Улыбнись, милая.

— Приветствую вас, Новый Орлеан! Аластор Карлон здесь, чтобы поведать о последних событиях в нашем славном городе. Надеюсь, вы остаетесь со мной! Что ж, дорогие слушатели, кажется, перед нами разворачивается настоящая детективная загадка: число пропавших без вести растет чуть ли не с каждым днем! К этой череде странных исчезновений присоединился местный бизнесмен Реджинальд Альфонс, чья безутешная жена сообщила властям, что прошла почти неделя с тех пор, как он не возвращался домой, а его сотрудники в один голос твердят, что не видели его в офисе. Ни единая живая душа не имеет ни малейшего представления о том, где его в последний раз видели или слышали. Похоже, он просто растворился в воздухе, дамы и господа! Испарился, как утренний туман над Миссисипи! Полиция пока не нашла никаких зацепок в деле исчезновения мистера Альфонса, но, боже мой, у нас есть кое-что для вас! Нашему инсайдеру удалось раскопать, что жертва в последнее время была довольно непослушным мальчиком — ах, какая жалость! В настоящее время полиция расследует заявление, поданное против жертвы, в котором предполагалось привлечь мистера Альфонса к ответственности за попытку нападения, но, по-видимому, она была полностью отклонена. Высказываются предположения, что это может содержать основания, связывающие его исчезновение с некой анонимной подозреваемой. Бедная, бедная девушка! Боже мой, вы могли бы себе такое представить? Могла ли хрупкая, оскорбленная девица быть нашей таинственной виновницей, движимой логикой несправедливости и решившей самостоятельно добиться отмщения? От таких мыслей мурашки бегут по коже, не так ли? Если кто-нибудь из вас, добрые люди, располагает хоть какой-нибудь информацией о местонахождении Реджинальда Альфонса, будьте так любезны пойти в ближайший полицейский участок и оказать любую возможную помощь. А пока мы все здесь, на станции, просим вас быть бдительными, выходя на улицу. Никогда не знаешь, когда тебе могут перерезать горло! А теперь, когда с этим покончено, давайте перейдем к развлечениям! Чарли быстро, резким движением выключила радио. Тишина обрушилась на комнату, но в ушах всё ещё стоял бархатный, веселый голос Аластора, так небрежно рассуждавший об этом деле. Её желудок скрутило в тугой болезненный узел, когда она слушала, как он смакует подробности исчезновения мистера Альфонса — исчезновения, которое ему, казалось, было всего лишь забавным несчастным случаем. Желчь подступила к горлу, когда до неё дошли слова об «анонимной подозреваемой девушке», и она прекрасно поняла, что это относится к ней. Но она могла, по крайней мере, почувствовать крошечное облегчение от того, что Аластор явно не знал, что эта «анонимная девушка» — она сама. Она была одна в гостиной со своим отцом. Он велел Вэгги оставить их наедине, и подруга нехотя удалилась, поджав губы. Люцифер, уже снявший свой белый цилиндр и пиджак, небрежно прислонил любимую трость к подлокотнику кресла и курил, пуская тонкие струйки дыма к потолку. Он тоже был поглощен прослушиванием радиопередачи, и его глаза оставались полуприкрытыми, как у сытого кота. Когда в комнате воцарилась гулкая тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов, он затушил сигарету о блюдце, которое Вэгги любезно предоставила ему в качестве пепельницы, и обратил всё своё внимание на дочь. — Что я тебе говорил насчет того, чтобы не принимать дерьмо от других парней? — Его слова прозвучали резко, словно пощёчина, и сразу вывели Чарли из оцепенения. — Я ни у кого ничего не принимала, — запротестовала она, чувствуя, как защитный гнев поднимается в груди. — Всё, что я сделала, это искала инвесторов для отеля. Я не думала, не ожидала, что он попытается что-то сделать со мной. Брови Люцифера насмешливо изогнулись. — Конечно, он попытался бы что-то с тобой сделать, Шарлотта. Ты девушка. Молодая, наивная, с большими глазами и розовыми щечками. Такие хитрые ублюдки всегда настороже, особенно для такой юной особы, как ты. Ты недостаточно долго пробыла в реальном мире, чтобы это знать. Она сжала руки в кулаки на ткани своей юбки, ощущая, как грубая материя впивается в ладони, и опустила взгляд в пол, пока он продолжал говорить, готовясь к тому разговору, который ей предстоял. — И разве тех средств, что я вложил в это заведение, недостаточно? — его голос звучал почти лениво. — На данный момент — да, но ненадолго, если я хочу управлять отелем в долгосрочной перспективе, — безучастно ответила Чарли, чувствуя, как в горле першит от напряжения. — Мне нужны люди, заинтересованные в инвестировании, чтобы помочь отелю удержаться на плаву. — Ну что, есть успехи? Стиснув зубы так, что челюсть заныла, Чарли ничего не сказала и только покачала головой. — Дай угадаю: им это не интересно, потому что они думают, что это полнейшая чушь, я прав? — Да. — Как и ожидалось. Чарли почувствовала, как у неё сжалось горло, и она не была уверена, было ли это от желания разрыдаться или бесконечно ругаться — возможно, от комбинации того и другого, учитывая, насколько её терзали эмоции в тот момент. Внутри всё клокотало, а в глазах предательски защипало. Но она всё ещё молчала и смотрела вниз, на свои побелевшие костяшки пальцев. Люцифер тяжело вздохнул и наклонился вперёд, опершись локтями о колени, давая дочери возможность получше разглядеть его раздражение. — Дорогая, я говорил это раньше и повторю снова. Ты не можешь просто следовать своей прихоти с каждой маленькой идеей, что приходит тебе в голову. Я же предупреждал тебя, что это всего лишь собачья чушь. — Я думала, что моё предложение произвело на тебя впечатление, когда ты его прочитал, — сказала Чарли, и в её голосе дрогнула обида. — Ты даже помог мне получить недвижимость. И ты… Люцифер просто поднял палец вверх, заставив её замолчать на полуслове. — Я сказал это, потому что мы с твоей матерью думали, что это может стать чем-то долгосрочным. Но, очевидно, учитывая то, что ты только что рассказала мне о своём «прогрессе», не похоже, что он куда-то движется такими темпами. Черт возьми, ты вляпалась в историю с поиском инвесторов, а теперь у тебя ещё и проблемы с полицией! — Он сделал паузу, чтобы неодобрительно покачать головой, и его следующие слова упали как ледяные камни: — После всего, что случилось с тобой и со всеми твоими маленькими проектами, я думал, что ты, по крайней мере, научилась, когда нужно останавливаться, когда это просто бесполезно. Это был далеко не первый раз, когда Чарли получала такой выговор от Люцифера, и, вероятно, не последний. И каждый раз ей всегда удавалось придержать язык, промолчать и просто перетерпеть всю тяжесть неприятия и унижения. К этому моменту у неё почти вошло в привычку терпеть любое оскорбление, что попадалось ей на пути. Но внезапно знакомый голос всплыл в её сознании, яркий и дерзкий. «Этот мир полон придурков и ублюдков, которые просто наступят на тебя, потому что думают, что им всё позволено». «Держи голову высоко, а свое эго ещё выше. Продолжай в том же духе, и ты станешь настолько естественной, что никто больше не сможет причинить тебе боль.» Слова Энджела нашли отклик в самой глубине её души, и внезапно ей расхотелось молчать. Не после всего того дерьма, через которое ей пришлось пройти только ради того, чтобы потратить столько времени и сил на отель. На этот раз ей показалось, что одного оскорбления слишком много, и ей, конечно, не нужно, чтобы отец снова так с ней поступал. Она решила, что с неё хватит. — Папочка, я уважаю тебя за то, что ты, вероятно, беспокоишься обо мне, но тебе пора перестать говорить о вещах, которые я не хочу слышать, и вместо этого выслушать меня. — Её голос, сначала дрожащий, становился всё тверже. — Мне нужно дать тебе понять, что я не просто какая-то капризная маленькая куколка, как ты ожидаешь, только потому, что это всё, за что ты меня принимаешь, и просто для того, чтобы не задеть твоё самолюбие. — Шарлотта… — Люцифер прищурился, собираясь возразить, но Чарли быстро оборвала его, не желая давать ему шанса. — Нет, ты меня послушай. Я знаю, во что ввязалась, когда решила сделать это, и знаешь что? Это не имеет значения. Неважно, что невоспитанные, недалекие люди будут просто издеваться надо мной и всем, что я делаю, и называть меня неразумной девкой, и говорить, что я позорю фамилию Магне. Неважно, что ты будешь думать обо мне как о наивной маленькой девочке, которая тратит своё время на глупые «проекты», которые никогда не заканчиваются успехом и в конечном итоге никогда не срабатывают, потому что мы, люди из высшего общества, не должны этим заниматься. — Её дыхание стало тяжелым, но она продолжала, чувствуя, как кровь стучит в висках. — Но мне важно то, чтобы вы просто верили в меня, потому что я знаю, что смогу это сделать. Неважно, сколько времени это у меня займет, я как-нибудь справлюсь с этим. И мне не нужно, чтобы кто-то, особенно ты, продолжал унижать меня, когда тебе заблагорассудится. Чарли была настолько поглощена этой словесной атакой, что, пока не закончила, не осознала, что почти висит на стуле, вцепившись руками в подлокотники, чтобы сохранить равновесие. Она больше ничего не сказала, только набрала полные легкие воздуха и снова опустилась на сиденье, её лицо пылало при мысли о том, что она только что сделала. Это определенно не были обычные ссоры отца и дочери, когда она просто позволила бы ему поступать по-своему, учитывая, что он был из тех, кто умеет командовать авторитетом и ставить других на место. Она не могла вспомнить, было ли когда-нибудь время, когда она так яростно спорила со своим отцом. Люцифер, казалось, тоже это понимал: всё, что он делал сейчас, — это просто смотрел на неё с непроницаемым выражением лица и молчал. — Я всё равно собираюсь это сделать, — решительно заявила она, чувствуя, как сердце колотится в горле. — Я не собираюсь отказываться от этого. Отсутствующее выражение лица Люцифера внезапно сменилось, но не гневом или неодобрением, к чему Чарли уже приготовилась, а скорее тенью одобрения. Его губы растянулись в улыбке, когда он ласково усмехнулся: — Ну, смотрю, ты уже показываешь свои рожки, чтобы поссориться со мной? Чарли молча и подозрительно наблюдала за ним, гадая, не была ли эта внезапная перемена всего лишь фарсом перед жестоким возмездием… — Не могу сказать, что я не горжусь твоим упрямством, сладкое яблочко, — продолжил он, и его голос стал теплее. — Молодец, девочка! Тебе понадобится много этого, если ты хочешь придерживаться своего плана. Это было не совсем то, что Чарли хотела услышать, хотя она определенно этого не ожидала. Но она знала, что Люцифер никогда по-настоящему не изменит своего мнения, и считала, что этот маленький совет, который она получила от отца, был максимумом, на который ей сейчас следовало согласиться.

***

Рози, стоявшая за прилавком и пересчитывавшая дневную выручку, подняла голову, услышав, как звякнул колокольчик над дверью. В магазин, наполненный запахом старой бумаги и лавандового саше, вошёл невысокий мужчина, странно одетый в белое с головы до пят — белый костюм, белый цилиндр, белая трость. Он стоял там и озирался по сторонам с выражением ленивого любопытства. Рози была озадачена тем, почему кто-то столь элегантно одетый оказался здесь в такое время ночи, но куда сильнее её раздражало то, что кто-то вошёл, когда она была явно закрыта по делам. — Я не уверена, заметил ли ты, милый, но я закрыта на ночь, — строго крикнула она, её голос эхом отразился от стен, заставленных антиквариатом. Незнакомец проигнорировал её слова, продолжая осматривать интерьер магазина с таким видом, будто оценивал каждый предмет. Он лениво подошёл к стойке, и ритмичные постукивания его трости по деревянному полу гулко разносились в тишине, повисшей между ними. Рози лишь подняла бровь. — Могу я чем-нибудь помочь? — вежливо спросила она, хотя раздражение уже начинало проступать в её тоне. Только когда он оказался прямо перед стойкой, он наконец взглянул на неё. Рози сразу заметила, что, несмотря на свой средний рост, от него исходила такая аура уверенности и властности, какая бывает только у тех, кто привык повелевать. Это заставило её насторожиться: она поняла, что перед ней не просто какой-то идиот, который не смог прочитать табличку «закрыто» и ввалился без причины. — Довольно милый у вас здесь магазинчик, — небрежно прокомментировал незнакомец, проводя пальцем по пыльной полке. — Вы зашли сюда только для того, чтобы высказывать замечания о моём магазинчике? — Мне просто любопытно, как хорошо ты спряталась на такой обычной свалке, — ответил мужчина, и его губы изогнулись в улыбке. Одно только это заявление заставило кровь Рози быстрее побежать по венам. — Извините, но я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, — она попыталась вести себя как можно более невежественно, но ухмылка мужчины сделала её усилия тщетными. — О, ты должна знать, — ответил он с понимающей интонацией. — Этот твой маленький магазинчик — далеко не единственное, что приносит тебе доход. Теперь нервы Рози были на пределе. Она лихорадочно гадала, собирается ли этот мужчина стать покровителем или он какой-нибудь полицейский, вынюхивающий её тайны. Она не сводила с него глаз, когда наклонилась вперёд, опираясь на стойку. Её рука незаметно скользнула в маленький уголок под столом, туда, где был спрятан пистолет, принадлежавший её дорогому покойному Франклину, — в конце концов, никогда не следует оставаться неподготовленной. Пальцы нащупали холодную рукоятку. — И кто ты такой, чтобы это знать? — спросила она с ледяной серьезностью, больше не в настроении продолжать этот фарс. Мужчина, поняв, что он выпустил кота из мешка, только тихо рассмеялся, что ещё больше взволновало Рози. Её пальцы спокойно обхватили рукоятку пистолета, указательный палец осторожно завис над спусковым крючком на случай, если ей понадобится быстро нажать на курок. Не говоря больше ни слова, свободная рука мужчины потянулась к внутренней части пиджака, чтобы вытащить что-то из кармана. Легким движением запястья он извлек единственную золотую карточку с тиснёным отпечатком рубиново-красного яблока. В тусклом свете лампы она сверкнула, как капля крови. Рука Рози быстро отпустила пистолет, когда её взгляд приковался к карточке и изображению на ней. Она почувствовала, как сердце пропустило удар. С мрачной ухмылкой и прищуром своих энергичных, почти светящихся глаз мужчина объяснил ей, кто он такой: — Тот, кто помогает твоему маленькому «побочному бизнесу» оставаться в тайне. Нервы Рози сразу же обострились до предела. Сердце колотилось где-то в горле. Она узнала бы этот символ где угодно. Любой, кто участвует в темных делах подпольного общества, узнал бы этот символ где угодно. И она не думала, что её дорогое сердце было способно вынести серьезность ситуации, в которой она оказалась, когда поняла, кто именно стоит перед ней. — Ты… вы — Большое яблоко… «Большое яблоко» — на первый взгляд безвкусное, почти шутовское название, но на самом деле это был один из самых известных мафиозных синдикатов во всей стране. Сухой закон ознаменовал его приход к власти, когда он воспользовался возможностью, предоставленной этим ужасным законом, чтобы создать бесперебойную подпольную операцию по перегонке, покупке и продаже лучшего самогона, который только можно было найти в этой богом забытой стране. Он славился тем, что правил как грозный властелин своих владений, имея легионы проблемных парней, которые выполняли его приказы, будь то путем осторожных сделок или просто грубой силы. Его влияние и власть распространились по штатам, создав сеть, по которой текли реки нелегального алкоголя, — явное свидетельство его скрытого доминирования, которое так тщательно подавлялось, что закон так и не приблизился к его ограничению. Поговаривали даже, что его превосходство перешло в руки самого закона, если он мог так долго обеспечивать свою безопасность. Но каким бы громким именем он ни был, никто никогда не видел его лично. Он, казалось, предпочитал работать в самой глубокой тени подполья. Зачем ему марать руки, когда у него столько людей, которые могли бы сделать это за него? Даже Рози, которая решила когда-то обратиться к нему за помощью много лет назад, когда впервые открывала собственный подпольный ресторан, вела весь свой бизнес через одного из его безликих посредников. Кем бы ни был «Большое Яблоко», Рози никогда бы не догадалась, что он может оказаться человеком, имеющим склонность так преувеличенно одеваться в ярко-белое — с чертовым цилиндром, ради всего святого! — и ухмыляться её ошеломленному осознанию, как будто только что услышал самую забавную шутку в своей жизни. Что за ночь обещала быть.