номер один. Вести одиночную игру.  Чарити же и Альфред работают по найму. Это удобно. Пока есть деньги, эти двое костьми лягут, но не оставят Грейнджер.  А в купюрах нужды нет. Это выгодное сотрудничество. Гарри с Джинни все рассказывают о детях: как шестилетний Джеймс разнес всю гостиную, летая на игрушечной метле, а трехлетний Альбус изрисовал свежевыкрашенные стены в Норе. Единственным нешкодным ребенком оказалась малышка Лили, которой было неделя от роду, она то и дело спала и ела. Пока. Слушая все эти умопомрачительные истории, Гермиона отмечает, как же хорошо ей живется в одиночестве. Ни тебе летающих на метлах детей, сносящих все на своем пути, разбивающих антикварные вазы, различные предметы искусства, которыми умело задекорировано ее жилище, ни выдергивающих совиные перья маленьких ручек. Дышать становится легче. — Я не так давно видел Пэнси, — вырывает ее из размышлений Гарри, поглаживая ладонь жены. — Вы все еще общаетесь? Грейнджер слабо улыбается при упоминании подруги. Поттеры все еще не понимают, когда девушки успели так крепко сдружиться. Да и тогда все произошло так сумбурно, что объяснять не приходилось. Но Пэнси теперь рядом. Появилась тогда, когда была больше всего нужна.  Как и Гермиона в свое время. — О, да! Паркинсон планирует скоро… — не успевает закончить фразу, как вспыхивает зеленое пламя камина. — Хей! Я привел маль... — новоприбывший застыл, уставившись на Грейнджер, — ...чиков. Из камина на нее смотрят ошарашенные голубые глаза, рыжие волосы небрежными прядями клубятся на голове, россыпь веснушек на побледневшем лице и в немом вопросе приоткрыт рот. — Дядя Рон, тетя Гермиона приехала! — вскрикивают дети хором, Джеймс пытается вырваться из хватки мужчины. — Дядя Рон, отпусти мою руку! Он моргает, не сводя глаз с Гермионы, которая широко улыбаясь протягивает руки к детям, поднимаясь с дивана. Мальчишки с визгом несутся к готовой для объятий Грейнджер. Альбус слегка отстает, но с не меньшим энтузиазмом крепко обнимает присевшую к ним на один уровень девушку. Она прикрыла глаза, сжимая в объятиях самых прелестных Поттеров. Они пахнут карамелью. — Кажется кто-то сегодня ел карамельный пирог бабушки Молли, да? — мурчит Гермиона, поглаживая по голове Джеймса, Альбус хмурится. — Пилог? — спрашивает младший, серьезно глядя на своего брата, который картинно закатывает глаза. Ох, кто же знал, что Альбус понятия не имеет про пирог. — О, это была я, Альбус, — сообразила Гермиона, что едва не подставила крестника, который посылает ей благодарную улыбку. — Но ты же не была у бабушки! — возражает малыш, выгибая свои тоненькие темные бровки. Дети в три года такие умные что ли? Грейнджер точно попадет в ад за ложь и манипулирование детьми. — Я получила пирог совой, милый, — щелкает его легонько по носику и использует беспроигрышный вариант. — У меня для вас кое-что есть. Гарри громко выдыхает, а Джинни хихикает. Гермиона справилась с начинающейся истерикой их среднего ребенка, хоть и сама ее неосмотрительно едва не спровоцировала. Две небольшие коробки приземляются на журнальном столике, ведомые палочкой Грейнджер.  Детский плач проносится со второго этажа, заставляя Джинни сорваться к ребенку. Лили проснулась. — Крестная, я сегодня с дядей Фредом летал на метле! — восторгается Джеймс, пока Альбус теребит блестящее кольцо Гермионы. — Мы ловили снитч! Представляешь?! Она поднимается на ноги, держа детей за руку, и ведет их к дивану, успевая недовольно сверкнуть глазами на Поттера, который едва сдерживает смешок. — Представляю, милый, — улыбается Гермиона маленькой копии его родителей. — Уверена, что ты его поймал. Он важно кивает головой и начинает шарить по карманам своих брюк. — Вот он! Вот он! — гордо машет золотистым шариком мальчик, перед лицом крестной — Я поймал его сам! Дядя Фред только управлял метлой, а я поймал его! Поймал! Она так давно не радовалась таким простым вещам. Этот ребенок с блестящими глазами так доволен собой. А она так горда им. Джеймс — потрясающий ребенок. — Конечно, поймал. Ты же — Поттер! — улыбается Гермиона, бросая мимолетный взгляд на самодовольную ухмылку Гарри. Он был лучшим ловцом, как и его отец. Джинни же играла за «гарпий». Как этот Поттер может не перенять их талант? — Привет, Гермиона, — подает голос парень, все так же стоящий у камина. Видимо отмер. — Здравствуй, Рональд, — бесцветно отвечает она, поднимая на него глаза. Ее взгляд выражает только безразличие, она не настроена негативно, нет, но и теплым его точно назвать нельзя. Не так обычно смотрят на людей, разделивших десять лет своей жизни, три из которых делили общую постель. Так смотрят на незнакомцев. Да, определенно, на незнакомцев. — Гарри, мне нужны подгузники! — раздается голос Джинни со второго этажа. Поттер хмурится и возводит глаза к потолку. — Дорогая, они в верхней шухляде в комнате Лили! — кричит он в ответ, и уже тише добавляет: — Она такая рассеянная после беременности. — Гарри Поттер, принеси мне эти подгузники! — настаивает голос сверху. — Джеймсу и Альбусу тоже нужно сменить одежду! Джинни… Ну конечно, ей нужны подгузники, детям тоже обязательно нужно переодеться именно сейчас, что бы освободить гостиную. Что бы оставить Гермиону и Рона наедине.  Хитрости младшей в семье не занимать. Гарри видимо сообразил всю суть задуманного собственной женой и его озаряет понимание, когда он ловит на себе взгляд Грейнджер. На ее лице нет удивления, она разгадала эту сводническую махинацию еще в тот момент, когда переступила порог этого дома. Хитрец хитреца видит издалека. Вот только, когда ставки исчисляются миллионами, соображаешь на несколько шагов вперед. Рабочая привычка. Она едва заметно кивает другу, который явно находится в смятении, и улыбается детям. Джеймс поглаживает крылышки снитча, а Альбус пытается отковырять маленькими пальчиками камень из кольца Гермионы. Гарри зовет детей на верх, неуверенно пожав плечами, и семейство скрывается в коридоре. Тишина.  Такая холодная для этих стен, исписанных детскими ручками. — Т-ты так изменилась, Миона, — тихо выдавливает из себя Рон, прочесывая свои волосы пятерней. — Такая красивая. Она вздыхает и переводит на него оценивающий взгляд. Небрежная прическа, как раньше. Простая футболка с незамысловатой эмблемой «пушек педдл», на груди которой небольшое пятно от соуса. Брюки и потрепанные кроссовки. Ничего не изменилось. — Присядь, Рональд, — спокойно просит она и изящно указывает рукой в сторону кресла напротив, за которым до этого сидел Гарри. Этот разговор не имеет смысла. Пустая трата времени. Но она закроет этот гештальт, если он у него еще остался. — Я хотел сказать, что ты... — начинает Рон, ерзая задом по скрипучей поверхности. Она останавливает его, легко вытянув ладонь в предупреждающем жесте. — Избавь меня, пожалуйста, от этих тщетных потуг. — Гермиона не настроена на долгие речи, она знает, что он не ожидал увидеть ее здесь. Спустя шесть лет. Это очевидно. Его изумление и взволнованность красноречиво выражается на его лице, в его рваных движениях. Она может поставить на то, что он вспотел. Плюс в его копилку, что не свалился обратно в камин. — Давай по существу. Он громко сглатывает, не сводя взгляда с того самого кольца, что заставляет Грейнджер вздохнуть. — Я... я... — попробуй еще раз. — Я был не прав, Миона. — Надо же, у него получается. — Прости меня. — Прощаю. Вот так, просто. Он моргает, округлившиеся глаза мечутся по лицу Гермионы в недоумении, он ищет ложь, злость или обиду в его выражении. Но их нет.  — Что-нибудь еще? — приподнимает одну бровь с интересом. — Я хотел сказать, что поступил как… — Что-нибудь еще? — надавливает она. Он почесывает затылок, слегка нахмурив брови. Явно тем для обсуждения больше нет. Они находятся по разные стороны Марианской впадины, никаких точек соприкосновения. Ни одной. — Как родители? — неуверенно спрашивает Рон. Ох, родители отлично, все так же в Австралии. Куда переехали, как только Гермиона закончила школу. Девять лет назад, ему ли не знать. Раньше маленькая Гермиона только приезжала с ними на каникулы на побережье Тихого океана, теперь же они осели там, наслаждаясь теплым Сиднейским климатом и Голубыми горами. — В порядке, — кратко и без лишних слов отвечает она. Неловкость, вот как можно описать его чувства сейчас. Рон облизывает губы, несколько раз нелепо приоткрывает и закрывает рот.  Будто бы хочет сказать что-то еще, решаясь. Грейнджер уверена, то, что вылетит из его рта сейчас, ей точно не понравится. — Послушай, Миона, может мы можем как-то поужинать вместе? Вот это поворот.  Сдерживая усмешку, она снисходительно покачивает головой. — Я улетаю завтра. — Мы можем поужинать сегодня. — Сегодня я ужинаю с Гарри и Джинни, — исчерпывающе отвечает Гермиона, перебирая в голове варианты минимизирования его присутствия, — и с детьми. Рон задумывается, не желая отступать. Такое легкое прощение, после того что он сделал и наговорил, стало для него неожиданностью. Пусть и спустя шесть лет. Он не видел ее, слышал, что она изменилась, уехала в Америку по работе. Несколько раз натыкался на ее снимки в «Ежедневном пророке» и «Зачарованном». Она блистала на различных приемах в окружении толстосумов из высшего общества. Такая органично вписывающаяся в ряды этих аристократичных снобов. Рональд недоумевал, куда же подевалась та заурядная заучка, единственной отрадой которой являлись книги и работа двадцать два часа в сутках. А теперь, добавьте ей светлую шевелюру и она со своими манерами и этой чертовски ровной осанкой будет смахивать на сестрицу того самого самодовольного однокурсника-недруга Драко Малфоя. — Ну может тогда я это... — мямлит Рон, постукивая пальцами по своему колену от нервозности, — может я останусь сегодня с вами?  Гермиона думает, что если все так и продолжится, то у него точно случится сердечный приступ. Затяжной стресс может спровоцировать различные заболевания. — Ты волен делать все, что тебе заблагорассудится, Рональд. — Она спокойна и рассудительна. Присутствие этого человека не скрашивает ее день, но она в гостях у Гарри и Джинни, а этот человек их семья. Наверное, в большей мере, чем она. Рон никуда не уезжал. Постоянно терся рядом с Гарри. Поддерживал его и все эти остальные мужские штучки. Не мудрено, что отношения между ними носят более теплый характер. Грейнджер абсолютно не расстроена по этому поводу. Она сделала все, что бы это произошло. И вот теперь, ужиная в этом доме, она чувствует себя такой далекой от них. Разные интересы, совместные истории, которые Грейнджер слушает в пол уха. Все это стало таким чужим. Ладно, ей точно хватит этих нескольких «незабываемых» часов проведенных здесь, еще как минимум на месяц, а то и больше. Искренний смех такого родного Гарри, допросы Джинни и постоянные взгляды от Рона. Лучше этот вечер и не может пройти. Только дети счастливо открывают подарки, Джеймс визжит как девчонка, когда достает из коробки портключ, который перенесет его и еще четверых на каждый из трех этапов Чемпионата мира по квиддичу с местами в Верхней ложе уже в этом августе. Не ясно для кого это больше подарок, для Гарри или для Джеймса, но глаза обоих светятся так ярко, что Грейнджер в пору натягивать солнцезащитные очки.  Альбус же вне себя от радости, получив точную мини копию автомобиля Форд «Англия», на котором его отец с дядей ворвались в Хогвартс на втором курсе. Машина свободно левитирует в воздухе вокруг своего обладателя благодаря незамысловатым чарам Грейнджер.  Малышка Лили получает магический мобиль в детскую кроватку, он может воспроизводить любой записанный на него звук, будь то колыбель Джинни или сказки от ее отца. Так же мобиль проецирует на потолке небосвод с любой загаданной волшебником части планеты.  Пожалуй, наблюдать за малышами — лучшая часть этого ужина. — Я думаю, мне пора, — улыбается Гермиона, глядя на хозяев дома. — Да брось, Миона, — бросает охмелевший от вина Рон, пережевывая ломтик лимонного пирога, — оставайся с нами, а завтра перенесешься в свою Америку, — он картинно закатывает глаза и наигранно величественно вскидывает руки на последнем слове, — с Гриммо. Грейнджер поднимает на него надменный взгляд, смотрит несколько секунд, пока за столом образовывается глухая тишина. Даже Лили на руках Джинни не издает ни единого звука. Легкая улыбка Гермионы, кажется разбивает в трещины эту тишину.  — Я лечу на самолете, Рональд, — тихо заключает она, приподнимаясь со стула. Уточнять, что ее рейс назначен на четыре часа утра, девушка не планирует. — Рада была повидаться. — Крестная? — срывается из-за стола ребенок и подбегая к Грейнджер, берет ее за руку. — Да, дорогой? — наклоняясь к Джеймсу, она поглаживает его по плечу и смотрит прямо в глаза. Мальчик слегка замявшись, достает из кармана пойманный им снитч. — Я бы тоже хотел сделать тебе подарок, — он поднимает золотой шарик на уровень ее глаз и, когда тот расправляет крылышки, протягивает его Гермионе. — Это мой первый снитч, и я хочу подарить его тебе. Чтоб когда тебе было грустно, ты гонялась за ним и вспоминала обо мне. Глаза Гермионы слегка увлажняются. Это настолько искренне: чувствовать на себе такую детскую заботу. Она протягивает раскрытую ладонь и мальчик вкладывает в нее свой трофей. — Это самый лучший подарок, Джеймс, — шепчет она ему на ушко, крепко сжимая в объятиях. — Пиши мне, ладно? Он кивает и сильнее стискивает ее в ответ. Джинни так же обнимает Гермиону на прощание и целует в щеку. Рональд сверлит глазами свой бокал, с силой сжимая челюсть. Гарри вызывается провести ее к двери. Они идут в полной тишине, пока Поттер не останавливается у двери и не нарушает ее. — Прости, Гермиона, — он виновато поджимает губы, — я не знал. Конечно, он не был в курсе, что его жена решила спровоцировать встречу бывших друзей и любовников. Вероятно, она считает, что они не все сказали друг другу шесть лет назад. Рон ее брат, и это естественно: закрывать глаза на некоторые его поступки. Гарри же иного мнения. Он несколько месяцев после той ситуации игнорировал своего друга. Но все проходит. И это прошло. — Все в порядке, Гарри, — рука Грейнджер легонько касается его плеча и бережно поглаживает. — Тебе не о чем беспокоиться.  Он смотрит ей в глаза, слегка покачивая головой. Накрывает ее руку своей и тихонько шепчет: — Не забывай о нас, хорошо? Похоже, он заметил как отстраненно она себя чувствует в их компании. Нет больше той озорной девчонки, которая громче всех смеется и крепче всех обнимает. Нет даже ее поучений с вытянутым пальчиком, ни одного. — Никогда, — улыбается она. — Мне пора, правда. Поттер кивает и нехотя приоткрывает дверь, выпуская девушку. — До встречи, Гермиона. — Счастливо, Гарри. Она спускается по ступенькам и уверенным шагом покидает дом на Гриммо 12. Гарри так и остается стоять на пороге с открытой дверью, наблюдая, как из его поля зрения удаляется белоснежный силуэт с каштановыми кудрями. Грейнджер ни разу не оглядывается.