Обмани меня, если сможешь

Hollywood hills Los Angeles, USA 20 July 2007 Сон. Такой сладкий, манящий.  Крепкая мужская рука опоясывает ее талию, прижимая к себе крепче. Безмолвно обещая безопасность и красноречиво заявляя простыням о своих правах. Мерное прохладное дыхание в затылок, разгоняющее мурашки по телу.  Гермиона медленно открывает глаза выныривая из прекрасного сновидения и неумолимо сталкивается с реальностью. Она продолжает неподвижно лежать в позе эмбриона, в то время как обнаженная грудь Драко прижатая к ее позвоночнику греет нежную кожу. Его большая ладонь, преспокойно обхватывает небольшую грудь, едва ли прикрытую простыней. Грейнджер прикрывает глаза и в неверии выдыхает через рот. У нее нет проблем с памятью, она хорошо помнит вчерашний вечер и ночь. Помнит как оказалась в этой постели рядом с ним, каждую деталь их интимного разговора. Как впивалась ногтями в его локоть, скользя коленями по гладкой ткани, как обещала быть послушной и жадно глотала воздух изнывая от желания. Господи. Где она так провинилась в прошлой жизни?  Гермионе срочно нужно собрать мысли в кучу, а горячий мужчина за ее спиной и его невероятные утренние объятия в полудреме точно не способствуют продуктивной работе мозга. Потому она слабо касается ладони на своей груди, чтобы приподнять ее и вынырнуть с постели, но у спящего Малфоя явно другие планы. Собственнические пальцы крепче сжимаются на молочной железе и уверенным движением притягивают к себе, вырывая из горла резкий выдох. — Далеко собралась? — интересуется Драко зарываясь носом в каштановые кудри на затылке. Грейнджер не сдерживает ухмылку, ощущая его утреннюю эрекцию собственными ягодицами. Последний раз она просыпалась в одной постели с мужчиной пять лет назад. Хотя назвать Зака Хубера, который поспорил на нее в Австралии мужчиной, язык не поворачивается.  Она разворачивается в его объятиях, слегка скривившись от того, что несколько прядей прижатых головой Драко к подушке, неприятно натянули кожу. И почему только это всегда больнее чем натянутые и намотанные волосы на кулаках в порыве страсти? Гермиона молча изучает невозможно красивое и сонное лицо Малфоя. Как он с довольной полуулыбкой и еще тяжелыми ото сна веками разглядывает ее в ответ. Как солнечные лучи отблескивают на его мраморной коже и оседают на серебристых радужках.  Она видит каждую впадинку и неровность изображенную на холмистых узорах его глаз. Вкрапления голубого. — Мне нужно немного времени, — выдыхает она облизнув нижнюю губу и немного отстраняется. Драко моргнул, а его глаза кажется слегка потускнели. Он предполагал, что подобное может случиться.  Это называется откат.  Улыбка стирается с его лица и он сцепив зубы отнимает ладонь с ее груди приподнимая кисть над снова недосягаемым женским телом. Он выпускает ее, отпускает. Дает личное пространство, в котором она так нуждается. Время. Гермиона неловко присаживается на кровати, гладкий подеяльник проскальзывает по ее коже, сбиваясь немного ниже живота.  Они оба обнажены, а простыня только одна. Ей хочется прикрыться, но тем самым, она понимает, что оставит Малфоя нагим если заберет с собой простынь. Она выдыхает приготовившись подняться, не выказывая никакого смущения перед ним, хотя отчего-то испытывает необъяснимое стеснение, но он заметив как она медлит, легко цепляет пальцами простынь и подталкивает к ней. Вот так просто. Гермиона крепко зажмуривает глаза, сидя к нему спиной и потуже наматывает простыню выше груди.  Это тепло, ощущать на себе заботу. Когда кто-то чувствует все без слов. Понимает. Происходящее не идет ни в какое сравнение со всем, что было с ней раньше. Она поднимается с постели и молча покидает спальню оставляя нагого Драко наедине с своими мыслями. И она готова поклясться, что услышала вымученный и тяжелый вздох прежде чем за ней закрылась дверь. Умываясь прохладной водой чтобы освежиться после вчерашнего алкогольного турне, Гермиона переодевается в высокие леггинсы белого цвета с укороченным рашгардом в тон и захлопывает за собой двери особняка. Здесь подьемы куда серьезнее чем в Бэль Эир, потому она запыхалась заметно быстрее чем обычно. Возможно проблема не только в большем наклоне холма, а во вчерашних коктейлях, но упорно отказывается сдаваться.  Бежит, тяжело переставляя ноги и глухо дышит вспоминая каждую деталь вчерашнего вечера. Ухмыляется. Очутившись на вершине холма, Грейнджер опирается локтями о бортик ограждения и переводя дух наслаждается потрясающим видом на город ангелов. Вдалеке виднеются небоскребы укрытые легким рассветным туманом. Кажется, этот пейзаж отчеканен на обратной стороне ее век, рассмотрен со всех ракурсов, но это не делает его менее прекрасным. Здесь пока еще безлюдно. Практически тихо, не считая пения птиц и шелеста листьев. Хруст. Девушка вздрагивает и вытянув кончик палочки из длинного рукава, оборачивается. Никого. Слышно только приближающиеся шаги и пыхтение. Несколько секунд спустя, на аллее появляется бегущий краснощекий мужчина в спортивной одежде и с повязкой на голове.  Гермиона выдыхает, и с усмешкой корит себя за параноидальные наклонности. Парень с массивными наушниками в ушах не обращает на нее абсолютно никакого внимания, но по мере того как подбегает ближе, она слышит как он напевает незамысловатую мелодию.  Сердце пропускает удар когда он поднимает на нее голову и кивает. Глаза цепляются за барахтающийся у его колена штекер не подключенный к устройству способному воспроизводить музыку. Что мать его он тогда напевает и почему его лицо кажется до жути знакомым? Грейнджер сглатывает слюну и судорожно пытается вспомнить где могла видеть его раньше. Ситуация схожа, обстоятельства одинаковые, а вот место…  Будь она проклята если ошибается. — Флипендо! — вскрикивает Гермиона направляя палочку в спину мужчине. Тот разворачивается и отточеным движением создает защитный щит с помощью Протего, который поглощает отбрасывающее заклинание. Он кривовато улыбается покачивая головой. — Драко предупреждал, что вы очень наблюдательны, мисс Грейнджер. — Значит ли это что ты его подвел, Майкл?— заключает с усмешкой. Лицо мужчины резко становится серьезным, он виновато поджимает губы. Она не упускает смену настроения, подмечая что его будто под дых ударила этим заявлением и переводит фокус внимания в другое русло. — Давно ты бегаешь со мной, Майкл? — Лично я около месяца. — он прячет палочку в карман и слегка кривится, будто бы испытывает дискомфорт. — Были и другие? — вздергивает бровь Гермиона. — Как вы думаете, были ли другие за пять лет? Боже. Осознание того, что она ни разу не была по настоящему одна, больно встряхнуло ее самолюбие. Как Грейнджер могла ни разу не заметить ничего подозрительного? Хотя нет, она вспоминает, что однажды ее внимание привлекли странные почтальоны копошащиеся в пустом багажнике, в то время как газеты пришли несколько позднее. — Если тебя это утешит, то работники почты были не менее подозрительны твоих лирических порывов в неработающих наушниках. — Это были не наши люди. — слегка огорошил он своей откровенностью.— А что, эта неудобная вещь еще как-то работает? Я все никак не мог понять почему маглы пританцовывают и мычат надевая их на голову. Видимо, давно не общался с нормальными людьми. Он полукровка и вник в волшебный мир немного раньше, чем распространились всем известные наушники. Гермиона посмеивается подходя к нему ближе, ловит провод рукой и покручивает перед ним демонстируя. — Это нужно воткнуть в плеер, — умничает она, но заметив недоумение на его лице, объясняет: — такое устройство воспроизводящее звук. Майкл делает шаг назад устанавливая дистанцию, когда между ними и без того около метра расстояния. Девушка вскидывает брови, но уточнять не торопится.  — Я возвращаюсь обратно. Проведешь меня? — Конечно, мисс Грейнджер. — Майкл, ты можешь звать меня Гермионой. — Конечно, Гермиона. Неспешно спускаясь с холма, они болтают на отстраненные темы. Вернее Майкл ведет достаточно отстраненно. Нет, он учтив и поддерживает разговор, но в диалоге чувствуется неосязаемая граница за которую переступать нельзя. Да и не то чтобы очень хочется, но и идти молча как два незнакомца или еще хуже, выставлять его в виде эскорта, сопровождения абсолютно нет желания. А потому подойдя к входной двери, Грейнджер оборачивается чтобы попрощаться, но ее сердце пропускает удар, замечая как белый воротничок его поло с левой стороны окрашивается в алый цвет. — Что это за? — восклицает Гермиона сверля взглядом как капли крови неспешно стекают по мужскому подбородку и шее, поглощаясь в ткани. Кровь течет просто из неоткуда, в районе щеки его временного лица ран нет. — Фините… — Прекратите Гермиона, мне уже пора. Я пойду. — Фините инкантатем. — игнорирует препирания девушка и взмахивая палочкой цепенеет. Огромная зияющаяя рана на которую невозможно смотреть без ужаса украшает его гладко выбритые щеки. Бороды больше нет. Она буквально может видеть мышцы сокращающиеся вовремя того как он открывает рот, чтобы успокоить и скорее попрощаться. — Войди, — отрезает Гермиона грубым движением толкая дверь в особняк. Майкл и не думает шелохнуться. Стоит как статуя на пороге дома, когда нервы Грейнджер не выдерживают. — Войди в чертов дом, Просто Майкл — вскрикивает она сжимая кулаки. — или я сотворю тоже самое и на второй твоей щеке! Мужчина смиренно выдыхает и качнув головой входит внутрь.  Грейнджер проскальзывает за барную стойку и стягивая полотенце с держателя, пропитывает его проточной ледяной водой.  Судя по слегка затянувшимся краям, порезу несколько дней. Видимо во время активной речи он побеспокоил едва ли начавшее покрываться корочкой ранение. Не сложно сопоставить факты и прийти к выводу, что получено оно вскоре после того феерического полета. — … Майкл тоже знает… — голосом Малфоя проносится в голове.  Ясно. Разбираться в этом она конечно же не будет. Но оставить его вот так, просто не имеет права. — Бадьян придумали для слабаков? — язвит Гермиона протягивая через столешницу белоснежное полотенце.  Мужчина нехотя принимает его и медленно подносит к подбородку промакивая кровь. Влажная ткань мгновенно алеет. — Я не сильна в лечебных чарах и понятия не имею есть ли здесь ранозаживляющее, но Альфред должен…— замолкает Гермиона обходя барную стойку чтобы взглянуть на порез, но приблизившись к Майклу ближе чем на метр он делает уверенный шаг назад, как от прокаженной. Что заставляет ее вскипеть. — Я не кусаюсь! Вероятно она нет, но некоторые ядовитые змеи определенно кусают. И как видно, достаточно больно. — Простите, я не имел ввиду ничего дурного, только лишь… — Тебе стоит молчать, чтобы не провоцировать кровотечение. — перебивает его Гермиона, возвращаясь за бар и резче чем нужно начинает шматовать лимон на деревянной дощечке. — Сейчас прийдет Альфред и даст тебе бадьян, если ты конечно же не хочешь оставить шрам на лице. — Гермиона, я избавился от бороды для того чтобы видеть последствия. Я очень вам благодарен, но вынужден отказаться от помощи. Грейнджер слушает его не отвлекаясь от важного занятия, ведь нарезать весь лимон оказалось необходимостью для одного стакана воды. При том, что обычно используется несколько долек.  Ей нужно чем-то занять свои руки чтобы не треснуть кулаком по столу.  Она причастна к этому ранению и клейму на лице мужчины. А он собирается оставить его на всю свою жизнь чтобы помнить о своем упущении. Господи. Конечно, ей ведь никогда не понять, что это значит для Майкла. Снисхождение, прощение, шанс. Он должен на всю жизнь запомнить цену своей ошибки и милость Малфоя, которая была ему любезно оказана. Ведь будь на его месте кто либо другой, незамедлительно летели бы головы с плеч. — Это зверство, — заключает Гермиона принимая кроваво красное полотенце и бросает его в раковину. — Значит ты живешь в логове зверя, —  ощутимо разрезает пространство холодный голос Малфоя с балкона, — Майкл, спасибо что проводил Грейнджер домой, дальше я справлюсь сам. — Принял, Драко. — соглашается мужчина и незамедлительно покидает особняк. Гермиона стоит за баром и сверлит взглядом надменное выражение лица. Он смотрит на нее сверху вниз раскинув руки на поручне, единственное что прикрывает его наготу—  черные легкие брюки. — Что-то хочешь мне сказать? — с издевкой интересуется Драко. Он недоволен. Очень сильно недоволен. Его состояние сейчас кардинально разнится с тем мягким Малфоем, с которым она проснулась. Теперь он больше похож на школьного Драко. Едкий и острый. С горьким послевкусием. Гермиона призывает в ладонь чистый бокал и со звоном поставит его на столешницу. Резче чем необходимо. Гораздо резче. — О да, мне есть что сказать тебе. — не менее едко выплевывает, опуская взгляд на дощечку, чтобы подхватить дольку и выдавить во второй стакан лимон. Ну вот рубала его, как знала. Честное слово. — Спустишься? Он хмыкает. Лениво, будто делает одолжение шествует по лестнице, и опираясь локтями о каменную плиту врезается в нее ледяным взглядом. — То что произошло вчера, — начинает она, замечая как он стиснув челюсти глубоко вдыхает через нос. —  Я хочу сказать, что жалею о том… Очевидно. Это блять очевидно! Умолкни. Пожалуйста, молчи. — Прекращай, Грейнджер. — наглым образом перебивает ее Малфой не желая и слова слушать о ее сожалении. Это гребаный удар поддых, но он ждал его. — Заткнись и послушай меня! — палит Гермиона, сглатывая вязкую слюну. Этот приказной тон заставляет Драко вскинуть бровь и слегка склонить голову на бок. То, что сейчас вылетит из ее рта и без того стоит комом в горле. Она думала об этом все утро не прекращая. Да что там, это сидело в ее голове уже несколько недель, но немного в иной интерпретации. — Удиви меня. — он небрежно подхватывает свой стакан, подносит его к губам, но не спешит делать глоток.  С прищуром вглядывается в шоколадные глаза, которые мечутся по его лицу и чувствует, как Гермиона пытается выдавить из себя хоть слово. Медлит. Это было бы забавно, не будь так дразняще. — Грейнджер, если ты сейчас свалишься в обморок, я не… — Я жалею, что ты не воспользовался мной прошлой ночью, — выжимает она, замечая как на его лице расцветает самодовольная ухмылка. Да, в признаниях Грейнджер оказалась деревянной.  — Перефразируй. — язвит он, и слегка прищуриваясь пристально вглядывается в ее лицо.  Ему чудовищно хочется услышать это снова, во всех возможных вариациях. — Я хочу поцеловать тебя через весь стол, — заявляет Гермиона, устойчиво упираясь рукой о поверхность, заводит ногу на край столешницы и подтягивает вторую, тем самым оказываясь прямиком на ней. Спина прогибается, а лицо останавливается в нескольких дюймах от лица Драко. — даже если мне придется на него встать, Малфой. Она замечает как его кадык приподнимается, а затем ныряет обратно. Сглатывает. Чертовски красиво. Он молчит. Ее ладошки потеют как у школьницы. Господи. Медленное движение его руки заставляет Грейнджер моргнуть. Драко медленно ведет кистью по воздуху, касается ее запястья, невесомо следует по предплечью, плечу, чтобы за тем рывком зарыться пальцами в волосах на затылке и притянуть к себе выбивая из легких весь воздух. Горячо. Долгожданно. Первое касание губ как переменный ток по телу обоих. Как выбитые пробки от перенапряжения, возгорание, когда те самые провода не выдерживают бешеной нагрузки. Это мучительно больно от того насколько хорошо. Горячий влажный язык не спрашивая вторгается в ее рот. Требовательно, по хозяйки. И будь она проклята, если хоть когда нибудь запретит ему это.  Мгновение, и Драко одним резким движением усаживает ее на стойку. Ненадпитый стакан с лязгом разбивается о пол, дольки лимона мешаются с мельчайшими осколками стекла, а вода брызгами ложится на близлежащие поверхности.  Если вы спросите Гермиону как так вышло, она никогда не ответит. Разум затуманен настолько, что она вряд ли назовет свое имя, в то время как ладони Малфоя блуждают по телу. Он издевается, да, точно издевается.  Девичьи ноги крепко обнимают его талию, прижимаясь к паху сосредоточием нервов, разгоняя кровь по телу в бешеном ритме. Тахикардия кажется детской шуткой, когда он с ней такой. Когда целует в первый раз как в последний. Когда пальцы на ногах поджимаются от его дыхания в шею, веки трепещут, а руки подрагивают от невероятных ощущений. Человек который хладнокровно лишает жизни и калечит других, целует ее так горячо, что опусти ее под воду наполненную ледяной крошкой — она не заметит. Лишь вдохнет пар поглубже чтобы с новой силой приникнуть к губам. Он мажет языком по ее подбородку и опускается ниже, оставляя влажную покрасневшую дорожку из слабых укусов , пока она задыхается. — Если ты еще раз обратишься ко мне приказным тоном, Грейнджер, — поцелуи между словами взрывают каждую клетку в теле, но он серьезен как никогда прежде.— Я сделаю тебе больно. Она судорожно выдыхает слегка посмеиваясь, но в тот же момент жалобно стонет сведя брови на переносице. Драко достаточно ощутимо кусает ее за тонкую кожу, слегка оттягивая, как бы подтверждая свои слова. Вероятно она ненормальная. Абсолютно, но ей это нравится. Он зацеловывает каждое покраснение которое оставляет, выдыхает, запуская табун мурашек по коже. Это чистой воды прелюдия, пока Малфой не останавливается, упираясь носом в ключицу и недовольно бурчит ей в шею: — Он точно нам нужен? Гермиона согласно мычит не улавливая смысла сказанных им слов, но ощущая его бездействие, опускает запрокинутую голову и возмущенно ищет его взгляд мутными глазами. Драко же, раскинув руки по обе стороны от ее бедер, прерывисто дыша и с улыбкой на лице наслаждается проделанной работой. — Прошу прощения, — голос другого мужчины выводит ее из транса. — Думаю, вам будет интересно взглянуть на… Альфред широко распахивает веки завидев удивительную картину где Грейнджер сидя на барной стойке обнимает ногами Малфоя, который в свою очередь прижимается своим пахом к ее промежности. Оба выглядят достаточно возбужденными. Пытливый взгляд дворецкого не пропустил и разбитый в дребезги стакан на полу у ног Драко. И только Мерлин знает, сколько силы воли ему потребовалось чтобы сиюминутно не убрать осколки, по отечески заботясь о благополучии ступней мужчины. — Я не хотел вам мешать, просто… — он разворачивается от пары в весьма провокационном виде и кладет на журнальный столик свежий вестник, — пожалуй просто оставлю это здесь. Малфой разочарованно выдыхает когда Гермиона слегка отодвигается и бережно опускает ее на пол. Под подошвами кроссовок похрустывает стекло. — Все в порядке, Альфред, — вдыхая через слово говорит она и поправляет растрепавшийся высокий хвост. Грейнджер поднимает газету и переводит взгляд на Драко. Колдография со вчерашнего вечера, на которой она обхватив ладонями его шею, рывком наклоняет к себе и не раздумывая приникает к губам своими, пестрит на заглавной странице. Но не это заставляет ее напрячься, а то что на фоне этого грандиозного поцелуя, стоит стиснувший челюсти и яростно наблюдающий Персиваль. Заголовок, достаточно кричащий: «Очередное поражение главного Аврора на любовном фронте!» Дальше читать не имеет смысла. Она и без того знает, что там написано про прошлое его предложение руки и сердца, а так же последовавший за ним отказ. Отказ за отказом, а теперь и поцелуй с Малфоем.  Эта статья унижает достоинство Грейвса, плюет ему в лицо и втаптывает в грязь. Но не так как втоптала сама Гермиона. По самое горло. — Нужно бы сделать пару копий. На память. — ухмыляется Драко, разглядывая колдографию. — Гляди как бы твоя рейтинговая строка завидных холостяков не разбилась о дно списка, Малфой. — фыркает Гермиона припечатав журнал в его обнаженную грудь. — Если бы мои слезные железы не пересохли с десяток лет назад, я бы всплакнул тебе в плечо. Грейнджер закатывает глаза и разворачивается, чтобы пойти в ванную, но в игру неожиданно вступает Альфред. — Могу ли я поинтересоваться, ваше «Я здесь не на долго» растянется на..? — насмешливо вздергивает бровь дворецкий смерив их обоих оценивающим взглядом. — А он начинает мне нравиться. — смеется Драко. — Рада что вы нашли общий язык, — кривится Гермиона и потирая оба указательных пальца друг о друга, намекает на то, что они могут хоть потереться собственными палочками от счастья. — Я в душ! — Что это за молодежный жест? — недоуменно спрашивает пожилой батлер, нахмурив седые брови. Драко усмехается и кладет журнал обратно на стол. — Что вы знаете о твердых палочках, Альфред? *** Оказавшись в ванной комнате, Гермиона вытянув шею, подставляет лицо под острые струи горячей, почти что парящей воды и глупо улыбается.  Водные потоки ненадолго задерживаясь в кудрях, скользят каплями вниз по бедрам. Стеклянная перегородка душевой запотела практически сразу, как только она выкрутила вентиль до максимального значения красной пометки. Горячо настолько, что вслед за ручейками, проходясь по коже пальцами остаются покрасневшие полосы от расширенных сосудов.  Не то, чтобы Грейнджер любит вариться в душе, но сейчас хочется кипеть, просто для того, чтоб через пару минут провернуть кран в противоположную сторону и мгновенно покрыться мурашками под ледяными струями. До сведенных мышц. Шоковая терапия для принятия новой реальности. Весь мир теперь знает о ее связи с Драко. Бэгшот ищет ее, а главный Мракоборец США публично унижен.  Неплохая почва для начала того, о чем Гермионе даже страшно подумать. Близость. Не наигранные чувства в попытке возыметь выгоду или прочие блага. Настоящие. Неосязаемые, но отчетливо зудящие под кожей. Пусть так. — Здесь жарко как в Аду, Грейнджер, — она вздрогнула, потому что не заметила за шумом воды и собственными мыслями, как Драко вошел в душевую кабину. — по дому скучаешь? Гермиона улыбается, когда он подходит к ней вплотную и касается талии еще прохладными руками. Она запрокидывает голову ему на плечо, прижимаясь спиной к груди. Молчит. Очевидно, что он придет. Он ведь всегда приходит, разве нет? Драко, мужчина несколько раз наблюдающий как она находится на пике, освобождается от гнетущего настоящего под его чутким руководством, также как и Гермиона требует разрядки. Это естественно. И она абсолютно добровольно дала бы ему это прямиком на барной стойке еще пятнадцать минут назад если бы им не помешали. Грейнджер с достоинством принимает собственное поражение и понимает, что сопротивление бесполезно. Более того, она не хочет противостоять этому. — Я надеюсь, Альфред не имеет привычки принимать душ вместе с тобой? — усмехается Драко, когда его ладони расходятся по горячему телу. Одна кисть поднимается выше, обхватывая небольшую грудь, что так удобно укладывается в его ладошке, зажимая сосок между пальцами. А вторая медленно, но уверенно скользит вниз, к самому естеству девушки.  Ее короткий стон и выгнутая спина, в следствии чего ягодицы потираются о твердеющую плоть, побуждают Малфоя прикрыть глаза. — Он не привык к присутствию мужчин в доме.— сдавленно отвечает Гермиона, когда Драко достигает пальцем ее клитора и немного с нажимом кружит вокруг него. — А тебя не смущает, Грейнджер, что ты не успела выпорхнуть из моей постели, как привела в дом другого мужчину? — он говорит это на грани недовольства, или насмешки.  Сложно сказать, когда сосок пронизывает жгучая боль от того что он достаточно сильно стиснут между ловкими пальцами, а чувствительная жемчужина находится в его власти. Так хорошо, что аж плохо. И все же, властные мужчины — самый потрясающий тип. Такое развлечение им не подчиняться. — Вовсе нет.— пытается поддеть его Гермиона, но слова застряют в глотке, а рот немо открывается, когда он оттягивая сосок резко его отпускает.  И если ей до этого казалось, что она чувствовала боль, то это была ошибка. Больно стало когда он освободил упругую бусину возобновляя кровоток. Это как стрельба из лука, жертве не больно пока тетива натянута, больно когда стрелу больше ничего сдерживает. Задушенный стон вырывается из горла, когда ощущая резь у ареолы, палец Драко слабо, почти аккуратно начинает проскальзывать внутрь девушки. — Господи… — Да, Грейнджер. Я думал о твоем Боге, когда рассматривал колдографию, — он потерся о ее щеку носом, вводя в нее и второй палец до упора, на сколько это возможно в этой позе. — но знаешь что? Она жалобно мычит отрицательно качая головой на его плече. Спина выгнута дугой, а к пояснице прижимается твердый член Драко. Интересно сколько еще он сможет выдержать? — Я думаю, на коленях ты смотрелась бы лучше. — произносит он, практически вынув из нее фаланги и резким движением толкая их до самого основания. И Грейнджер бы прикрыла глаза сведя тонкие брови на переносице от того что это было неожиданно, но вместо этого широко распахнула веки судорожно втянув воздух. Она не хотела пропустить не единого момента этой близости, не единой эмоции Драко. А потому обхватив ладонью его руку между своих ног, аккуратно потянула ее вверх. Он нехотя вывел свои пальцы из ее лона и ведомый девичьей кистью потянулся к ее рту. Дрожащие губы сомкнулись на его фалангах, когда Гермиона красноречиво стала слизывать с них свои соки и развернулась к нему лицом, чтобы он ничего не пропустил. От утреннего смущения не осталось и следа, когда она поступательными движениями посасывала его пальцы глядя ему прямо в глаза. — Ты чертов дьявол, Грейнджер, знаешь это? Она согласно промычала выпуская с причмокивающим звуком его пальцы из своего рта и коснулась ладошкой косых мышц Драко, которые сократились под подушечками.  Она довольно усмехается, прослеживая как капли стекая по его груди, животу, собираются вокруг основания естества и падают прямиком вниз, на каменную плитку душевой. Касания такие нежные, невесомые. Она ведет ноготками вверх, касаясь ребер, грудной клетки, не сводя взгляда от его лица покрытого мелкими брызгами воды и потемневших радужек. Он на взводе, но боже правый, его выдержка воистину достойна восхищения. Они не торопятся, оба хотят запечатлеть этот момент на обратной стороне век. Продлить его на столько, на сколько вообще возможно. — На коленях говоришь? — протягивает Грейнджер останавливая ладошки на трапециевидной мышце, там где основание шеи переходит в напряженные мужские плечи. Она сглатывает, не уверенная в том что этот фокус пройдет с ним и он примет правила ее игры, легонько надавливает руками вниз, намекая что ему следует опуститься на пол. Гермиона на самом то деле и не надеялась на подобное, только лишь хотела прощупать границы дозволенного. Потому нисколько не расстроилась когда Драко не сдвинулся с места, только лишь самодовольно усмехнулся склонив голову на бок изучая ее выражение лица.  Видимо она напоролась на одну из его разграничительных линий. Чтож, она обязательно изучит рубежи допустимого. — Хитрая маленькая девочка — прошептал он практически в губы, притягивая рукой ее за затылок, когда она приоткрыла рот для поцелуя.  Зря, очень зря. Оставляя выдох на ее губах, Драко резким движением обминает ее лицо и впиваясь зубами в шею вырывает из горла вскрик. Укус за укусом. Больно, приятно. Ее ладони обхватывают стоящий колом член, упирающийся ей в пупок, и от этого касания его живот вздрагивает. Он рычит еще более яростно оставляя метки на тонкой коже. — Руки, — грубо и властно приказывает выпустить плоть из таких желанных объятий.  Гермиона помнит, что значит этот тон. Эта фраза. Потому незамедлительно отводит ладони и рвано выдыхает. Она не боится его, но конечности будто окаменели из-за мыслей, что она сделала что-то не так.  Грейнджер разбудила зверя, в попытке поставить его на колени.  И сейчас он достаточно внушительно вгрызается в шею натягивая кожу до появления кристалликов в уголках глаз.  — Драко, я… Он зацеловывает покрасневший участок, хранящий отпечаток его зубов и обхватив ладонями ее выпирающие косточки таза, рывком вжимает ее в стену и опускается вниз. Боже правый.  Она с придыханием наблюдает как Драко не сводя с нее прямого взгляда касается языком ее клитора и втягивает его в рот заставляя содрогнуться. Хочется сбежать  от этого испытующего и абсолютно выбивающего почву из-под ног чувства.  Но бежать некуда. Гермиона намертво притиснута к кафелю, а рука Малфоя подхватив ее за заднюю сторону коленки, сгибает ее и укладывает себе не плечо чтобы раскрыть для себя шире. Дышать становится абсолютно невозможно из-за пара и происходящего бесчинства в этой душевой кабине. Ее руки зарываются в белесые волосы, а собственная голова запрокидывается на столько, что норовит сломать шею к чертям собачьим. — Смотри на меня, Грейнджер. — приказывает он стоя на коленях прямиком между ее ног и она слушается. Бешено хватает воздух ртом и опускает подбородок, чтобы видеть. Веки своевольно прикрываются, но она раз за разом сглатывает и содрогаясь заставляет себя смотреть в грозовые радужки. И знаете к какому выводу Гермиона приходит в этот момент? Самые красивые глаза это те, которые глядят на нее находясь промеж ее бедер. Он непрестанно скользит языком по чувствительному бугорку затягивая узел внизу живота девушки все туже с каждым минимальным движением и рывком вводит два пальца в промежность до самого основания. Грейнджер вскрикивает от ощущения наполненности и прерывает зрительный контакт упираясь затылком в стену. Она не испытывает дискомфорта от резкого проникновения, потому как не будь включена здесь вода, ее смазка давно бы украшала бедра. — Я. Сказал. Смотреть. На. Меня. — рычит Драко, сгибая фаланги внутри и вырывая из ее горла мучительные стоны. И у нее нет выбора. Она знает, что если ослушается, то все закончится так же быстро как началось. Он не станет повторять трижды. Да что там, то что он сказал это дважды уже можно принимать за благодать.  Одного взгляда вниз достаточно, чтобы заметить удовлетворение в его глазах и дрогнувших губах прижатых к ее естеству. — Пожалуйста, Драко,— хрипит сжимая в кулаках его короткие влажные волосы не в состоянии больше терпеть эту пытку. — Я не.. не могу.. И это чистая правда, потому как спустя еще два с половиной движения опорная нога подкашивается, а свободная пятерня мужчины ложится на низ ее живота прижимая к стене. Удерживает, чтобы она не свалилась содрогаясь в нахлынувшей волне оргазма.  Он хмыкает в пульсирующий клитор и оставляя на нем заключительный поцелуй, выводит из нее пальцы и подхватывает Гермиону под бедрами  поднимаясь с колен. Толчок, и каменный член оказывается внутри разом с громким вскриком наслаждения и низким мужским стоном. Он не позволяет ей даже перевести дыхание, прежде чем растянуть ее сокращающиеся стенки. Вот когда тонешь в оргазме, каждое прикосновение ощущается невыносимой резью. Приятной, но от того и мучительной. Он больше не двигается, хоть и тело неумолимо просится вдалбливаться в нее до потери пульса. Тяжело дышит с приоткрытыми губами и наблюдает за ее зажмуренными веками и сведенными на переносице бровками. Последнее, чего он хочет, доставить ей дискомфорт, потому терпеливо ждет призыва к действию. Еще этот кипяток льющий как из ведра на голову. Адский котел не иначе. Кажется, это смущает Грейнджер не меньше, потому как она открывая глаза находит его слегка обеспокоенный взгляд, улыбается, и скользит рукой по стене в надежде нащупать вентиль. Поворот до максимального значения противоположной стороны и легкое покачивание бедрами на встречу паху Драко. Он слегка отклоняет таз чтобы толкнуться в нее с новой силой, когда она приникает к его губам, сдерживая высокий стон. И да простят ее боги, простят Мерлин и Моргана, но она молится прямиком в эту секунду о том, чтобы это богохульство никогда не прекращалось. Но видимо адские псы уже вышли по ее душу, желаяя воздать грешнице по заслугам, потому что хватаясь за плечи Драко и размыто скользя взглядом ему за спину, Гермиона между резкими толчками замечает голубоватое свечение прорывающееся сквозь пар. — Боже правый… — со стоном тянет она и впивается ногтями в кожу Малфоя. Почему эта бесовщина присходит именно сейчас, в тот момент когда Драко насаживает ее на свой член так мучительно хорошо, что она вот-вот кончит? Чертов гарцующий олень в ванной комнате останавливается в самом ее центре, встает на дыбы и задирает передние копыта вверх. Только Грейнджер открывает рот чтобы что-то сказать, как… Привет, Гермиона, я... — Я задушу ебаного Поттера если ты сейчас остановишь меня.— рычит Малфой прикусывая и без того покрасневшую кожу шеи, но Гермиона с полной отдачей толкается бедрами к нему на встречу. У нее и мыслей подобных не было. Это пошло, вульгарно, бесстыдно, но она абсолютно не в состоянии остановить сумасшедшее притяжение. Натяжение. Там, внизу живота. — Не останавливайся, Драко, — шепчет она между стонами и проходится языком по его ушной раковине.— Пожалуйста… — И не подумаю. Хлесткие шлепки в месте слияния их тел заглушают пламенную речь Гарри, и Гермиону чудовищно заводит эта грязь. Она не слышит ничего кроме рваных выдохов Малфоя в собственную щеку и набата в черепной коробке. Узел, что так туго затягивался с каждым резким, теперь уже хаотичным толчком лопается как мыльный пузырь. Как дверь сорванная с петель. Как Драко, толкнувшись еще с десяток раз и стиснувший зубы упирается лбом в плитку позади Гермионы. И господи она чувствует как он пульсирует внутри, наполняя ее семенем до самых краев. Он переводит дыхание и оставляет целомудренный поцелуй на выпирающей ключице все так же не покидая ее тела. — Прости я… — Это вопрос одного зелья, — выдыхает Гермиона  бережно приглаживая его волосы на взмокшем затылке дрожащими руками. И только теперь, она замечает, что вода ледяная.  — Я хотел сказать, что мне жаль что у тебя не вышло придаться воспоминаниям о доме, — хрипло посмеивается в шею, а она вспоминает, как он намекнул что у нее в душе жарко как в аду. — Ты невыносимый, знаешь? — И при этом чертовски хорош. — чертовски хорош, — соглашается она и немного хмурится, когда Драко отводит таз, чтобы вывести из нее член и опустить девушку на пол. Когда Гермиона касается ногами кафеля, колени предательски подкашиваются и он с улыбкой на губах придерживает ее. — Порядок? — Если не учитывать, что твои дети стекают у меня между ног, то да. Я в порядке. Он качает головой и наконец-то поворачивает вентиль в нормальное положение, чтобы вода стала теплой. Призывает шампунь, и выдавливает содержимое в ладони, намыливает. Гермиона с легким прищуром наблюдает за пенящейся жидкостью и с трепетом принимает его ухаживания. — Ты уже делал это прежде? — интересуется она, когда мужские пальцы начинают массировать кожу ее головы вызывая мурашки по телу. — Я похож на человека который никогда не мыл волосы, Грейнджер?  — Нет. — отвечает Гермиона принимая то, что вопрос останется без ответа. Она не об этом спрашивала и он знает это. Гермиона знает что он знает. — Нет. — посмеивается Драко наблюдая слабое изменение в ее настроении. Она призывает гель для душа и несмелым движением начинает водить мыльными ладошками по его плечам, груди, опуская пальчики к косым мышцам живота и прочерчивает тонкую дорожку из волос на белой линии и закусив губу поглядывает на мужчину. — Я тоже. — В таком случае, рекомендую мылить меня, а не соблазнять, если не готова ко второму раунду. — Я кажется не просила советов,— ухмыляется Гермиона обхватывая член рукой и поступательным движением скользнула вдоль ствола стиснутой ладошкой. Драко вздрогнул прикрывая глаза и выдохнул с усмешкой. — Нарываешься? — Следую твоей рекомендации, — улыбается она демонстративно вскидывая мыльную руку покрытую пузырьками. — Верное решение, мисс Суфле, — прыскает Малфой наблюдая за тем как пенная копна волос, которую он собрал на затылке, напоминает нежный десерт. Пена обволакивает каждую прядь создавая эффект объемности и воздушности, словно сбитые сливки и Грейнджер выглядит так мило и беззащитно в этом образе, что места для похотливых мыслей практически не остается. Он уже не сдерживаясь заливается смехом когда она хмурит брови и выглядит еще очаровательнее чем до этого. Девушка улыбается и поднимаясь на носочки зарывается в его локоны пальцами чтобы намылить их, и вытянуть рожек. — Если я буду умирать, теперь буду знать чьей крови мне стоит выпить. — хохочет Гермиона отмечая схожесть Драко с единорогом. Такой же белоснежный, сильный и неприученный. Почти. — Ты и без этого пьешь мою кровь, — усмехается он, оставляя пенный отпечаток на ее скукоженном носике. Она чувствовала себя так легко. Так по-детски намыливая Малфоя и посмеиваясь над причудливыми формами которые создают друг на друге, будто не они жестко трахались, абсолютно по взрослому еще несколько минут назад. Это теплом отдается на подкорке головного мозга и приятно стрекочет за корсетом из ребер. Вероятно по этой причине, немного позже, Гермиона сидит на диване гостиной объятая рукой Драко и поедает черешню прямиком из большой миски. — Нужно попросить Гарри продублировать Патронус. — размышляет в слух о делах на день насущный. Еще Грейнджер решила отправиться в магическую часть Лос Анджелеса чтобы прикупить несколько зелий. В особенности противозачаточное.  — Кроме нытья про неотвеченные письма, Поттер напоминал тебе о том, что тридцать первого июля у него день рождения и он ждет тебя в гости. Уизлета визжала чтобы ты прихватила с собой некую «золотоносную гусыню», а ребенок, — Драко сделал паузу когда словил ее недоуменный взгляд запутанный в мокрых волосах.— он видимо единственный адекватный из всего семейства, спросил как твои дела и о успехах со снитчем. — И ты все это слушал когда… — Когда тебе в уши вода попала, да.— самодовольно усмехается Малфой поправляя еще влажный локон на улыбающемся лице.— Я разве не говорил, что я многозадачный? — Сказал бы сразу, что тебя заводит голос Гарри. Я то подумала, почему ты так быстро… Грейнджер умолкла и стала заливаться хохотом когда Драко посмеиваясь ущипнул ее за бедро. Она нисколько не считает, что он справился быстро, но теперь извиваясь от щекотливых пощипываний выворачивается так, что миска с черешней сваливается прямиком на пол. — Подожди -подожди, я не это имела ввиду. — вскрикивает она, когда он беспощадно щекочет ее ребра. — Я забираю свои слова обратно! Честно! — Поздно, Грейнджер, — Драко навис над извивающейся Гермионой на диване и остановился только тогда, когда она обвила его шею руками, все еще посмеиваясь. — Ты слишком много себе позволяешь. — Это ты, слишком много мне позволяешь, — парирует она чистой правдой и Драко не может с этим спорить. Это факт.  Он действительно разрешает ей все и даже больше. Не то, что бы он может что-то запрещать, но дозволяет ей действительно больше чем кому либо и когда либо. И причина этой повинности ему ясна как белый день. — Я пересмотрю этот пункт. — Не пересмотришь, — улыбается Гермиона и тянется за поцелуем, чтобы стереть непотребные мысли из светлой головы. — Грязно играешь, Грейнджер, — усмехается он, слегка оттягивая ее  нижнюю губу зубами и отпуская, проникает языком во влажный рот. Поцелуй сладкий, тягучий, но такой бережный, нежный. Драко еще не целовал ее так аккуратно, будто она хрустальная ваза. Будто может одним неосторожным движением ранить ее. Сломать.  Но нечто другое ломает идиллию. — Блядство… Малфой возмущенно вздыхает, когда камин озаряясь зеленым пропускает в дом пыхтящую Паркинсон. — Грейнджер, этот балбес меня скоро…— возмущается Пэнси, поправляя прическу и шагая на каменное покрытие, но резко замолкает заметив прелестную картину на диване, а затем оценив положение бесстыдно восторгается: — Ух ты! Я вам помешала? Какая жалость. — Пустите больного человека, ироды! — слышится недовольная реплика Теодора по каминной сети. Гермиона заливается смехом, глядя на осуждающее лицо Драко. — Валите домой. Оба. — У него слегка покраснела кожа, и он убежден, что смертельно болен. — с усмешкой поясняет Пэнси бесцеремонно усаживаясь на свободную часть дивана и закидывает ногу на ногу. — Спешит к тебе попрощаться, Малфой.  Он нехотя освобождает девушку от веса своего тела и закатив глаза взмахивает рукой, чтобы пропустить друга в дом.  Тот же вылетая из камина усаживается на диван и хватает Гермиону за руки, как за спасительную соломинку и со щенячьим выражением лица выдает: — Грейнджер, мне нужна твоя помощь! Ужасный недуг свалился на мою прекрасную голову и я вскоре покину этом мир.  Она широко распахивает глаза и встревожено косится на Паркинсон, радужки которой норовят покинуть глазную орбиту. — Мне нужно чтобы ты помогла мне составить завещание, я хочу чтобы Пэнси унаследовала все мое имущество если я… Лицо брюнетки вмиг сменяется на заинтересованное, когда она перебивая тираду своего парня выпаливает: — Помоги ему, Грейнджер! — Подождите, я не нотариус и не гоблин. — машет руками Гермиона в останавливающем жесте.— Что вообще происходит? — Дело в том, что у меня появились необычные пятна на коже, и я уже сотню раз видел такие на мертвых телах, что свидетельствует о моей неминуемой кончине. — он слегка хмурится, а затем интересуется: — Кончина? Кто вообще придумал это слово? — Я… Я даже не знаю, что сказать, Тео…— озадачено сводит брови на переносице до образования легкой морщинки. — Он имеет ввиду трупные пятна, Грейнджер. — поясняет, улыбаясь Драко, прекрасно понимая, что ничего смертельного с другом не происходит. Нотт всегда воспринимает любые болезни слишком критично, после того как его бабушка умерла от Драконьей оспы. Удивительно то, что он может убить несколько десятков человек разможжив их мозги и внутренние органы по стенам, получить нож в брюхо или распанахать его кому-нибудь другому, не моргнув и глазом, но если дело касается болезней… — Думаю у меня осталось не больше суток! — Да чтоб вас! — вскакивает девушка с дивана и сложив руки на груди испытующе сверлит взглядом Теодора. — показывай, что там у тебя! Высыпания есть? — Ну высыпаюсь иногда, — хмыкает он растегивая верхние пуговицы рубашки и стягивает ее с плеча чтобы продемонстрировать россыпь покрасневших участков кожи на лопатке. Гермиона тяжело вздохнув, подходит ближе, и ей не нужно быть доктором чтобы поставить диагноз. Она уже видела это не один раз. — Ты не умираешь — улыбается, покачивая головой и замечает, как Тео выдыхает и хитро поглядывает на свою девушку. — Это проклятие? Может приворот? Ты приворожила меня, Паркинсон? — Будь это я, ты бы сдох! — фыркает Пэнси и ведет взглядом на появившегося в гостиной дворецкого.— Здравствуй, дорогой! Можешь налить мне вина? А то этот источник кипиша, — склоняет голову в сторону своего возлюбленного, картинно закатив глаза. — покушается на мою нервную систему. Батлер согласно кивает и взмахнув палочкой собирает рассыпанные по полу красные ягоды. — Дай угадаю, в последние два дня ты съел непозволительное количество… — Клубники,— отвечает вместо него Паркинсон, бросая беглый взгляд на Драко. — Нарцисса прислала мне несколько ящиков. — Салазар, ты хочешь сказать, что это херова аллергия? — возмущается Нотт застегивая последние пуговицы на рубашке. Гермиона посмеивается и принимая бокал из рук Альфреда, усаживается обратно на диван около Малфоя и складывает одну ногу под себя, а другую прижимает к груди. Его ладонь устраивается на ее бедре так, будто там ей и место. Вероятно так и есть. — Да, нечто похожее, называется диатезом. Я несколько раз видела это у Джеймса с Альбусом, когда они переедали красных фруктов или ягод у Молли в Норе. Если зудит, можно использовать бадьян. — Салазар, я уж думал оставлю Пэнс вдовой. — Вдовой?! — воскликнула ошарашенная Паркинсон, когда Гермиона перевела на нее не менее растерянный взгляд. Драко же хмыкнул, выводя средним пальцем круги на девичьей коже. Он знает, что Нотт уже давно хранит семейную реликвию предназначенную для Пэнси. — Я не имел ввиду сейчас.— отмахнулся Тео, подхватывая низкий бокал виски с журнального столика. —  Что пристали ко мне? Я едва не умер, но не теряю надежды. — Вы уже видели утренние газеты? Пэнси ехидно усмехается и проводит рукой по воздуху, якобы скандирует заголовки: — Гермиона Грейнджер и Драко Малфой: Яркий роман или случайная интрижка? — она взмахивает волосами меняя пластинку.— Нет, не так! Поражение мистера «Мы еще встретимся, Малфой!» на любовном фронте! — Да, мы уже успели это обсудить. — ухмыляется Драко сделав глоток янтарной жидкости. Гермиона сдерживает улыбку, вспоминая обсуждение : — Да, Грейнджер. Я думал о твоем Боге, когда рассматривал колдографию, — он потерся о ее щеку носом, вводя в нее и второй палец до упора, на сколько это возможно в этой позе. — но знаешь что? Она жалобно мычит отрицательно качая головой на его плече. Спина выгнута дугой, а между ягодиц прижимается твердый член Драко. Интересно сколько еще он сможет выдержать? — Я думаю, на коленях ты смотрелась бы лучше. — произносит он, практически вынув из нее фаланги и резким движением толкая их до самого основания. Паркинсон с прищуром вглядывается в мечтательное выражение лица подруги и на ее губах расцветает торжествующая ухмылка. — Не сомневаюсь. Твои родители все еще подписаны на волшебную новостную рассылку? — Только на пророк. — отмахивается Гермиона, а за тем ее глаза расширяются. Если учитывать разницу часовых поясов, то ближе к полночи по калифорнийскому времени, первые совы разнесут статью в Лондоне, а к обеду завтрашнего дня и родители в Сиднее будут в курсе. Вероятно, завтра вечером стоит ждать звонка от мамы.  Господи, Гермиона так старалась не светиться под пером английского издания, что бы лишний раз не беспокоить родителей, но теперь она уверенна, что Скиттер  не упустит возможность упомянуть этот интересный сюжет о двух уроженцах Лондона, которым сегодня пестрят все обложки Америки. Завидный лондонский холостяк и сердцеедка Грейнджер. Потрясающая компания, если честно. Господи, а если Бэгшот навредит родителям? Она даже и не думала об этом. — Драко, на сколько длинные руки у Льюиса?  Лицо Малфоя в миг становится серьезным, он знал что этот вопрос поднимется. Легче воздействия на Грейнджер, как через ее родителей и придумать нельзя. А если действуешь на нее, то тянешь и за ниточки Драко. Что допустить — сродни подписать себе смертный приговор. Это одна из причин, почему ему лучше держаться от нее подальше. Почему он раньше держался от нее подальше. Слишком много рычагов давления на Гермиону и один на Драко. Она. — Тебе не о чем переживать. — успокаивающе тянет уголок губ. С той самой ночи на холме, его люди безостановочно бдят покой родителей Грейнджер в Австралии. — А Гарри? Вот еще один рычажок. — Грейнджер, ты видишь нимб над моей головой? — Там мой сын! — повышает голос Гермиона склоняя голову на бок и сверлит взглядом мужчину. — вернее крестный. Мой крестный сын. — Думаю, Поттер в состоянии позаботиться о себе и своей семье. — Вижу тебе не хватает мотивации, Малфой. Драко закатывает глаза предугадывая какой будет ее следующая реплика. —  Скажи что пойдешь со мной на день рождения Гарри. — Нет. — безапелляционно отрезает Драко и прочесывает белоснежные волосы пятерней назад. Пэнси прищуривает глаза, наблюдая за реакцией Гермионы на отказ и судя по тому как в ее глазах загорелся недобрый и озорной огонек, ухмыляется. У Паркинсон нет ни капли сомнения, что эти двое посетят торжество у Поттеров вместе. — Ладно, — покорно соглашается она с решением Малфоя и переводит взгляд на подругу.— Я останусь у тебя в ночь на первое? Грейнджер знает что делает. Практически всегда знает. Драко обязательно пойдет с ней к Гарри, даже если он пока еще сам не принял этого. Она поговорит с ним об этом позже.  Последнее, чего бы ей хотелось, выяснять отношения и выставлять его чрезмерно податливым к ее влиянию перед другими людьми. Она умеет уступать когда это необходимо. — Конечно, — кивает Пэнси, понимая что никто к ней не придет в назначенную дату. — Какие планы на завтра? — Я встречаюсь с Чарити. — отрезает Гермиона и замечает воцарившую тишину. Все взгляды устремлены на Драко, вернее на его реакцию. Но ее нет. Никакой. Абсолютная непроницаемость. Но Грейнджер всеми фибрами души ощущает напряжение. — Мда, затрудняюсь ответить кто из вас больший абьюзер. — посмеивается Теодор. — Я будто на американских горках катаюсь! Да, Гермиона тоже. Уже больше месяца. — Отправишь мне патронус, как закончишь. — ровно произносит Малфой, будто его абсолютно не заботит тот факт, что Гермиона вероятнее всего планирует новую аферу. — Я заберу тебя. И вот снова тележка несется с горы в тихую гавань. Гермиона уверенна, что ему есть что сказать по этому поводу. Не сейчас. Позже. — Да, отправлю. — соглашается она, прижимаясь плечом ближе к его груди. И пусть разговор произошел абсолютно неоднозначный, Грейнджер ощущала самое главное — уважение. Если женщина чувствует к себе уважение, исходящее от мужчины, она чувствует себя в безопасности и под защитой. Мужское уважение - это не подать руку, когда она выходит из автомобиля, не пропускать ее вперед - все это дело воспитания, а уважение - это другое. Это позволять ей иметь свое мнение, позволять своей женщине оставаться при нем даже тогда, когда оно идет в рознь с собственным мнением. Уважение - это позволять иметь свое личное пространство среди общих стен и вещей. Давать женщине право голоса, разрешать ей чувствовать и доверять. И Драко верит ей. Но не верит ни одному мужчине, который может находиться рядом с ней. Потому, когда камин вспыхнул зеленым, провожая названных гостей, в гостиной повисла молчаливая пауза. Малфой лениво сидит на диване, поглаживая одной рукой коленку Грейнджер перекинутую через его ноги и смотрит четко прямо, пока она сама опирается головой о быльце дивана и наблюдает за его неспешными движениями.  — Чего ты хочешь? — спрашивает он слегка уставшим голосом, подразумевая ее ожидания от завтрашней встречи с аврором. Не мудрено, что информацию о жертвах афер, собирает именно Чарити.  Понимание возможного контакта Гермионы с другим мужчиной, ложится едким осадком где-то за грудиной. И будь он проклят, если позволит этому случиться. Ей достаточно только сказать чего она хочет, и завтра любая безделушка будет лежать на ее прикроватной тумбе. Что угодно, только не блядские обжимания с другими. Она молчит. Это чертовски раздражает. — Что тебя волнует, Грейнджер? — Меня волнуют только деньги. Только они на уме, — переводит тему на материальную составляющую, чтобы оборвать на корню даже вероятность зарождения мысли о истинной причине. Манипулирует. —  На остальное мне плевать.  Завтрашним утром, в доме непременно появится чековая книжка, карта. Плевать чем маглы пользуются кроме бумажных купюр. Пусть получит все что захочет.  — Снова лжешь мне, — ему хотелось бы чтобы это был вопрос, но он знает что это так.  От части.  — Правда, — тянет уголок губ в ухмылке.  Ты расстроен?  — Ты слишком часто скрываешься за маской меркантильности.  Грейнджер закатывает глаза.  — Да, ты прав, это именно она. Давай сниму, — делает вид, что снимает маску с лица, на манер карнавальной. — Ой, и это тоже она. Этот разговор ее забавляет, чего не скажешь о Малфое. — Я хочу прояснить несколько моментов.  Драко делает последний глоток янтарной жидкости и поворачивает голову к ней, чтобы с серьезным выражением лица, впиться ртутными радужками в карие.  — Дотронешься к другому мужчине — он умрет. Разрешишь другому мужчине коснуться себя — он умрет. Скажешь мне, что я не могу прикоснуться к тебе, и я… — он делает паузу, облизывает губы, сглатывает. — и я, блять, умру… Гермиона приподнимается на локтях оставляя одну ногу у бедра Малфоя, и подтягивая корпус к ней усаживается на колени мужчины, обнимая его бедрами. Молча исследует глазами острые скулы, длинные темные ресницы и приоткрытые губы. Всматривается в каждый миллиметр его лица, чтобы запомнить. Ее правая ладонь ложится ему на затылок, слегка поглаживая короткими ноготками тонкую кожу, а левая, поправляет вечно выбивающуюся платиновую прядь на лбу. — Я не скажу, если ты меня не заставишь. Она не знает, что происходит между ними. Гермиона не готова назвать это отношениями. Близость — так ей нравится думать, но она определенно не желает узреть окончания происходящего. Она испытывает к Драко определенные чувства, но не может найти им именования. Возможно, просто не хочет. — Никогда. — обещает Малфой, выводя узоры на ее ребрах, пока она закусывает нижнюю губу. Глаза в глаза.   Он аккуратно касается ее подбородка, ведет большим пальцем по скуле, плавно очерчивая ее губы и слегка надавливает на подбородок освобождая нижнюю из захвата зубов.   Нежно. Легкое касание теплых губ, трепетание ресниц. Это намного интимнее страстных поцелуев затмевающих рассудок. То как он бережно прикоснулся к ней, пуская импульсы по телу, заставляя сдохших бабочек трепыхать крыльями в надежде проломить ее позвоночник, ребра, вырваться на волю. Это гораздо интимнее и это…    Больно.    До ужаса больно отрывать прилипшие слюной губы от собственных. Она не хочет, чтоб он отстранялся. Ни сейчас. Ни завтра. Ни через… определенный промежуток времени. — Я планировала манипулировать твоим чувством собственности, что бы ты пошел со мной на день рождения Гарри. — признается Гермиона ему в губы. — Знаю. — улыбается Драко разглядывая ее расширенные зрачки. — У тебя бы получилось. Грейнджер беззвучно посмеивается потираясь носиком об его и кладет вторую ладошку ему на плечо. Наклоняется чтобы прошептать на ухо: — Как думаешь, я все еще могу это сделать? — прикусывает мочку и проходится по ней языком. — В этом нет необходимости, — выдыхает Драко прикрывая глаза. — Ты не заметила, что Поттер как обычно сует свой нос не вовремя? Да, однозначно да. По крайней мере сегодня. — Нет, но у тебя будет потрясающая возможность сказать ему об этом лично. — Врешь. — И тебе это нравится. — усмехается Гермиона, глядя ему в глаза. — Ты еще хуже чем я. — Любой в этом чертовом мире хуже тебя, Грейнджер, — произносит Драко поправляя каштановый локон ей за ухо. — просто потому что не существует никого лучше. И эти лестные слова ложатся легкой вуалью на устах.  А ладони после, пахнут его шеей. Santa Fe New Mexico, USA 20 July 2007 Скоропалительные решения практически никогда не несут за собой хороших последствий. Как жаль, что в момент их принятия, мысли обычно заняты первопричиной этих самых решений. — Эльпассо станет местом передачи товара, — приказывает невероятной красоты девушка, сидя за широким столом. Ее лицо беспристрастно, а голос сочится уверенностью. Каштановые локоны послушно струятся по плечам, теперь уже вызывая зудящее чувство в местах соприкосновения с кожей. Как же она ненавидит когда они распущены, но уже на протяжении двух лет упорно продолжает отказываться собирать их в прическу.  Ему так больше нравится. Она это видела, чувствовала. Заводя свою ладонь в кудрявые пряди, Драко казался менее холодным наматывая их на свой кулак. Однажды, имея ее сзади он натягивал волосы с такой силой, что Ребекка принимала его выгибая позвоночник до появления хрусталиков слез в уголках глаз, но она готова была повторять это снова и снова, ведь именно тогда он в первый и последний раз коснулся ее темечка губами оставляя на нем такой живой и настоящий поцелуй. Он словно просил прощения.  Господи, это абсолютно невозможное ощущение нежности от человека, который казалось бы в эту секунду без особых усилий сломает ее хребет, насаживая на себя и выплескивая свою ярость, буквально выбил почву из под ее коленно-локтевой. Она сжималась от удовольствия, пока слезы градом текли по щекам и дрожала вторя мольбы и его имя в надежде, что хотя бы в этот раз Малфой останется с ней на чуточку дольше, чем ему необходимо для того чтобы одеться и бросить на выдохе бесцветное «Спасибо». Не получилось. — Техас? — уточняет парень посмотрев на карту, словно пытается понять с чем у него возникла проблема: со зрением, или все таки со слухом. — Я недостаточно четко изъясняюсь?   Несколько секунд тишины, промедления вызывают раздражение. Мужчина стоящий у угла стола с заведенными за спину руками сталкивается взглядом с блондинкой, устроившейся на диване и сложившей ногу на ногу. Тонкий каблук ее туфель мерно покачивается по воздуху, когда она делает очередную затяжку. Он ищет в ее голубых глазах ответы, возможно, поддержку, но видит лишь безразличие. — В таком случае, я незамедлительно отправлю запрос господину Мал…— начинает парень, но оказывается перебит резким звуком.  — Это исключено, — выплевывает Ребекка ударив ладонью по столу. — сейчас, ты незамедлительно подготовишь сферу и будешь ждать пока я не дам тебе зеленый свет. — Принял, мисс Уилсон, — согласно кивнув, парень исчезает в зеленых языках пламени.  Девушка выдыхает, опускает голову зарываясь пальцами в волосы. Руки предательски подрагивают, и чтобы скрыть эту слабость ей приходится впиться ногтями в кожу. — Я понимаю почему и что ты делаешь, милая, — ровно произносит блондинка сидя на диване, — но тебе стоит остановиться. — И что же я по-твоему делаю, Моника? — Ребекка впивается карим взглядом в голубой, надменный.  Моника Ван Аллен, дочь Клиффорда Ван Аллена не из тех кто будет держать язык за зубами когда ей есть что сказать. Она не станет подбирать выражения в попытках выразиться мягче. И это не удивительно, учитывая кем является ее отец.  Ни разу не чувствовав нужды и получая желаемое по щелчку пальцев, Клиффорд сумел не взрастить в ней комнатное растение воспринимающее все как должное. Он учил ее всегда анализировать ситуацию и добиваться собственных целей любыми путями.  Хочешь конфеты из банки на верхней кухонной полке? Пойди возьми. Не можешь достать, а эльфы отказывают в помощи ссылаясь на запрет родителей? Шантажируй. Но не забудь после попросить прощения, ведь никогда не знаешь когда понадобятся их услуги в следующий раз. Будь изобретательна и убедительна. Наверное, именно по этой причине Ребекка нашла с ней общий язык. — Проигрываешь, — отвечает Моника затушив окурок в прозрачной пепельнице, — даже не начав игру. — Я не.. — Никто из них не вернется живым и ты это знаешь. — бьет словами наотмашь скучающе покручивая в руках граненный бокал. — Малфой не из тех кто станет делиться, и если ты думаешь, что вторгнувшись на его территорию спровоцируешь с ним встречу, то скорее всего так и будет. Но понравится ли тебе ее итог? Неужели ты правда считаешь что он спустит на тормоза подобный плевок в свою сторону не имея на него рычагов давления? — Твоя уверенность в моей немощности меня забавляет, — болезненно ухмыляется Ребекка.  Моника лишь закатывает глаза. — Дорогая, он еще на самом берегу сказал тебе что просто трахает тебя.  Как же ей больно слышать гребаную правду. Как же мерзко зудит в груди и как же ей черт возьми мучительно заставлять себя не смотреть на стол.  Но она помнит мягкие губы на своем темечке, он был живым. Настоящим. Несколько секунд Драко Малфой был с ней самим собой, без стен в голове и привычного холода. — Я поделилась с тобой несколькими подробностями из своей личной жизни и это дало тебе хренов повод считать что ты знаешь Драко лучше меня?! — зло выплевывает шатенка, чувствуя как в области легких и желудка образовывается горячий пульсирующий ком. — То, что я не видела его член, не значит, что я не вижу очевидных вещей, — цокает языком Моника поднимаясь с дивана.  Каждое ее движение демонстрирует ее отношение к ситуации. Она делает отдолжение. Ровно и грациозно цокает каблуками по паркету подходя к краю стола. Надавливает тонким наманикюреным пальцем на уголок газеты и ведет бумажное издание на центр поверхности. Лицо Ребекки искажается гримасой боли когда картинка раз за разом воспроизводит сцену отпечатанную кровью на внутренней стороне ее век: мужчина которого она любит смотрит на нее с полной готовностью защищать свое. И это его, собственнически обхватывает шею притягивая к себе. Губы в гребаные губы. В момент, когда сердце надеется что Драко оттолкнет чертову Гермиону Грейнджер, его выражение наносит новый удар, оно смягчается.  Боль. Гребаная. Чудовищная. Боль. — Красивая, правда? — сверлит глазами блондинка нависая над столом. — каштановые кудри, карие глаза. Ничего не напоминает? Шум в ушах и норовящие сорваться по щекам слезы. Все эти два года, Драко спал с ней только потому что она похожа на нее. Ту, другую. Девичья рука касается скулы Ребекки нежно поглаживая. Моника не сильна в лирических мотивах, но ей действительно хочется оградить ее от губительных решений.  — Лично я, нахожу тебя более привлекательной, — подносит бокал для глотка, после чего облизывает нижнюю губу и склоняет голову по направлению к карте, — Ну же, милая. У тебя есть власть. Ты можешь… Первая жгучая слеза чертит влажную дорожку. — У нее есть власть над ним, — столько слепой ярости и ревности вложено в эти отчеканенные слова. Столько решимости и гнева. Только дай ему волю.  Ужасает то, что направлено это не на него самого. Не на Малфоя. На Гермиону. Чертовы влюбленные. Безответно.  И именно в этот момент, Моника понимает, что нет больше смысла тянуть на берег утопающего. Более того, из ниоткуда возникшее желание сделать это исчезло без следа.  Она всегда считала, что спасение утопающих, дело рук самих утопающих. Пусть так и остается. — Я не смогу тебе ничем помочь, — предупреждает девушка опуская граненный бокал на колдографию и разворачивается к выходу. — Ты расскажешь ему? — решительно спрашивает Ребекка. — Расскажешь Блейзу про Эльпассо? Слышно ее напряженное дыхание.  — Нет, — не оборачиваясь отвечает блондинка. Ступив каблуками в камин, ее догоняет последний вопрос. Она знала что он будет. — Как бы ты поступила на моем месте? Это вызывает ухмылку. Ответ ей не понравится. — Не спала бы с Малфоем, очевидно. Тремя секундами позднее, когда Моника исчезнет в зеленых языках пламени, на ее место приземлится выпитый ею же стакан разбиваясь на осколки. Газета будет разорвана в клочья, а некоторую мебель чуть позже не сможет спасти даже репаро.