Обмани меня, если сможешь

Los Angeles 31 July 2007 — Напомни, почему вместо того чтобы сладко спать задыхаясь в твоих буйных кудрях, я должен тащиться на другой континент и лицезреть семейство Поттеров с утра пораньше? Гермиона втягивает воздух через нос стоя перед зеркалом. В губах зажимает несколько невидимок и пытается совладать с непослушным локоном выбивающимся из прически. — Потому что в Лондоне сейчас полдень, — не слишком внятно бубнит девушка. — Ты будешь должна мне за участие в этой благотворительной акции. Она фыркает глядя в отражении как Драко небрежно прислонившись к дверному косяку со слабой улыбкой наблюдает за ее движениями. — Так уж и быть, сфотографируюсь с тобой для следующей обложки. — приподнимает уголок губ, покручивая прядь пальцами. — Лучше заколоть к верху или сбоку? — Слышала что-то о абъюзивных отношениях, Грейнджер? — спрашивает Малфой отталкиваясь от стены и делает несколько шагов на встречу к ней. Его ладони ложатся на острые, ничем не прикрытые плечи запуская мурашки по коже. Гермиона прикрывает глаза опуская руки на бортик раковины.  — У нас с тобой нет никаких отношений, Драко. — Разумеется нет, — усмехается он наблюдая через отражение как часто начинает вздыматься ее грудь обтянутая одним лишь просвечивающимся бюстгальтером.  Юбка длины миди с высокой посадкой и глубоким разрезом на одной ножке слегка скатывается в складки на подтянутом животе. Нежный поцелуй в ключицу. И резкий толчок пахом вперед. Тазовые косточки Гермионы вжимаются в каменное покрытие вырывая из горла шумный выдох.  — Драко… — Ммм? Она выгибает спину потираясь о него ягодицами склоняя голову на бок чтобы дать ему больше пространства.  — Мы опоздаем. — А чего я по-твоему добиваюсь? — дыхание по влажной зацелованной коже заставляет усилить хватку ладоней о рукомойник. — В Норе у семьи Уизли не так уж и плохо. — сдавлено произносит Гермиона. Малфой пробирается пальцами под тонкий лиф зажимая между ними потвердевший сосок. — Да,— соглашается он оттягивая покрасневшую горошину и скоро отпускает, вызывая тихий девичий стон. — кроме того, что они живут по зову инстинкта размножения. Грейнджер не может сдержать улыбку чувствуя его возбуждение своими бедрами. — И какой же инстинкт руководит тобой в эту секунду? Всепоглощающей заботы. Влюбленности, похоти, жажды. Самосохранения черт возьми, во избежание душевной боли, не только своей, но и ее. Ему хочется ее беречь. Заботиться. Любить. Ощущение его зубов на коже машинально побуждает зажмуриться в сладком ожидании жгучего покалывания. Приятно, с ноткой благострадания. Потому что он такой. Неоднозначный. Драко не кусает — играется. Дразнит. Посмеивается замечая этот ее рефлекс. — Тебе такой не знаком. Гермиона зарывается пальцами в белесые волосы прижимая его рот сильнее к излюбленной точке под ушком.  Тихий протяжный стон проходится по комнате отбиваясь от каменных плит, когда она открывает глаза наблюдая за этой картиной в отражении.  Финальный отрывок из «Парфюмера» жалобно скулит в сторонке при ощущении пульсирующей рези под его иклами и резцами когда они таки смыкаются на нежной коже вдоль и поперек покрытой мурашками.  До дрожи пугает только заключительное суммирование прожитой жизни самого парфюмера:  «Очень скоро Жан Батист исчез с лица земли. Когда они закончили, то лица их светились лучезарным отблеском счастья. Они были уверены, что впервые в жизни, совершили акт подлинной любви.» Гермиона вздрагивает от одной только мысли и это не ускользает от внимательно изучающего каждую ее ответную реакцию на прикосновения Драко. Он врезается в нее обеспокоенным взглядом через зеркальную поверхность облизывая губы. Девушка блаженно улыбается наблюдая за слегка взлохмачеными платиновыми волосами не выказывая чудовищных переживаний посетивших ее в этот самый момент. Она видит, как он читает ее словно раскрытую книгу, но не задает лишних вопросов. Потому, пока он не перелистывает очередную страницу, разворачивается к нему. — Если бы у меня была сестра, — шепчет мужчине в подбородок, поправляя его мягкие пряди , — ты бы сказал о моих родителях тоже самое? — Если бы у тебя их было шестеро? — с ухмылкой спрашивает он, отмечая порозовевшие яблочки на ее щеках и несколько растерянный взгляд. Он не станет давить на нее. — Да. Грейнджер хихикает когда ловкие пальцы поднимаются по ее затылку и прихватив заколку стягивают ее с волос. Кудри рассыпаются по плечам. Она в немом вопросе приоткрывает рот. — Ты спрашивала как лучше, — объясняет Драко. — Так. Он дарит легкий поцелуй в нос прежде чем оставить ее наедине со своими мыслями. —  Я буду ждать тебя внизу. — и подойдя к дверному проему с улыбкой на губах добавляет. — Не задерживайся. Поттеры ждут. Грейнджер проследила как он удаляется из комнаты. Разворот к умывальнику. Резкий удар ладонью о каменную столешницу и раздосадованный выдох при взгляде на собственный потерянный вид. — Черт… — тихо так, но за тем вглядываясь в глаза с подавляемой искоркой, уже громче, — Блядский Малфой! Она не уверена, не может поклясться, что услышала щелчок закрываемой двери спальни.  Пятнадцать минут спустя, уже собранная Гермиона цокая каблуками по ступенькам спускается вниз. — Портключ? Драко сидит в кресле и молча кивает на лежащую на столике эмблему Ламборгини. Грейнджер подходит к нему и тянется одной рукой к золотому быку, а другую протягивает мужчине для парной трансгрессии.  Рывок, и ведомая крепкой ладонью и не слишком устойчивыми каблуками летит прямиком в его объятия попутно коснувшись портключа. Хлопок. Fuchsbau  London, UK  31 July 2007 — Невыносимый!  Гермиона возмущенно закатывает глаза отшатываясь от смеющегося Малфоя. Нора, такая же как и всегда: заполненная смехом и мельтешащими рыжими макушками. Небольшой шатер на заднем дворе и миллионы разноцветных шаров. Кругом носятся дети.  — Это точно день рождения Поттера? — сводит брови на переносице Драко. — Я кажется попал на детский утренник. — Когда у тебя трое детей, каждый твой день похож на детский утренник, Малфой. — слышится такой родной голос Гарри со спины. Гермиона оборачивается и одарив именинника лучезарной улыбкой крепко его обнимает. — Я так рад тебя видеть, Гермиона, — шепчет он утыкаясь носом ей в шею через кудри и прижимает девушку сильнее к себе. — Сказать, что я удивлен вашему дуэту — ничего не сказать. — Я тоже, Гарри, — улыбается она слегка отклоняясь чтобы рассмотреть его лицо и отвечает на обе реплики. — Я тоже. Драко закатывает глаза. Грейнджер делает шаг назад возвращаясь к нему, и с нескрываемым восторгом наблюдает как оба мужчины сверлят друг друга глазами. Гарри вздыхает и подает голос первым. Кто бы сомневался, что самодовольный блондин не проявит инициативу, даже будучи гостем на этом «празднике жизни». — Малфой. — Давно не виделись, Поттер. Я уж было успел соскучиться по тебе. — Рад, что не прекращаю волновать тебя, — язвит Поттер с неприкрытым весельем. — Даже после стольких лет? — Всегда, — выдыхает Малфой насмешливо вскинув бровь.  — Прости, что не отправил тебе персональное приглашение. — О, не печалься по этому поводу, я получил его из первых уст, — ухмыляется Драко, многозначительно взглянув на Гермиону. — если так можно выразиться. Кончики ее ушей, вероятно, краснеют, потому что на яблочках щек появляется легкий, практически детский румянец от абсолютно грязного воспоминания о том как именно Патронус друга ворвался в ванную комнату наполненную похотью, бесчинством и животным сексом. Она прочищает горло одарив Малфоя убийственным взглядом и наградив недоуменного Поттера снисходительным, находит за его спиной рыжеволосую подругу машущую ей рукой. — Пойду поздороваюсь с девочками. По мере того как она подходит к шатру, Джинни перешептывается с Полумной. — Может они друзья? — наивно спрашивает светловолосая девушка укладывая в рот ломтик пирога. — Ты видела вообще газеты? — фыркает со знающим лицом бывшая Уизли. — Только глянь, как он смотрит на нее! Она кивает на Малфоя и чем ближе подходит Грейнджер, тем тише становится голос. — О какой дружбе может идти речь? Он буквально имеет ее глазами! — ухмыляется, прихватывая трубочку губами. — Гермиона! Как я рада тебя видеть, милая! Девушка обнимает подруг и  осматривается по сторонам. — Где мои дети? — Наверное, в доме. — отвечает Джинни разглядывая каждый сантиметр кожи Грейнджер. Ее пытливый взгляд особенно пристально задерживается на безымянном пальце левой руки и плоском животе плотно обтянутом юбкой с шелковой блузкой. — Сок или…? — приподнимает рыжую бровь девушка с ухмылкой на лице. Господи, эта женщина сведет с ума. — Виски, дорогая. — опровергает гнусные догадки шатенка и усаживается за столик. — Еще я хочу шашлык, если Фред не напичкал его взрывающейся во рту солью. Полумна улыбается, когда Джинни разочарованно вздыхает и отходит за бокалом. — У него руки в крови, Гермиона, — задумчиво произносит блондинка, так невинно. — по самые локти.  Ком образовывается в горле от одного взгляда на Луну невидяще сверлящей глазами за ее плечом. Она говорит о Драко. — Я еще никогда не видела ауру петролевого цвета, — девушка моргает и словно приходя в себя с не скрываемым восхищением, добавляет: — так красиво. Гермиона понимает о чем говорит Лавгуд. Бензин. Горючее, капля которого попадает в лужу и мгновенно образовывает на ней тончайшую пленку. Она растягивает переливаясь по всей поверхности существующие цвета радуги, среди которых доминирует сине-зеленый оттенок.  Малфой такой, его хочется прощупать.глотнуть .Но он — яд. Чистейший. — Так, значит, вот кто твоя золотоносная гусыня? — Гермиона выныривает из размышлений с появлением Джиневры поставившей перед ней бокал с янтарной жидкостью. — Я сама для себя гусыня, Джинни. —Я видела ваше фото в газетах и не поверила собственным глазам. — ухмыляется девушка и сделав глоток тыквенного сока, с нажимом высказывает свое непрошеное мнение. — Да он же, чертов красный флаг! Да, это правда чистой воды. Он такой: едкий и самодовольный. Каждое его слово, поступок привычка выражают контроль над собеседником. Он заставляет ежиться и ожидать нечестной игры. Эгоистичный и грубый.   Для всех, но не для нее. — Странно, я думала это карнавал. Ответ Гермионы небрежен, вызывает улыбку на лице младшей Уизли и хихиканье Полумны кладущей в рот ломтик пирога. — У тебя потрясающая новая стрижка, милая. — она приподнимается из-за стола поставив на него пустой бокал из-под виски с надеждой отойти от темы.— Схожу к детям. Проходя сквозь шатер в дом, Грейнджер широко улыбается знакомым, машет рукой Невиллу сидящему с Симусом и Дином. Здесь столько гостей и друзей со школы, что это напоминает выпускную встречу. Они все изменились. Выросли.  Вот Долгопупс поднимается на ноги бросая заклинание левитации светловолосой дочери, словно одно лицо с Луной. Их ребенок. Ухмылка на его губах говорит о том, что подобное происходит не менее нескольких раз на дню.  Как же сильно все изменилось. Гарри сидит за одним столом с Драко и недовольно щурит глаза на его, она уверена, колкую реплику. Теперь он уже смеется, в то время как последний сдержанно приподнимает уголок рта пристально наблюдая за движением Гермионы. Они медленно, но уверенно пытаются найти общий язык, наверное. Хотелось бы в это верить. Ведь у них на самом то деле и нет причин для ненависти. Оба бронелобые бараны которым просто нравится сталкиваться этими самыми лбами. Гарри мягче, это факт. Но он нисколечко не уступает Малфою в язвительности и остроте речей, когда сам того хочет. А парадоксально то, что именно по отношению к нему он хочет этого в подавляющем большинстве. Грейнджер улыбается ухмылке Драко пока не сталкивается с чьей-то твердой грудью лицом. — Что такое, малышка Грейнджер?  — Мерлин, Фред! Прости, я… — Засмотрелась на кавалера? Гарри о нем позаботится, — хохочет он привлекая девушку за плечи для объятий. — Я сам к тебе подошел. Она посмеивается обнимая его в ответ. — К тому же, я Джордж! — Джордж — это я! — восклицает другой голос над ухом, обхватывая я ее со спины. — Глянь, Гермиона как сосиска в тесте! Зовите Скиттер, мы готовы к новой обложке! Грейнджер заливаясь смехом качает головой поглядывая на Малфоя и освободившись от теплых рук качает головой. — Я хочу найти своих детей! — по-доброму возмущается она поднимаясь на ступеньку. — Мама переодевает младшего, — начинает Фред. — Пока старший разносит дом на метле. —заканчивает Джорж. — А еще там большой злобный… — И рыжий… Говорят оба брата дополняя друг друга. — Лев! — в одночасье восклицают они заливаясь смехом. — Придурки! — заключает Гермиона, цокая языком и скрывается за легкой занавеской которой укрыт дверной проем для проветривания. В доме пахнет привычно — выпечкой и стиральным порошком. Не навязчиво, тепло и по-домашнему. Такой запах был здесь всегда. Это заставляет глупо улыбаться придаваясь воспоминаниям о школьных каникулах, когда в преддверии нового учебного года она вместе с Гарри приезжали сюда на неделю или пару, перед отправлением на Кингс—Кросс. Она не была здесь столько лет, сколько не виделась с Роном. Шесть.  И это славно. Здесь слишком приятно, хочется сесть на диване укрывшись только сошедшим из-под спиц Молли пледом и отбросить все в сторону. Личностный рост тоже. Сидеть здесь, как комнатное растение окруженное материнской заботой главной женщины Уизли и оставаться в этой точке не сдвинувшись ни на миллиметр. — Гермиона? Она моргает, поглаживая ажурную рамку колдографии на камине, где сама же себе улыбается во объятиях Гарри и Рона, но оборачиваться не спешит. Знает, чей голос услышала. — Привет, Рон. — Это мы на шестом курсе перед тем как я сломал ногу. — комментирует он изображение. — Ты там еще не знаешь, что через пол часа будешь кричать на меня из-за того, что я чуть не сломал и вторую. Да, это на нее похоже. Было похоже. Девушка поворачивается к Рональду и застывает на месте. Глупо хлопает глазами наблюдая, как развивается его грива под легкими порывами ветра из открытой двери и сжимает губы с каждой секундой все сильнее. Грива — это не гипербола. У него действительно вместо волос гребаная львиная грива! Фред и Джордж не солгали. — Ты.. — Из горла вырывается смешок, но она быстро берет себя в руки. — Возмужал, что ли… — Да, я немного подготовился, — смущается Рон. Он не знает… — Послушай, я хотел извиниться за…— начинает снова заводить свою пластинку. Гермиона бы разозлилась, не выгляди он так нелепо с этим безобразием на голове. — Рон, прекрати. — Нет, я должен, — его шаг на встречу и остановка, когда она делает уверенный шаг назад. — Ты сказала, что не сердишься, но я не могу избавиться от чувства вины. Я не должен был так поступать с тобой. Все произошло так… быстро и сложно. Мне так хотелось…После расставания с тобой, я… Пора закрывать этот словарь синонимов к слову «извини». — После расставания с тобой, — перебивает Гермиона глядя прямо в глаза, — у меня ни разу не возникло желания вернуть все назад и сейчас я убеждаюсь в том, что никогда больше не хочу видеть тебя рядом с собой.Ты поступил так, как считал нужным. Я это приняла. — произносит девушка легко и честно. — Ты был мне верным другом. Надеюсь, что ты так же как и я осознал, что мы никогда не должны были переступать ту черту. — Я хотел просто… Да, хотел секса с человеком с которым жил под одной крышей, но за неимением этого, не отказался всунуть свое свербящее место в чужие, не менее зудящие промежности или еще какие иные отверстия. Прости господи! Грейнджер не чувствует скорби по этому поводу. Обиды и ненависти тоже. Она пережила это уже давно. Он ведь и в самом деле виноват лишь в том, что скрыл предательство. Свое собственное. Гермиона уверена, что ее не слишком пошатнуло бы расставание. Возможно, она сама хотела этого где-то глубоко в душе, но упорно игнорировала. Ее сломало вранье. Доверие. Собственные ожидания. Наглая ложь в глаза и мысль о чужих гениталиях в собственной постели, когда Рон даже не удосуживался менять белье после встреч с… Пэнси однажды сказала: «Мы страдаем от собственных ожиданий, а не чьих-то поступков» и это очень правильные слова, которые многое объясняют. — Ты такая женственная, Гермиона… — Может потому что она женщина, Рональд?! — прерывает его разглагольствования возмущенный голос Молли.  За ней тянется топанье маленьких ножек по лестнице и громкие крики детишек. — Гермиона приехала!!! Крестная!  — Привет, Молли, — тепло произносит девушка, когда старшая Уизли оставляет поцелуй на ее щеке. Так по-семейному. Закатанные глаза и тяжелый вздох матери семерых, взмах палочкой для снятия безобразия с собственного чада. Она уже не удивляется. А вот Рон —да, ошеломленно щупает свои волосы. Улыбка сама натягивает губы Гермионы когда она опускается на пол, чтобы быть вровень с мальчиками. Крепко их обнимает, снова ощущая запах карамельного пирога. Она не совершит одну ошибку дважды. — Бабушка плисылала тебе пилог, Миона? — спрашивает Альбус поглядывая на палец, где теперь не красуется его излюбленное кольцо. Взгляд на довольного собой Джеймса с детской метлой в руках. — Нет, милый.  — Тогда идем наколмлю тебя! — он тянет ее за ладошку к выходу из дома. — Я съел уже два большущих куска! И прежде чем Грейнджер ведомая малюсенькими ручками покидает Нору, перед ней в проход вылетает старший сын Поттеров. Она успевает только отодвинуть занавеску палочкой, чтобы малыш не запутался в ткани. Он благодарно салютует ей двумя пальцами. Это что такое?! Выдыхает, поражаясь собственной реакции. И откуда это только берется?! Радость детской метлы только в том, что она не набирает высокую скорость и высоту, поднимаясь только на метр от земли. Минуту спустя, Гермиона уже наслаждается пирогом под чутким руководством младших Поттеров, один из которых сидит у нее на коленках и переминает ее браслет на левой руке пальчиками, а второй парит в воздухе нарезая круги вокруг девушки лепечет о новостях и ожиданиях о предстоящем Чемпионате мира по квиддичу. — Ты же придешь, правда? — спрашивает Джеймс разгоняя ветром каштановые кудри. — О, я не… — замирает на мгновение Грейнджер, а за тем начинает откашливаться подавившись очередным кусочком.   Это конечная. Все, остановите чертову планету. Грейнджер не железная. Ее глаза слезятся от саднящей боли застрявшего пирога в горле потому что то, что она видит, не может быть правдой. Малфой не может держать маленький сверток на своих руках. Не может так аккуратно гладить кончиками пальцев коротенькие волосы и с умилением разглядывать пухлые детские щечки и ручки которые так и тянутся к его слегка нахмуренному лицу. Он обеспокоен, это заметно. Но он не может так мерно покачивать и улыбаться тонюсенькому младенческому «Агу!».  Лили Поттер смеется на руках Драко Малфоя. Сюр. — Кажется, он понравился сестре, — констатирует Джеймс, вздернув бровь. — Он не ядовитый? — Кто? — сдавленно уточняет Грейнджер. — Ну этот твой парень Драко, — ухмыляется ребенок. — Мама сказала что он всадил тебе ядовитые зубы в шею. Но волшебники не бывают ядовитыми. — Некоторые бывают. Гермиона смотрит не моргая, как Гарри что-то рассказывает Малфою следя за дочерью на его руках. Джинни ухмыляется поглядывая на Грейнджер и играет бровями. — Занятная картинка, не так ли? — голос над ухом заставляет девушку подскочить на стуле прижимая к себе крепче недовольно скривившего губы Альбуса.  — Ты кто? — интересуется Джеймс прищурив глаза. — Мерлин, Забини!  — выдыхает волшебница шепнув извинение малышу. — Ты что тут забыл? — Из него бы получился завидный папочка, как думаешь? — он хватает со стола клубнику, откусывает кончик, смотрит на нее и откладывает на тарелку девушки. — его дочь потеряла бы девственность не раньше чем он протянул ноги, а сын стал бы сносить головы с плеч еще в пеленках. Блейз замолкает на секунду. — Ну или кричал бы «Мой отец узнает об этом!» — пародирует такую знакомую мимику взмахивая руками. — Что такое «девственность»? — хмурится Джеймс. Забини прыскает в кулак поворачиваясь к Гермионе и не скрывая веселья произносит: — Упс. Бросает ей взгляд говорящий: «Разберись с этим сама» и с ухмылкой удаляется в сторону Драко. — Кстати, я был бы крестным! Грейнджер смотрит на ждущего объяснения крестника и тяжело вздыхает. — Я поговорю об этом с твоей мамой и дам тебе знать, как только смогу, ладно? Мальчик пожимает плечами. — Скажи тогда, как ее можно потерять? Девушка натужно стонет от неудобных вопросов только лишь потому, что не знает как долго еще его родители планируют не посвящать свое чадо в тонкости сексуального воспитания. Так как сама считает что у нее нет права вмешиваться в такие вещи без их непосредственного разрешения. Но если судить по похотливой натуре его матери, ему осталось не долго задавать подобные вопросы. Скоро его жизнь никогда не станет прежней. — Ты уже теряла девственность, крестная?— не унимается ребенок. — Если да, то я могу помочь ее найти! У меня есть метла, это будет быстро! Боже. Спаси и сохрани! Гермиона сверлит глазами Малфоя, который дразнит пальцем маленькие ручки, но младшая из Поттеров таки хватает его пытаясь затянуть в рот. Драко смеется с врожденного рефлекса не оставляя малышке и шанса этого сделать. Поднимает взгляд. Грейнджер шумно сглатывает.  Он смотрит так… Необычно и, наверное, так глубоко. Нет, он не просит ни о чем, просто врезается серыми радужками с вкраплением голубого в шоколадные и опускается немного ниже. На Альбуса все еще сидящего на ее коленках и балующегося с кудрявой прядью. Что за чудовищный случай?! — Крестная, заберешь меня к себе на неделю? — Конечно, милый, — на автомате отвечает она не отдавая отчета с чем согласилась. — Здорово! Этот твой парень умеет играть в квиддич? Я полетаю в вашем доме? Мама сказала, что у него большое поместье! Там то я уж смогу развернуться! Что? — Что?! — поворачивается на крестника Грейнджер тупо хлопая ресницами. — Ну я возьму с собой метлу. Уговори маму не класть мне в рюкзак ту уродливую пижаму с медведями! Драко меня засмеет! — Джеймс, я… Мерлин, я не могу решать такие вещи в одиночку. — Почему нет? Действительно! — Я не могу принимать такое важное решение не посоветовавшись с Драко. — вырвите ей язык. — Но самое главное, я не могу забрать тебя без разрешения родителей. Мама и папа будут скучать по тебе так же как и ты за ними.  — Так вернешь меня домой, если я этого захочу, разве это сложно? Тем более папа может достать портключ и прийти когда понадобится, не так ли ? Ну или дядя Рон заберет меня. Ох, «дядя Рон» вряд ли переступит порог дома Малфоя. Живым во всяком случае. Слишком умный ребенок, задает слишком правильные вопросы. — Я подумаю, что можно с этим сделать, договорились?  Джеймс поджимает губы, но согласно кивает опускаясь на землю. Гермиона замечает, как Забини приблизившись к компании манерно разводит руками. Джинни поправляет волосы. Прихорашивается. Еще в школьные годы была вертихвосткой, но на Блейза у нее всегда были дивные планы.  — Классная стрижка, Уизлетта! — Вообще-то я Поттер.— вздергивает рыжую бровь девушка. — Мерлин.. — протягивает Гарри бросив странный взгляд на прическу своей жены, —  она выглядит как… Джиневра щурится, не глядя поправляя уголок пеленки в которую завернута дочь  на руках ухмыляющегося Малфоя. — Как? — возмущено спрашивает она сверля своего мужа испытующим взглядом. — И как же я выгляжу, Поттер?! Гарри цокает языком вздыхая. — Как проститутка.  Три пары глаз устремляются на довольного собой Забини обронившего эту фразу так легко, будто она ничего не весит. — Думаешь? — ухмыляется Джинни гордо взмахнув солнечными прядями. Мулат пожимает плечами, и на лице девушки расцветает широкая улыбка.  — Это не комплимент! — недовольно повышает голос Поттер обращая внимание на окрыленную грязной похвалой жену. — От Блейза? — насмешливо спрашивает она со знающим выражением. — еще какой комплимент! — Проститутки горячие, — объясняет Забини. — Вот видишь! — тычет пальцем в грудь Гарри и хмыкнув в его несчастное лицо забавно играет бровями. Поттер раздосадовано стонет бормоча себе под нос что-то вроде: «С кем я только живу» и «почему я еще трезв». Малфой поднимает взгляд на мулата. Последний слабо кивает в момент посерьезнев. Скотство. Драко знает почему Блейз пришел. Это было ожидаемо. — Уизлетта, будь добра, возьми ребенка. Джинни фыркает. — Сколько еще раз я должна вам двоим повторить что я Поттер? — возмущается она принимая малышку и повторяет по слогам. — Пот-тер. Лили недовольно кряхтит, но быстро успокаивается в материнских объятиях ощущая родной запах. — У тебя буквально на лбу написано из какой Норы ты родом, Уизли. Девушка щурится одной рукой прикрывая глаза, словно прячет их от солнца или яркого света. — Погоди-погоди, — она слегка наклоняется к уху Малфоя припоминая рассказы о его легендарной встрече с Клювокрылом. — неоновая вывеска «Он убил меня! Он убил меня!» слепит мои очаровательные веки! Малфой улыбается. Блейз не сдерживает смешок. Они не бьют больно словами, скорее машут кулаками — словесными оборотами  поддерживая разговор в тонусе. Не сбавляют градус отношений. Но теперь не едко. На грани шуток и подколок. Обид нет, они взрослые люди понимающие что их совместная история не может предполагать иных отношений. Они такие какие есть. Невыносящие друг друга каждой клеткой, но от того и принимающие истинное обличие другого. Правдиво и честно. С каплей токсичности. Очень и очень большой каплей. — Это тебе детская присыпка в глаз попала.  — Она тебя сделала, Малфой. — смеется Гарри гордо констатируя факт. — Да, Поттер, временное вместилище части твоего тела справилось с этой задачей куда более ловко чем ты, — язвит Драко с ухмылкой на лице. — я отлучусь не на долго и дам тебе время посоветоваться с женой. Может она подкинет тебе еще парочку воспоминаний про маленького светловолосого сопляка по которому она пускала слюни до того как обратила на тебя внимание. Поттер фыркает заливаясь смехом. Ему смешно даже подумать о том что Джинни могла когда нибудь неровно дышать в сторону этого высокомерного болвана. Но ее скривившееся лицо и потупленный в пеленки взгляд вместо новой колкости заставляет задорную улыбку стать скорее сардонической. —Джинни? Она игнорирует зов, нарочито увлеченно сюсюкая уже спящему на руках ребенку. Но когда слышит повторный вопрос тяжело вздыхает возмущенно взглянув на мужа. — Ну посмотри на него! — кивает на блондина. — Мне было тринадцать! — Я в ужасе. — округляет глаза Гарри изображая полнейшее изумление. И рвотный позыв. — Пожалуй, на этой потрясающей ноте я вынужден временно удалиться из этого «праздника жизни», — смеется Малфой разворачиваясь. — Можешь не возвращаться, — с улыбкой произносит Поттер ему в спину.  — Я не сделаю тебе такой подарок, Поттер, — бросает не оборачиваясь Драко. — Жаль, я бы променял отвратительно привлекательный платиновый браслет стоимостью в мой квартальный доход который вы подарили на это! — Он от Грейнджер, — поясняет Малфой с нескрываемым весельем в голосе. — выбирай я для тебя презент — это был бы кляп с твоим именем. Джинни бы оценила. — И что она только в тебе нашла?! Драко не отвечает. Ему нечего ответить. Только вытягивает средний палец не удостоив Поттера последним взглядом. Гермиона ничего в нем не нашла. Вернее, что-то прощупывает, но упорно заставляет себя тыкаться носом в пустоту, как слепой котенок. Беда в том, что она зрячая, просто… Боится. Пока. — Жди меня у шатра.  Короткий кивок и похрустывание шеей становятся недовольным знаком согласия мулата. Встреча вряд ли закончится хорошо. Он всей душой терпеть не может то, что последует после. Но он готов. Всегда. Шествуя между рыжих макушек, детей и других смутно и не очень знакомых людей Драко таки находит то что искал. Улыбается останавливаясь в нескольких метрах от девушки вокруг которой неустанно кружит ребенок на метле. Грейнджер смеется, лепечет что-то Джеймсу попутно отправляя в рот Альбуса маленький кусочек пирога и аккуратно вытирает салфеткой уголок мальчишеских губ измазанный в карамели. Она выглядит не слишком органично в окружении обилия детей. Вернее, выглядит чудесно, даже потрясающе, просто, это не вяжется с ней. Гермиона словно вырваная из контекста. Пеленки, распашонки и грязные подгузники. Это не про нее. Сильная женщина, самодостаточная и гордая, полна амбиций и характера. От нее так и веет умением отделять важное от второстепенного и терпким ароматом принятия решений, исходя из собственных желаний. Она ставит на первое место себя. Не упадет на колени и не склонит голову. Возьмет то, что хочется, да, вырвет с корнем если потребуется.  Гермиона — проблема, и Драко никогда бы не подумал что неприятности могут быть настолько приятными. Он может поклясться что когда-нибудь она с легкостью сможет убить его. Но, по крайней мере он умрет с улыбкой. Он никогда не чувствовал себя более свободным, как рядом с ней. Она сведет его в могилу, потому что точно знает, что делает с ним. И Малфой не смог бы отказаться от нее даже если бы захотел. Грейнджер сильная даже когда плачет… Или когда Альбус измазанной в карамели ладошкой тянет ее кудрявую шелковую прядь. Девушка ласково улыбается вытягивая локон из маленького кулачка и оценив ущерб промакивает влажной салфеткой. Даже не скривившись собирает высокий пучок закалывая его палочкой и вытирает сладкие ручки.  Драко подходит ближе, касается пальцами каштановых волос выуживая из них крошку.  — Я отлучусь не на долго. Гермиона вглядывается в сияющую ртуть. — Ты пришел спросить у меня разрешения? Малфой самодовольно усмехается. — Я пришел предупредить тебя, — объясняет он. — так обычно поступают когда выходят в свет вместе. Грейнджер не сдерживает смешок поправляя ерзающего на коленках ребенка снова принявшегося теребить браслет на левой руке. — Запомню тот день, когда ты назвал Нору — «светом». — Только никому не рассказывай, — с улыбкой шепчет Драко прислоняясь к ее макушке оставляя на нем легкий поцелуй.  Он задерживается на несколько секунд и отчего-то внутри разрастается беспокойство. Волнение. Что-то не так.  — Ты..? — начинает она. — Скоро вернусь, — обещает Малфой не оставляя ей попытки задать вопрос, на который придется лгать.  Замечает пытливый прищур детских светло-карих глаз и выжидающе вздергивает бровь. — На два слова? — спрашивает Джеймс, так по-взрослому. Он останавливается на метле паря над землей и ждет ответа. Малфой ухмыляется, потому что его интерпретация «двух слов» выглядит буквально. Потрясающе. — Дай мне немного времени подготовиться, приятель, — отшучивается он с серьезным выражением лица. — я вернусь и мы поговорим, ладно? — Хорошо, — важно соглашается ребенок и держась одной рукой за рукоять, другую протягивает мужчине чтобы скрепить договор. Драко пожимает ему руку и шепчет Гермионе, наблюдающей за этой картиной с нескрываемым весельем: — Дожился, пожимаю руку Поттеру. Надеюсь, ты довольна. — О, еще как, — одними губами произносит она. Цокнув языком и кивнув Джеймсу, Малфой наконец-то подходит к выходу из шатра. Отодвигает шторку и недобро вздыхает. — Нам нужно… — Становись в очередь за Поттером-младшим, — цедит сквозь зубы Драко ощущая презрение каждой клеткой своего тела. Рон сверлит его прямым взглядом. Сложно было не заметить, как на протяжении нескольких часов Уизли пилил радужками каждую часть тела. Как наблюдал за переглядываниями своей некогда бывшей девушки и подруги с другим мужчиной.  Только Мерлин знает, что творится в рыжей голове. Теперь знает и Малфой.  — Это касается Гермионы. Несомненно. Черт возьми, как ему хочется втащить.  К тому, что принадлежит Драко, даже словами прикасаться нельзя. — Если она сейчас смотрит — ты пойдешь дальше по своим делам. Тон ледяной. С каждым произнесенным словом, демон лижущий пальцы изнутри, скалится все сильнее заставляя прикладывать усилия во избежание непоправимого. Внешне он абсолютно спокоен. — Если нет — я дам тебе ровно пять секунд. Рональд стискивает кулаки не сдвинувшись даже на миллиметр, переводит взгляд за спину собеседника. Наблюдает, как Грейнджер увлеченно хохочет с Фредом и Джорджем потягивая виски. Молли хмурит брови, когда братья снова саботируют ее материнское чутье в разгадывании кто из них кто, покачивая на руках маленькую внучку.  Он как никто, сейчас в полной мере осознает как чудовищно мерзко потерял и растоптал некогда часть своей семьи. Безвозвратно. Он не должен был изменять. Они никогда не должны были быть чем-то большим.  — Береги ее, Малфой. — произносит Рон так отчаянно, словно это последняя просьба. Попытка хоть как-то исправить то, что сломал собственными руками. Драко ухмыляется. Запоздавшее осознание — тоже осознание? Сожаление? Пусть затолкает себе его в глотку. — Пошел нахуй, Уизли. От Малфоя несет враждебностью и безразличием. Сомнительный коктейль чувств. Он обходит Рональда побрезговав даже толкнуть плечо плечом и покидает шатер. *** United States Capitol Washington 31 July 2007 Черный Ламборгини притормаживает у  самого воплощения власти, свободы и равенства Соединённых Штатов Америки — Капитолия. Вокруг ни души. Еще на въезде ощутилась эта плотная грань, пересеки которую окажешься словно на платформе 9¾ вокзала Кингс-Кросс. Вот только поглощает она и выплевывает в том же самом месте, но параллельном. Главное рефлекторно не притормозить, когда у мерцающей пленки проходят маглы. Пока с этим проблем не возникало. Они ничего не замечают.  Здесь пахнет гарантиями, демократией и толпами зевак. Почти как в Норе, только демократией. Ну и гарантиями. — Обожаю юмор этого приятеля, — начинает Забини сидя на пассажирском сидении, и выглядывает через тонированное окно как шестеро мужчин облаченные в мантии ожидают когда они покинут автомобиль.—  только не сегодня. Драко ухмыляется заглушая мотор и касается рукой двери. Юмор действительно великолепный. Разместить главный офис одного из невероятных и влиятельных гоночных мафиози страны в самом сердце верховенства и права. В главном здании одного из трех высших федеральных органов государственной власти — Конгресса США.  Грязно и тонко одновременно. — Что сегодня изменилось? Блейз цокает языком и вздыхает. — Нас вынесут вперед ногами, —недовольно поясняет он с готовностью покидая машину. Малфой хмыкает. Делает несколько шагов к капоту и осматривает встречающих, которые склонили головы с бесцветными выражениями лица. — Здравствуйте, мистер Малфой, — произносит один из мужчин, поднимая на него взгляд. — Мистер Ван Аллен готов принять Вас. Будьте добры оставить ваши имеющиеся палочки. Драко вкладывает древко в протянутый футляр инкрустированный камнями с бархатной подушечкой кроваво красного цвета. Как символично.  Блейз следует его примеру. Вздергивает бровь когда крышка футляра не спешит закрываться и нехотя выуживает из кармана еще одну палочку.  — Следуйте за мной. Ухмылка на лице блондина и неудовлетворенно поджатые губы Забини. В центральном холле важно стоит макет статуи свободы, которая собственно возвышается и на самой вершине капитоллийского купола. Образ римской богини Минервы, конечно же выглядит на американский лад, хоть и списан скульпторами во время непосредственной поездки в Рим. Вокруг густая тишина перебиваемая лишь звуком шагов по мраморному полу. Высокая и широкая дверь. Двое мужчин останавливаются по обе стороны. Слабый толчок изнутри.  Драко бросает короткий взгляд на карман друга, в который еще поднимаясь по лестнице аккуратно вложил портключ в виде предохранителя. Удивительно, маленькая пластмассовая деталь с усиками, задача которой всего лишь вовремя перегореть и разорвать цепь подачи электрического тока если нагрузка станет повышенной. Если градус разговора станет повышенным.  Улыбка, потому что портключ всего один. Драко входит в кабинет сам. Здесь тихо.  Не вычурно, чего ожидаешь от подобного размаха наглости в здании конгресса. Практически идентичная малфоевской карта во всю стену с ярко выраженными восьмью Штатами, несколько кресел, диван. Пара стеллажей с папками, каждая из которых черного цвета. Мужчина сидит за большим лакированным столом с искусной резьбой и покручивает большим пальцем низкий бокал за грани. Между указательным и средним тлеет сигарета.  Свет из окна подчеркивает силу скульптурного изваяния в его лице, как будто оно создано из твердого камня. Очень рельефные черты, и не только зона скул, которая явно проваливается, но и достаточно выразительные линии губ и носа демонстрируют явное недовольство. Глубоко посаженые небесно-голубые глаза колюче сверлят ртутные радужки расслабленного Драко. Он ощущает едва уловимое дуновение ветра на своих ментальных стенах. Что ж, пожалуйста.   Скрежет зубов с противоположной стороны комнаты не удивителен. Теперь ему известно больше. Теперь у него есть мотив.  — Ты думал я не узнаю? — холодный тон разрезает пространство. Малфой усмехается кротко взглянув на карту. Прошедшей ночью его люди нарушили одно из непреложных и чреватых смертью правил — вторглись на чужую территорию с целью вынести приговор одному из близких друзей и по совместительству ранее правой руке Льюиса Бэгшота, который объявлялся уже в нескольких штатах. Крысята не сидят без дела и отлично разносят информацию. Маленькие и жадные до похвалы детишки шустро собирают сведения копошась в таких людских отверстиях и залезая в такие щели, о которых некоторые взрослые могут и не догадываться. Грызуны Драко кушают хорошо, даже слишком. Жаль только, что в ответственный момент появились «хозяева» штата перехватив рейд. Из пятнадцати человек вернулось шестеро. Неожиданно много.  — Рассчитывал, что не так быстро. Вздох и затушенный с шипением окурок в бокале. — Присядь. Драко оценивает взглядом комнату в которой они находятся одни и вальяжно усаживается в кресло. Клиффорд Ван Аллен не из тех кто нападает со спины, ему по нраву наблюдать как утекает жизнь глядя прямо в лицо, но верить нельзя никому. — ты нарушаешь правила только на моей земле?  — не менее морозно спрашивает мужчина подхватывая олд фешн и наливая в него из графина янтарную жидкость на два пальца толкает по столу. Малфой ловит стакан ладонью, но пить не торопится. — Я нарушу еще с пол сотни если потребуется, — просто отвечает он поглаживая грани. — на каждом уголке планеты, когда узнаю где находится эта падаль. — И ты считаешь, что она этого стоит?  Да. Гермиона определенно того стоит, но дело не только в ней. Бэгшот, глаза которого затмила неспособность проигрывать и жажда власти, заигрался в отмщении позарившись на то, что принадлежит Драко. Ему нечего предложить чтобы отыграться, подаренную тестем на свадьбу Калифорнию он с треском проиграл. — А Моника бы стоила? — вздергивает светлую бровь парень, переводя разговор на такую же личную тему. Семья. Дочь Клиффорда — Моника, уже несколько месяцев как рассталась со своим мужем и только пару дней назад официально развелась. Теперь нежится в объятиях Забини, что в какой-то степени играет на руку. Но это не дает абсолютно никаких гарантий. Ответ обоих мужчин очевиден, его не стоит озвучивать. Вместо этого, Ван Аллен заметив, что Драко так и не прикоснулся к виски, призвал его бокал в свою ладонь и сделал глоток. Это демонстрация того, что даже если он и уготовил расплату за вопиющее несоблюдение правил, то она находится явно не в стакане. — Эмоции  — лишь химическая иллюзия, Драко, — негромко начинает мужчина подкуривая палочкой новую сигарету и протягивает пачку. — Заботиться о других, значит ставить себя в высшей степени уязвимым.  Малфой принимает ее и ухмыляется неимению огня, Клиффорд использует древко чтобы подкурить и ему.   — Если ты готов умереть за кого-то —именно так и будет. — Отличная речь, навела меня на мысль, — делает затяжку Драко прокатывая густой дым по языку. — Вам пятьдесят три и Вы все еще живы. Неужели Монике настолько не повезло? Ваша первая жена Сьюзен, или нынешняя — Эйвери, никогда бы не стала причиной вашей личной войны? — Женщины часто становятся катализаторами крупных конфликтов, — произносит мужчина хмыкнув с выдохом,  что не ускользает от внимания Малфоя. — Юнцы убеждают себя, что выпади им шанс, они сделают все иначе. Но это ложь. Все в этом мире циклично. Ты либо принимаешь это, управляешь этим, либо позволяешь этому задушить себя. Драко затягивается сощурившись от дымных спиралей и слабо качает головой. — Но как я вижу, душат сейчас только Вас. — отвечает Драко вглядываясь в кристально чистые голубые глаза. Дочь Ван Аллена была унижена, о чем сама не ведает. Бэгшот стал спать с Рози или еще с кем задолго до официального расставания. Это единственное воспоминание которым Малфой любезно поделился как только вошел в кабинет. Это все изменило. Рычаги давления. — Я нарушил правила, но все еще сижу здесь. Дышу. И Вы знаете, я думаю что когда-то давно, Вы представляли в этой беседе другую сторону. — дымный выдох и отправленный в бокал второй окурок. — Вы позвали меня на этот разговор потому что когда-то Вы были мной. Он режет воздух острыми словами не разрывая прямого зрительного контакта. — Я тот — кого вы задушили. Несколько секунд тишины прерываемых только еле слышным звуком тлеющей сигареты. Клиффорд пронзительно прожигает непроницаемое лицо Драко. Оба в достаточной мере владеют собственным разумом чтобы не дать оппоненту даже поцарапать внутренние барьеры. Никто из них на самом то деле и не пытается это сделать. Не взирая на разницу в возрасте, они ведут диалог на равных. — Знаешь, Драко, в моем расписании сегодня утром появилась любопытная метка. Ван Аллен разворачивает небольшой календарь стоящий на столе к Малфою, чтобы он узрел объяснение своих слов. Сегодняшняя дата, тридцать первого июля две тысячи седьмого года едва просматривается за простыми буквами вписанными витиеватым почерком:  «Смерть.» — Кто-то должен сегодня умереть. Драко щурится откидываясь на спинку кресла. Ждет. Клиффорд поднимается с места, допивает виски к которому его гость так и не прикоснулся и со звоном отставляет бокал. — Тебе понравится. Секунду спустя в кабинет входит мужчина. Несколько мгновений безмолвного диалога. И последний кивает своему главе, любезно приглашая Малфоя на выход. Сцепив зубы у дверной рамы, он слышит только одну просьбу брошенную в спину. — Я хочу его слышать. Кому она адресована не понятно, но не чувствуя при себе оружия и находясь в уничижительном положении холодок по спине таки проходится. Нет, он не боится расправы или заслуженного наказания за нарушение правил. Он думает о Забини, который вопросительно приподняв бровь хочет получить ответы. Блейз не должен пострадать. Это не его война, но этот балбес очевидно не воспользуется портключом оставив друга умирать в одиночку без боя. Даже в заведомо проигрышной ситуации. Они поднимаются на ярус выше не проронив ни слова и останавливаются у высоченной двойной двери. Не сложно догадаться, что за деревянной преградой скрывается тот самый вход в купол Капитолия. — Ваш инструмент, мистер Малфой. Парень поклонившись протягивает футляр в котором лежит волшебная палочка из боярышника. А за тем еще один с двумя древками.  Ухмылка на остром лице. Взгляд на мулата осознающего в эту секунду что именно последует за удовлетворенным выражением Драко. Черт. Оба мужчины входят в просторное помещение: стены украшают четыре большие картины, по кругу стоят статуи значимых людей в истории США, а в центре, прямо на полу под величественным пятидесяти пятиметровым куполом с фреской «Апофеоз Вашингтона» наблюдаемой через окулюс, в замысловатом металлическом кресле сидит полуживой парень с опущенной головой. Его ладони прибиты подавляющими магию двимеритовыми стержнями к подлокотникам, а ступни к полу. Кровь с пальцев красиво скапывает в алую лужу на мраморе. Каждая капля эхом отдается в черепной коробке. Драко возводит глаза к потолку. Надпись на фреске гласит: «E Pluribus Unum» , означающая «Из многих — единое» Символично описывает сложившуюся ситуацию: Объединение различных элементов, частей или людей в одно целое, которое становится сильнее и значительнее, чем сумма его частей. Подчеркивает идею единства и сплоченности, когда разнородные составляющие соединяются для создания чего-то более цельного и мощного. Малфой снимает пиджак, который подхватывает Блейз и закатывает рукава. — Отвернись, Забини. Тяжелый вздох мулата и послушное подчинение. Он ненавидит пытки. Ненавидит запах смерти и уж тем более не приносит ее другим. Опционально. — Доброе утречко, — улыбается Драко откидывая голову ублюдка назад за сальные волосы. Парень жмурится. Стонет, когда сильная рука обхватывая его пальцы тянет их на себя усиливая давление стержня на насквозь проткнутую ладонь. Мышцы сокращаются даруя невыносимую боль и крики эхом отбивающиеся от верхушки купола.  Потрясающая акустика, Ван Аллен точно знает толк в слуховом удовольствии. — У меня не слишком много времени с тобой играться, — пояснение звучит в унисон с душераздирающими воплями. Снова натяжение. — Я пообещал одному маленькому приятелю разговор, знаешь ли. Блейз бы пустил смешок, но он слишком старается абстрагироваться. Не получается, потому как краткий хохот таки срывается с уст. — Тварь! Крик от вывернутых в другую сторону пальцев не прекращаясь проносится по пространству повторяя ругательство ведомое законами физики еще несколько раз. — И я должен успеть вернуться, пока он не лег спать в забавной пижаме с медведями. — Ему обязательно орать? — спрашивает Блейз цокая языком. — Да. Клиффорд хочет его слышать. Его кабинет находится прямо под этой потрясающей ротондой. Малфой делает шаг оказываясь позади и держа обожаемого друга Льюиса за  волосы вглядывается в красное лицо со вздувшимися от напряжения венами. Он смердит бензином, а разьевшаяся кожа обрамляющаяя стержни на руках и ногах говорит о том, что тусовка у него продолжается не менее пяти часов. — Я ничего тебе не… — А разве я задавал тебе вопрос? — не дает ему закончить Драко открывая окровавленными пальцами зеленые глаза с красной сеткой капилляров. — Я сам сейчас отрежу твои веки и загляну в твой скудный мозг. Парень рефлекторно распахивает веки, которые сиюминутно цепляют фаланги ныряя под подвижные тонкие мышечные складки. — Вот так, — улыбается блондин качая головой.  Он стоит со спины и наблюдает за бегающими в ужасе зрачками «вверх тормашками». Утробные вопли ласкают слух. Пара секунд и чужие воспоминания проносятся перед ним как кинолента. Сырое темное помещение, длинные коридоры, похоже на катакомбы. Бэгшот делится планами, коротко и по существу. Не вдается в детали. Создается впечатление, что картинка не полная. Подчищенная. — Я встречусь с ним, а ты отправляйся к остальным. Льюис собирает сторонников, не иначе. — Сукины дети свихнулись на одной шлюхе! Выжав все что можно до последнего, наполненный яростью Малфой обхватывает разинутую нижнюю челюсть и давит что есть мочи до характерного хруста. — Ты умрешь быстро, только потому что она сейчас ждет меня. Утробные крики становятся булькающими и постепенно сходят на нет. Голова безвольно виснет на позвонках. Блейз выдыхает. Вернувшись в кабинет Клиффорда, Драко задает лишь один вопрос: — Сколько уже? — Трое, но будет больше. Из четырнадцати. — Надеюсь на это. *** Гермиона невидящим взглядом сверлит бокал сидя за самым неприметным столиком шатра. Ее одолевает легкое беспокойство. Она на автомате загибает край салфетки и разгибает обратно. Руки сами тянутся сложить журавлика, но материал недостаточно плотный. Драко нет уже больше двух часов.  Он практически не спал сегодня, вернулся поздно немного резким. Его пальцы пахли сигаретами. Нет, он не грубил или еще что, просто прижал к себе крепче Грейнджер проснувшуюся от звуков шагов и напряженно дышал ей в макушку. Она не задавала вопросов. — Так значит вы теперь вместе?  Гермиона моргает когда Джинни усаживается напротив с ехидной ухмылочкой. Терпению младшей в семье однозначно пришел конец. — Нет, милая, я шла в четыре утра по Голливудскому бульвару, споткнулась и упала на Малфоя. — отшучивается Гермиона. — По счастливой случайности у него был портключ прямо в Нору. — И на какую же часть его тела ты упала? Грейнджер смеется и облизнув губы делает небольшой глоток виски. — На мозг. Уизли весело фыркает и берет ее руку в свою поглаживая пальцами. — Когда мы с Гарри увидели газеты —решили что ты свихнулась. Теперь же, я вижу как он на тебя смотрит не через призму колдокамеры и это… — она замолкает на мгновение подбирая правильное выражение. — Думала он умеет смотреть так только на свое отражение. Грейнджер молчит, наблюдает за узорами которые вырисовывает подруга на ее ладони и обдумывает сказанное. — Это конечно не отменяет того что он абсолютный болван и самодовольный идиот, но мои гормоны взбудоражились от одного его вида с ребенком на руках. — Мерлин… Гермиона закатывает глаза. Начинается ее любимая часть про то что в ее возрасте пора бы уже и о потомстве задуматься.  — Лили пукнула ему в ладонь, а он даже не скривился! Видимо видел вещи и похуже детских газиков. — Какая грустная история. — вздыхает волшебница поднося к губам виски. Без градуса она не справится с этим разговором. — Материнский инстинкт не проснулся? — забавно играет рыжими бровями девушка и натянув ухмылку интересуется — Дашь сисечку пососать? Грейнджер хохочет отставляя бокал на стол и переплетая пальцы между собой переводит взгляд за спину подруги. — А не островаты ли бугорки, Джиневра? Бывшая Уизли пожимает плечами с хитрой улыбкой на лице. — Я люблю острые ощущения, — просто отвечает она крепче сжимая ладонь. Замечая, куда Гермиона смотрит , у нее не остается сомнений, что кто-то несется к ним прервать разговор. — Гарри? — Рон. Пару секунд спустя, парень подходит к девушкам и почесав затылок зовет сестру в дом, потому что малышка проголодалась. Гермиона поднимается из-за стола, попутно обновив виски и выходит из шатра. Присаживаясь на шаткий заборчик она наблюдает, как Поттер подхватывает на руки Альбуса и кружит его изображая самолетик вокруг своей оси. Ребенок весело хохочет.  Все здесь выглядят такими радостными, беззаботными, что становится тошно. Она не чувствует себя в этом месте как дома. Уже давно. Да, в Норе уютно и тепло, по-семейному, но это совсем не то что вызывает в ней покой и умиротворение. Ей нравится, что она может приехать сюда и окунуться в море этого мнимого спокойствия, а за тем вернуться в собственный бушующий океан жестокой реальности.  Обман и реки лжи протягивают свое кривое русло на каждом клочке суши к которому прикасается Гермиона. Ее это устраивает. Ей нравится все планировать, скрупулезно оттачивать каждое свое движение, действие, но вместе с тем она получает несоизмеримое удовольствие от того, как некто блондинистый и самодовольный нахально вторгается в ее воды. Он не пытается ее переиначить, становится своеобразной дельтой у этого течения, границей между буйной рекой и океаном. Северным Ледовитым. Тихий хруст где-то позади вызывает ухмылку. — Они такие… нормальные, правда?  — Да, — слышится знакомый голос рядом. — Не любите шумные вечеринки? — Не хочу нарушать семейную идиллию. Предпочитаю любоваться со стороны, — отвечает Грейнджер поднимая взгляд на Майкла. — Я думала, мы можем перейти на «ты», раз оказались в одной лодке. Парень согласно кивает. На щеке виднеется затянувшаяся рана, видимо бадьян таки пригодился, но шрам неминуемо украсит его красивое лицо. — Твои английские друзья удивительно противоположны тебе, Гермиона. — делится наблюдением он, облокачиваясь на ограждение. — Не считая Пэнси, конечно же. Девушка улыбается.  — У нас с ними разные приоритеты: я люблю деньги, а они друг друга.  Майкл посмеивается, наблюдает как Джинни подходит к мужу и ставив легкий поцелуй на его губах, гладит по волосам Альбуса, что-то эмоционально щебеча. — А что на счет людей? — Никогда. И это правда. Когда-то, она действительно в глубине души надеялась, что Рон ее судьба. Заставляла себя верить в это. Кто если не он? Но при всем этом, ни разу в своей жизни не говорила, что любит его. Да, испытывала симпатию, привязанность и еще гору теплых и не очень чувств, но любовь — никогда. Возможно, сказала бы, если бы он попросил тогда, но не от того что так чувствует,  а от того что так правильно. Она придумывала любовь, но в сердце ее всегда было пусто. Наверное из-за этого Гермиона и научилась произносить это неприятное слово глазами. Лживо, вырывая на корню лишние вопросы. — У Драко все в порядке? Майкл ухмыляется. Интересный вопрос натолкнул ее о мыслях про Малфоя. Он медлит с ответом, что не ускользает от внимательно рассматривающей его девушки. — Ты не знаешь, потому и пришел ко мне, так? — с улыбкой уточняет Гермиона. — Полагаю, если с ним что-то случится, ты перестанешь шугаться от меня как от огня и станешь следующим с кем мне придется разделить квадратные метры? Его черты стали серьезными, пальцы на руках поджались словно он хотел сжать кулаки, но вовремя себя одернул. — Тебе не нравится то, что ты сейчас не с ним, — суммирует Грейнджер. И Майкл тяжело вздыхает, что становится подтверждением ее догадки. — Он вернется. Всегда возвращается. — У него нет выбора, потому что он знает что я жду его. — она уверена в этом. Абсолютно. — А еще он обещал разговор одному парню. — Этому? — кивает на Альбуса хохочущего в руках Гарри. Гермиона хмыкает, переводит взгляд на Джеймса который закатив глаза кривит губы когда Рональд что-то у него спрашивает, указывая пальцем на детскую метлу. — Этому. Майкл пускает слабый смешок. — Тогда, у него точно нет выбора. — Знаешь, я видела Аарона в воспоминаниях Драко. Вы чем-то похожи, это имеет смысл? Мужчина заметно напрягается заводя ладони в карманы. — Он мой дядя, — кратко отвечает он.  Грейнджер не задает больше вопросов, просто смотрит на него ожидая захочет ли Майкл сам поделиться. — Его отравил родной брат. Не нужно быть гением чтобы догадаться что речь идет о его отце. — Твоя мама?… — Ее сбила машина когда мне было семнадцать. Отец умер дважды. Она вопросительно приподнимает бровь. —  Хью бросил мою мать, когда я был еще в ее утробе. Тогда он умер для меня в первый раз. — он слабо улыбается, вспоминая. — Во второй раз, я сделал это сам.  Гермиона хмыкает, в полной мере понимая что значат слова «сделал это сам». — Разве ты не должен быть на месте Драко? — Никогда не должен был. Я здраво смотрю на вещи. Меня заносит на поворотах как и Хью. Мне нужен ручник и им является Драко. Он — двигатель, «сердце» автомобиля, а я — как шасси, передаю энергию от «сердца» к колесам. Последую за ним в ад, если он поведет. — Значит вы равны? — вопрос слетает с губ Грейнджер скорее провокативно, чем недоуменно. Не удивительно, ведь она и не пытается скрыть прощупывание почвы. Угрозы. Угрозы для Малфоя. Майкл слабо улыбается понимая что она делает и для чего. Это вполне в ее духе: анализировать ситуацию и все возможные вытекающие из нее последствия. Гермиона не готова доверять никому когда речь может пойти о возможной борьбе за власть, потому на молчание обрамленное отрицательным покачиванием головы, отвечает кратко: — Незаменимых деталей нет. — Это не так работает, Гермиона. Глубокий вдох и последовавший за ним выдох мужчины побуждает Гермиону вперить прямой взгляд на весело бегущих вдалеке детей. — Я не знаю какие правила вашего мира, но дело в том, что я не очень-то жалую честную игру. И я ни за что не поверю что вы играете чисто.— она на секунду замолкает, но за тем уточняет. — что Драко играет чисто. — Разумеется, нет. Его игра грязнее чем у Аарона, но он шлифует ее до блеска, не оставляя и капли дерьма. — он хмыкает с легкой улыбкой, словно сам удивляется собственным словам. — Мы семья, Гермиона. Единый механизм, где каждый выполняет свою функцию. Извлеки одну деталь или замени ее на неподходящую — все закончится. И даже если посчастливится завестись, развалишься на первой стометровке. Грейнджер опускает глаза вниз, замечая как в нескольких сантиметрах от ее рук суетливо кружится желтоватая бабочка. Крылья дрогнули, и она грациозно, словно падающий лепесток, опускается на край бокала. Ее тонкие лапки касаются стекла так осторожно, что, кажется, даже лёгкое дуновение ветерка может снести её. Она замирает, неуверенно исследуя поверхность под собой, её крылья трепещут в такт неуловимому дыханию, а затем медленно складываются за спиной, обрамляя её хрупкое тельце, как два тончайших полупрозрачных листочка. Девушка ухмыляется глядя на Крушинницу. Она пахнет лимоном. Будучи еще малышкой, Гермиона часто ловила мотыльков на заднем дворе родительского дома, беспощадно прикасаясь к хрупким крылышкам пальцами. Ей нравился запах Лимонницы. Тонкий, не навязчивый.  Жаль только, что наслаждаясь ароматом бабочки, она ломала невидимые чешуйки и наносила неизгладимый вред летающему насекомому. Такова у людей сущность — убивать то, что нравится. Разрушать то, что сильнее всего любят. — Ты знаешь, у меня на террасе жила многоножка, а я до ужаса ненавижу все это ползающее и имеющее несколько пар ног, потому постоянно левитировала ее палочкой подальше. Однажды даже намеревалась утопить ее в бассейне, но не смогла. — хмыкает Гермиона, вспоминая, как извивалось насекомое зависая над водной гладью. — Она всегда возвращалась. И очень скоро я поняла почему. Там были малыши. Трое совсем маленьких, если верить подсчетам, они были буквально пару миллиметров в диаметре не считая усиков. Не отходили далеко от уголка в котором прятались, но достаточно резво передвигались. — Думаю, иногда, насекомые более человечны чем люди. Майкл кивает, вглядываясь в каштановые радужки. Треск позади и облегченный выдох. Бабочка порхая лимонными крыльями взмыла вверх. — Почему я не сомневался, что увижу тебя здесь, Майкл? — слышится приятный голос позади в то время как большие ладони собственнически ложатся на девичью талию сзади практически смыкаясь на животе. — Полагаю, что если бы не он, я уже давно вернулась бы домой, Драко. Ложь, но Гермиона отчетливо понимает, что сбавив градус разговора хуже не сделает. Малфой не злился, только язвительно поинтересовался с терпкой ноткой собственничества. Будто это было необходимо, учитывая, что парень и без того держится на расстоянии. Девушка облокачивается спиной о торс Драко, и так и не обернувшись поднимает вверх бокал предлагая мужчине. Он принимает его вглядываясь в лицо Майкла которое говорило без слов «Я был готов ко всему. Рад, что ты в порядке». — Спасибо, — негромко отвечает Малфой одним словом обоим. Глоток. — Мне пора, — кивает парень со шрамом и ловко перекинув ноги через забор делает пару шагов вперед прежде чем воспользоваться портключом.— Увидимся. Хлопок. Грейнджер берет протянутый виски и отпивая жгучую жидкость через стеклянные грани наблюдает как к ним приближается Гарри. — Тебе нравится то, что он боится подступиться ко мне?  — Это его решение, — хмыкает Малфой прижимаясь губами к кудрявой макушке. — И оно несомненно верное. Майкл же, будучи осведомленным об общей истории Люциуса с Аароном и зная о до безжалостности трепетных чувствах Драко к Гермионе и мысли не допускает даже дыхнуть в его «огород».  Он был наслышан о том, как старший Малфой хитростью вырвал из рук дяди любимую женщину, потому у него не оставалось сомнений в том, что младший  без колебаний вырвет те самые руки протянутые к его женщине, по самые плечи. Буквально. — Кажется, Поттер хочет чтобы я надрал ему задницу, — посмеивается блондин заметив как Гарри ловко подбрасывает снитч на ходу. Последнему остается несколько метров до пары. Девушка поднимается на ноги становясь в пол оборота к Драко и бросает на него нахально оценивающий взгляд. Хочет съязвить о там что не так уж и сильно Слизерин отличался победами над Гриффиндором на поле для квиддича, но слова садняще застряют в глотке когда глаза останавливаются на безукоризненно белом воротнике его рубашки. Безукоризненно, за исключением маленького пятнышка крови. Свежей. Она шумно сглатывает. Шаги позади слышатся отчетливей. Аврорская закалка Поттера вряд ли упустит такое незначительное новшество на белоснежном фоне. Пальцы касаются древка в кармане юбки  и багровая капля исчезает в мгновение ока.  Малфой недовольно облизывает губы выпуская воздух из легких. Только его рот открывается чтобы что-то сказать, Гермиона в тот же час натягивает фальшиво счастливую улыбку и разворачивается. Черт. — Надерешь ему задницу, Гарри? — спрашивает она, резче необходимого опрокинув в себя виски. Тот удивленно приподнял брови. Он и не помнит когда в последний раз видел подругу такой. Не помнит когда слышал из ее уст подобную брань. Хоть какую-то.  Всегда в их редкие встречи, она лаконична, сдержана и элегантна. Иногда даже слишком. — Конечно. — ухмыляется именинник заметив некий накал страстей. Цепкий взгляд на Драко. — Только мы вдвоем. И только снитч. Идет? — Я всегда знал, что ты не ровно ко мне дышишь, Поттер. — нарочито тяжело вздыхает Малфой принимая условия. Несколько минут спустя, Джеймс стоит на импровизированном поле между двух мужчин и держит в руках золотой шарик. Крылышки расправляются, отряхиваются в маленькой ладошке. Пальчики ослабляются и снитч взмывает вверх. Гарри целует в макушку сына и мгновенно следует в небо. Драко вглядывается в лицо Гермионы. Она безучастна, с ноткой надменности.  Он хмыкает и тот же час отрывается от земли. Грейнджер проследила за этим движением даже не поднимая головы. Ее раздражает то состояние в котором он вернулся. Чертова кровь на воротнике! Господи, даже болвану понятно, что это значит. Очередная смерть. Но еще больше ее выводит из себя собственное раздражение. Глубокий вдох и такой же выдох. Это не ее дело. Не ее. Какого мать его?! — Как думаешь, крестная, я бы мог словить снитч первым? — спрашивает Джеймс пристально разглядывая две мечущиеся вдалеке фигуры. Обе периодически останавливаются разрезая воздух и внимательно вглядываются в пространство в поисках крылатого шарика, время от времени поглядывают друг на друга чтобы вовремя среагировать если противник заметит его раньше. Они двигаются плавно, словно и не было десяти лет передышки. Будто дети снова вернувшиеся в Хогвартс с новыми отточенными навыками.  Но Драко и Гарри взрослые, их движения выверены, легкие и до ужаса предусмотрительные. Гермиона проходится глазами по наблюдающим: Джинни с Лилли на руках  несколько раз с сожалением покосилась на метлу которую держит Рон, очевидно что ей пока нельзя летать. Фред и Джордж потягивают коктейли переговариваясь с Невиллом, судя по хохоткам последнего и его ощупыванию нагрудного кармана пиджака, они решили ставить ставки. Кто бы сомневался! Еще пару человек можно разглядеть только если наклониться, но делать этого она не станет. В целом, все заняты своими делами не считая вышеперечисленных, которым таки интересно кто же первым поймает снитч. — Конечно, милый. Немного подрастешь и я уверена сможешь обогнать этих двоих. — Когда они станут старыми и неумелыми? — немного грустно улыбается ребенок. — Когда ты станешь взрослым и умелым.— парирует Грейнджер покручивая в ладонях граненный бокал. Не известно какой по счету, но опьянение на горизонте так и не появилось. Очень жаль. — А ты? — спрашивает Джеймс немного вздернув бровь, на его лице расцветает улыбка когда он отводит взгляд слегка правее от головы Гермионы. — Ты бы смогла поймать его? «Если только он сам врежется в лоб». — Нет, — отвечает Гермиона. — Я отвратительно летаю, да и…  Легкое дуновение ветра не дает ведьме окончить фразу. Тихий шелест, словно трепыхающиеся крылышки разгоняют воздух в районе затылка. Осознание заставляет реагировать молниеносно. Она пригибается прикрывая собой ребенка. Две фигуры проносятся буквально в нескольких сантиметрах над ними. Грейнджер уверена, что слышала веселый смешок Драко, несущегося за Гарри в погоне за снитчем. — Сумасшедшие, — пробубнила под нос Грейнджер, осматривая ребенка.  Выглядел он довольным и абсолютно не взбудораженным тем фактом, что его едва не снесли двое взрослых на метлах.  Мальчишки. — Как бы я хотел утереть нос папе и Драко! — улыбается Джеймс, глядя как крестная сдувает прядь упавшую на глаза. — Я был бы самым счастливым на свете. Девушка снисходительно улыбается, понимая на что намекает малыш. Это не сложно. Но сесть за метлу, тем более в юбке, тем более вместе с ребенком  — выше ее сил. Было, пока не случилось то, заставило ее цокнуть языком. Ушей коснулась надменная и занятная фраза, которую Малфой насмешливо бросил Поттеру. — Тебе видимо нажелали слишком много терпения, раз ты такой терпила. Самодовольный, провокативный нахал.  Взгляд на Рона. Выдох. Несколько шагов в его сторону. Гермиона становится прямо перед ним делая последний глоток огневиски и обменивает бокал на метлу. На лице Уизли замешательство граничащее с восхищением. Поворот головы на Джинни. Ухмылка и слабый кивок на Джеймса. Достаточно только получить разрешение чтобы этот день запомнился крестнику надолго. —  Взлетай птичка! — в предвкушении и с полным восторгом в голосе говорит Джинни, заметив решимость Грейнджер. — И осторожнее с моим птенчиком! План в голове нарисовался еще с первым детским вопросом. Не хватало только толчка. Смог бы он первым поймать снитч? Конечно. Немного хитрости не помешает. Учитывая, что само воплощение хитрости и обмана усаживается на метлу подтягивая юбку выше чтобы разрез не мешал движению и искрящиеся радостью глаза ребенка который устроился впереди и бегает карими радужками по периметру в поисках золотого шарика, у нее нет шанса отнять у ребенка восторг первой победы в практически равной игре.  Практически — потому что она никогда не станет равной. — Держись крепче, малыш, — с выдохом произносит ведьма, хватаясь за рукоять через меленькое тело, прижимая его ближе к древу. Джеймс возбужденно кивает не стирая с лица счастливую улыбку, когда девичьи каблучки перестают соприкасаться с землей. — Я люблю тебя, Гермиона. — И я люблю тебя, — шепчет она, немного скривившись от потоков воздуха. Волосы завиваются назад и только тонкая прядь налипает на только что облизанных губах. — Скажи мне как только заметишь снитч, и я прошу тебя, никогда не повторяй того, что ты увидишь после. Джеймс готов согласиться с чем угодно, только бы эйфория и предвкушение не заканчивалось. Как же мало нужно ребенку для счастья. Усмешка сама по себе растягивается от реплик друзей оставшихся внизу. Невилл возмущается о том, что хочет изменить ставку, близнецы идут в отказ, предлагая поставить еще галеонов на новую фигуру. — Гермиона, а если я не смогу его увидеть? — Сможешь, — безапелляционно обещает она, уверенная в своих словах. Он сможет. Обязательно. — Только не отвлекайся, ищи шар. Когда увидишь — молчи. Прикоснись пальцем к моей ладошке если он будет справа и соответственно слева, если… Грейнджер замолкает равняясь с слегка опешившим Гарри и ухмыляющимся Драко. Поттер взволнованно оглядывает сына объятого руками крестной. — Гермиона, ты уверена что это хорошая идея? — Нет, — отвечает она другу, глядя на Малфоя с неприкрытой угрозой. Недовольством. — Долго еще планируете барахтаться в воздухе как школьники? Ей нужно немного времени пока Джеймс не найдет снитч. — С как их пор ты летаешь на метле? — Я полна сюрпризов, Драко, — она слышит тихое хмыканье у своего подбородка и чувствует легкое прикосновение к мизинцу правой руки.  Заветный снитч справа. Пристальный взгляд в лево, ухмылка. Готовность к рывку и оба мужчины замечая это изменение поворачивают головы по траектории ее взора. Девушка касается палочки в кармане прижимая ребенка к стволу метлы плотнее и не глядя шепчет: — Фините. Держись крепко, малыш. — Вниз, — еле слышно отвечает ребенок сглатывая и обхватывая деревянный держак со свей силы. Гермиона срывается вниз наклоняя кончик метлы к земле, скорость с которой они буквально срываются — ужасающая. Сродни свободного падения, что не удивительно, ведь они действительно падают. Золотой шарик мелькает перед глазами, но дотянуться возможности нет.  Девушка тянет рукоять вверх замедляя приземление и устремляется за снитчем. Два смеющихся от хитростного обмана силуэта следуют ее примеру. Но они еще не знают, что самый главный маневр произошел еще там. Наверху. Мужчины быстрее, ловче и проворнее. Это факт. Вот только это не слишком играет роль для расчетливой тактики аферистки, которая аккуратно сняла заклинание устойчивости к магии. В частности невербальной. Гарри вырывается вперед, его скоро догоняет и Малфой, поглядывая на Грейнджер с ребенком в воздухе. Заметив на ее лице неподдельную убежденность в собственных действиях и ухмылку, он цокает языком прикрывая глаза. Догадался. — Вытяни руку, милый, — подхватывая мальчика под живот говорит волшебница  и уже одними губами добавляет. — Акцио. Снитч, который был уже в сантиметрах от пальцев Поттера сиюминутно меняет траекторию движения и устремляется назад. Секунда и маленькая ладошка смыкается в кулак с зажатым в нем холодным золотым шариком. — Я поймал! Поймал! — восторженно пищит Джеймс глядя на трепыхающие крылышки. — Папа! Ты видел?! Мы с Гермионой…! Я…! Грейнджер улыбается наблюдая, как распирает от счастья мальчишку. Она наконец-то может спокойно выдохнуть. — Сто пятьдесят очков Гриффиндору, — ухмыляется Драко останавливаясь в нескольких метрах от них. — Папа, ты слышал? Я в Гриффиндор! — не успокаивается Джеймс. — Дядя Драко играет за Слизерин, а ты?  — Он пуфендуец! — смеется Малфой. Гарри бросает нарочито уничижительный взгляд блондину и широко растягивает губы наслаждаясь тем, насколько же доволен победой его сын.  — Милый, могу ли я взять твой снитч? — спрашивает на ушко Грейнджер. — Конечно, Гермиона, — мальчик вкладывает ей в руку шарик. Девушка наблюдает как мужчины перекидываются словами и замахивается так сильно, как только может, хватаясь свободной ладонью крепче во избежание падения и со всей дури пытается вмазать в самодовольное лицо снитчем. Тщетно. Малфой перехватывает его в сантиметрах от своей щеки манерно вскинув бровь. — Напомните не давать Грейнджер в руки бладжер. — посмеивается он, подлетая ближе к Джеймсу и возвращает ему снитч. — Я думал ты не умеешь летать на метле. — Я тоже так думала. Но ребенок, в виде груза, дает отличную мотивацию не упасть. Спустившись вниз, ребенок изо всех сил побежал хвастать своей маме победой. Джинни бросила благодарный, но от того не менее знающий взгляд на подругу, от чего та, закатила глаза слезая с метлы. Ноги подрагивали. Тешило то, что Невилл таки отбил у близнецов свои деньги и получил немного сверху, поставив на самую слабую в полетах Гермиону. То, что он ставил на Гарри к нему не вернулось. Вечер в целом проходил славно, Джеймс не прекращая галдел о феерической победе, Гарри с нераспознанной эмоцией поглядывал на Малфоя который аккуратно поглаживал ладонь Грейнджер что-то шепча ей на ухо. Она улыбалась и также шептала ему в ответ. Удивительная картина. — Ты обещал мне разговор, — слишком серьезно как для шестилетнего мальчика проговорил старший ребенок Поттеров подойдя к Драко вплотную.  Гермиона ухмыляется постукивая пальцем по руке мужчины. Согласно опускает подбородок на немую реплику и наблюдает как удаляются двое за дальний столик. Малфой садится на стул, по другую сторону стола усаживается Джеймс теребя снитч с важным выражением лица. —  У меня к тебе несколько вопросов. Так как ты нравишься моим девчонкам, я начну с главного, — начинает ребенок не сводя карих глаз с серебристых подразумевая свою сестру и крестную. Блондин авторитетно кивает. — ты ядовитый? Уголки губ Драко приподнимаются. — Нет. — Хорошо.— облегченно выдыхает Джеймс приготовившись к новому вопросу. — Ты знаешь, Гермиона никогда не знакомила меня со своими друзьями, — он грустно скользнул взглядом на родителей и вернулся обратно к Малфою. — другими друзьями.  Несколько секунд тишины дают возможность мальчику собраться с мыслями и продолжить. Для него это не просто разговор. Он чувствует на себе обязанность защитить дорого для себя человека. Уберечь от печалей. Пусть это выглядит по-детски, не несет за собой никакого очевидного веса, но Джеймс уверен, он именно тот кто должен побеспокоиться о крестной. Ведь она всегда заботилась о нем. — А теперь у нее есть ты. Я знаю, ты думаешь, что я еще маленький и ничего не понимаю. И даже если Драко хотел бы возразить, то не стал. Мысль еще не закончена. Для него это важно. — Но я хотел бы попросить тебя никогда не обижать Гермиону. — его карие радужки впились в холодные серые омуты. Детские глаза не выглядят детскими. Он серьезен, практически умоляет. — Я несколько раз слышал, как родители обсуждали что дядя Рон сделал ей больно. Я не хотел подслушивать, но… Желваки затанцевали на челюсти Малфоя, но исчезли так же быстро как и проявились. — Я никогда не причиню ей вреда, Джеймс, — обещает он глубоко вздохнув.  — Ты ее любишь, да? — Да. — Бабушка один раз сказала, что любовь делает из людей дураков. — улыбнулся мальчик повернувшись к Грейнджер, которая поглаживая низкий бокал пальцем увлеченно слушает Гарри. — Она не дура. Драко ухмыляется покачивая головой.  — Знаю. — И тебя не расстраивает что Гермиона тебя не любит? — немного хмурит темные брови ребенок. — Нет, не расстраивает. — просто отвечает Малфой.  Ему достаточно того что она просто находится рядом, в безопасности. Ложится засыпать с ним одну постель. Забрасывает на него ноги во сне и прижимается ближе. Ему нравится просыпаться задыхаясь от непослушных кудрей которые постоянно оказываются на лице и щекочут ноздри ее собственным запахом. Таким любимым. Нравится разглядывать как трепещут густые ресницы за мгновение до того как она откроет их впервые за день. Считать веснушки. Нравится гладить ее по голове оставляя невесомые поцелуи на острых плечах. Как она облизывает губы зарываясь ноготками в его короткие волосы и смеется когда Драко проходится слабой щетиной по ребрам.  Он буквально ощущает себя счастливее чем когда либо делая первый глоток утреннего кофе который она уже несколько дней варит ему сама. Даже учитывая, что уже три года как перестал его пить. Грейнджер просто однажды утром поднявшись с постели кутаясь в простынях с полным воодушевлением в шепоте спросила сварить ли ему кофе. И он ответил: — Сварить. Если бы она спросила: — Петлю затянуть? Он бы без колебаний ответил: — Затянуть. И есть в этом что-то такое, нечто более интимное чем секс, обмен клятвами в любви и пустыми или же сокровенными обещаниями. Подколы, остроты и ухмылки тесно переплетаются с нежностью и бережностью в их близости. И пока, Драко этого достаточно. Это даже больше, чем то на что он мог расчитывать. — Я… — неуверенно начинает Джеймс опуская глаза на стол. — Гермиона сказала, что должна узнать твое мнение и не может принять решение самостоятельно… Малфой кивает не выказывая гула в ушах. Салазар, как это режет ушные перепонки ложась сладостью у корня языка. Это лучше чем сигареты. Намного лучше.  «Узнать твое мнение..».  Эта чертова женщина проявляет уважение считаясь с его точкой зрения. Женщина которая привыкла все решать сама и поступать так, как она единолично считает верным, интересуется его мыслями. Грейнджер действительно полна сюрпризов. — Ты не против если я приеду к вам погостить? — с надеждой в голосе спрашивает Джеймс теребя пальцами крылышки снитча. — Я думаю, что родители согласятся и Гермиона была бы рада. Она сказала, что если ты разрешишь, то… Да, шестилетний ребенок главного Аврора Великобритании в доме главы мафии шести штатов Америки и невероятно гениальной аферистки.  Что же может быть лучше?  Наверное только Бэгшот ищущий способ отомстить Малфою посредством Грейнджер и остальные хозяева штатов втихую идущие на сделку с самим Льюисом. Более удачного времени погостить сыну Поттеров и придумать нельзя. — Сейчас не лучшее время, приятель, — отрезает Драко замечая как нижняя губа Джеймса дрогнула. Скотство!  Тяжелый вдох. Протянутая рука к малышу с наливающимися слезами глазами.  Малфой пожалеет об этом. Точно пожалеет. — Задашь мне тот же вопрос после чемпионата по квиддичу? — с ухмылкой спрашивает он, пока Джеймс обдумывает сказанное. Его брови сходятся на переносице, а затем лоб разглаживается, а на губах появляется детская довольная улыбка. — Только обещай взять с собой пижаму с медведями. Мальчик подпрыгивает со стула хватаясь за протянутую ладонь и со всей мочи пожимает ее уверенно кивая между довольными смешками. — Обещаю! Гермиона поворачивается на громкий веселый вскрик и улыбается наблюдая за этой картиной. Драко закатывает глаза. Не последний раз за этот день, разумеется. Следующий раз происходит в момент прощания с этим «чудным» местом. Пока Грейнджер обнимается с Джиневрой и Луной оставляя последние поцелуи на щеках, Малфой делает очередную затяжку держа свободную руку в кармане. Гарри подходит впритык пристально вглядываясь в серебристые глаза. — Поттер, ты не залезешь ко мне в мозг даже если вскроешь череп, — насмешливо проговаривает Драко прищурившись от дымных спиралей.  Несколько секунд молчания. А затем блондин с ухмылкой протягивает пачку сигарет. — Я не курю ментоловые, — улыбается он услышав скрип зубов Поттера и слабый смешок. Гарри выуживает сигарету из предложенной упаковки и подкурив ее палочкой выдыхает вверх. Слегка давится дымом из-за неожиданно нахлынувшего смешка. Этот балбес не мог знать какие сигареты он предпочитает, если только… — Ублюдок, — все еще посмеиваясь говорит Поттер протягивая ладонь для рукопожатия. Малфой посмеивается в ответ оценивая предложение. Пожать руку Гарри. Словно на первом курсе, только наоборот. Сюр. — Я не стану этого делать, — затягивается в последний раз Драко и зажимает в пальцах окурок пока он не исчезает по велению магии.  Поттер вздергивает бровь замечая что Малфой не закончил. Его глаза искрятся весельем. Немного подлым весельем. — Говорил же, терпила. — Заткни свой грязный рот и пожми мне чертову руку, Малфой! — едко произносит Гарри. Он замечает как на остром лице расплывается улыбка после хмыканья. Драко поднимает правую ладонь, окидывает ее коротким взглядом и поднимает глаза на ожидающего Поттера. — Кретин, блять! — возмущается Гарри заключая кисть Малфоя в крепкое рукопожатие.  — И что дальше? Мы теперь должны прицепить одинаковые брелки на палочки? — посмеиваясь язвит Драко сжимая в ответ. — Чур мой будет со словом «Best» Имеется ввиду парные брелоки в виде половинок сердечка с надписями Best Friends. — Ты такой же невыносимый как и был в школе, Малфой. Только теперь на порядок старше. — заключает брюнет и услышав за спиной приближающийся хохот Гермионы говорит на пол тона тише. — Я не знаю как так вышло что вы теперь вместе.  Тяжелый вздох и неверящее покачивание головой. — Черт возьми я совсем не понимаю что она в тебе нашла, но если ты обидишь ее — я спущу с тебя шкуру. — Если бы ставка была не на Грейнджер, я бы сделал все возможное чтобы это увидеть. — улыбается Драко вздернув одну бровь. — К тому же, как я успел заметить, на Уизли шкурка все еще висит. — Это… — не находится с ответом Гарри. Но у Малфоя есть свой вариант. — Да, это поправимо,— ухмыляется он переводя тему на более важную. — Думаю, я не тот, кто должен говорить тебе об этом, но твой сын хотел бы провести немного времени с Грейнджер. В Америке. — Знаю, и ты не против чтобы…? — удивлению на лице Гарри попросту не хватает места. Он не может поверить, что человек стоящий перед ним, заносчивый и самодовольный Драко Малфой, только что закативший глаза приглашает его сына погостить в собственный дом. Ради Джеймса. Ради Гермионы. — Я поговорю с Джинни об этом. Мужчины обмениваются кивками. Драко отпускает ладонь Поттера заводя свою в карман и хмыкает, наблюдая как Грейнджер становится на носочки крепко обнимая друга. Удивительно, но она кажется несколько счастливей понимая что через несколько минут, ведомая портключом окажется в сотнях километрах от этого места. Дома. Обнимая за талию подошедшую к нему Гермиону, Малфой приподнимает уголок губ в ответ стоящему напротив Гарри. — С днем рождения, Поттер. Длинные пальцы едва не касаются треугольной эмблемы, как слышится детский запыхавшийся крик. — Драко! — кричит Джеймс что есть сил бегущий к ним. — Погодите! Малфой переглядывается с Грейнджер и немного хмурится. Когда малыш достигает их, мужчина опускается вниз чтобы быть вровень с ребенком.  — Чуть не забыл! Хотел попросить тебя помочь Гермионе найти ее девственность пока я не могу сесть на метлу для взрослых,— шепчет он на ухо Драко. Серебристые глаза расширяются, а с губ грозит сорваться смех. — не хочу чтобы она грустила из-за этого.  Выдох. Малфой поднимается стукнувшись кулаком о маленький кулачок и глядя в недоуменное лицо Грейнджер натягивает нахальную ухмылку. — Иногда есть вещи которые стоит потерять, приятель. Джеймс согласно кивает держа отца за руку и дарит широкую улыбку на прощание. По-детски наивную. Хлопок.