Улыбнись, милая.

— О, да ладно тебе, медвежонок. С малышкой всё будет в полном порядке. Остынь немного и выдохни. Этот маленький комментарий заслужил лишь косой, полный яда взгляд Вэгги, и Энджел на мгновение задумался, есть ли вообще в этом мире что-нибудь, что могло бы хотя бы отдалённо заставить её улыбнуться. Они тряслись в такси обратно в отель, несмотря на его громкие протесты, что ему всё ещё до чёртиков скучно и что им, вероятно, следовало бы продолжать бродить по городу в поисках хоть какого-нибудь развлечения. Но, как и следовало ожидать от медвежонка, она была категорически против этой идеи. Запах бензина и старой кожи сидений смешивался с её напряжением, почти осязаемым в тесном салоне. — Если бы не твоё блестящее предложение пойти куда-нибудь в первую очередь, мы бы даже не столкнулись с этими двумя придурками, а Чарли не была бы сейчас наедине с этим… этим… жутким типом! — Эй, не я был тем, кто целовал того молокососа в морду, — раздражённо поправил Энджел, поправляя выбившуюся прядь парика. — Кроме того, зачем тебе вообще понадобилось разыгрывать передо мной котёнка насчёт того, что Чарли собирается на свидание? Что там вообще за дела с этим Улыбашкой? Это заставило её удивлённо посмотреть на него, замерев на мгновение. — Подожди, ты серьёзно не знаешь, кто это был? Ты в городе гораздо дольше меня. Недоуменное пожатие плечами, длинные пальцы побарабанили по колену. — Аластор Карлон? Предположительно, самый популярный радиоведущий во всём этом чёртовом Новом Орлеане? Его голос знает каждый. — Эх, я не большой специалист по радио. Оно меня убаюкивает. Раздражённый вздох, и Вэгги отвернулась к окну, явно не желая вдаваться в лишние объяснения. — Он стал нашим соседом, когда мы с Чарли только переехали сюда, и в нём есть что-то такое, что мне решительно не нравится. Я видела, как он смотрит на неё. — И как же он на неё смотрит? — с ленивым любопытством протянул Энджел, вытаскивая из кармана серебряный портсигар и вертя его в пальцах. Вэгги замолчала, вспоминая все те случаи, когда они с Чарли имели несчастье сталкиваться с ним по соседству. Чарли всякий раз останавливалась, чтобы поздороваться и обменяться парой приятных слов — Вэгги же принципиально не говорила ему ни слова из-за глубокой, инстинктивной неприязни. Но каждый раз, стоило им отойти, она оглядывалась через плечо и видела этот взгляд: прищуренные глаза, улыбка, в которой не было ни капли искренней доброты, а было что-то гораздо более тёмное. Зловещее. Охотничье. Вэгги почти не решалась ответить, зная, что это прозвучит безумно и заставит её перейти все мыслимые границы паранойи. Но как бы глупо это ни звучало, лучших слов, чтобы описать то, как Аластор смотрел на Чарли, у неё не было. Она медленно произнесла, и её голос прозвучал глухо и серьёзно: — Он выглядит так, будто хочет её съесть. — О-о-о-о, какой непослушный мальчик, — промурлыкал Энджел, и его накрашенные губы изогнулись в игривой ухмылке. Быстрый, хлёсткий удар пришёлся Энджелу по предплечью, заставив его громко и театрально вскрикнуть. Водитель такси, который до этого скучающе смотрел на дорогу и не обращал на пассажиров никакого внимания, подпрыгнул на сиденье и чуть не вильнул машиной в сторону встречного потока, громко выругавшись сквозь зубы, прежде чем успел выровнять руль. — Не в том смысле, извращенец проклятый! — закричала Вэгги, её щёки вспыхнули от злости и раздражения, вызванного тем, как легкомысленно он к этому отнёсся. — А что тогда? Он действительно, по-твоему, собирается её сожрать — за ужином? В любом случае, почему ты так переживаешь из-за него? Конечно, он довольно симпатичный, в этом старомодном смысле, но я бы поспорил на свою лучшую помаду, что он ещё и невероятный зануда. Слишком уж он… прост, чтобы быть реально сумасшедшим. — Слушай сюда, Энджел. Есть что-то в этом мужчине, что-то под всей этой улыбкой, и я ему ни на грош не доверяю! Потирая больное место, Энджел с таким же раздражением посмотрел на неё в ответ, сузив свои разноцветные глаза. — Честно говоря, милая, а ты доверяешь хоть одному мужчине на этой планете? Услышав это, он заслужил ещё один удар — на этот раз пришедшийся чуть повыше предыдущего, — и снова закричал, на этот раз громче, заставив водителя вздрогнуть и снова опасно вильнуть. Салон наполнился хором громкой брани на двух языках. Сдавшись и чувствуя, как пульсирует в висках, Вэгги только отвернулась, чтобы смотреть в окно. За стеклом проплывал ночной Новый Орлеан, но она не видела его красоты — мысли её были заполнены липким, тягучим беспокойством при мысли о том, что Чарли сейчас с ним наедине, в его власти.

***

Верный своему слову, Аластор Карлон действительно привёз её домой целой и невредимой. Было уже поздно, и ночная тишина окутала дом. Вэгги собиралась уже ложиться спать, когда услышала тихие, приглушённые голоса, доносившиеся с переднего крыльца. Она, крадучись, выглянула в окно, стараясь оставаться в тени занавески, и смогла различить в бледном лунном свете две фигуры — её лучшую подругу и их соседа. Они о чём-то тихо говорили, и ветер доносил обрывки мягкого смеха Чарли. Затем Аластор слегка поклонился, взял её руку и поднёс к губам, оставляя долгий поцелуй на костяшках, прежде чем она повернулась и направилась к входной двери. Он остался стоять, абсолютно неподвижный, словно статуя, провожая её взглядом и ожидая, пока она войдёт внутрь, что она, конечно же, и сделала — щёлкнул замок, и в коридоре зажёгся мягкий свет. Но Вэгги осталась на месте, сжимая пальцами ткань занавески. Она наблюдала за мужчиной, который ещё несколько долгих, напряжённых секунд оставался на месте, как вкопанный. Как бы сильно она ни убеждала себя, что это невозможно, у неё возникло леденящее душу, жуткое ощущение, что он смотрит прямо на неё в ответ — его глаза, невидимые в темноте, прожигают окно насквозь. Это нервировало её настолько, что она инстинктивно отшатнулась и ещё глубже отступила во мрак своей комнаты, прижимаясь спиной к холодной стене и чувствуя, как бешено колотится сердце. Она просто продолжала смотреть, боясь пошевелиться, пока сосед наконец не покинул тротуар и не скрылся в своём соседнем доме. Вэгги тяжело опустилась на край кровати, желая, чтобы её сердце наконец перестало грохотать в ушах. Она никак не могла понять, что именно в этом человеке заставляло её так нервничать, так реагировать. Он ведь только и делал, что улыбался и говорил своим фирменным голосом радиоведущего, и до сих пор он ни разу не сделал им ничего плохого. «Боже мой… может быть, Энджел прав…» — мрачно подумала она про себя, забираясь под прохладное одеяло и ожидая, когда сон наконец нахлынет на неё. «Может быть, я просто накручиваю себя и волнуюсь по пустякам…» На следующее утро за завтраком Вэгги внимательно слушала взволнованный рассказ Чарли о достопримечательностях, которые она увидела накануне вечером. Она была так возбуждена, что едва прикоснулась к своему омлету, в то время как Вэгги механически съела почти половину своей порции. В комнате пахло свежесваренным кофе и тёплыми тостами. — О, Вэгги! Нам обязательно нужно провести вечер в городе, чтобы ты могла увидеть всё это сама! Это было просто потрясающе! Это совсем не похоже на то, что было дома. Все эти огни, эта музыка. Люди просто поют и танцуют прямо на улицах! А ещё есть такие маленькие штучки, которые называются бенье, они были такими вкусными, что это было лучше любого торта, который я пробовала за всю свою жизнь! Услышав, что её лучшая подруга так взволнована, как маленький ребёнок, которому только что подарили связку воздушных шаров, Вэгги не смогла удержаться и от души рассмеялась. — Звучит захватывающе, милая! Приятно видеть, что тебе действительно понравилось. И да, Вэгги было искренне приятно видеть, насколько Чарли наслаждается собой. В последнее время она прекрасно понимала, какой подавленной и раздавленной была её подруга из-за того, что отель, казалось, никуда не вёл, а также из-за постоянных отказов, унижений и того мерзкого случая с «инвестором». Она была настолько сильной, пройдя через всё это почти в одиночку, и если кто-то и заслуживал отдохнуть от всего этого и просто наслаждаться жизнью, то это была не кто иная, как Чарли, которая прямо сейчас так счастливо сжимала ладонями свои пылающие щёки. — О, я действительно не знаю, как отблагодарить Аластора за вчерашний вечер. Он был таким милым, таким гостеприимным. Если бы он не показал мне, что может предложить Новый Орлеан, я бы так и осталась последней дурой! Неприятное, холодное чувство снова скрутилось в животе Вэгги при упоминании этого имени, и она не была уверена, как на это реагировать. Хотя было приятно знать, что Чарли хорошо провела время, ей всё ещё активно не нравилось, что она была с их странным соседом. И снова она попыталась убедить себя, что суетится по пустякам и ищет проблему там, где её нет. Прежде чем Вэгги успела глубже погрузиться в свои тревожные мысли, их внезапно прервал громкий, уверенный стук во входную дверь. Три чётких удара. — О, интересно, кто бы это мог быть, — Чарли быстро встала со своего места, вытирая губы салфеткой и поправляя волосы, прежде чем поспешить к входной двери. Она открыла её и, к своему удивлению — и едва скрываемому восторгу, — увидела стоящего там Аластора. Его губы уже были изогнуты в той самой неизменной улыбке, он слегка склонил голову и кончиками пальцев приподнял шляпу в элегантном приветствии. Утреннее солнце играло бликами на его очках. — Доброе утро, дорогая Чарли. Я надеюсь, ты спала, как младенец. — Доброе утро, Аластор. Я очень хорошо спала, спасибо, — ответила она, и её пальцы машинально поправили прядь волос, упавшую на лицо, — жест, которым она пыталась отвлечься от растущей внутри застенчивости. Она продолжила, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более небрежно: — Итак, что же привело тебя сюда, к моему скромному порогу? Не думаю, что ты зашёл просто позавтракать? Смеясь, он покачал головой, и этот смех прозвучал тепло, почти интимно. — Хотелось бы, но увы, не могу. Видишь ли, скоро придётся заняться работой. Я просто подумал, что заскочу сказать тебе доброе утро в этот прекрасный день. — О, конечно. В конце концов, ты всё ещё очень занятой человек, — ответила Чарли, и внезапно она растерялась, не зная, как продолжить разговор и чем заполнить повисшую паузу. — Что у тебя на уме, куколка? — спросил он, и его голос прозвучал ниже, проникновеннее. Прежде чем она смогла остановить себя, слова сорвались с губ сами собой: — Я знаю, что, наверное, уже говорила это тысячу раз, но позволь сказать ещё раз: большое тебе спасибо за прошлую ночь. Мне действительно очень понравилось. Я так давно не чувствовала себя такой… живой и энергичной. — Тогда, я полагаю, ты не будешь возражать, если я снова приглашу тебя куда-нибудь сегодня вечером? Чарли тут же замерла, и воздух застрял у неё в лёгких. Она переспросила про себя, правильно ли она только что расслышала. Она снова посмотрела на него и увидела, что его улыбка стала чуть мягче, а в глазах промелькнуло что-то, что на долю секунды показалось ей почти застенчивым — или, возможно, её собственное сердце играло с ней злую шутку. Поправив очки на переносице, он небрежно продолжил, словно обсуждая погоду: — Киношоу только что выпустило несколько новых картин, и, похоже, сегодня будет отличный вечер, чтобы посмотреть одну из них. Не будешь ли ты так любезна присоединиться ко мне? Чарли начала внутренне паниковать, сердце забилось где-то в горле. Ей почти хотелось громко захихикать от явного смущения, но она быстро и жёстко одёрнула себя, заставляя не выглядеть перед ним легкомысленной дурой. Ни за что! Никаких глупых девичьих визгов! Ей нужно было разыграть это настолько хладнокровно, насколько это вообще возможно, и какое-то озорное, дерзкое чувство, внезапно проснувшееся в ней, не хотело доставлять ему удовольствие немедленно сказать «да». Она хотела поиграть с ним, хотя бы самую малость. С этой мыслью она скрестила руки на груди, прислонилась плечом к дверному косяку и пристально посмотрела ему прямо в глаза, приподняв одну бровь с вызовом. — Мистер Карлон, вы приглашаете меня на свидание? Чарли была поражена собственной храбростью и мысленно похлопала себя по спине. Гордость возросла ещё больше, когда показалось, что Аластор ответил ей взаимностью: его нежная улыбка превратилась в игривую, острую ухмылку, и он посмотрел на неё с явным, возросшим интересом. В этот момент напряжение между ними словно наэлектризовалось. Он сделал небольшой шаг вперёд, протянул руку и небрежно прислонился к дверному косяку рядом с ней, наклоняясь ближе, так что их лица оказались на расстоянии нескольких дюймов друг от друга. Чарли почувствовала его слабое дыхание на своей щеке и запах его одеколона — тёплый, древесный, дурманящий. Бабочки в её животе дико запорхали, сходя с ума от волнения. — Ну, я не думаю, что это было бы чем-то другим, мисс Магне, — учтиво ответил он, не сводя с неё своих тёмных, пристальных глаз. — Но я бы не возражал назвать это как-то иначе, если речь идёт о вас. Услышав это, Чарли почувствовала, как внутри у неё всё заискрилось и наэлектризовалось, но она изо всех сил старалась сохранять внешнее спокойствие. Она отвлекла себя тем, что принялась напевать что-то себе под нос и задумчиво постукивать пальцем по губам, делая вид, что глубоко размышляет, хотя на самом деле это было лишь для того, чтобы дать себе секундную передышку и не сломаться под его обжигающим взглядом. Аластор терпеливо молчал и ждал её ответа, но она видела, как его взгляд скользнул к её губам, когда она прикоснулась к ним, и задержался там с неприкрытым интересом, отчего её чувства только обострились. — При одном условии, — наконец заявила она, выпрямляясь и поднимая указательный палец в воздух. — Я буду выбирать, что мы будем смотреть. На его лице появилась уверенная, почти торжествующая улыбка, и он тут же выпрямился, быстро поправив очки, которые чуть не соскользнули с носа, когда он так близко наклонялся. Подняв руку, он протянул её к ней и мягко спросил: — Значит, мы договорились? — Договорились, — согласилась она, чувствуя, как её собственная улыбка становится шире. Она подала ему руку и замерла, когда он поднёс костяшки её пальцев к своим губам, чтобы запечатлеть на них нежный, почти благоговейный поцелуй. С её места в гостиной, где она стояла, притаившись в тени дверного проёма и тихо подслушивая весь этот разговор, неприятное, холодное чувство в желудке Вэгги только усиливалось, разрастаясь ледяным комом.

***

Энджел Даст лениво оторвался от книги, которую безуспешно пытался читать последние полчаса, и увидел одинокую Вэгги, входящую в гостиную отеля. В комнате было тихо, только где-то вдалеке тикали напольные часы. — Только ты одна? — с любопытством заметил он, вытягивая шею и ожидая, что блондинка войдёт в дверь следом, но этого не случилось. — Где Чарли? Вэгги усмехнулась, и в этом смешке не было ни капли веселья. Она бросила сумку на диван, сняла пальто и шляпу, резкими движениями разматывая шарф. Было легко увидеть, что она снова в отвратительном настроении. — Она на свидании, — коротко и сухо ответила она. — О! — Это немедленно привлекло всё внимание Энджела. Он вскочил со своего места, забыв о книге, которая с глухим стуком упала на ковёр. — Кто же этот счастливчик? — нетерпеливо спросил он, его глаза загорелись. Плюхнувшись на диван рядом с ним, она потерла виски кончиками пальцев и тяжело вздохнула. — Ты знаешь, кто. Вэгги больше ничего не нужно было говорить. Глаза Энджела расширились от восторга, когда он точно понял, о ком она говорит. — Улыбашка? Она действительно пошла с ним на второе свидание?! Вот так новость! — Угу, да. Он пригласил её сегодня вечером в кино. — О-о-о-о, малышка определённо влюбилась, если согласилась пойти с ним на второе свидание, — радостно рассмеялась Энджел, хлопая в ладоши. — Парень, должно быть, прошлой ночью сделал что-то невероятно великолепное, чтобы заслужить такое продолжение. К сожалению, Вэгги не могла разделить его чувств. Вместо этого её собственное раздражение ситуацией только усилилось. — Почему ты так взволнован этим? — огрызнулась она, почти обнажив зубы. Приподнятое настроение Энджела сразу же улетучилось от её тона. Он громко застонал и широко, театрально закатил глаза. — Что опять тебя разозлило на этот раз? Что, ты всё ещё убеждена, что радиоведущий Мистер Смайл собирается её съесть? — насмехался он. — Отпусти малышку, почему бы и нет? Будучи её лучшей подругой, я думал, что ты будешь первой, кто порадуется тому, что она наконец-то может весело провести время после всех этих нервотрёпок. И это ведь должно было быть правдой, верно? Вэгги должна была бы радоваться тому, что Чарли сейчас действительно развлекается и выглядит более расслабленной и счастливой, чем когда-либо с тех пор, как они приехали в этот Новый Орлеан. Она должна была быть абсолютно благодарна, что Чарли наконец-то улыбается так искренне и ярко, как давно не улыбалась. Но проблема была в том, с кем Чарли развлекалась. Вот в чём заключалась загвоздка. Конечно, Аластор, вероятно, оставался для неё довольно сердечным и галантным джентльменом, и, похоже, ему неплохо удавалось заставить Чарли улыбаться и краснеть. И кто она такая, чтобы мешать своей лучшей подруге пойти с ним на свидание? Даже если бы ей это совершенно не нравилось, она бы ни слова не сказала, чтобы помешать Чарли делать то, что та хочет. Тем не менее, ощущение, что во всём этом было что-то глубоко, фундаментально неправильное, никуда не уходило. Оно было глубоко укоренившимся, словно заноза, которую невозможно вытащить. И страх, поглощавший её изнутри, не мог быть смягчён никакими рациональными доводами. Все эти странные, собственнические взгляды, которые он бросал на Чарли, когда думал, что никто не видит. То, как он, казалось, всегда появлялся в самое неподходящее время — будто следил и ждал. И то, с какой настойчивой решимостью он стремился быть рядом с ней. Ни один мужчина никогда не был бы настолько милым и услужливым без скрытой причины. Но какой именно?