Сказание о марионетке

Утро в отеле было ярким, слишком живым для того, что происходило внутри Сецилии. Она проснулась без сил, будто внутри нее что-то обвалилось. Даже тело ощущалось пустым, как хрупкая скорлупа, которую можно раздавить пальцами. Она не хотела разговаривать, не хотела двигаться, не хотела быть и кукла закрыла глаза снова. Когда девушка проснулась, уже на ее кровать не падали лучи солнца, а только вечерний закат. Сецилия помнит сквозь сон, как к ней по очереди заходили в комнату и пытались разбудить, если память не врет, Чарли заходила 5 раз. Спать уже точно не хотелось, но разговаривать с кем-то тем более. Она быстро умылась, оделась и не оглядываясь, спустилась вниз. Ее сразу начала звать Чарли, но проигнорировав это, кукла вышла из отеля. Вечерний город встретил ее привычным адским гулом. Демоны. поножовщина, грабеж, избиение. Кто-то орал через дорогу. Кто-то торговался. Кто-то смеялся так, что хотелось выколоть себе уши. Сецилия шла, ничего не впитывая. Не думала. Не чувствовала. Просто двигалась. Так тянулся весь вечер. Она бродила между лавками, по грязным переулкам, через шумные улицы, пока город не стал сгустком раздражения. Ближе к ночи Сецилия ушла в окраину, туда, где свет фонарей становился тусклым, а воздух тяжелел. Пустота усилилась. Казалось, что слышно стук сердца.Девушка села на лавку и смотрела вперед. И тут она услышала смех. Смех, от которого по позвоночнику пробежали ледяные мурашки. До смерти знакомый. - Вот это встреча. Думал, ты сдохла давно без меня. А ты все еще целая, куколка. Он вышел из тени. Ее бывший хозяин. Тот, кто когда-то владел ее крестом. Тот, кто ломал ее долго, жестоко, постоянно. Он смотрел на нее так, будто рассматривал товар. Он обошел ее со всех сторон, разглядывая ее нити. Он был довольно низким, но широким. Сецилия всегда его вспоминала, как урода вдвойне, ведь он не вышел ни лицом ни характером. Все его тело было красное, и без кожи, только постоянно пульсирующие мышцы. Аккуратный синий пиджак и ебучая шляпка как у Чарли Чаплина. - Гуляешь по улицам, как выброшенная тряпичная кукла? Ты что безхозная? Она хотела уйти, но ноги не слушались, даже встать не получалось. Внутри не было сил даже на страх. Он подошел ближе - слишком близко - и схватил ее за подбородок, резко, знакомо, как тогда, в самом страшном кошмаре, в период который она хочет забыть навсегда. - Где твой крест? Он начал бесцеремонно лапать ее повсюду, хватая грубо, ища крест. - Ты же без креста ничто. Где он? - он грубо схватил за воротник и потянул к себе, так резко, что Сециилии пришлось встать. Поняв, что креста нет, он только ухмыльнулся. - Ну что ж… Возьму и так, нити у тебя хоть и обрезаны. Но ты и так все сделаешь, как собачка дрессированная. Что отсосешь, что бутылку засунешь Он сжал ее запястье и резко дернул вперед за собой. У Сецилии начали пробуждаться воспоминания, все идет по кругу, ничего не поменялось, именно так с ней и обращались раньше. Она попыталась сделать шаг назад, но сил ни на что не хватало. Он почувствовал сопротивление и с замахом ударил ее по лицу. Удар был сотрясающий и кукла упала на асфальт. Он взял ее за волосы, поворачивая лицом к себе, и сказал: - Жалкая попытка. Пошли живо. - Он наклонился за ней и резко поднял за запястье, словно хотел вырвать ее руку. Они уже начали подходить к машине, как тень вытянулась за их спинами. - Как некультурно, - произнесла сзади стоящая фигура - трогать чужое без спроса весьма неприлично. Они оба обернулись. Аластор стоял в нескольких шагах, руки за спиной, голова чуть наклонена, улыбка до ушей. Хозяин лишь хмыкнул: - Че? Не твое дело, урод. Отвали. - Хм. Занятно. Демон понял, что красноволосый демон от него не отстанет и двинулся первым наносить удар. Он ударил быстро, вспышкой, врезав в Аластора мощным разрядом энергии. Воздух взорвался темными искрами. Аластор отклонил голову. Слишком легко. Сецилия подошла к машине чтобы ее не задели. - О, впечатляет, немного. Возможно, я тебя даже запомню - хмыкнул Аластор. Хозяин бросился снова - когти, энергия, рывки, хватки. Он бил зверски, отчаянно, умело. Но Аластор…Аластор просто наслаждался этим. Он ловко следовал его движениям и отражал удары. Уходил в стороны так, будто танцевал. В промежутках слегка его задевал, словно это издевка - Знаешь… для демона, который так позорно обращается с дамами, ты бьешься удивительно прилично, чуть лучше женщины. Демон взвыл, собирая энергию для мощного удара. Но не успев даже атаковать, оказался вдавлен в противоположную стену, харкаясь кровью. Но даже так он усмехнулся: - Предлагаю сделку. Аластор слегка наклонил голову. - О, сделка в отчаянии? Продолжай. - Выполню любое твое желание. Любое. Отдам тебе силу, душу, что хочешь. Только отдай мне куколку. Она моя и всегда была. Тишина потянулась. Пауза тяжелая, почти липкая. Аластор улыбался так, будто получил конфету. Но глаза говорили другое - там горел хищный интерес. - Ты предлагаешь мне сделку… взамен на вещь, которая уже принадлежит мне безоговорочно? - Она была моей первой! - рявкнул хозяин, срываясь. - Ты даже не представляешь, что она стоит. Ох, я знаю - проговорил демон. И тут Сецилия прошептала, почти без голоса, словно не понимает, что она грворит: - Я… я готова пойти с ним. Аластор замер, посмотрев на Сецилию. Он пытался понять насколько она серьезна. Хозяин усмехнулся громче. Сецилия действительно уже была готова пойти с ним, смотря на них обоих, Сецилия чувствовала угрозу телом больше от Аластора, она точно не выживет рядом с ним. Он рано или поздно заставит прогнутся под ним, любым способом. Черт знает что будет дальше, лучше знакомое мучение, чем неизвестность, не предвещающая ничего хорошего. - Потому что… - она сглотнула, дрожа, - это хотя бы знакомое. Ужасное… но знакомое. С тобой… хуже. Хозяин заржал: - Слышал? Даже твоя игрушка предпочитает меня. Лицо Аластора было неизменным и спокойным. Слишком спокойно. По глазам было видно, что он что-то анализирует. - Хуже? - Да… - дыхание Сецилии сорвалось. - Потому что от тебя невозможно спрятаться. Невозможно сопротивляться. Ты… давишь так, что перестаешь быть собой. Аластор улыбнулся - не обиженно, не сердито, а слишком спокойно, почти ласково. Он повернулся на довольного демона, который счастливо шел к нему, с протянутой рукой. Сзади радио демона появились щупальца и разорвали в клочья бывшего хозяина Сецилии. У девушки округлились глаза, она громко ахнула смотря на место, где был секунду назад ее кошмар. Тело сдало сбой и она упала на колени. Слезы потекли сами собой. Кукла не понимала, что она сейчас чувствует, радость от того, что обидчика больше нет или тупик, ведь она снова осталась с Аластором один на один. Вот бы сейчас все исчезли. - Мужчин я убивал быстро, грубо, без сожалений. Они были глупы и ничего не стоили. Мне всегда было все равно, больно им или нет, никогда не думал о таком. Они выдыхались сразу, с первым ударом. Причем, сначала гнев, под конец мольба. Действительно ничтожество. - произнес он негромко. - Женщин всегда берег. Они мне были…не интересны, хрупки и беззащитны. Никогда не было мысли, даже обидеть их, не то что убить. А зачем? Еще слушать этот плачь, жалкое сопротивление, мне это не интересно. Ни одна мне не была нужна. Он подошел ближе. Очень медленно. Сецилия наблюдала за ним, как он подходит, но ничего не могла сделать. - Но ты… - он наклонился перед ней, его пальцы коснулись ее подбородка ледяным касанием, - Ты единственная, кто действительно удержал мое внимание. Единственная, кого хочется изучать до последней тонкости. Единственная, чье присутствие мне… необходимо. Он склонился ближе, будто разделял с ней воздух. - И ты единственная, кого я могу привязать к себе настолько крепко, что никто другой даже не сможет мечтать об этом.. Они оба понимали, это не признание, речь была сказана не с теплотой и искренностью, а как факт, как будто ответил сколько сейчас время. Он уселся на одно колено и протянул Сецилии ладонь, чтобы ей было удобнее встать. Она приняла его руку и поднялась. Аластор не спешил отпускать и взял ее под руку и без лишних слов и вопросов, довел девушку до дома, будто впервые решил быть понимающим. Когда они подошли к отелю, Аластор внезапно остановился. Он чуть повернул голову и жестом указал на беседку сбоку от входа, утопающую в мягком полумраке. - Здесь тише, - произнес он с тем спокойствием, от которого обычно хотелось держаться подальше. - Пройдемся. Не спрашивал. Просто предложил так, что отказ прозвучал бы глупо. Сицилия все равно шла рядом, Аластор все еще держал ее под руку, хотя теперь это уже не выглядело навязанным. Она машинально отошла от него, когда они ступили под крышу беседки. Аластор сел на лавку как на трон, ожидая дамы подле себя, показывая жестом, но Сецилия села напротив, словно стол между ними шит. Аластор посмеялся и начал: - И, если быть откровенным, - начал он, водя пальцем по поверхности скамейки, рисуя на ней круги, - я уже какое-то время ломаю голову над одной маленькой загадкой. Сецилия напряглась. Он, конечно, заметил. - Ты не похожа ни на убийцу, - сказал он почти рассеянно, будто перечислял обыденные факты. - У убийц в глазах всегда есть что-то… прожженное. Что-то треснувшее внутри. У тебя этого нет. Ты слишком… цельная. Глаза Сецилии метнулись на его руки, они всегда в перчатках, одна из них медленно постукивала. - Ты торчка не напоминаешь - у них пустота в зрачках, как у высохших колодцев. Ты не сутенерка - те всегда держат подбородок выше, чтобы казаться опаснее. Не шантажистка - те вечно улыбаются слишком самодовольно, слишком нагло. Его пальцы плавно очертили в воздухе линию, как будто отбрасывали ненужные категории. - Не похожа ни на фанатичку, ни на маньячку… ни на тех, кто устраивает бойни ради забавы. Такие пахнут жаждой властью. Ты не пахнешь ничем подобным. Ты… мягче. Непропорционально мягче для ада. Он слегка приподнял бровь, будто сам удивился собственному выводу. - И вот это меня и раздражает. У всех, кто оказывается здесь, есть какая-то трещина. А у тебя… ее нет. Ни темной тяги, ни фанатичности, ни голода. Ничего. И он закончил тихо, но с отточенной интонацией, будто подвел итог: - Ты не подходишь ни к одному из привычных шаблонов. Ни к одному типажу, с которым я сталкивался Он наклонил голову. - Но в то же время чувствую, что тебе тут место, как так? Он замолчал на секунду, словно давая ей ощутить вес того, что уже сказал. - Поэтому, дорогуша, напрашивается один единственный вопрос. Он чуть наклонил голову. - За что ты здесь, милая? Слова прозвучали без нажима. Без угрозы. Но Сецилия почувствовала, что это - единственный раз, когда он действительно хочет услышать ее голос. Не как команду, а как просьбу, ответить на загадку, которую он не смог разгадать сам.