Сказание о марионетке

Сецилия решила хотя бы попробовать провести вечер так, будто у нее еще есть остатки достоинства. Под шум всех друзей она направилась по коридору. Никакая дверь не привлекала ее взгляд кроме одной единственной. Дверь явно отличалась от других цветом – она была шоколадно-молочного цвета, как будто обещала, что за ней будет царить покой. Открыв дверь, кукла краем глаза оглядела помещение. Комната в темных оттенках идеально сочеталась со всем интерьером – темно-коричневый стол, на котором лежали стопка газет, старинное радио, стакан с коньяком и офисная лампа, которая приглушенно горела. На противоположной стороне комнаты стоял массивный шкаф, полностью забитый книгами. Сецилия завороженно вошла. Рука сразу же потянулась за книгой. - Находясь в чужой комнате нужно спрашивать разрешение, беря вещи. Сецилия резко оборачивается, нет сомнений кто у нее за спиной. Аластор сидел за столом, откинувшись на спинку стула. Он махнул рукой, и перед ним оказалась книга. Он протянул ее Сецилии. Кукла подошла к нему и взяла ее. Книга в ее руках раскрывается сама и начинает читать вслух, громко и старым, хриплым голосом: "Глава первая. Говорить - значит существовать…" Девушка громко фыркнула. На что она надеялась? Она пытается захлопнуть ее - она не закрывается. Хриплый голос продолжает: "Тот, кто лишен голоса, теряет способность…" Сецилия шипит что-то - но выходит только металлическое: - Кх-гхрх… Аластор делает вид, что ничего не слышит и спокойно наблюдает. Он наклоняется чуть ближе. Она жестом показывает "выключи ЭТО". - Ах, тебе мешает звук? Правда? Он щелкает пальцами. Теперь в комнате начинают говорить все книги. Разные голоса, разные тембры, разные эпохи. Хором. Сецилия зажимает уши. А он, довольный, продолжает: - Глупо предполагать, что избежишь этого разговора, я дал тебе достаточно времени. Она пытается выкрикнуть "да ты весь день издевался надо мной", но выходит что-то похожее на ржавый скрип. Аластор слушает ее попытку произнести хоть звук и одобрительно кивает: - Великолепный прогресс! Почти разборчиво. Он склоняет голову. - Повтори. Вдруг я все же пойму, кажется, я услышал что ты согласна. Сецилия бросает в него книгу. Она отлетает от невидимой стены, падает на пол. Лицо Аластора становится серьезней, радио на его столе начинает шипеть громче и противнее. - Терпение может закончиться у каждого. Гул книг прекращается и демон продолжает: - Твое время окончательно вышло. Я все же озвучу сделку еще раз. Ты позволяешь мне подчинить себя и тем самым ты не сможешь никогда навредить ни одной живой душе, пока сама этого не захочешь. Ты должна искренне быть благодарна, ведь я тебя ни в чем не ограничиваю, если ты думаешь что есть подвох в словах "пока сама не захочешь", то спешу предупредить, что ад опасен, рано или поздно ты столкнешься с кровожадными демонами, где тебе придется применить силу. Так что ты должна гордиться собой, что встретила меня – персона, которая тебя берет под крыло, не требующая ничего взамен. Он берется за посох и Сецилия чувствует, как силы Аластора снова проникают в нее, возвращая ей голос. Девушка в замешательстве, она всем телом чувствует подвох, но не понимает где. Демон, который сидит перед ней, гонялся все это время для того, чтобы получить ее силу, а сейчас заявляет, что этой же силой будет распоряжаться она сама. Что ему нужно на самом деле? Ситуация патовая, ей ничего не остается кроме.. как принять. Сжав челюсть, девушка протягивает руку, идя к столу. Ладонь Аластора источает кислотно-зеленый свет, заполоняющий всю комнату, его рога начали расти с невероятной скоростью. Его зрачки обрели форму стрелок радио, а улыбка была шире как никогда. По помещению прошлась вибрирующая волна, означающая, что сделка совершена. Недолго думая у Аластора появился в руке крест, нити из спины Сецилии с невероятной скоростью двинулись в сторону демона, крепко сплетаясь с тем, что у него в руке. Он начинает истерично смеятся, смотря на процесс подчинения. Девушка падает на колени, осознавая, что только что произошло за 10 секунд. Ее тело покалывало, мысли сплетались - теперь она его. - Какое необычное чувство.. – сказал Аластор гладя крест. - И что дальше? – Прошептала девушка, все еще сидев на полу. - Отдыхай, милая. Набирайся сил и приходи ко мне в номер ночью. – С хищной улыбкой сказал Аластор. – нужно обсудить с тобой тонкости договора, без лишних глаз. Сецилия осознала, что мир вокруг нее изменился. Теперь ее нити не были просто частью ее самой - они стали частью игры, в которую ее втянул Аластор. И хотя сделка была заключена, внутри нее кипело одновременно чувство облегчения, страха и злости. Она встала с колен, сжимая кулаки, пытаясь понять, чем обернется этот шаг. Слова Аластора были сказаны нейтрально. Без намеков. Обычная просьба. Но Сецилия… она прожила слишком много неправильных жизней, чтобы слышать слова так, как они звучат. Старые привычки на автомате начинают двигать ей. Она ненавидела то, что понимала между строк. Но мозг работал как натренированный зверек: раз приказано – значит надо. И вот поэтому все случилось именно так. Позже. Тихий коридор. Свет ламп теплый, приглушенный, который шел вдаль. Дверь в его номер приоткрыта - как будто он знал, что она придет. Сецилия вдохнула. Руки дрожали. Разум уже был плохо связан с действительностью после всего, что произошло за день. После спора. После сделки. После всего. Она вошла. Дверь захлопнулась тихо. Аластор сидел в кресле, ровно, почти идеально, с тем вежливым спокойствием, которое либо утешает, либо делает страшно. Он поднял взгляд. Будто несколько часов назад жизнь не перевернулась с ног на голову. - Ну что ж… - произнес он, глядя на нее. - Присаживайся, дорогуша. Ее движения не были уверенными, скорее механическими. Халат на ней держался как временная ширма. Она остановилась в нескольких шагах от него, глядя на него снизу вверх, и, не сказав ни слова, медленно распустила узел. Ткань съехала с плеч и сползла на пол мягким шелестом. На ней не было ничего кроме черного белья. Секунда тишины. Потом вторая. Его лицо даже не вздрогнуло. Ни бровь, ни уголок глаза. Полная неподвижность, как гладкая маска, за которой он спрятал что-то недоброе. Он медленно сделал вдох, медленно выдохнул. И ровным голосом, который был почти ледяным, произнес: - Похоже… мы неправильно поняли друг друга. Сецилия застыла, то ли от стыда, то ли от ужаса, то ли от того, что он не сделал то, чего она ожидала. Это было хуже любого крика. Аластор шагнул мимо нее, поднимая халат с пола как обычную вещь, абсолютно бытовым движением. - Надень это. Иди к себе. - Сказал он, протягивая ей ткань, не глядя на нее. - Завтра поговорим так, как нужно. Не так, как тебе внушали раньше. В его тоне не было жесткости. Но и тепла тоже. Просто непрошибаемая, нечитаемая стена. Сецилия накинула халат дрожащими пальцами и вышла, даже не смея обернуться. А Аластор, оставшись в тишине, все-таки позволил себе короткую, едва заметную реакцию: раздраженный выдох и тихий стук пальцев по подоконнику, будто он сам не понимал, что в этой ситуации его бесит сильнее всего - ее прошлое или его собственная неожиданная злость на него.