Улыбнись, милая.

Чарли пошевелилась под одеялом и застонала от раздражения — сон всё ещё окутывал её мягкой, тёплой пеленой. Она пребывала в том плывущем замешательстве, когда разум ещё не до конца отделился от сновидений. Но настойчивый стук в дверь не прекращался. Было ранее утро, и первые, ещё бледно-золотистые лучи солнечного света струились сквозь её наполовину зашторенные окна, зажигая пылинки в воздухе. Сев на кровати, она зевнула, прикрывая рот ладонью, и протёрла глаза, стряхивая остатки сна. Наконец она достаточно пришла в себя, чтобы осознать: именно этот непрекращающийся, настойчивый стук и вырвал её из забытья. Наполовину вытащив себя из тёплой постели и чувствуя, как прохладный утренний воздух касается босых ног, она небрежно накинула халат и направилась к двери. Но не успела она открыть её полностью, как Вэгги тут же ворвалась внутрь, практически отталкивая её в сторону. Её глаза были широко раскрыты, а лицо выглядело абсолютно испуганным и измученным — с тёмными кругами, говорившими о бессонной ночи. — Он здесь. — Хм? Что? — растерянно спросила Чарли, её разум всё ещё был слишком затуманен после сна, чтобы понять, о ком идёт речь. Крепко схватив её за плечи и приблизив своё лицо почти вплотную, так что Чарли почувствовала её горячее дыхание, Вэгги хрипло прошептала: — Аластор Карлон! Он спит на нашем диване!! Услышав его имя, Чарли мгновенно проснулась окончательно, и воспоминания о вчерашнем вечере в полную силу нахлынули на неё. — О! — воскликнула она и быстро, насколько позволяли босые ноги, направилась вниз по лестнице. Вэгги последовала за ней по пятам, словно тень, готовая к прыжку. Когда они добрались до гостиной, Чарли смягчила свои движения, замедляясь и стараясь не издавать ни единого звука, и осторожно заглянула внутрь. На диване, свернувшись в неудобной позе, крепко спал Аластор. В какой-то момент ночи он снял свою рубашку и жилет, оставшись только в простой белой хлопчатобумажной майке, которая обтягивала его плечи и грудь. Часть одеяла была небрежно накинута на его нижнюю половину, а остальная ткань соскользнула на пол, собравшись в складки. Пакет со льдом, который она дала ему вчера, теперь сиротливо лежал в миске, наполненной водой, — он растаял за ночь, оставив лишь холодную лужицу. Чарли тихонько, на цыпочках, подошла, чтобы забрать миску, стараясь не разбудить его. Она также осторожно, едва дыша, накрыла оголившуюся часть его плеча одеялом. Он слегка пошевелился от этого лёгкого движения, издав тихий вздох, но лишь повернул голову и продолжил крепко спать, его дыхание было ровным и глубоким. Она не смогла удержаться от тёплой улыбки при виде этого зрелища, чувствуя, как что-то в груди сладко сжимается. Без своих вечных очков, без этого пронзительного, всё замечающего взгляда, он выглядел таким умиротворённым и почти беззащитным. «Какой же он очаровательный, когда спит», — мелькнула непрошеная мысль. Объяснять события прошлой ночи на кухне оказалось довольно утомительной задачей для начала дня. Вэгги пришла в ярость, узнав, что Чарли так поздно ночью впустила его в дом, и ещё больше, когда ей сообщили, что он был весь в крови. Чарли пришлось оправдываться, что, по его словам, он даже не участвовал в драке, а просто попал под раздачу. Вэгги ругала Чарли за то, что она не подумала о том, насколько опасно было приводить его сюда в таком состоянии, говорила о том, что на самом деле он не тот человек, которому можно было бы доверять настолько, чтобы впускать его в их дом посреди ночи, и перебирала все возможные ужасные сценарии, которые могли бы произойти. Возглавляла этот мрачный список смерть обеих во сне. Чарли не отмахнулась от доводов Вэгги, прекрасно понимая, почему та так сильно расстроилась, — она знала, что подруга до сих пор глубоко не доверяет их соседу. Она чувствовала укол вины за то, что заставила её так сильно нервничать. Ей ничего не оставалось, кроме как заверить её, что ничего дурного не случилось, что она всего лишь пыталась помочь, залечивая его раны, хотя это больше походило на простое вытирание крови, чем на что-либо ещё, и позволила ему остаться на ночь, только когда стало ясно, что он близок к обмороку. Вэгги потребовалось время, чтобы успокоиться. Она стояла у кухонной стойки, сжимая пальцами край столешницы, и от неё исходило почти осязаемое напряжение. В конце концов она смогла только тяжело вздохнуть. Одевшись и приступив к завтраку, Вэгги осталась рядом с Чарли на кухне, не испытывая особого энтузиазма выходить в гостиную после того, как узнала о присутствии нежданного гостя. Воздух на кухне был наполнен ароматом свежезаваренного чая, поджаренных тостов и яичницы. Они как раз заканчивали накрывать на стол, когда из прихожей послышалось тихое шарканье босых ног. Вэгги настороженно застыла, её спина напряглась, в то время как Чарли осталась внешне спокойна. В дверях появился Аластор. — Доброе утро, дамы, — поприветствовал он их с усталой, но уже знакомой улыбкой. Чтобы привести себя в порядок, он накинул свою расстегнутую рубашку поверх майки, но ткань всё ещё была испачкана тёмными, засохшими пятнами крови. Это зрелище немедленно спровоцировало взвинченные нервы Вэгги, вызвав в ней острое желание перейти к обороне. Чарли сразу заметила это и мягко, но крепко взяла подругу за руку, чтобы успокоить её, а сама посмотрела на Аластора с приветливой улыбкой: — Доброе утро. — Мы только что накрыли завтрак, — сказала она ему, указывая на стол. — Пожалуйста, присоединяйся к нам, Ал. — Так вот что так чудесно пахло, — отметил он, с радостной улыбкой оглядывая блюда, и в его глазах промелькнул искренний интерес. — Ты слишком добра, дорогая. Не возражаю, если я попробую! Итак, они втроём уселись за стол, и Чарли намеренно села между Аластором и Вэгги, чтобы дать подруге необходимое пространство вдали от соседа. Он, казалось, не заметил этого и просто уставился на множество блюд, разложенных на столе. Чарли пошла вперёд, чтобы наполнить их чашки свежезаваренным чаем из дымящегося чайника, и вдруг заметила, что его улыбка слегка потускнела. Он нерешительно посмотрел на свою чашку. — Кофе нет? — Ах... извини, нет. У нас только чай. — Ох, — неохотно ответил он, беря предложенную чашку и внимательно изучая её содержимое, прежде чем сделать осторожный глоток. Его губы немедленно поджались, когда напиток коснулся языка. — Понимаешь, я не большой поклонник чая. — О, прости, я не знала, — смущённо сказала она. — Я могла бы поискать что-нибудь ещё, чтобы приготовить тебе? Прежде чем она успела встать со своего места, он поднял руку в ответ на её предложение и ободряюще улыбнулся. — Всё в порядке, дорогая. Не утруждай себя, — заверил он её и с чуть менее явным презрением сделал ещё один глоток чая, хотя было видно, что удовольствия это ему не доставляет. Пока они вместе завтракали, Вэгги в основном молчала, ковыряясь в своей тарелке и сверля взглядом скатерть. Чарли и Аластор вели лёгкую беседу, которая в основном крутилась вокруг его настойчивого желания поскорее отправиться на работу, несмотря на вчерашнее состояние. Чарли полностью отвергла эту идею и настоятельно попросила его взять выходной. К её искреннему удивлению, он после недолгого сопротивления согласился, получив от неё строгий выговор. Вэгги могла только молча наблюдать за происходящим, в её голове роилось так много сбивающих с толку мыслей. И почему Чарли, кажется, так спокойно ко всему этому относится? Она была так уверена в себе, что впустила его ночью в их дом в том ужасном кровавом месиве, в котором он явился. Желудок Вэгги свело при виде этих тёмных пятен на его рубашке, и она могла только пытаться заставить себя не позволять своим мыслям блуждать в мрачных догадках о том, что именно он сделал, чтобы заполучить их на себя. Мысль о том, что он, возможно, столкнулся с кем-то — или сделал что-то с кем-то, — засела в её голове, как паразит. Она предполагала, что должна быть счастлива, что с ними во сне ничего не случилось, пока он был здесь, но всё равно было до дрожи страшно думать о такой возможности. — Знаешь, из-за всех этих разговоров о твоём отеле я никогда не видел его собственными глазами. Каково там сейчас? Вэгги не обращала особого внимания на разговор, пока не услышала, как он упомянул отель. Она не была уверена, когда тема свернула к этому. Её плечи тут же напряглись, потому что, зная Чарли, она могла предугадать следующие слова, которые сорвутся с её губ. — Хочешь посмотреть, Ал?

***

— Итак! Это и есть «Счастливый отель!» Аластор стоял в просторной, но полупустой прихожей, уперев руки в бока, и осматривал комнату с выражением цепкого любопытства. Вэгги задержалась у двери, скрестив руки на груди, в то время как Чарли стояла рядом с ним и оглядывалась по сторонам, хотя её смущало то, что помещение, по общему признанию, было довольно скудно обставлено. Учитывая медленный прогресс, которого они добивались, Чарли пока не особо задумывалась о том, чтобы должным образом обставить отель, и теперь жалела, что не сделала этого. Сейчас он выглядел как абсолютное дно — голые стены, минимум мебели, запах пыли и старого дерева. — Хм… не слишком убого, — небрежно заметил он, хотя в его тоне был едва уловимый намёк на то, что он не впечатлён. — Могло бы быть и уютнее. Со стороны Вэгги послышалась тихая насмешка, но она осталась незамеченной, когда Чарли ответила: — Да, это могло бы быть… он всё ещё нуждается в небольшом обновлении… С лестницы послышались тяжёлые шаги, и в поле зрения появился Энджел Даст, выглядевший растрёпанным и явно только что встававшим с кровати. Его волосы торчали в разные стороны, а халат был небрежно накинут на плечи. — Твои дворецкие уже здесь? — спросил он Чарли, широко зевая и лениво потягиваясь. — Я умираю с голоду! Его слова были прерваны, когда он заметил Аластора, который с интересом рассматривал его несколько неряшливый вид. — О, Улыбашка, и ты здесь! — воскликнул Энджел, немедленно оживляясь от волнения и теряя все следы сна. — Улыбашка? — Аластор повторил вопрос, с любопытством склонив голову набок, и Чарли тут же запаниковала. — О, это ерунда! — она тут же отмахнулась, чувствуя, как щёки заливает краска, и не желая раскрывать их с Энджелом маленькую шутку насчёт прозвища радиоведущего. — Не обращай внимания на это! Ухмылка на лице Аластора создавала впечатление, что он был бы не прочь поучаствовать в этой маленькой тайне, но, к счастью для Чарли, он не стал настаивать дальше, лишь пожав плечами, прежде чем отправиться исследовать близлежащие комнаты. Он двигался гораздо лучше, чем вчера, — снова ходил прямо и выглядел почти нормально после того, как привёл себя в порядок у себя дома. Чарли всё ещё было немного не по себе видеть его без очков, и, вероятно, пройдёт некоторое время, прежде чем он сможет заказать новую пару. Возможность беспрепятственно, без стёкол смотреть ему прямо в глаза оказалась настоящим испытанием для её бедного сердца. Она задавалась вопросом, осознавала ли она когда-нибудь, насколько по-настоящему напряжённым и пристальным был его взгляд всякий раз, когда он смотрел на неё, и могла только ругать себя за то, какой кроткой она, должно быть, выглядит, раз не способна выдержать его ответный взгляд. Погружённая в свои мысли, она не заметила, как Вэгги смотрит на неё с плохо скрываемым беспокойством. Вся поза подруги была явно настороженной из-за присутствия среди них чужака. Но прежде чем она успела сделать шаг и встать рядом с Чарли, Аластор уже опередил её. — Итак, где же персонал твоего отеля? — спросил он Чарли, вырывая её из маленьких мечтаний. — Ах... ну... — она покраснела и нервно сжала руки, а затем указала в сторону, на что Аластор повернулся и посмотрел на Вэгги, которая стояла, уперев руки в бока, и сверлила его прищуренным взглядом. — О-хо-хо... — протянул он невозмутимым тоном. — Боюсь, тебе понадобится нечто большее. Энджел, сидевший на соседнем диване, со скукой разглядывал мужчину, но когда Аластор подошёл к нему, на его лице появилась дерзкая, вызывающая улыбка. — А что можешь делать ты, мой женоподобный друг? — спросил Аластор с нарочито восторженной улыбкой. С неподдельным самодовольством Энджел ответил, растягивая слова: — Я могу отсосать тебе! Выражение неприкрытого шока и отвращения, мгновенно отразившееся на лице ошеломлённого Аластора, было абсолютно комичным. Его улыбка застыла, а глаза на секунду широко раскрылись. — ХА! Нет. Энджел усмехнулся, увидев, как Аластор был сбит с толку. — Твоя потеря, — поддразнил он, когда мужчина начал поспешно отходить прочь с потрясённой, но всё ещё застывшей улыбкой, его широко раскрытые глаза слегка подёргивались от отвращения. Вернувшись к Чарли, он быстро взял себя в руки и спросил, и его голос внезапно приобрёл серьёзные нотки: — Чарли, дорогая? Могу ли я поговорить с тобой наедине? Чарли была бы сбита с толку тем фактом, что он только что снова назвал её просто по имени, если бы не внезапная торжественность его тона. Довольно редко ей доводилось видеть, чтобы Аластор выглядел совершенно серьёзным при своей неизменной улыбке. — О, конечно, — сказала она и указала на комнату в конце коридора. — Мы можем поговорить в моём кабинете. Вэгги собиралась возразить, когда они направились к её офису. Её мышцы уже напряглись, и она была готова броситься за ними, пока внезапная крепкая хватка на её запястье не остановила её. Она резко повернула голову и обнаружила, что Энджел смотрит на неё с крайним неодобрением. — Эй! — почти закричала она и попыталась вырваться из его цепкой хватки, но вместо этого взвизгнула, когда он рывком усадил её на диван рядом с собой. — ¡Qué diablos haces! (Какого чёрта ты делаешь?) Энджел предостерегающе ткнул пальцем прямо ей в лицо. — Tagliare la merda, (Хватит нести чушь), — ответил он на её испанский своим плавным итальянским, заставив её замолчать. — Ты ведёшь себя, как какое-то надоедливое насекомое, которое вечно летит за ними по пятам. Ты же не какая-нибудь прилипчивая собачка, детка. — Я не такая! — резко запротестовала она. — Тогда не веди себя так. Дай им немного побыть наедине! Между ними последовала короткая, но яростная перепалка на смеси итальянского и испанского, и Чарли, по большей части, не знала об этой небольшой сцене, разворачивавшейся за пределами её кабинета. Но Аластор кое-что уловил, когда закрывал дверь, и не смог удержаться от тихого смешка над маленькой болтовнёй мисс Вэгги. Ему определённо нужно было воздать должное мистеру Энджелу за то, что тот в очередной раз обеспечил ему столь необходимое уединение с Чарли. — Прости, что у меня нет лишнего стула, чтобы предложить тебе, — извинилась Чарли, смущённая тем, насколько пустым и неуютным был её кабинет. — Как ты уже заметил, отель ещё не полностью обставлен. — Всё в порядке. Я просто постою здесь, — небрежно заверил он, подойдя и прислонившись к столу рядом с её стулом, жестом приглашая её сесть. — Итак. Как насчёт того, чтобы рассказать мне, что на самом деле происходит с этим местом? Это заставило Чарли в замешательстве приподнять бровь. — Прости? — Перестань. Ты занимаешься этим сколько? Уже пару месяцев? И оно всё ещё практически ни к чему не пришло? — с оттенком сожаления сказал он, обводя рукой скудную обстановку вокруг них. — В чём корень проблемы, куколка? И вот так сразу завязался обстоятельный, глубокий разговор, в ходе которого Чарли рассказала Аластору почти всё о том, как тяжело обстоят дела в отеле в последнее время, что чуть не вылилось у неё в настоящую исповедь. Она не стала вдаваться во все подробности о несчастном господине Альфонсе, чтобы не причинять лишних страданий ни ему, ни себе этой историей и тем, что за ней последовало. Она лишь слегка коснулась поверхности этого инцидента, но более подробно рассказала о том, как ей становилось всё труднее находить спонсоров или потенциальных покровителей. Она даже упомянула о том, как потратила весь вчерашний вечер на то, чтобы полностью изменить своё предложение, сделав его более деловым, а не благотворительным, зная, что такой подход, вероятно, будет интереснее для людей с деньгами, но всё ещё не представляя, как к нему подступиться. — Я в очень сложной ситуации, Ал, — вздохнула Чарли, обхватив голову руками и уныло глядя в пол. — Я не уверена, что делать в данный момент. — Что ж, дорогая, если ты позволишь мне вмешаться, то хождение от двери к двери с этим твоим планом тебя ни к чему не приведёт! — сказал Аластор с жестокой честностью. — Тебе нужно донести информацию до людей! Заставить их выслушать тебя — всех и сразу! Аластор действительно был прав, и он выразил это гораздо лучше, чем её отец накануне. При таких темпах общение с большим количеством людей, вероятно, займёт целую вечность, прежде чем она сможет найти хотя бы одного заинтересованного человека. — И как, по-твоему, я это сделаю? Аластор приложил палец к подбородку, ритмично постукивая им в глубокой задумчивости, его глаза устремились куда-то вверх. Чарли последовала его примеру, глядя в потолок и пытаясь найти решение в своей голове. Но это было бесполезно — в голове было пусто. Не то чтобы она ожидала, что решение появится так быстро, но всё же это заставило её почувствовать себя ещё более беспомощной. Но хотя для неё ответа не находилось, для Аластора он, очевидно, существовал. Он внезапно щёлкнул пальцами, и над его головой словно зажглась воображаемая лампочка. — Что ж, если позволишь предположить… на радиостанции есть места для некоторых интервью в наших передачах. Если ты заинтересована в этом, конечно. Чарли немедленно освободилась от своей жалости к себе и подняла голову, чтобы посмотреть на него, воодушевлённая тем, что он ей сказал. — Ты предлагаешь мне выступить по радио и прорекламировать отель? — спросила она, желая убедиться, что не ослышалась. — Ну, а почему бы и нет? — подтвердил он, и его деловая улыбка стала шире. — Все настраиваются на радио! Эфир достигает масс! Звучит как отличный план, не так ли? Это действительно звучало как потрясающий план, но она даже не была уверена, как она вообще сможет его осуществить. — Как я вообще смогу попасть на радио? Аластор улыбнулся самой искренности вопроса Чарли, и его улыбка превратилась в гордую, павлинью ухмылку. Он поправил галстук-бабочку и театрально указал на себя: — Дорогая, так уж случилось, что ты разговариваешь с самым любимым радиоведущим всего Нового Орлеана! Не хочу хвастаться, но у меня, наверное, набралось бы столько слушателей, что ими можно было бы заполнить целый стадион Янки! Полагаю, я мог бы оказать кое-какие услуги, чтобы оживить обстановку, так что, я бы сказал, ты уже в шаге от своей мечты. Как бы сильно ей ни хотелось закатить глаза от его павлиньих выходок, её отвлекло само обещание, которое звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она всё ещё не была до конца уверена, можно ли ему верить. — Аластор… ты действительно собираешься сделать это для меня? — спросила она на всякий случай, не желая возлагать на это слишком больших надежд, которые потом могут рухнуть. Улыбка Аластора стала чуть мягче, и он уверенно кивнул. — Да, действительно! Я вижу, что на твоём пути грядут большие перемены, и кто ещё сможет помочь тебе лучше, чем я? И в этот момент его ухмылка смягчилась и превратилась в почти задумчивую улыбку, и Чарли могла поклясться, что он выглядел немного застенчивым, как будто не привык к ситуации, когда ему нужно было сказать то, что он произнёс дальше. — Кроме того, можешь считать это моей должной услугой за то, что ты так заботливо позаботилась обо мне прошлой ночью. Это следует ценить. Чарли уже сидела на краешке сиденья, внимательно слушая и цепляясь за каждое произнесённое им слово. Её внутренности бурлили, как взболтанная бутылка шампанского. — Итак, — услышала она голос Аластора сквозь свои мысли. — Что ты думаешь? В конце концов, она решила сказать «к чёрту» попытки оставаться спокойной. Она больше не могла сдерживаться, вскочила на ноги и взвизгнула от восторга, наклоняясь к нему. Он был явно удивлён её внезапной близостью, слегка откинувшись назад и глядя на неё широко раскрытыми, любопытными глазами. — Это потрясающе! — пропела она с возбуждённым, искрящимся блеском в глазах, подпрыгивая на ногах. — О, Аластор! Большое тебе спасибо! Её сердце билось где-то в горле от этой замечательной новости. Она будет винить себя за то, какой ребячливой она, вероятно, выглядела сейчас, за то, что не вела себя с той грацией и сдержанностью, которую всегда так ценила в его присутствии. Но эта мысль на самом деле не приходила ей в голову, — она просто была безмерно рада осознавать, что наконец-то сможет сделать ещё один огромный шаг к своей мечте. И пока она подпрыгивала от радости, Аластор мог только наблюдать за искрящейся радостью в её глазах и за тем, как она от волнения прижимала ладони к своим покрасневшим щекам. Он был неподвижен, когда смотрел на неё со своей улыбкой. Что-то дрогнуло глубоко внутри него от болезненной сладости открывшегося перед ним зрелища. Он не привык к таким бурным, искренним проявлениям эмоций, и это заставляло его чувствовать себя на мгновение сбитым с толку, неуверенным в том, что с этим делать. Тем не менее, он не мог отрицать того странного восхищения, которое испытывал, наблюдая за этим зрелищем. У Чарли Магне была одна из самых замечательных улыбок, которые он когда-либо видел, и будь он проклят, если не гордился тем, что сумел вызвать эту улыбку на её губах.