Обмани меня, если сможешь

Разъезжающаяся дверь и эхо. Кажется, слышно, как от бетонных стен отскакивает глухое дыхание. Пэнси присвистывает. — Я конечно не эксперт, но это потянет на пару миллионов, да, Грейнджер? — с ухмылкой спросила Паркинсон. Когда свет осветил «скромный» подземный паркинг в доме Малфоя, их взору предстал потрясающий вид: порядка шести различных Ламборгини стоят в два ряда, и, так и просятся на прогулку. Гермиона сглатывает. — Скорее, пару десятков миллионов. В уголке достаточно выразительно стоит черный Астон Мартин. Единственное чем он вписывается в общую картину — цветом. Примерно так она и чувствовала себя в жизни Драко, пазл вроде как сходится, но только с одной стороны. Они слишком разные, но одновременно так похожи. — Больше чем на твоем счету в маггловском банке? — прищурилась Пэнси, оценивая реакцию Грейнджер. — Примерно столько же, — отмахнулась та, и пошла в противоположную от своего автомобиля сторону. Она уже говорила, что Малфой был бы потрясающей целью, если бы не его волшебная кровь и умственные способности? Если нет, то говорит об этом сейчас. Его хотелось обокрасть. Теперь еще и поставить на колени. Но обокрасть, конечно больше. И боже правый. Она уже сделала с ним и то и другое. Если то, каким образом она получила запонки можно считать первым пунктом. То вторым, неоспоримым, Гермиона хорошо помнила, как он опустился перед ней на колени в его собственном кабинете. Чувствовала, как он стискивал челюсти прижимая ее к себе крепче, а потом: « — Убей меня, когда я влюблюсь в тебя…» Господи. Грейнджер прикусила язык проигрывая в своей голове собственные слова. Это было дико. Дико понимать, что она сказала подобное. Влюбленность — чувство под запретом. Чувство на которое наложено табу. Без права вето. А в особенности формулировка «когда», не «если» не доведи Мерлин, а чёртово «КОГДА». Она, видимо спятила. Да, точно спятила. Подойдя к одному из автомобилей, Гермиона коснулась ладонью капота и повела ее вдоль кузова, очертила изгибы на гладкой двери и подцепила пальцами ручку, поднимая вверх. Она усмехнулась глядя в прищуренные глаза Пэнси. — Что? — Мы поедем на этой потрясающе красивой жестянке Малфоя? — насмешливо спросила брюнетка, а за тем ехидно добавила: — Вижу, ты уже и сама чувствуешь себя здесь как дома. — Эту малышку зовут Хуракан, — криво улыбнулась Грейнджер и резче необходимого села в кожаное кресло. — и я здесь гостья, Паркинсон, Мда, гости же всегда распоряжаются имуществом владельца как им вздумается. — Это Малфой тебе так сказал? — с ухмылкой спросила Пэнси, усаживаясь на пассажирское сидение, плевать она хотела на то, как называется эта консервная банка. — Как думаешь, на сколько по шкале до десяти, ему все это не понравится? — Пока что четыре. Интригующее начало. — Пока что? — вздернула тонкую бровь девушка выражая заинтересованность. Она хотела знать все. — Испытываешь его терпение? Гермиона проигнорировала вопрос, понимая, что в ответе он не нуждается. Не то, что бы ей хотелось понервировать Драко. Хотя, нет, хотелось. Именно по этой причине она делает сейчас то, что делает. Поглаживает ладонью кожаный спортивный руль с небольшой эмблемой в центре. Салон не менее агрессивен, чем вид автомобиля снаружи. Только вот, непривычно низко. Кнопка запуска двигателя на центральной консоли закрыта ярко-красным предохранителем. Нажатие на нее, и за спиной взревел двенадцати цилиндровый двигатель объемом шесть с половиной литров. Тут же ожила виртуальная приборная панель, в центре — размеченный до девяти тысяч оборотов тахометр, внутри него — цифровой спидометр. На ней разогнаться бы, забыв про педаль тормоза. Подогнав под свой рост сидение, Грейнджер бесцветно бросила в Паркинсон информацию. Ту, которую она так хотела услышать: — Он сказал, что представлял меня с пятого курса. Несколько секунд молчания, а за ними смешок. — Представлял в смысле..?! — Да, именно в этом смысле. — С кроличьими зубами и гнездом на голове? Пэнси была бы просто не Пэнси, если бы не напомнила о ее «потрясающем» школьном амплуа. — Ой, да иди ты к черту, Паркинсон. — Но это же чистая правда, — все еще посмеивалась она. — Ну, я всегда знала, что вкусы у Малфоя довольно специфичны, но это… — Я была достаточно харизматичной, — сказала Грейнджер, сдерживая улыбку, и потянула за ручку, опуская дверь и закрывая автомобиль. — К тому же, родители поработали над зубами до третьего курса. — Но не над прической! — Да замолчи ты уже! Думать об этом не хотелось. Слишком много всего. План один: вусмерть напиться и провести спокойный вечер в компании подруги. Как раньше. Без Драко и Теодора. Без выяснений и покушений. Всего один вечер. Разве она так много просит? Предвкушение, вот что ее переполняло. Сидя в этом автомобиле чувствовалась такая сумасшедшая свобода. Ей хотелось вжать педаль газа в пол чтобы выветрить весь пух из головы. Нажми немного сильнее, отвлекись хоть на мгновение, и влетишь в первую попавшуюся преграду. Зато красиво как… — Так вы с Теодором теперь пара, милая? — улыбнулась шатенка, поворачивая руль в сторону, чтобы объехать стоящие автомобили и добавила: — Снова. — А вы с Драко уже переспали, Грейнджер? — излюбленная тактика Пэнси, не отвечать на вопросы, прежде чем не получит ответы. — Хотя бы разочек. Чертова Паркинсон. Гермиона усмехается и резко жмет на газ, выезжая из паркинга. Голова Пэнси вжимается в подголовник, когда она судорожно пытается пристегнуться. — Мерлин бы тебя побрал! — вскрикивает брюнетка с торжествующим выражением лица. — И как он? Так хорош, как все говорили в Хогвартсе? Что-то неприятно кольнуло в груди от ее последней фразы. Не хотелось осознавать, что она таки может быть одной «из». Господи. Что с ней происходит? Гермиона бешено умоляла свое тело и разум не реагировать на Драко. Но, казалось, это были заведомо бесполезные попытки. Она уже на него реагировала. Нутром чуяла его настроение и жаждала прикосновений. Мерлин, как же он ее раздражал. Выбить бы всю эту ересь из головы и каждой клетки, которая проводила импульсы по его велению. — Да, — негромкий ответ на выдохе. — Так же хорош, как все говорили в Хогвартсе… — Тебе страшно и это нормально, — сочувствующе поджала губы Пэнси, она чувствовала Гермиону как никто другой, знала ее достаточно хорошо, чтобы заметить, как она мечется внутри себя. Как ее разрывают противоречия. — но вот бежишь от того, что хочешь, или от того что боишься захотеть? Грейнджер на секунду зажмурила глаза, выезжая на главную дорогу. Конечно, ей было не по себе. На нее охотился какой-то мудак. Тело вело себя своевольно в присутствии одного потрясающе отвратительного человека, а сама она была в полной растерянности от происходящего. Но было ли ей страшно? — Боюсь, что круг замкнется, чтобы история повторилась вновь. — Ты знаешь, Грейс Хоппер как-то сказала: «Корабль всегда в безопасности на берегу, но он не для этого построен.» Гермиона смеряет подругу ошеломленным взглядом. Она удивлена ее познаниями изречений магловской ученой. Паркинсон фыркает, словно это естественно. Пусть так. Все, чего она когда либо боялась — это быть обманутой. Снова. Если первые два раза сделали ее сильнее, то третий, скорее всего станет заключительным. Забьет последний гвоздь в крышку ее гроба. Убьет ее. Разорвет в клочья, если она когда нибудь доверится и получит очередной нож в спину. Каждый раз, когда ты думаешь, что там больше нет места для нового клинка, жизнь показывает, что ты глубоко ошибаешься. Так же глубоко, как и острие вонзается во внутрь плоти, норовя показаться с другой стороны хрупкого тела. Гермиона так долго собирала себя по кускам, сшивала ошметки своего достоинства, которым теперь способна задавить любого мужчину, абсолютно, кроме… Кроме Драко, черт бы его побрал, Малфоя! А теперь она вынуждена жить с этим дьяволом под одной крышей. Как это выдержать? — Напьешься со мной, Паркинсон? — Грейнджер, я буквально «высосала» информацию из Тео, угрожала Альфреду Авадой, если он не впустит меня в дом, и теперь ты у меня спрашиваешь, выпью ли я с тобой? — искренне удивилась Пэнси, а затем ухмыльнулась. — С каких пор ты вообще спрашиваешь? — С тех самых, как за нами увязалась черная Ауди, — ответила Гермиона, взглянув в зеркало заднего вида. — Ставлю на то, что это друзья наших друзей. Конечно, было бы удивительно, если бы Малфой не приставил к двум безобидным девушкам своих псов. Паркинсон обернулась, чтобы рассмотреть автомобиль, о котором говорила подруга. Нахмурилась, а затем спросила: — Я думала, у него кинк на быка, а не на кольца, — усмехнулась она, замечая улыбку Гермионы. — Грейнджер, что ты делаешь с людьми? — В какой-то степени Ауди является материнской компанией Ламборгини, — сказала Гермиона тоном, не уступающим ее собственному в школьное время. Ботанскому. По этой причине, не сложно было догадаться, что следовали за ними именно люди Драко. Так даже лучше. Безопаснее. — Ну да, как же. Теперь все ясно, — цокнула языком брюнетка. Ничего ей не было ясно. Какие-то странные названия, честное слово.— Кто вообще в этом разбирается? — Тот, кто устраивает нелегальные гонки и сбрасывает людей, запертых в машинах, с каньона, — тихо ответила Гермиона и понадеялась, что ее не услышат. Напрасно. — Сбрасывают что? — вздернула бровь Пэнси, после чего скривилась. — А, хотя знаешь, я не стану уточнять это на трезвую голову. Верное решение. Малфой даже не потрудился скрыть тот факт, что она и шагу теперь ступить не может без его контроля. Это раздражает.  Чтож, она не против дополнительной меры безопасности, но точно не облегчит ему задачу. Взгляд в зеркало заднего вида, чтобы убедиться что Ауди преспокойно следует за ней. — Держись крепче. — Только не говори, что ты снова.. — затаила дыхание пэнси, когда автомобиль взревел. — Черт бы тебя побрал! Гермиона покрепче сжимает рулевое колесо, когда правая нога нещадно давит педаль газа в пол. Ей хочется прочувствовать эту машину, выжать из нее все на что она способна. Глупо полагать, что эта Ауди станет вровень с движком такой мощности, который находится сейчас под капотом куколки управляемой Грейнджер.  — Ты смерти моей хочешь? — спрашивает пэнси держась одной рукой за дверную ручку.  — Не сегодня, Паркинсон. Резкий разворот руля и Ламборгини вильнув задом в заносе скрывается в одном из переулков. Ауди следует ее примеру, но несколько неуклюже входит в поворот. Учитывая, что заднеприводный автомобиль ведет себя гораздо лучше переднеприводного в дрифте, Гермиона без особого труда выравнивает машину и повторяет маневр на углу следующего квартала.  — Думаешь, сможем оторваться?  Грейнджер не планировала этого, в ее планы входит только насладиться ездой и понервировать Малфоя. — А ты бы хотела? — Ну раз на то пошло, то я… — Ни слова больше. — улыбается Гермиона и притормаживает на светофоре у перекрестка. Левее от нее останавливается черная Ауди. Она опускает тонирование окно, за рулем сидит Майкл. Не удивительно. Он даже не повернулся к ней лицом, смотрит прямо на дорогу. — Даю тебе два корпуса форы. — хмыкает Грейнджер. Парень согласно кивает не удостоив ее даже взгляда. В любом случае, выбор у него не велик. Либо гоняться с ней, либо за ней. — Разве суть слова оторваться заключается в том чтобы дать фору? — А ты хочешь оторваться или погонять? — Теперь уже напиться.— насмешливо фыркает Пэнси. Здорово, потому как сейчас они потеряют из виду Майкла. Красный. Гермиона зажимает педаль газа держа при этом тормоз. Ламборгини рычит. Выхлопная труба буквально упивается этим звуком. Желтый. Взгляд на Майкла через темное стекло. Ухмылка. Сейчас просьба Пэнси будет исполнена в лучшем виде. Два корпуса или… целый квартал. Зеленый. Ауди срывается с места пролетая перекресток. Ламборгини стоит на месте. Автомобиль сзади сигналит, требуя начать движение. Ну и пожалуйста. Грейнджер хихикает когда Майкл стремительно скрывается в потоке. Она плавно нажимает на педаль и неспешно входит в поворот со второй полосы. Вопиющее нарушение правил, если верить знаку висящему над головой: проезд разрешен только прямо. Когда мужчина поймет что гермиона его одурачила, завязав гонку но сошла с дистанции так ее и не начав, будет уже поздно, потому что дорога ведет прямиком на шоссе.  — с первым пунктом закончили, а что касается второго… — она замолкает взглянув в зеркало заднего вида и недовольно цокает языком. — Черт.. Полицейская сирена и красный проблесковый маячок вынуждает ее остановиться прижавшись к широкой обочине чтобы хватило места для двоих. Они точно оценят предусмотрительность. Черный Додж Чарджер с мнословной серебристой надписью “Police” паркуется прямо за ней.  — Чего они хотят? — Я нарушила правила. Должна была находиться в ряду Майкла чтобы свернуть влево.— она достает ключ из замка зажигания и кладет его на приборную панель, как того требует инструкция. Это даст понять полицейскому, что она не собирается отъезжать. — А то что ты дважды ввалилась в поворот боком никого не смутило? — Преступление не считается совершенным, если его не заметили, — усмехнулась Гермиона и щелкнув кнопкой опустила тонированные окна полностью. Обе руки на руле. — Только пожалуйста, молчи.—  она вздохнула когда Паркинсон возмущенно фыркнула. Грейнджер прилежный водитель. Точно. Полицейский подходит к низкому автомобилю и едва ли не кланяется чтобы заглянуть в салон. Две беззащитные девушки, ключи на панели, руки на виду. Он оценивает Паркинсон, а затем Гермиону, которая повернув на него голову, виновато тянет уголок губ. — Ваши документы, — холодно приказывает мужчина. — Они в сумочке на заднем сидении, могу ли я…? — спрашивает разрешения на передвижение. Ведь этого требует протокол. После положительного ответа предоставляет удостоверение. — Прошу. Он изучает пластиковую карту, сравнивает изображение с человеком сидящим перед ним. Хмурится. Не удивительно, ведь она получила лицензию в семнадцать, выглядела десять лет назад она мягко говоря иначе.  — Вы знаете, почему вас остановили, мисс Грейнджер? — Да.  — Знаете ли вы, с какой скоростью ехали? «Сто тридцать четыре километра в час пока он не видел, вошла в поворот с заносом на восьмидесяти. Дважды. А из известного ему, скорость не превышала пятьдесят пять. Причина остановки не в чертовой скорости, офицер. Достаточно наводящих вопросов и прощупывания иных нарушений.» Гермиона за рулем с четырнадцати, хоть и официально с семнадцати. Ей давно известны эти полицейские уловки. Спасибо отцу, который горячей любовью лелеял автоспорт, прививая трепет к автопромышленности и иммунитет к служителям закона у единственной дочери. — Да. — Есть ли у вас уважительная причина превышать скоростной режим? Он проверяет ее. Она уверенна, что остановлена не из-за этого. Иначе сделал бы это раньше. — Нет, офицер. — Есть ли причина по которой вы проигнорировали знак под номером 5.15.1 запрещающий поворот влево с ненадлежащей полосы? Вот оно. Во первых, запрещающего знака не было, всего лишь не было разрешающего. Но сейчас остроумие ни к чему. Она воспользуется им в другой раз. — Да, офицер. — она поворачивает на него голову и со слезящимися глазами, наблюдает, как он вскидывает бровь ожидая объяснений — Дело в том, что я на четырнадцатой неделе беременности и мой ребенок, видимо, решил, что мочевой пузырь конкурирует с ним за первенство и я… — она всхлипывает, вытирая слезу о плечо. — И я сейчас обмочусь прямо на этом сидении если не смогу попасть в уборную.  Слезы катятся по щекам, а она немного щурится, замечая за спиной полицейского облокотившегося о Ауди Майкла у противоположной обочины. Он качает головой. — Значит вы нарушили правила дорожного движения, едва не создали аварийную ситуацию только лишь для того чтобы…? Он вглядывается в лицо Грейнджер в попытке разглядеть ложь, но ее нет. Только гормональные слезы, дрожащая губа и назревающая истерика беременной женщины. — Да, это так. Мне очень жаль. Я осознаю тяжесть совершенного преступления и… — Моя жена на двадцать восьмой неделе и я прекрасно понимаю о чем вы говорите. Это не самое тяжкое нарушение на которое она пошла бы ради того чтобы поскорее добраться до уборной. Счастливого пути. — А как же штрафной талон, офицер? — Я полицейский, а не изверг мисс Грейнджер.— Ухмыляется он со знающим выражением лица. — Ближайший ресторан , которым вы можете воспользоваться в квартале отсюда. Берегите себя и впредь соблюдайте правила. — Обещаю. — кивнула Гермиона всхлипнув последний раз и провела взглядом офицера через боковое зеркало. — Обещаешь? — хохотнула Паркинсон на пассажирском сидении, когда автомобиль живо завелся и стал стремительно набирать скорость теряясь в потоке. — Там был Майкл. — ее слишком интересует вопрос как же он нашел их. Развернуться через двойную сплошную является пустяком, но найти машину в городе не так просто. Пусть даже и такую. — Пэнс, милая, будь добра махнуть палочкой и проверь какие заклятия наложены на автомобиль. Паркинсон с ухмылкой исполняет просьбу и восторженно протягивает: — Вау… Гермиона бросает беглый взгляд на светящийся клубок переплетенных разноцветных нитей у палочки и с ее губ срывается смешок. — Чары слежения, эта совсем тусклая не разглядеть, дюжина защитных,  а это что такое? — указывает Пэнси на нить лилового цвета.  Слежения. Теперь ясно как Майкл нашел их. Что касается лиловой… — Видела когда-то, как аппарирует машина за мгновение до столкновения? — Машина аппарирует?! — брови брюнетки взлетают вверх, а цветастая сфера рассеивается. — Продемонстрировать? — улыбается Гермиона вспоминая как видела такое на гонке Драко с Льюисом. — Открой бардачок, пожалуйста. — Обойдусь. — хмыкает Паркинсон и тянет незамысловатую ручку, ящичек открывается, в нем лежит черный конверт.  Взгляд на уже смеющуюся Грейнджер. — Читай, — сквозь смех просит Гермиона. Пэнси разворачивает бумагу.

«Как закончишь с шалостями, будь добра обновить чары, милая. Маглоотталкивающие совсем ни к черту, так что избегай полиции.

Хорошего вечера.

Драко»

— Скажи мне честно, тебя возбуждает то что он читает тебя как открытую книгу? — ухмыляется пэнси прислоняя уголок конверта к подбородку. — Нет, то что он умеет читать впринципе, — остановилась у входа в один из небоскребов Грейнджер. — Мы приехали. Когда она вышла из автомобиля, не смогла сдержать ухмылку, замечая как черная Ауди пронеслась мимо. Передав ключи валету который любезно поприветствовал девушек, они решительно зашагали внутрь комплекса. Около сорока этажей здания принадлежали магглам, а двадцать, скрытых чарами, были во власти волшебников. Не для всех, разумеется. Только для тех, у кого есть деньги. На последнем этаже, находился тот самый клуб, о котором Гермиона так много слышала, но никогда не была там. Ее едва не убили. Разве это не повод напиться именно в этом месте?

***

Как же здесь потрясающе красиво. Парящие над потолком ветви сакуры, которые подсвечиваются ненавязчивым розовым, переходящим в лиловый светом. Полированный каменный пол черного цвета, отражает подсветку потолка. Барная стойка, столы окруженные мягкими полукруглыми диванами и огромные окна из которых открывается захватывающая дух панорама на «Город Ангелов». — Добрый вечер, мисс, вы бронировали столик? — спросила хостес, сверкая белоснежной улыбкой. — Да, на имя Грейнджер, — улыбнулась в ответ Гермиона и сделала шаг вперед. В зал. Чтобы оценить расположение свободных столов и предположить откуда может идти их счет. Пэнси приподняла брови в удивлении. Неужели ее подруга была настолько предусмотрительна, что предвидела их небольшое турне. Или может она была на столько в отчаянии, что собиралась провести здесь вечер в одиночку? — Простите, мисс Грейнджер, — сочувствующе поджала губы хостес. — Но у нас нет брони на ваше имя… Конечно же нет. Никто не бронировал столик. Гермиона резко остановилась и обернувшись, смерила девушку колючим взглядом. — Прошу прощения? — спросила она прищурившись. — К сожалению, в моих бумагах нет резерва дл… — Я слышала, что вы сказали, — прервала начинающую нервничать девушку. — Меня не интересуют ваши упущения. Я оставляла за собой стол под номером девять. Пэнси наблюдала за этим зрелищем с ухмылкой на губах. Она не часто видела как работает Гермиона, но это было воистину завораживающе. — Думаю, вам стоит проверить снова, — постучала Паркинсон по уголку столика аккуратным ногтем, — у мисс Грейнджер сегодня торжество. Неужели вы хотите испортить нам празднование? Девушка облизнула губы и стала бегать глазами по пергаментам, а Гермиона закатила глаза в ожидании. — Ни в коем случае не хотелось бы омрачать ваш праздник. Я что-нибудь придумаю, — сглотнула девушка и улыбнулась. — А пока, проведу вас за ваш стол. Вот так. Просто замечательно. Присаживаясь на мягкий диван с потрясающим видом, Гермиона улыбнулась хостес, по ней было заметно, что она хотела что-то спросить. — Могу ли я уточнить тему празднования? — приподняв уголок губ спросила девушка и сразу же объяснилась за излишний интерес. — Мы всегда заботимся и наших гостях и предоставляем комплименты, когда они выбирают нас, чтобы разделить важные события. О, да, разумеется повод потрясающий. — Я овдовела три года назад, — отмахнулась Грейнджер, но хмыкнула, замечая, как вытянулось лицо бедной девушки, а со стороны Пэнси послышался смешок. — Потому, я бы не отказалась от тартара из говядины с хрустящим багетом, а моей спутнице…. Стейк, с кровью. Настроение у нее кровожадное. Сделаете? — К-конечно, — похлопала глазами хостес и в полном потрясении поспешила удалиться, пожелав напоследок: — Приятного вечера. Паркинсон уже, не сдерживаясь, хохотала, когда Грейнджер перевела на нее возмущенный взгляд и через мгновение расхохоталась в ответ. — Ты чудовище, Грейнджер! — Я жертва обстоятельств, Паркинсон. — Да, и вдова на сносях. — Как оказалось… Спустя несколько минут, на невысоком столике материализовались «праздничные» блюда и пара коктейлей. Оказывается, быть лже-вдовой не так уж и плохо. Комплиментарный тартар, к слову, был отменным. Как и те, достаточно быстро выносящие трезвый дух из тела, напитки. Рассказывать подруге о случившемся за последние несколько недель во всех красках, стало намного проще. Гермионе казалось, будто эта история произошла не с ней. В ее размеренном и дотошно выверенном графике просто не было времени на весь этот беспредел. Пэнси же слушала достаточно эмоционально, то вскидывала бровь, то хмурилась, а один раз даже закатила глаза. — Значит, Малфой таки пробился через твои стены целибата? — с усмешкой спросила Паркинсон и облизнув нижнюю губу, прикусила трубочку зубами. Она будто пробовала на вкус реакцию Грейнджер. Вовсе не удивительно, что ее интересовал именно этот вопрос из тысячи возможных. — Я ничего к нему не чувствую. — Правда? Жаль, здесь нет коктейля с названием «Веритасерум». — фыркнула Пэнси не веря ни единому слову подруги. Ей нещадно хочется разбить в пыль лживое отрицание. И она точно знает как это сделать. Шоковая терапия отрезвляет. — Но, вероятно это к лучшему. — Почему же? — Потому что если между вами ничего нет, ты не расстроишься узнав, что параллельно с тобой он спит со своей секретаршей. Тео сказал она милая. Вчера например… Грейнджер замирает, уши закладывает, ужасный звон не дающий дослушать отвратительное продолжение. Сердце пропускает удар, когда ком, мгновенно образовавшийся в горле начинает давить на стенки гортани. Ее тошнит. « Параллельно спит с секретаршей…» Она моргает, наблюдая за тем как беззвучно двигаются губы Пэнси. Бокал приземляется на стол, не удостоенный даже взгляда. Грейнджер пытается прищуриться, в надежде что это поможет сконцентрироваться на том, что говорит подруга. Это как в автомобиле, когда паркуешься задом, делаешь музыку тише. Будто это как-то влияет на управление. Пэнси замолкает, выжидающе приподнимает одну бровь. — Выглядишь так, словно тебя сейчас вырвет. — Так и есть. — сглатывает Гермиона и подносит к губам бокал чтобы залпом протолкнуть ком в самый желудок. — Выдохни. — обхватывает кисть подруги брюнетка, уводя коктейль в сторону. — И прекрати мне лгать, потому что я делаю это лучше. Грейнджер резко переводит на нее прямой взгляд, щурится. Паркинсон ухмыляется. — О, Господи… — неверяще качает головой, когда понимание произошедшего бьет по темечку. — Ты вывела меня на эмоцию, чтобы уличить во лжи? Пэнси согласно кивает. — За те два дня что ты была в отключке, он вышел из кабинета только один раз. Думаешь, я бы не вломилась туда как только узнала, не наложи он дюжину защитных чар? Как считаешь, это он секретаря так бережет? Гермиона открыла рот в попытке что-то сказать, но была перебита. — И я достаточно тебя знаю, чтобы заметить как ты убеждаешь себя в безразличии. У тебя здесь, — она указывает пальцем в область грудины, а затем прислоняет к виску, — и здесь идет война. — Я… — выдыхает Гермиона оборвав себя на очередной лжи. Она может лгать кому угодно: родителям, Гарри, очередным незнакомцам, даже Драко, черт бы его побрал. Но Пэнси… Разве может она лукавить перед человеком, который сам ее этому научил? Который последние шесть лет, идя рука об руку собирает вместе с ней осколки души оголенной друг перед другом до каркаса? Ответ очевиден. — Дай мне напиться и не лезь под кожу. — умоляет она, но замечая ухмылку на лице Паркинсон и вздернутую бровь, добавляет: — Хотя бы сегодня. — Тебе еще пару коктейлей, и ты сама скажешь Малфою правду. Даже не рассчитывай, что я остановлю тебя. Гермиона закатила глаза и вздохнула, принимая поражение. Их стало лишком много в последнее время. Это напрягает. Злиться на Паркинсон не имело смысла. Она лишь надавила на гнойник, который Грейнджер прикрывала пластырем, пытаясь убедить себя в том, что его вообще не существует. Но он есть, и достаточно убедительно скребется за грудиной. Все эти касания, колкости, жесты. Как Драко на нее смотрит. Как реагирует. А что самое главное, как она отзывается на него. Что чувствует рядом с ним. — Пожалуй, выпью еще один, — усмехнулась Гермиона, проведя палочкой по зачарованной вазе, чтобы сделать заказ. Что ж, чему бывать, того не миновать, правда? Посмеиваясь над историями Пэнси с прошедшего дня рождения Милисент Булстроуд, Грейнджер и не заметила, как стала объектом пристального внимания голубых глаз. Мужчина, стоявший поодаль, сверлил ее неверящим взглядом. Следил за каждым ее движением, взмахом ресниц и с придыханием наблюдал, как она широко улыбалась. Он подойдет к ней. Сейчас. Он скучал. — Здравствуй, Гермиона, — сглотнул высокий и широкоплечий брюнет, подойдя к столику. — Давно не виделись… Грейнджер с все той же улыбкой повернула голову, что бы посмотреть на незваного гостя, но уголки ее губ медленно опустились, когда она поняла кто же стоит перед ней. Только этого ей не хватало.

***

Miami Florida, USA 19 July 2007 Зеленые языки пламени осветили кабинет. Из камина выходит заметно напряженный Майкл с двумя тонкими папками в руках не сулящими хорошего  и бубнящий под нос что-то вроде: «Поверить не могу, меня обставила девчонка.» — Ух ты, — невесело усмехнулся Теодор рассматривая новоприбывшего и перевел неодобрительный взгляд на Малфоя. — Твоих рук дело?  Драко же игнорирует вопрос, покосившись на стену где пестрит красная точка на карте, делает небольшой глоток виски и облизнув нижнюю губу, выдыхает с полуулыбкой. Очевидно, что Грейнджер не стала, как наседка, ждать дома отсчитывая минуты до его возвращения.  Он и не ждал этого. Считает, что Гермиона вольна делать все, что ей вздумается, если это не ставит ее безопасность под угрозу, и не смеет давить на нее больше необходимого. Там где тонко, там и рвется.  А им нужно время. — Хуракан? Парень согласно кивает усаживаясь в кресло. — Ее учил водить настоящий дьявол! Она дважды вошла в вот такой, — он приставляет большой палец к указательному указывая на ничтожный размер проулка, — поворот боком и сделала меня еще на самом старте. — Это не удивительно. — улыбается Нотт, — пятилитровая малышка надрала задницу мамочке.  — Удивительно, — парирует Майкл и тут же возмущенно добавляет, — она даже не стартовала! Воцаряется тишина сдерживаемых ухмылок. Впрочем, не на долго. Теодор срывается первый заливаясь смехом. — И я даже представить себе не могу, что творится в ее голове, — на мгновение замолкает, услышав малфоевский шепот «ожидаемо». — Потому что она лжет похлеще Фрэнка Эбегнейла . Уверен, что у них нет степени родства? А то я бы оспорил.  — Уверен. — хмыкает Драко, поглаживая прозрачную грань бокала. — А еще уверен в том, что ты многовато болтаешь для человека который не хотел бы испачкать мой пол.  Он вглядывается в лицо парня стиснув челюсти. Теперь уже, гладковыбритые щеки не дают усомниться в том, чьим сыном он является. Ужасающая схожесть. — Сомневаюсь, что ты явился обсудить родословную Грейнджер. Майкл цокает языком поглощенный воспоминанием о феерически проигранной гонке, которая так и не началась. — Твоя беременная вдова зажимается со старым другом, — бьет словами наотмашь, отмечая как дернулся глаз Малфоя. — Решил, тебе будет интересно знать. — Чего, мать его?! Беременная вдова? Так еще и твоя, Малфой? — ерзает в кресле Нотт, удивленно вскидывая бровь и отставляет стакан на стол. — Вечерочек перестает быть томным? — Ерничал бы ты так, знай, что Пэнси тоже не сидит без внимания? — насмешливо уточняет Майкл, добавляя последние слова по слогам, — В этот самый момент. — Кто?  Недовольный вопрос двух голосов вызывает легкую болезненную ухмылку на лице парня. — Персиваль Грейвс, — он прокатывает одну папку по столу к Драко, другую кладет на колени Теодора, —  Абернэти. Малфой ставит на макулатуру бокал не удосужившись даже ее открыть, не спеша достал сигарету и зажав ее зубами, подкурил палочкой. Ему не нужно читать досье, он уже знаком с ним. Вдох. Подбородок поднялся к верху, а из губ ажурными струйками медленно поднимался к потолку белый дым.  Резкий выдох, и красивые дымные спирали и петли, слились в мутное облако. Какая удивительная у Грейнджер компания:  Персиваль Грейвс являлся мракоборцем и правой рукой президента МАКУСА. Уже около шести лет занимал должность директора Отдела магического правопорядка в США. Несколько раз Гермиона светилась с ним в газетах.  Последний раз, был достаточно эпичным: на одном из мероприятий, Персиваль сделал ей предложение руки и сердца.  Сердце Малфоя пропустило удар, когда он увидел колдографию, на которой мужчина стоит перед ней на одном колене и протягивает коробочку с кольцом.  Он перечитывал статью с десяток раз, с торжествующей улыбкой на губах. А в особенности строки в которых говорилось о ее бескомпромиссном отказе.  — Начальник Отдела для получения прав на использование волшебной палочки? — хмыкает Нотт, — Готов поспорить, что его собственная обломается сегодня. Малфой до последнего не планировал вмешиваться, но видит Мерлин, воображение играет с ним злую шутку. Гермиона действительно умело действует на нервную систему. Профессионально даже можно сказать. Он скрипнул зубами выдыхая едкий дым и прежде чем воткнуть в рот сигарету в последний раз, посмотрел на выжидающего Теодора с ухмылкой на губах, который уже догадывается что будет дальше. — Навестим наших доблестных служителей закона, Тео?  — Грейнджер сведет тебя в могилу, Малфой. — усмехнулся Нотт, приготовившись к неизбежному. — Я уже там. Глоток виски и шипение затушенной сигареты.  Оставшись последним кто покинул кабинет через камин, Майкл тяжело вздохнул. — Нашли себе головную боль…

***

Высокий, широкоплечий брюнет с высветленными сединой волосами у висков, а ведь ему не больше сорока, ослепительно улыбался и протягивал Гермионе ладонь. У него достаточно выразительные голубые глаза и густые темные брови. Природа не обделила его внешними данными, он потрясающе красив. Крепкое тело можно заметить даже через весьма не дешевый костюм из шерсти викуньи. Рядом с ним, стоял достаточно неприятный экземпляр. Мужчина, возрастом около тридцати, с невероятно отталкивающей внешностью. Брюнет с круглыми хитрыми глазами и тонкими губами, которые он постоянно поджимал и еще более походил на крысу. Вот смотришь иногда на человека, и понимаешь, что он уже держит чертов тесак, чтобы посильнее вонзить его в твою спину. Господи, за что ей это все? Натянув дежурную улыбку на лицо, Гермиона приподнялась с дивана и вложила руку в протянутую ладонь. Поцелуй в тыльную сторону и мысленно закатанные глаза. —Здравствуй, Персиваль. — наиграно вежливо поприветствовала она обаятельного мужчину, а затем обернулась к подруге — Пэнси, знакомься, это директор департамента магического правопорядка Соединённых Штатов Америки — Персиваль Грейвс. Грейнджер перевела взгляд на щуплого крысеныша и представила его: — А это мистер Абернэти. Если я не ошибаюсь, начальник отдела для получения прав на использование волшебной палочки. — Да-да, у вас замечательная память, Гермиона, — Абернэти сверкнул глазами на Паркинсон, пройдясь по ней липким взглядом, оставил поцелуй на ее ладони. — Ни одна палочка не пройдет мимо меня, если вы понимаете о чем я. Пэнси вздернула бровь и презрительно отвела руку от его губ. Ее поразительной особенностью было лицо с субтитрами: « Давай, перейди черту и я оторву твою голову» — Судя по вашему выражению, смею предположить что вы не рады нашей компании? — невинный вопрос побуждает брюнетку цокнуть языком. — Из-за своего естественного выражения лица я выгляжу недовольной, — натянуто улыбается Пэнси, но уголки губ тот же час опускаются обратно, — что очень удобно потому что это правда. Парень бросает удивленный взгляд на Гермиону, словно вопрошает прояснить ситуацию. Будто правдивый ответ, вместо лицемерного не усваивается в его голове. Он немо приоткрывает рот, но Паркинсон, довольная вызванным впечатлением не дает ему оправиться и продолжает насильственные действия над его самооценкой. — Значит, вам нравятся мужчины? — не стыдясь, поинтересовалась она, но, заметив недоуменный взгляд Абернэти, объяснила. — Ну, вы же сами сказали, что не пропускаете ни одну палочку. — Я… Ну, я в общем не совсем это имел ввиду, — ответил он, немного стушевавшись. А затем вздернул подбородок и гордо заявил. — К тому же, геи вызывают у меня рвоту. Гермиона прикрыла глаза, замечая на лице подруги ухмылку, и тяжело вздохнула. Сейчас она выдаст что-то потрясающе отвратительное. Точно. — В таком случае, не стоит глотать так глубоко. За столом повисла гробовая тишина. Грейнджер закусила нижнюю губу, сдерживая улыбку, Паркинсон с невозмутимым выражением лица потягивала свой коктейль, а Абернэтти удивленно вскинул брови, открывая и закрывая рот, как рыбка, которую выкинуло на берег. Мда уж, Пэнси умела произвести ошеломительное впечатление. Нужно перевести фокус внимания на что-то менее безобидное. Опционально. — Нью Йорк не близкий свет, Персиваль, — прищурилась Гермиона переводя взгляд на своего старого знакомого. — Какова вероятность встретить такого почтенного человека, как ты, в одном из клубов Лос Анджелеса? Была бы ее воля, она бы вообще никогда его больше не видела. — Если бы я знал, что ты живешь здесь, заглянул бы сюда гораздо раньше, — облизнул он нижнюю губу, разглядывая каждый не прикрытый сантиметр кожи, — Я так долго искал тебя… Взгляд бродил по голым острым плечам с тонкими шелковыми шлейками, гладил изгибы шеи, наблюдая, как пульсирует ее наружная яремная вена из-за того, что она запрокинула голову, встречаясь с ним взглядом. До ужаса хотелось влепить ему затрещину. — Знаю, Перси. Я пряталась как могла. — не отступала Грейнджер , взмахнув волосами, чтобы пряди упали на плечи, прикрыли их. Ухмылка на ее лице свидетельствует о правдивости каждого слова. — И все же, что привело вас сюда? Он явно заметил этот жест, потому как моргнул и посмотрел ей в глаза. — Это тайна следствия, Гермиона, — сказал Абернэти, отмерев и присаживаясь за столик рядом с Пэнси, ближе, чем того позволяли нормы этикета. И обратился к ней. — У вас такой изящный английский акцент, мисс Паркинсон, как часто вы посещаете Америку? Перси наклонился к уху Гермионы, от чего она внутренне поежилась и призвала в ладонь бокал. Он не глядя перехватил его в сантиметре от ее руки, а за тем усмехнувшись посмотрел на него и вложил в ее ладонь, оставив на нем свои пальцы. Выражение лица Грейнджер заметно ожесточилось. Этот ублюдок решил показать свое превосходство или ей это сейчас показалось? Что бы не сорваться и не влепить звонкую пощечину, Гермиона до боли прикусила язык. Еще не время. Его дыхание неприятно прошлось по ее ушной раковине, когда она стиснув зубы прищурилась, глядя в глаза заметно недовольной Пэнси и слегка качнула головой в отрицающем жесте, что бы та не вмешивалась. Персиваль опасен. Грейвс был одним из самых способных мракоборцев в штате МАКУСА, что свидетельствует о его выдающейся магической технике. В силу своей деятельности, он обладал высокими способностями в искусстве дуэли и владел недюжинными навыками в наложении заклятия забвения и невербальной магии. В общем, с этим типом нужно быть предельно осторожным. Без лишних телодвижений. Желательно и без этого гребаного шепота на ухо, от которого хочется отмыться. — Ты же помнишь, Гермиона, я все так же готов открыть для тебя любую тайну. — тихо прошептал он томным голосом в ушную раковину.— Достаточно только попросить. Отлично. При всех его выдающихся достижениях, не стоит забывать, что он всего лишь мужчина. До отвращения настойчивый мужчина. — Удиви меня, Перси, — скучающе сказала Гермиона, ткнув пальцем в его грудь и надавив, что бы установить дистанцию. Безуспешно. — Да брось, я же знаю какие грязные вещи ты умеешь шептать на ушко, а потом оставляешь ни с чем. — в его тихом шепоте улавливалась поднимающаяся нотка злости. Или обиды. Обидной злости. — Ни разу не дав попробовать себя на вкус. О, да. Гермиона хорошо помнила, как познакомилась с ним на одном из мероприятий в Нью-Йорке. Грейвс хоть и был волшебником, но обладал достаточно внушительным кругом общения, который в дальнейшем неплохо сыграл на руку девушке. Ну и давайте будем честны, влияние правой руки президента МАКУСА, и по совместительству главы Аврората — не шуточное дело. Иметь такого человека при себе никогда не помешает. Особенно учитывая ее деятельность. Добиться его внимания оказалось проще простого, но вот последствия были не слишком приятными. Он словно обезумел. Отказ, отказ, а за тем еще один. На него ничего не действовало. Это была одной из причин по которой Гермиона не имела дел с магами. Грейвс не давал ей продыху. Был слишком навязчивым проявляя свои чувства, которые были абсолютно не нужны девушке. Когда он сменил тактику, вынес то, что считал отношениями на всеобщее обозрение, тем самым поднимая бурю ярости в Гермионе, она незамедлительно поставила жирную точку. Она искала в нем выгоду, и аккуратно выжав ее до последней капли, в виде связей, исчезла из его жизни, оставив за собой след в виде унизительных заголовков на первых страницах журналов. Несчастный отвергнутый глава Американского Аврората. — Значит, ты хочешь попробовать меня на вкус, Персиваль? — ухмыльнулась Грейнджер, заметив как он сглотнул и огладила его галстук пальцами. — Я то думала, у тебя на меня более серьезные планы. Он затаил дыхание облизнув нижнюю губу. Как же давно он мечтал о ней. И вот теперь она здесь. Рядом. Снова. — Помнишь мои последние слова? О, конечно она помнила. Еще одно тошнотворное обещание. Обхватив его галстук и дважды обернув вокруг своей ладони, Гермиона резким рывком потянула Грейвса на себя. Таким образом его ухо оказалось на уровне ее губ, чтобы она с абсолютно бесстрастным выражением лица достаточно громко произнесла: — Ты кажется сказал, что готов открыть мне любую тайну, да, Перси? — хмыкнула она в ушную раковину, вырывая выдох из его рта и стадо мурашек по телу, а за тем продолжила, — Так вот считай, что я тебя прошу. И Мерлина ради, убери этого ублюдка от моей подруги, иначе я откушу ему гребаную голову, если он еще раз хотя бы подумает коснуться ее своими блядскими руками. Заметно возбужденный мужчина не спешил отстраняться, ему нравилась такая Гермиона. Такой он ее помнил. Своенравная, шепчущая на ухо грязные вещи, но при этом такая изумительно настоящая. Недоступная. Он до безумия скучал. Хотел ее приручить. Завоевать. Получить. Потому, кротким движением руки, беспалочковой магией поднял бокал с виски Абернэти и громко лязгнул им по столу привлекая его внимание. Видимо, слегка не расчитал силу из-за возбуждения, потому как по острым граням растянулись трещины. Это заставляет Гермиону ухмыльнуться. Щуплый резко подскочил и отстранился от Паркинсон. Намек был достаточно понятен. Грейнджер встретилась с ней взглядом и подмигнула, что заставило Пэнси усмехнуться. Она могла постоять за себя сама, как показывала практика. Но в таком случае, беды не миновать. А у Гермионы было достаточно проблем, что бы впутывать в них еще и Паркинсон. — Отлично, а теперь перейдем к делу. — хмыкнула она в шею Персиваля и с нажимом спросила. — Что ты ищешь здесь? — Поговаривают, власть в этом штате изменилась, дорогая. — Гермиона затаила дыхание, понимая, какой вопрос он задаст следующим. — Слышала что-то о Мафии? Взгляд Грейнджер в мгновение похолодел, она отпустила галстук отстраняясь и звонко рассмеялась. — Да, — все еще посмеиваясь сказала она и сделала глоток своего, уже разбавленного водой от растаявшего льда, коктейля. — Это такая ролевая игра. Мы часто играли в нее, когда собирались всей семьей. Занятно, но бабуля Ширли всегда имела удачу на роль Мафии. — А ты, Гермиона, — снова сделал шаг на встречу к ней, Грейвс. — какая роль принадлежала тебе? Это скотство когда-нибудь прекратится? — Я всегда была ведущей, все эти вычисления и убийства не по мне, — солгала Грейнджер не моргнув и глазом. — люблю держать все карты на руках. Адвокатом Она была чертовым адвокатом. Этот персонаж, как известно, играет за Мафию, но не «просыпается» вместе с мафией. Хотя, у нее были все шансы просыпаться теперь с ней. Ведь с сегодняшнего дня, она делит квадратные метры, с самим воплощением мафии. С ее главой. С Драко. Вопрос, касательно иконки с ликом Малфоя в нагрудном кармане, на всякий случай, все еще оставался актуальным. Если бы он только был здесь, она бы без колебаний спустила все на тормоза. Передала бы весь контроль над ситуацией в его руки. До последней капли. Грейнджер смертельно устала вывозить все дерьмо на своих плечах. Даже то, которое сотворила сама. — Я бы с удовольствием познакомился с твоей бабушкой, Гермиона. Если бы ты только знала, как я скучал по тебе… — Могу устроить, мистер главный Мракоборец, — процедил сквозь зубы Драко, наблюдая как непозволительно близко Персиваль находится рядом Гермионой. Она с силой прикрывает глаза до появления белых вспышек за веками, убеждая себя в том, что Малфой действительно находится здесь, и скрывает улыбку за очередным глотком коктейля. Бабушка Гермионы умерла два года назад. Грейвс поворачивает голову на Драко и собственническим движением, демонстративно обхватывает талию Грейнджер одной рукой. Он определенно точно не знал, что этим одним простым жестом «сыграет в ящик». Персиваль пытался снова заявить магическому сообществу свои права на эту женщину. Вот только начал он не с того человека. — Полагаю, вы тот самый, лорд Малфой из Лондона? — спрашивает он, замечая отличительную платиновую черту рода Малфоев, — Наслышан о вас. Какая неожиданная встреча. Лицо Драко было абсолютно непроницаемым, он лишь сверлил взглядом руку, которая обхватила талию Грейнджер, она попыталась отстраниться, но он с нажимом привлек ее к себе крепче. Малфой скрипнул зубами. Как не аристократично. Девушка сглотнула готовясь к неизбежному. Она уже чувствовала, как воздух вокруг начинает сгущаться. Ужасное давление. Пульсирующее где-то в глотке. — Меня зовут Персиваль Грейвс, но вы наверняка меня знаете, раз назвали мою долж… — Руки, — грубо перебил его Драко. Гермиона могла поклясться, что его ранее серые с вкраплениями голубого глаза потемнели. Она уже видела эти черные бездны, вот только выражали они безмерную похоть и возбуждение. Наслаждение. Сейчас же, в них читалась неприкрытая ярость. Угроза. Только этого ей не хватало. Она повела взглядом по сторонам, замечая мимолетные взгляды десятков мужчин, которые только и ждут команды. Как натренированные псы. Осталось только сказать «ФАС». Гермиона обернулась, что бы посмотреть на Пэнси, но та широко раскрыв глаза прижималась к боку Теодора. Он же отрицательно качнул головой, призывая Гермиону не вмешиваться. Знал, что ничем хорошим это не закончится. Тео поцеловал Пэнси в висок и, не спеша коснувшись губами ее уха, спокойно прошептал: — Забирай Грейнджер и аппарируйте домой. Сейчас. — Ты посмотри на нее, это же чертов Гриффиндор! — возмутилась она, скривив губы. — Я ее и на миллиметр не сдвину. Утихомирь лучше Малфоя, а то у меня волосы сейчас наэлектризуются! — Салазар даровал нам в край ненормальных друзей, да, Паркинсон? — он поцеловал ее в макушку и встал перед ней, прикрывая плечом. Готов в любой момент бросить в нее портключ. Гермиона возвращает свой взор на Драко и облизывает нижнюю губу. — Ох, прошу прощения за мой дурной тон, — улыбнулся Персиваль, протягивая правую руку для рукопожатия. Он видимо, совсем потерял голову, позабыв о манерах, добравшись до такого желанного тела. Малфой брезгливо окинул взглядом протянутую ладонь и медленно перевел взгляд ему в глаза. — Руку. От. Нее. Убери. — прорычал каждое слово Драко. Его голос был низким и резким, напоминая рык разъяренного хищника. Он словно метал раскаленные клинки по воздуху. Четыре слова, четыре острых лезвия. Собственнически. Ровно. Точно в цель. Делая твердый шаг, а за ним еще один. Мерлин, Грейнджер никогда не видела Малфоя таким. Хладнокровно горячим. Казалось, он мог изрешетить одним только взглядом. Как же его захотелось отыметь в этот момент, господи… Пользуясь замешательством Грейвса, Гермиона рывком вырвалась из плена ладони, несколько опешившего Персиваля и сделала несколько шагов на встречу Драко. Тот не повел и взглядом, буравя мужчину. Гермиона в два шага преодолела расстояние и приподнявшись на носочках, обхватила ладонями шею Малфоя, с силой наклонив к себе и впилась губами в его губы с привкусом виски. Он не спешил отвечать на поцелуй, стискивая челюсти от злости, но когда она зарылась пальчиками в его волосы на затылке, а ноготками легонько царапнула кожу головы и тихо прошептала ему прямо в губы: — Пожалуйста, Драко… — вторила она шепотом, так же как тогда, на чертовом диване, когда он был в ней. С ней. — Пожалуйста… Малфой обхватил ее нижнюю губу зубами, прикусывая гораздо сильнее, чем следовало, и не сводил яростного взгляда с Персиваля. Грейнджер пришлось зажмурить глаза, сдерживая то ли стон, то ли вскрик. Ей было больно. Действительно больно. Но она готова была повторять эту пытку снова и снова, ощущая металлический привкус на языке от собственной крови. Господи. Вкус крови Гермионы отрезвил не только ее, но и Драко, который коснулся ладонью девичьего подбородка, очертил большим пальцем скулу и запутавшись пальцами в каштановых волосах, прошелся по припухшей губе языком, зализывая рану. Извиняясь. Колючий укус казался для нее таким пустяком. Она бы никогда раньше не позволила себе подобного. Гермиона Грейнджер не способна на отношения и чувства, а о том, чтобы осветить их на всеобщее обозрение и речи быть не могло. Но вот она здесь, хватается губами за губы Драко Малфоя, как за спасительную соломинку. Гладит его горячий язык своим, и с каждой секундой все крепче впивается ноготками в его затылок, чувствуя натяжение собственных прядей в его кулаке. Весь мир, казалось остановился. Горел бы этот мир, к чертям собачьим, в адском пламени. Тео и Пэнси ошарашено переглянулись. Оба только слышали об этом романе, но видеть это воочию… Паркинсон была абсолютно шокирована тем, что Гермиона в открытую продемонстрировала свою связь с кем либо. Ведь ходить под ручку и широко улыбаться на колдографиях с толстосумами это одно, а втолкать свой язык в рот другого человека и сделать это достоянием общественности — совсем другое. Тем более для Грейнджер. Теодор же усмехнулся и выдохнув с облегчением, не мог поверить в то, что Драко сбавил обороты. Обычно, в ситуациях, когда он начинает злиться, это не заканчивается переброшенными фразами. Малфой хоть и расчетлив, просчитывает ходы наперед и владеет чертовой окклюменцией, позволяющей ему быть абсолютно безразличным к любым ударам и ситуациям, мог срываться. Иногда нужно выпускать эмоции наружу, либо они сожрут тебя изнутри. Это случалось очень редко, но чувство собственности в нем было слишком велико, а разгон от неприкрытой угрозы до красного луча Круциатуса, достаточно быстрый. Тео знал, что Гермиона имеет весомое значение для Малфоя, но чтобы настолько… Она буквально поглотила ярость Драко одним прикосновением. — Я планировал встретиться дома, — негромко сказал он ей в губы, оставляя короткий поцелуй в самом их краешке. — Там это и обсудим, ладно? — тихо ответила Грейнджер, улыбаясь. Этого было вполне достаточно, чтобы вытянутое в удивлении лицо Грейвса стало еще более длинным. Его и без того дрожащие кулаки, сжимались все сильнее с каждой секундой близости Гермионы и Драко. Разумеется, ведь даже после предложения руки и сердца, она лишь утешительно похлопала Персиваля по плечу поджав губы. « Я не создана для отношений, Перси. Дело не в тебе, а во мне…» — он слышал это дважды. Два предложения и два отказа. Досадно. Но Грейвс не из тех, кто легко сдается. — Рано или поздно ты станешь моей, Гермиона. — сказал он ей в их последнюю встречу, прежде чем Грейнджер на три месяца покинула Штаты и оборвала с ним всяческий контакт. А теперь… — Персиваль, мы с Драко рады были встретиться с тобой и Абернэти.— она замолчала услышав смешок Теодора, фырканье Паркинсон и хмыканье Малфоя. — Я была рада встретиться с вами, но уже слишком устала и хотела бы отдохнуть. Поэтому я пожалуй отправлюсь домой. — Да брось, Гермиона, я бы не отказался познакомиться поближе с твоим…? — протянул Грейвс, вздернув бровь: явно хотел уточнить, кем же Малфой является для нее. Разве это нужно было объяснять? Вырвите ей язык, пожалуйста. Грейнджер с трудом верилось, что не так давно, она уже говорила эти слова разыгрывая до безумия влюбленную женщину, но теперь она уже не была уверенна, играет ли. — С моим мужчиной? — невинно улыбнулась Гермиона, поглаживая плечо Малфоя. — Кхм, да. С твоим любовником. — выплюнул Грейвс, проследив за ее пальцами рисующими узоры на мужском плече. — Удивительно. Как девушка не созданная для отношений, ты неплохо держишься. — Вероятно, уточнение «с тобой» попросту не было озвучено. Как буква «т», в слове лестница, — усмехнулся Драко, лаская ладонью талию Гермионы. Пуская теплыми волнами импульсы под ее кожей. — Обыкновенная эллизия. Это до мурашек. Но, черт возьми, не мог бы он попридержать свой пыл? Видимо нет. Перси прищурил глаза, и с нескрываемой злостью выплюнул: — Мы еще встретимся, Малфой.— он обернулся чтобы посмотреть на своего компаньона, который своими глазами блюдцами перепуганно поглядывал то на Драко, то на Теодора. — Пойдем Абернэти. Нас ждут дела. — Типичная плебейская реакция.— не унимается Драко. Грейвс всматривается в Гермиону тяжелым взглядом, прежде чем уйти. — Я напишу тебе, — цедит сквозь зубы. «Я не прочту.» Девушка прикрыла веки тяжело вздохнув, а Малфой развернул ее к себе и обнял обеими руками, словно Дракон, завернувший детеныша в кокон своими мощными крыльями. Она покачала головой упираясь лбом в его подбородок и тихо прошептала: — Что же ты творишь… — Защищаю свое, — просто ответил он. Гермиона запрокинула голову, чтобы взглянуть в его глаза. — Ты же говорил, что для меня ничего не изменится, — она вглядывалась в такое красивое лицо, в радужки цвета асфальта и чувствовала его мятное дыхание вперемешку с виски и табаком.— что все будет как до тебя. — Я солгал. — честно ответил Драко. — Нет никакого «до меня», Грейнджер. — Это плохо закончится. — Гермиона была в этом уверенна, бегала глазами по его уже спокойному лицу и не могла сглотнуть ком в горле. — Я не твоя проблема. — Так стань моей проблемой. Гермиона застыла на этом моменте. Дыхание сперло, а нижняя губа непроизвольно дрогнула. Вдох. И выдох через рот в его шею. Он тоже замер на миг, и в его взгляде она прочла не только решительность, но и незримое обещание. Это не тот взгляд который она видела у Рональда, Перси и еще сотни других безбожно влюбленных в нее мужчин. Драко смотрел на нее так… Она раньше и представить себе не могла, что люди могут признаваться в любви глазами. Ему Ни разу Не понадобились руки, Чтобы коснуться Каждой Части Гермионы. Он мог коснуться ее, даже находясь на другой части планеты. Честно. Это было словно вернуться домой после долгого-долгого дня. Грейнджер не знала, переломный ли сейчас момент, но ее переломало знатно. Возможно, в ее бесчувственной и огрубевшей истории все может быть абсолютно иначе, появись в ее жизни волшебник, а не сказочник? Она понимала, что это пожар, что она горит изнутри, и правда пыталась его потушить, но вместо воды она лила бензин. Господи. — Не ломай меня… — тихо так, прошептала Гермиона, опуская глаза, и уперлась носом в его мерно вздымающуюся грудь. Драко выдохнул, прикрывая веки. Его пальцы запутались в кудрявых волосах. Сколько раз он хотел коснуться ее на протяжении десяти лет? Сколько раз представлял, как она без сопротивления и враждебности во взгляде тянется к нему сама. Пропал. Драко пропал… — Разве я могу сломать овдовевшую беременную женщину, Грейнджер? — улыбнулся он, наблюдая как ее брови нахмурились в недоумении. — Ты могла просто назвать мое имя. Уголки ее губ приподнялись вверх, когда она поняла, что он имеет ввиду ложь, которую она выдала чтобы получить стол. — Еще чего, — ухмыльнулась Гермиона. Жить вместе, рассказать всему миру о отношениях, а теперь еще и пользоваться его фамилией? Не так быстро, Малфой. — Эй, голубки, я конечно не подстрекатель, но феерическое шоу переходит в сопливую мелодраму, — послышался насмешливый голос Нотта. — Может, хватит сегодня кормить прессу? Пэнси расхохоталась, ткнув Теодора в плечо. — Малфой таки не дал тебе доступ к камину, вот ты и бесишься? — Салазар, Драко, будь готов, что Пэнси в любой момент может вывалиться из вашего камина, — состроил гримасу Тео и, оставив поцелуй на макушке Паркинсон, добавил: — У этих двоих извращенное понимание дружбы. — Ладно, — ответил Драко, глядя, как искренне и слегка пьяно улыбается Гермиона. — Ладно? — удивился Теодор. — Может, тогда и для меня откроешь камин? — Нет, мне нравится, когда ты спрашиваешь. — Это что, фетиш такой? — нахмурился Нотт. — Херов извращенец! — Кто бы говорил, — рассмеялась Гермиона, вспоминая недавнюю сцену, где дворецкий хватался за сердце после пары минут нахождения этой парочки в доме. — Альфред не выдержит вас двоих под одной крышей, Тео. У него слабое сердце. — А аферистку и… — он запнулся, подбирая правильное слово, — Малфоя значит выдержит? — Альфред нашел его довольно милым, — ухмыльнулась Грейнджер, возвращаясь за стол. — Видимо, я погорячился, предложив ему остаться с тобой, — закатил глаза Малфой, присаживаясь рядом. — А еще он сказал, что у тебя был тремор после того, как ты ворвался в мой дом. — Я не врывался, а вошел, — парировал Драко, закатив глаза. — У него, видимо, слабое не только сердце. Еще и зрение. Теодор звякнул палочкой по вазе, делая новый заказ, и, не скрывая усмешки, сказал: — Малфой матерился прямо как Филч, когда думал, что его миссис Норрис научилась смеяться, а потом узнал, что она надышалась травы в гостиной Слизерина. Глаза Гермионы округлились. — Боже правый, вы накурили миссис Норрис?! — Расслабься, мисс Правильность, никто не знал, что Крэб приволок ее в подземелья, решив, что ему не хватает тепла и ласки, пока она не разорвала его лицо к херам кошачьим, — рассмеялась Пэнси, поглаживая плечо Теодора. — Слава Мерлину, что в Гриффиндоре не было таких болванов. Паркинсон насмешливо поджала губы, когда Нотт хитро приподнял одну бровь с ухмылкой на лице. — А кто, нас, думаешь спонсировал этим «чудо растением»? Грейнджер неверяще покачала головой. Она отказывалась верить в то, что именно этот человек был причастен к множественным вечеринкам в подземельях. Ладно, Забини, берущий алкоголь из воздуха, но он… — Нет… — она перевела ошеломленный взгляд на Драко, лицо которого не скрывало веселья. — Не может быть. — Долгопупс полон сюрпризов, Грейнджер, — хмыкнул Малфой, скрывая улыбку за глотком виски. Мир вообще полон сюрпризов, как оказалось. Кто бы вообще мог подумать, что Гермиона будет чувствовать себя так органично в этой компании. Теодор приобнимает Пэнси, которая заливисто смеется с его шуток. Драко же, смотрит на него с выражение лица, будто не понимает, как этот человек стал частью его жизни. Но на самом же деле, она прекрасно знала, что Нотт являлся одним из самых близких ему людей. И Грейнджер, закусывающая губу и поглядывающая на Малфоя. Слишком уж сильно жгла его ладонь, девичью, не прикрытую кожу, чуть выше ее колена. Он не смотрел ей в глаза, но чувствовал как своими прикосновениями разгоняет мурашек по ее телу. Ухмылялся, когда Гермиона бросала на него недвусмысленные взгляды. Она уже давно перестала слушать о чем говорят ее друзья. Представляла, как длинные пальцы его левой руки настойчивым и грубым движением сомкнутся на ее шее, а фаланги правой, станут неистово входить в уже и без того влажное лоно. Драко постучал большим пальцем о нежную кожу ее внутренней поверхности бедра, как бы уличая за грязные мысли, но за тем пригладил, слегка передвигая ладонь вверх, поощряя. Она вздрогнула и в то же мгновение подхватила бокал, чтобы отвлечься. Или опьянеть еще больше. Пэнси наблюдала за ней с чистой ухмылкой. Она никогда бы не подумала, что Грейнджер может быть такой. Даже будучи вусмерть пьяной, ее подруга никогда не позволяла себе подобного. Сейчас же она наблюдала за животным желанием в карих глазах и искренним весельем в серебристых. Они испытывали друг друга. Гермиона его терпение, а Драко ее желание. Боже правый, эта гремучая смесь может чертовски оглушительно взорваться. Наверное по этой причине, когда камин вспыхнул в особняке зеленым пламенем, пропуская своих хозяев домой, Грейнджер не выжидая ни минуты впилась своими губами в губы Малфоя. — Тише, маленькая, — с ухмылкой произнес он между поцелуями и подхватил ее на руки. — Мы же здесь не одни. Она обняла его талию ногами, прижимаясь горячим сосредоточением нервов к его животу. Белье уже давно было влажным. Короткое шелковое платье задралось на бедрах из-за натяжения от этой позы. Его ладони жгли ее оголенные ягодицы, когда она выгибалась чтобы быть ближе. Чтобы прикасаться к нему как можно большим количеством участков тела. Горячего и жаждущего. — Плевать, — выдохнула она оторвавшись от его губ, а за тем впилась в них снова. Остервенело. — Альфред накладывает… — поцелуй горячий, влажный. — накладывает заглушку на свою дверь ночью. Лицо Малфоя в мгновение ожесточилось от промелькнувшей в голове мысли. «Чтобы не слышать, как она приводит в свой дом мужчин.» Блядство. Он перестал отвечать на поцелуй. Гермиона недовольно отстранилась от его лица, чтобы считать его эмоции. Почему он так переменился. И она все поняла. Он ничего не скрывал. С усмешкой выдохнула ему в губы и тихо рассмеялась. Это было забавно. — Да, брось Малфой. Я взрослая девочка. Он отпустил ее ягодицы и повел руки выше, чтобы ухватиться за края платья и опустить его на бедра девушки, но она так крепко за него держалась, что не сдвинулась ни на миллиметр. — Что? — приподняла бровь Гермиона с ухмылкой на губах. — Уже не хочешь меня? Он стиснул зубы до звона в ушах и, обхватив ее за талию, попытался аккуратно отстранить от своего подтянутого живота, обернутого шелковой тканью. Безуспешно. — Я хочу тебя всегда, — выдыхает Драко, после чего горько усмехается, —Даже черт возьми когда не хочу. Но сейчас… — Теряешь контроль? — она подстегивала его, получала немыслимое удовольствие от того, как сложно ему сейчас было совладать с собой. Как он, весь такой сильный и опасный находится в нескольких мгновениях то ли от того чтобы задушить ее, то ли отыметь до полусмерти. — Существуют вещи которые неподвластны тебе, мистер Малфой? Он смотрел в глаза самому настоящему дьяволу, который уже начинает вить из него веревки. Испытывает покруче круциатуса. Но правда была в том, что там, где она училась, он преподавал. — Так возьми же под контроль меня, Драко… Или нет. Не преподавал. Драко до боли стискивал зубы, сжимал пальцы на хрупких ребрах. В пору бы сломать их к чертовой матери. Хлопок. Пара вихрем очутилась в спальне. Гермиона опустилась на колени на кровати, цепляясь каблуками за выглаженные простыни. Она смотрела на него снизу вверх. Просила. Умоляла. Мерлин, Малфой, возьми ее уже как следует! Он протянул ладонь к ее лицу и она как домашняя кошечка, прирученная, приникла к ней щекой прикрывая глаза. — Грейнджер… — Ммм? — промурлыкала она, почувствовав как дрогнули его пальцы на ее скуле. — Никогда и ничего? Я же обещал тебе. Она открыла глаза. Щелчок. Ее будто стукнули по голове реальностью. Гермиона смотрела в штормовые глаза Драко и четко понимала: Да пошла она, эта херова реальность. Пусть он будет с ней здесь и сейчас. В этой действительности или другой. Сегодня. Завтра. Через г… будет видно. — К черту. Ты лгал. — решительно отмахнулась она, приоткрывая губы чтобы обхватить его большой палец. — Лгал.— он выдохнул, когда она коснулась языком кончика пальца, а затем втянула его в рот.— Завтра ты проснешься и скажешь, что я воспользовался тобой. Она посасывала его фалангу, захватывая ее практически полностью, оставляя на коже вокруг основания едва заметные отпечатки губной помады. Клеймила его. Чтобы с причмокивающим звуком выпустить изо рта и попросить: — Воспользуйся мной, — она видела сколько же сил и самоконтроля ему требовалось приложить для того, чтобы не захватить ее. Грубо. Сильно. Она хотела этого. — Ну же, Драко… — Ты будешь меня слушаться. — не вопрос. Утверждение. Властно. И ему действительно хотелось подчиниться.— Прямо сейчас. — Угу, — закивала головой Гермиона в предвкушении. Она согласилась бы в эту секунду с каждым его словом. Спроси у нее, хочет ли она яду и она незамедлительно даст утвердительный ответ. — Скажи это, Грейнджер.— жестко потребовал он наклоняясь к ее лицу, зарываясь пальцами в кудрях и оттягивая их к низу, чтобы она запрокинула голову. Так больно, желанно. Она мечтала о том, что он возьмет ее так, до поджатых пальцев на ногах и дрожи в коленях. До сорванных связок и закатанных глаз. Господи. — Я буду послушной, Драко.— выдохнула она облизнув сухие губы приоткрытого рта. Вздохи глубокие. Рваные. — Будешь. — подтвердил он холодным тоном, таким, от которого кровь стынет в жилах и коснулся влажным языком ее нижней губы, провел им по кромке зубов, заставляя ее веки трепетать, а глаза едва ли не закатиться. А за тем, оставив целомудренный поцелуй на кончике носа, четко произнес: — Послушным девочкам пора спать. Так что… Драко замер на полуслове, его зрачки расширились, когда он осознал одну невероятную вещь. Ухмыльнулся. Гермиона глотала воздух ртом сведя брови до образования морщинки между ними. А он все не отстранялся. Коснись он сейчас ее пульсирующего клитора и она незамедлительно кончит. Вот так. Бесконтактно. Практически. Но Драко не сдвинулся. Ни на миллиметр. Что ж, значит она сделает это сама. Только Грейнджер шевельнула рукой, чтобы в одно движение заставить себя испытать первый подобный в ее жизни оргазм, как Драко мгновенно сжал ее волосы в кулак крепче и рыкнул в лицо: — Только попробуй, Грейнджер, — ее рука послушно застыла в воздухе, а из горла вырвался тихий жалобный стон между рваными вздохами. Веки трепетали, янтарные радужки вот -вот и спрячутся за ними. — Я не сплю с женщинами под веществами, Гермиона. Но я сейчас трахну твой способный мозг. Она чувствовала как дрожат ее колени, пытаясь удержать равновесие, она схватилась за его локоть, больно впиваясь ногтями в мышцы, оставляя на коже красные полумесяцы. Губы приоткрыты, глаза не видят ровным счетом ничего, заполняясь влагой. Это было больно. Горячо. Приятно. — Такая податливая. Послушная.— похвалил ее Малфой сглотнув вязкую слюну, член ужасно неудобно упирался в ткань белья, норовя вырваться наружу. Но лишь на мгновение. Чтобы скорее погрузиться в влажную горячую плоть. Ему придется подождать. Блять. — Моя девочка. Я всегда предполагал, что ты любишь жестко, Грейнджер. — Дра…— она зажмурила глаза не в силах больше терпеть, а он заглушил ее стон, прервавший окончание его имени поцелуем. Он оторвался от ее губ, чтобы добить. — Помнишь меня? Каким густым был воздух в школьном коридоре, когда мы стояли вдвоем после зелий? — он хмыкнул, наблюдая за трепещущими ресницами, — Я трахал тебя глазами там, пока твой маленький носик принюхивался к моему аромату из котелка. Мята? Кедр? Да, Грейнджер? Господи, да! — В деталях представлял как вхожу в тебя, такую тугую и мокрую, срывая крики из твоего горла. А ты закусывала губы, чтобы нас никто не услышал.— он ухмыльнулся, собственным воспоминаниям. Реальность оказалась ничуть не хуже игры его подросткового воображения. Лучше. — Ты помнишь, как неделю не выветривался запах из одежды после острова? Помнишь? Потому что я —да. И каждое следующее его слово затягивало жгут в низу ее живота и одновременно с этим, петлю на шее. — Сколько раз ты возвращалась в тот момент, когда на твоей коже были ожоги от тех прикосновений? Ты же можешь вспомнить каждое… Как я взял тебя на диване, как мои пальцы гладили твои стенки в коридоре галереи. Тебя шкалило, ты дрожала. Прямо как сейчас. Люди привыкли брать все и сразу. Впиваться друг в друга, пытаться съесть целиком… Но это — фастфуд. То, что не периваривается, а проходит насквозь. Наши когти скользят по нашим зеркальным панцирям. Мы не даем времени ни себе, ни другим. И потом, уже не пытаемся понять, что же получили. Не ищем новых путей. Потому что уже есть способ облегчить зуд. Да, сейчас многие люди стремятся просто «пометить дерево», самореализоваться за счет демонстрации своего права на территорию. И секс у них — пописал и побежал. Просто после близости, человек уже у тебя под кожей, ты его вкусил, даже если вы были близки только один раз. Да, в этом есть опасность. И эта опасность заставляет думать серьезнее о выборе партнера. Потому что вы то, чем вы питаетесь, и здесь они питались взаимно. Вкусно. Сладко. Ново. Секс не был чем-то недоступным и сложно достающимся им обоим. Стоит только захотеть. Но вот секс между ними, это было нечто запредельное. Недоступное. Невообразимое, хотя Малфой бы мог с этим поспорить. Трахнуть женщину, как красивое и податливое тело, для него не составляло труда, абсолютно. Но овладеть ею на ментальном уровне, не погружаясь в горячую плоть, касаться только ее разума и заставить содрогаться в приступах не только тело, но и ментальные стены… Это было ново. Горячо. Немыслимо. — Ты моя, Гермиона. — не громко, но четко. — И я ахуительно сильно хочу войти в тебя и сделаю это снова. Я вытрахаю всю дурь из твоей умной головы, Грейнджер. Нежно, грубо, как только захочешь. Слышишь? Нет. Она не слышала. Больше ничего не слышала. Он говорил что-то про «не сейчас», про «ясный рассудок», про то, что она должна принять себя сама, без помощи вспомогательных веществ и давления в виде ее мокрого белья и его рук в волосах. Но она была глуха. Ее будто опустили под воду, там, на глубине лигурийского моря и только сейчас вытолкнули на поверхность. Это было газом, если бы не было жидкостью. Конечная. Взрыв. В доме была крыша? Кажется нет, потому что за закрытыми веками был бескрайний космос. А внизу живота космический взрыв. Драко подхватил свободной рукой ее за талию, а она обессиленно уперлась лбом в его грудь жадно глотая воздух. Она чувствовала как стены трещат, как разъезжаются каменные глыбы внутри. Как яичная скорлупа трескается оставляя за собой тонкую защитную оболочку. Коснись ее сильнее чем положено и разорвется. Вот теперь она была чертовски напугана. Помните, она предположила, что поставила его на колени? Забудьте. Если под фразой «дебаты за ужином» он имел это, то боже правый, она возможно, могла бы несколько раз в неделю ждать его дома. Четкое осознание, что как раньше уже никогда не будет, затягивало петлю на ее шее все сильнее с каждым рваным выдохом. С ним вообще не бывает «как у людей». А она никогда и не жила как нормальные люди. Зубрежка, пока остальные подростки вкушают жизнь, пробуют ее на вкус. Сутки в архивах министерства, что бы сбежать от душащей ее реальности. Отношений. Обман. Споры. Ножи в спину. А затем она обрела себя. Чтобы понять, что есть люди, которым она нужна любой. Грубой, мягкой, наивной или сильной, зарывающейся в фолиантах или сверкающей на страницах журналов. Любой. Чтобы некий Драко Малфой одним легким, невесомым поцелуем разорвал эту удавку, которая опоясывала ее шею и подрагивающее тело. Вдох. Господи. Она будто только появилась на свет. Можно ли сделать первый в своей жизни вдох дважды? Не знаю, спросите у Грейнджер. Сумасшествие, не иначе. — Это... — пытаясь отдышаться начала Гермиона. — что за… магия такая? Он усмехнулся ей в макушку. — Нихуевая. — тихо посмеивался с буквального ответа Драко, поглаживая ладонью по все еще слегка дрожащей спине. — Я сам не знал, что так умею. Что ты так умеешь. Она улыбнулась покачивая головой и попытавшись сменить положение, чтобы приподняться, ненароком задела ладонью каменный пах Малфоя. Он дрогнул, зарычав. — Твою ж мать, Грейнджер, я не железный! И это воистину была чистая правда, еще бы несколько минут, и он послал бы к черту свое убеждение, касающееся секса с нетрезвой женщиной. Драко сдерживался из последних сил. Ему жизненно необходимо было прямо сейчас удалиться в ванную, стать под ледяные струи воды и, возможно, обхватить член рукой и промотать этот момент в памяти. Но не мог же он бросить Гермиону в таком состоянии. Интеллигент он или кто? — Я…Боже. Я могу помочь тебе, — улыбнулась она, царапнув по ткани рубашки ноготком, опускаясь пальчиками все ниже и ниже. — Тебе следует только попросить. Несносная женщина, что же ты творишь? Малфой тяжело вздохнул и сквозь зубы процедил: — Ты все еще действуешь на мой последний нерв, Грейнджер. Дай мне покой. Гермиона ухмыльнулась и посмеиваясь откинулась на постели, когда Драко отстранился от нее и, стиснув челюсти, вошел в ванную, смежную со спальней. — Если ты не закончишь через пять минут, я возьму вас силой, мистер Малфой! — Залезь обратно в ракушку, Грейнджер! Она расхохоталась так заливисто и счастливо, раскинувшись на изумрудных гладких простынях, что в пору было прикрыть лицо подушкой, нажать на нее сильнее, и держать. Держать до посинения, чтобы мозг сообразил, что происходящее более, чем реально.

***

Лежа в постели и разбросав по подушке влажные после душа волосы, Гермиона рисовала ноготком незамысловатые узоры на груди Драко. Они нажили себе врагов. Оба. — Персиваль не оставит тебя в покое. — Я об этом позабочусь, — спокойно ответил Малфой, прижимая ее ближе к себе. — Скорее я… Он тихо рассмеялся и в неверии покачал головой. — Спасешь ужасного меня из магической тюрьмы? — А ты меня от безумного обиженого мафиози? — улыбнулась Гермиона, заглядывая ему прямо в глаза. — Обещаю… — в один голос шутливо произнесли они и закрепили глупое обещание поцелуем. Сладким. Мятным. Лимонным. — Драко? — М-м-м? — протянул он, заинтригованный ее размышлениями. — Как звали того парня? Ну тот, который… — она поджала губы, вспоминая красивого мужчину, который словил вместо нее Аваду в самолете. Она бы хотела посетить его могилу в благодарность и каким угодно способом загладить свою вину перед его семьей. — Люк Миллер, — опережая ее дальнейшие вопросы, он решил дать ответы на все возможные. — И нет, у него нет родственников. Мать погибла при родах, отец бросил его, когда ему было три, но я свожу тебя к нему, если ты хочешь. — Спасибо, — горько улыбнулась Гермиона, а за тем спросила: — А Майкл…? — Салазар, Грейнджер, ты обещала быть послушной. — нарочито возмущенно перебил ее Драко. Она считает, что он всегда мечтал обсуждать в постели с любимой женщиной других мужчин, будучи при этом обнаженным? Гермиона просто не перестает удивлять. — Я та еще лгунья, — усмехнулась она, устраиваясь на его груди. — А еще ты должен мне четыре миллиона за ожерелье. Теперь это больше похоже на Грейнджер. — Оно твое. А бумаги, которые ты смяла сегодня на столе, были подтверждением перевода. — Подпишешь новые? — Подпишу, — он пригладил ее волосы и прикрыл глаза в надежде все же уснуть. Близилось утро. Но у Гермионы, видимо, были другие планы. — А…? — только открыла рот она, чтобы задать следующий назревший вопрос. Это просто невыносимо. Тепло. Невозможно потрясающе и абсолютно невыносимо. — Да чтоб тебя, Грейнджер! Сколько раз тебе нужно кончить для хорошего сна? Он почувствовал, как она улыбнулась, прижимаясь к его груди. — Как оказалось, минимум дважды. Я тоже узнала об этом совсем недавно… Драко застыл. Он слегка нахмурился, глядя в потолок. Он не верил в собственную догадку, но… — Я могу уточнить, сколько раз у тебя был оргазм? — Ух, не счесть, — рассмеялась Гермиона, все еще не глядя на него. — С мужчиной, Грейнджер. Ей всегда нужна была конкретика, это он уже понял. — Три. Малфой слегка опешил, считая количество их контактов. Их было тоже три. — Салазар, Грейнджер, сколько у тебя было партнеров? — Ты слишком много болтаешь, Драко. — поджала губы Гермиона на выдохе. Сдержать улыбку было куда сложнее, понимая, к каким мыслительным процессам пришел его мозг. Чистая правда. — Дай мне поспать. Он не стал задавать вопрос снова. Ему и самому было не слишком приятно говорить о ее прошлых отношениях. Главное, что теперь она засыпает с ним. Вот так, рядом. Сама, по собственной воле. В доме по меньшей мере еще с десяток свободных комнат. Но она выбрала его. — Три, — шепнула она на границе сна и реальности, а затем, скорее промычала: — Надеюсь никогда не узнать твою цифру. И правда, лучше бы ей никогда не узнать. И это будет сделано. Он и сам не знал.