Улыбнись, милая.

Когда Люцифер ушёл в тот вечер — с отеческим объятием, от которого пахло дорогим табаком и яблочным бренди, и поцелуем в щеку, который ничуть не успокоил её затуманенный тревогой разум, — Чарли немедленно приступила к работе. Она заперлась в своём кабинете, погрузившись в шелест бумаг и скрип пера, чтобы просмотреть все свои записи и переписать предложение в совершенно новом формате. Она предположила, что выставлять проект как благотворительную идею было для неё неправильным способом разыграть карты, поэтому выбрала другое направление и превратила его в более строгий, деловой подход. Вэгги задержалась допоздна, принесла горячий чай с ромашкой, чей успокаивающий аромат витал в воздухе, и обсуждала с ней все запланированные пункты. Но в конце концов подруга не смогла за ней угнаться, медленно заснув прямо в кресле, и отошла ко сну только после того, как Чарли многократно заверила её, что всё в полном порядке. Было уже далеко за полночь, и только тогда Чарли осталась довольна своими изменениями. Ей отчаянно захотелось подышать свежим воздухом после стольких часов утомительной работы, и она выскользнула на улицу, присев на ступеньки крыльца. Холодный, бодрящий ночной воздух обжёг её разгорячённую кожу, и она плотнее запахнула халат, спасаясь от озноба. Но его чистая свежесть расслабила её, и она почувствовала, как напряжение почти улетучивается вместе с лёгким ветерком. В ночной тишине она слышала, как цикады стрекочут свою бесконечную песню, и видела сияющую, полную луну, висящую в небе во всей своей бледной, призрачной красе. Но безмятежность ночной природы нарушил звук шаркающих, неровных шагов, доносившийся с тротуара. Охваченная любопытством, она поднялась с крыльца и осторожно направилась к источнику звука, соблюдая особую осторожность на случай, если это был кто-то чужой. Но с расстояния, доступного её зрению в тусклом свете уличного фонаря, она смогла разглядеть знакомый силуэт — высокий, стройный. Аластор. В замешательстве она задавалась вопросом, что этот мужчина делал на улице так поздно, в такой час. Но этот вопрос мгновенно вылетел у неё из головы, когда она наконец осознала, в каком ужасающем состоянии он находился. — Аластор?! Он явно не заметил её сначала; его голова внезапно повернулась в её сторону так резко, что она испугалась, не сломал ли он себе шею. Его глаза были широко раскрыты, а очков на нём не было, но эту деталь полностью затмевал тот факт, что его лицо было залито засохшей, тёмной кровью. Пятна были разбрызганы по всему костюму. Одна рука была крепко прижата к боку, он сгорбился от очевидной, мучительной боли и выглядел так, будто вот-вот рухнет в обморок. От него разило металлическим запахом крови, потом и чем-то ещё — уличной грязью и опасностью. Чарли была в полной растерянности. Её руки взметнулись, прикрывая открытый рот, и она могла только в шоке смотреть на него. Казалось, что Аластор чувствовал то же самое: он глядел в ответ с удивлением и замешательством, но затем выражение его лица внезапно преобразилось в одну из его фирменных, широких улыбок, и он почти стал совершенно другим человеком. — Мисс Чарли! Что вы здесь делаете так поздно ночью? Разве вы не знаете, что это совсем небезопасно для девушки? Он был весь в крови, ему явно было мучительно больно, и его больше беспокоило её присутствие здесь ночью? Как бы она ни была польщена, она находила это абсолютно нелепым! — О Боже, не говори мне сейчас эту чушь! — упрекнула она, спеша к нему и чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Что с тобой случилось?! Ты весь в крови! Аластор оглядел всё своё тело так, будто не осознавая, что он запятнан с головы до ног, и издал очень застенчивое «ха-ха», смахивая невидимую пыль со своей испорченной куртки. — На меня напала пара хулиганов после ночной прогулки, и я чуть не умер, — объяснил он небрежно, словно говорил о погоде. — Весьма прискорбно! Но ничего такого, с чем я не смог бы справиться. Чарли явно не желала всего этого слышать. Мужчина выглядел так, будто только что вышел из кровавой бойни, в которой явно не выиграл, и она была по-настоящему расстроена тем, что он просто отмахнулся от этого, как от пустяка. — Ал, тебе нужно в больницу! — настаивала она, раздражённо качая головой. — Позволь мне отвезти тебя туда! Но, как ни странно, лицо улыбающегося мужчины слегка исказилось, и Чарли заметила явную вспышку острой нерешительности в его глазах. Он поднял руку и мягко пожал её в знак отказа. — Не нужно, дорогая! Для меня это совершенно необязательно. Почему он отверг эту идею? Очевидно, что он был не в лучшем состоянии, и человеку в его положении следовало бы немедленно отправиться в больницу, а не брести домой. Чарли в панике растерялась, подумав, что у него, должно быть, мозги набекрень, раз он считал это правильным решением. Но затем Аластор твёрдо продолжил, и в его голосе прорезалась сталь: — Это всего лишь несколько синяков тут и там. Всё заживёт в кратчайшие сроки! Чувствуя, насколько он непреклонен, Чарли не стала настаивать на больнице, но, тем не менее, у неё не было ни малейшего намерения оставлять человека окровавленным и в синяках. — Ну, по крайней мере, дай мне по-быстрому тебя подлатать, — строго сказала она ему. — Тебе нужен надлежащий уход. Аластор снова был готов отказаться, но резко остановился, увидев выражение лица Чарли. В её глазах читалась непреклонная решимость, говорившая, что она не шутит и, вероятно, готова задеть его, если он осмелится сказать ей «нет». Он молчал несколько долгих мгновений, очевидно, взвешивая свои варианты, но в конце концов его начала забавлять её настойчивость, и он вздохнул, признавая поражение. — Если ты настаиваешь. В молчании, нарушаемом лишь их шагами, они поднялись по тропинке к её двери, причём Чарли замедлила шаг, чтобы соответствовать его темпу, а её руки замерли в воздухе, готовые ухватиться за него, если он начнёт падать, чего, к счастью, не случилось. Оказавшись внутри, она немедленно направилась в гостиную и усадила его на диван, а сама засуетилась, собирая всё необходимое для его лечения: полотенце и аптечку из ванной и миску с тёплой водой из кухни. Это было не так уж и много, чтобы адекватно справиться с любыми травмами, которые он мог получить, но это всё равно было лучше, чем ничего. Когда Чарли вернулась в гостиную, она обнаружила, что он всё ещё сидит на краю дивана, молча и несколько напряжённо разглядывая обстановку. Его взгляд скользил по фотографиям в рамках на стене. — Аластор? — тихо окликнула она его от двери, и он повернулся, чтобы посмотреть на неё. — Ты в порядке? Его лёгкая улыбка переросла в усмешку, когда он пожал плечами. — Просто подумал, что это немного забавно, когда меня впервые приглашают в твой дом вот так. Тогда она поняла, что это действительно был первый раз, когда он оказался внутри её жилища, и он, вероятно, нервничал и не знал, как себя вести, учитывая ситуацию и столь поздний час. Вероятно, он чувствовал себя совершенно неуместно, и она тоже начинала ощущать то же самое. — Ах, ладно. Начну тогда? — просто спросила Чарли, когда села рядом с ним на диван и положила свои принадлежности на стол перед ними. — Я бы не принял тебя за врача, — заметил он, с лёгким любопытством разглядывая предметы. — Я изучала основы оказания первой помощи ещё в школе, — объяснила она, беря тряпку и макая её в миску с тёплой водой. — Подумала, что это может пригодиться, когда я обнаружу радиоведущего, возвращающегося домой поздно вечером в совершенно израненном виде. Аластор слегка рассмеялся над её шуткой, и она на мгновение позволила лёгкой улыбке появиться на своих губах, прежде чем снова стать серьёзной и приказать ему снять пиджак, что он послушно и сделал. Взглянув на его рубашку и жилетку, она увидела, что на них нет крупных пятен крови, поэтому, к своему облегчению, была уверена, что никаких серьёзных травм там нет. Отжимая лишнюю жидкость с ткани, она повернулась и обнаружила, что он отвлёкся, глядя на фотографии в рамках на стене неподалёку. Он не осознавал, что она потянулась, чтобы повернуть его лицом к себе, пока не почувствовал её пальцы на своей щеке. Без предупреждения Аластор внезапно вздрогнул от прикосновения — сильно, всем телом — и резко повернул голову, чтобы в шоке уставиться на неё, отдёргиваясь от её досягаемости. Чарли застыла от удивления. Он вздрогнул? Его глаза были широко раскрыты, в них промелькнул страх, он был абсолютно насторожен, пока вдруг не осознал свой поступок. Он тут же почти нервно откашлялся. — Ах, прошу прощения, дорогая, — сказал он с натянутой улыбкой. — Я правда не очень привык к тому, чтобы люди прикасались ко мне. Чарли показалось странным это заявление, учитывая, что на самом деле это был не первый раз, когда они прикасались друг к другу: все их свидания, когда её рука лежала на его предложенной руке, и тот день на её крыльце, когда он сам обнял её и притянул к себе. Он всегда был тем, кто инициировал подобные моменты, и до сих пор не проявлял ни капли отвращения к случайным контактам, поэтому было большим сюрпризом узнать, что он, как ни странно, не любит, когда прикасаются к нему. Вероятно, это как-то связано с нападением. Его, наверное, до сих пор трясло, и она прекрасно знала, что нечто подобное может случиться с человеком. Она лишь почувствовала укол стыда от мысли, что могла расстроить его. — Я сожалею об этом, Ал. Но мне действительно нужно привести тебя в порядок. Ты не против? Осторожность в его глазах внезапно сменилась удивлением. Он посмотрел на неё так, словно не мог до конца осознать мысль о том, что она действительно спросила его разрешения, — как будто это было для него чем-то новым и чуждым. И его улыбка, которая была натянутой, начала расслабляться, становясь мягче, когда он поддразнил: — Ну, я думаю, «по предписанию врача». Можешь продолжать, куколка. Услышав искренность в его тоне, Чарли почувствовала, как на сердце стало немного легче, и этого было достаточно, чтобы она закатила глаза на его маленькую шутку. Она была ещё более счастлива, что он дал ей разрешение. Помня о необходимости быть особенно осторожной, она продолжила нежно промокать его лоб. Теперь он больше не вздрагивал и просто стоял неподвижно, хотя она заметила, что его глаза внимательно, почти гипнотически следили за каждым её движением, пока она ухаживала за ним. Пока она протирала, Чарли начала замечать что-то неуместное. На нём было довольно много крови, но, похоже, она не могла найти ни одной раны, откуда она могла бы взяться. На его лице не было никаких повреждений, как и на голове, а по рубашке было ясно видно, что там нет никаких разрезов. — Как получилось, что ты весь в крови? — спросила она, прежде чем смогла остановить себя. — Ах, ну что ж… возможно, здесь был замешан нож. — Аластор! — Не пугайся, дорогая! Одного из них порезали, и я просто случайно оказался на пути, когда пролилась его кровь! Вот и весь урожай! Это почему-то не имело смысла для Чарли, и только ещё больше запутало её в сложившейся ситуации. Что такого было в Аласторе прямо сейчас, что он казался таким отстранённым? Несмотря на улыбку, которая всё ещё была на его лице, это не походило на его обычное весёлое расположение духа. Он казался довольно потрясённым и, очевидно, пытался скрыть это за небрежным фасадом. Но Чарли вздохнула, чувствуя, что сейчас не время задавать вопросы. Он уже казался довольно раздражительным, поэтому ей не хотелось ещё больше его нервировать. Её рука скользнула вниз по его лицу, и он закрыл глаза, когда она провела тканью по его векам, вниз по переносице, а затем по губам. Тем временем глаза Чарли следили за тем, как влажная ткань обрисовывает каждый контур на загорелой гладкой коже, и она замедлила шаг, погрузившись в свои мысли. Она не знала, о чём думала в тот момент, но внезапно почувствовала, что её притягивает его лицо. Какими точеными были его черты вблизи, какими тонкими были его губы, когда он отдыхал, а без очков его глаза казались такими же широкими и живыми, как и прежде. Она знала, что, без сомнения, Аластор был весьма привлекателен, и она сама призналась себе, что считала его красивым, особенно из-за того, как он улыбался и какими оживлёнными всегда были его глаза. Но ей редко удавалось застать его в такой спокойный, уязвимый момент, что заставляло её вспоминать ту ночь на берегу Миссисипи, когда он смотрел на неё задумчивыми глазами. В нём была некая загадка, и воздух вокруг них был таким же безмятежным, как сейчас, а его аура — хотя и нечитаемая в данный момент — только больше привлекала её. Так близко, молча любуясь им, — всегда ли он казался таким… красивым? Но, к сожалению, задумчивость Чарли длилась недолго: глаза Аластора открылись, его пронзительные зрачки посмотрели прямо на неё, почти пронзая насквозь. Она тихо вскрикнула, отдёрнув руку от его лица и чувствуя, как горячий румянец заливает её щёки. — Увидела что-то, что тебе понравилось? — спросил он, но в его вопросе был очевидный кокетливый тон. — Эм… извини. Я немного отвлеклась, — застенчиво пробормотала она, и Аластор ничего не сказал, не отводя улыбающегося взгляда. Что было в этих глазах, которые говорили так много и в то же время так мало? Это удерживало её, но всё же напряжённость всегда заставляла её смиренно отвести взгляд под его тяжестью. Отбросив эту мысль, она бросила ткань в миску (вода стала грязной и красной) и взяла полотенце. Он наклонился вперёд, позволяя ей вытереть влагу с его лица, делая это так же осторожно, как и раньше. — Где-нибудь ещё? — поинтересовалась она состоянием его тела. — Всего пара синяков на животе. — Дай-ка я взгляну. Аластор снова отстранился, на этот раз подняв руки и покачав головой в знак отказа. — Не нужно! — сказал он ей поспешно. — Я не думаю, что это совсем уместно, когда мы одни. Услышав это, Чарли сразу же пришла в полное замешательство и от стыда хлопнула себя ладонью по щеке. Как она могла упустить это из виду? Подумать только, она намекнула ему снять рубашку, чтобы она могла осмотреть его. Какой невероятный трепет! — Ах, ты прав. Что ж, я привела тебя в порядок, насколько смогла. Тебе, наверное, стоит приложить пакет со льдом к этой ужасной шишке у тебя на голове, — поспешно сказала она, стремясь снять это внезапное напряжение. Она быстро собрала свои вещи и направилась к выходу, чтобы положить их на место, не торопясь приготовив пакет со льдом и сделав несколько глубоких вдохов, чтобы расслабиться и прийти в более спокойное состояние, прежде чем она сможет ещё больше смутить себя. Но все нервы быстро улетучились, когда она вернулась в гостиную и заметила, что Аластор сгорбился, опустив голову. — Ал? При звуке её голоса он просто промычал и посмотрел на неё остекленевшими глазами. — Всё в порядке? — обеспокоенно спросила она. Медленный кивок и вялое пожатие плечами. — Просто очень устал, дорогая, — объяснил он, начиная подавлять зевок. — Нет ничего, что не мог бы исправить небольшой сон. Он не выглядел «уставшим» — он выглядел абсолютно измученным. Вокруг его глаз залегли тёмные тени, а поза его была настолько ссутуленной, что она была уверена, что он в любой момент потеряет сознание прямо на полу. Это только ещё больше заставило Чарли волноваться. Судя по его виду, он не мог идти и нуждался в скорейшем отдыхе. — Хм… если ты действительно устал, я бы настояла, чтобы ты переночевал здесь. Вялость в его позе внезапно исчезла, и он, казалось, оживился, когда его глаза расширились. Он выглядел совершенно смущённым и удивлённым, что только усилило смущение, которое она чувствовала раньше. — Я имею в виду, на диване! — быстро добавила она, но это не помогло ослабить внезапно возникшее напряжение. — Мисс Чарли, вы действительно предлагаете мне переночевать здесь? — медленно спросил Аластор, как будто желая убедиться, что он правильно расслышал. — Просто на диване! Всё в порядке! — выпалила она, совершенно сбитая с толку в этот момент и слегка испытывая желание прикусить язык, прежде чем она сможет сказать что-нибудь ещё не подумав. — Такими темпами ты, вероятно, упадёшь ещё до того, как доберёшься до моей лужайки! Его голова склонилась в изумлении от её нелепого заявления, и ей ничего так не хотелось, как спрятать лицо от стыда. Тяжело вздохнув, она выдохнула: — Я просто… беспокоюсь за тебя в таком состоянии. Но если ты хочешь пойти домой, позволь мне хотя бы проводить тебя до двери. Аластор молча посмотрел на неё, его глаза показывали, что он глубоко обдумывает это предложение. Чарли просто молчала, в очередной раз ругая себя за то, что не обдумала свои слова, и за тот стресс, который она себе навлекла. Но затем Аластор снова нежно улыбнулся ей. — Теперь и я не смогу отпустить тебя домой одну посреди ночи. Если ты не возражаешь, я бы не против поспать на этом диване. Уладив это, Чарли собралась принести ему запасную подушку и одеяло из своей комнаты и велела устраиваться поудобнее. Пока она ждала, пока он устроится, ей казалось неправильным уходить сейчас — она всё ещё беспокоилась о нём в его тяжёлом состоянии, но знала, что должна дать ему отдохнуть, чтобы прийти в себя. — Я в первой комнате слева от лестницы. Просто постучи в мою дверь, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо? Аластор понимающе кивнул, ложась на бок, чтобы ему было удобнее прижимать пакет со льдом к затылку. Чарли уже видела, как медленно опускаются его веки, и она знала, что его больше не стоит беспокоить. — Спокойной ночи, Аластор, — тихо сказала она, задержавшись у входа, и как раз в тот момент, когда она выключала свет, услышала, как он тихо пробормотал: — Спокойной ночи, Чарли. Вернувшись в свою комнату, она готовилась ко сну, её голова была полна мыслей. Она думала о новых изменениях в планах отеля и о том, что ей нужен новый план действий, чтобы распространить информацию и привлечь потенциальных инвесторов и покровителей. И, конечно же, она продолжала беспокоиться об Аласторе в его состоянии, не в силах избавиться от страха, который она испытывала за него, и только надеясь, что с ним всё будет в порядке, если он хорошенько выспится. Ей определённо нужно будет как следует проведать его утром. Но как раз в тот момент, когда она подумала, что привела свои мысли в порядок и наконец готова забраться в постель и ждать сна, она кое-что поняла. Он только что назвал её по имени. Не «дорогая», или «куколка», или «Мисс Чарли», как она привыкла. Просто и незамысловато — «Чарли». Ей оставалось только надеяться, что сон всё же придёт, несмотря на внезапный, сладкий трепет её сердца.

***

Люди часто полагают, что их дом — это убежище, где можно быть в безопасности от опасностей, подстерегающих снаружи. Где можно просто запереть двери и плотно закрыть окна, чтобы эти опасности никогда не проникли внутрь и остались там, где им и положено быть. Но этого бы не произошло, если бы кто-то решительно пригласил эту опасность войти, не так ли? В густой темноте коридора Аластор стоял перед дверью, ведущей в спальню Чарли. Он всё ещё был не в лучшем состоянии — каждый вдох отдавался тупой болью в рёбрах, а затылок пульсировал, — но эти мысли просто не приходили ему в голову в тот момент. Его сознание было наполнено внезапным, животным приливом волнения и предвкушения того, что он наконец-то оказался там, где хотел быть, и о, как близко. Его глаза так пристально смотрели на дверь, что он почти мог просверлить дыру в дереве от того, каким горячим был его взгляд. Он чувствовал, что его дыхание было ровным, но тяжёлым, а сердце билось учащённо и гулко. И он не был до конца уверен, дрожат ли его пальцы от усталости или от желания наконец-то прикоснуться к той коже, что снилась ему столько ночей. «Какая доверчивая…» — пронеслось в его голове. Она не только впустила его в свой дом и с нежностью позаботилась о его ранах, но даже предложила ему остаться на ночь на своём диване только потому, что беспокоилась о нём. Как это трогательно! Это было так очаровательно — и так абсолютно, непростительно наивно! Чарли Магне, по сути, сделала из себя ягнёнка, подав себя ему на блюдечке с голубой каёмочкой, исполнив его самые тёмные желания, которые он так долго лелеял ради неё. Судорожно, почти благоговейно вздохнув, он почувствовал, как его улыбка в темноте становится шире. Он взялся за прохладную металлическую дверную ручку.