Улыбнись, милая.

— На этот раз двое парней. Становится всё страшнее, не находите? — заметил руководитель радиостанции, лениво просматривая сегодняшнюю газету и задерживая взгляд на первой полосе, где чернел очередной заголовок о пропавших без вести. В комнате пахло типографской краской, табачным дымом и разогретыми лампами. — Похоже на то, — отозвался Том, затягиваясь сигаретой и читая ту же статью в своём экземпляре. В статье кратко сообщалось, что с момента их исчезновения прошло уже больше недели, и выдвигалось предположение, что это, вероятно, как-то связано с тем самым массовым пятном засохшей крови, которое однажды ночью обнаружили на тротуаре в Лафейетт — как раз примерно в то же время. Конечно, убитые горем семьи этих двух молодых парней разослали их фотографии во все инстанции, распространив весть по всему Новому Орлеану и его окрестностям в отчаянной надежде, что они найдутся. Аластор лишь спокойно, почти безучастно смотрел на фотографии, напечатанные на первой полосе. Он размышлял о том, что всего этого цирка не случилось бы с самого начала, если бы эти две ни на что не годные души не решили напасть на него той ночью. — Ну что ж! Похоже, мне пора идти! — Он отложил газету на стол и поднялся, собираясь уходить, поскольку рабочий день для него подошёл к концу. Он предпочёл бы вернуться домой, вкусно поужинать и скоротать остаток вечера с книгой, нежели сидеть здесь и пережёвывать новости, которые его ничуть не удивили. — О, Ал! Пока я не забыл. Босс порылся в бумагах, хаотично разбросанных по столу, и наконец выудил оттуда пару писем. — Тебе пришла почта. — Полагаю, очередные письма от поклонников? — Должно быть. Ты здесь единственный, кто получает их мешками. Том явственно помрачнел, и Аластор не удержался от короткой усмешки, брошенной в его сторону, прежде чем попрощаться с обоими. Направляясь к выходу, он вскрыл одно из писем, чтобы прочитать его по дороге. Ожидал он типичных фраз, которые привык получать от фанатов, — стандартных признаний в обожании. В ящике его стола уже скопилась пухлая стопка таких посланий. Обычно после того, как отправитель благодарил его и желал всего наилучшего, письмо отправлялось в коллекцию, и его больше никогда не видели. Но, пробежав глазами по строчкам, он, к своему удивлению, обнаружил, что это вовсе не фанатское письмо. Брови его поползли вверх от неожиданного содержания. Он вскрыл второе — и, клянусь Джорджем, там было то же самое. Боже мой! Чарли это определённо понравится!

***

Всё это было простым совпадением. Да, именно так. Совпадение. Так уж вышло, что эти двое исчезли без следа, точно так же, как мистер Альфонс. Это была чистая случайность, что все трое пропали так внезапно вскоре после того, как она с ними столкнулась. Так, по крайней мере, Чарли повторяла себе снова и снова, словно заклинание. «Ко мне это не имеет никакого отношения. Я невиновна. Я их даже больше никогда не видела.» Прошло несколько дней с тех пор, как ей на глаза попался тот плакат о пропавших, и, проведя небольшое собственное исследование, она обнаружила в сегодняшней газете, что эти двое были последними в череде таинственных исчезновений, происходивших в окрестностях Нового Орлеана. Копнув глубже, она выяснила, что ни в одном из этих дел так и не появилось новых зацепок — как и в случае с мистером Альфонсом. Каждый из них словно растворился в воздухе. Как она ни пыталась отогнать это назойливое, липкое чувство, свернувшееся в животе, её разум шумел от навязчивого, иррационального страха. «Я тут ни при чём». Громкий стук в дверь вырвал её из молчаливой внутренней борьбы. Она вздрогнула и вернулась в реальность: газета, которую она безуспешно пыталась перечитывать, забыто лежала у неё на коленях. Она на мгновение замерла, уставившись на жирный заголовок перед собой: ПОСЛЕДНИЕ СООБЩЕНИЯ О ПРОПАВШИХ БЕЗ ВЕСТИ! В НОВОМ ОРЛЕАНЕ НАЗРЕВАЕТ ЧТО-ТО ЗЛОВЕЩЕЕ? «Я тут ни при чём.» — О, Чарли! — певучий голос окликнул её так неожиданно, что она подпрыгнула. «Аластор?» Наконец-то очнувшись, она поспешно встала и направилась к двери, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке при виде знакомой фигуры на пороге. Он уже стоял там, и его чудесная улыбка была наготове. Но прежде чем она успела как следует его поприветствовать, он выпалил громким, ликующим голосом: — Поздравляю, дорогая! — А? Не говоря больше ни слова, Аластор протянул ей пару писем, которые держал в руке, — оба уже распечатанные. Это лишь усилило её замешательство, но, увидев выжидательное выражение на его лице, она взяла письма и принялась читать. Первые несколько секунд между ними висела тишина. Затем улыбка Аластора начала расти, когда он увидел, как её глаза расширяются до размера блюдец. Её зрачки лихорадочно бегали по строчкам, выхватывая слова с нарастающей скоростью. Реакция лишь усилилась, когда она схватила второе письмо, прикрывая рот кончиками пальцев от удивления. Когда она наконец закончила, то подняла на него ошеломлённые, неверящие глаза. — Аластор… это правда? В её взгляде читалось столько неподдельного изумления, что Аластор не смог сдержать смех от счастья за неё. — Похоже на то! Смотрю, к тебе уже выстроились в очередь первые посетители! Письма были от двух совершенно разных людей. Первое — от матери с сыном, недавно освобождённым из колонии строгого режима. Второе — от пожилого, бывшего заключённого, которому больше некуда было идти и не к кому обратиться. Они оба слышали её интервью по радио и оба выражали готовность приехать в отель в надежде получить помощь. В это было трудно поверить — не один, а целых ДВА человека написали ответ! Это определённо превзошло все её ожидания! Несколько секунд прошло в полной тишине, пока Чарли продолжала смотреть на него широко раскрытыми глазами. Улыбка Аластора не исчезала, хотя постепенно он начал сомневаться, всё ли с ней в порядке. И он получил ответ, когда она неожиданно издала громкий, пронзительный девичий визг восторга. — ЭТО ПОТРЯСАЮЩЕ! Она запрыгала на месте, как счастливый кролик, прижимая драгоценные письма к сердцу. Это почему-то напомнило Аластору, как всего неделю назад она точно так же прыгала, когда он предложил ей эфир на радио. И, как и в тот раз, он внутренне просиял при мысли, что снова стал причиной этой драгоценной улыбки. Даже почувствовал странную, непривычную гордость. Но так же внезапно, как начала прыгать, она вдруг остановилась и выглядела уже совершенно изнурённой, прижав ладони к пылающим щекам. — Боже мой! Столько всего нужно сделать! — воскликнула она. — Мне придётся привести в порядок весь отель! Аластор только изумлённо наблюдал, как Чарли заметалась, на ходу перечисляя всё, что нужно успеть. Подсознательно она уже натягивала пальто, хватала сумочку и шляпу, продолжая разговаривать сама с собой. — Перекрасить стены в другой цвет, купить новые простыни! Может быть, добавить украшений… Казалось, она слишком увлеклась своим мысленным списком, чтобы замечать его присутствие, пока не дошла до подножия крыльца и не замерла. Она резко обернулась, словно только что вспомнив о нём, и на её губах расцвела смущённая улыбка. — О, Боже мой, прости, что я так заспешила! Не хочешь составить мне компанию, Ал? В воздухе повисла пауза, и за его непроницаемой улыбкой ей было трудно угадать, сомневается ли он. Она затаила дыхание, наблюдая, как он спускается по ступенькам к ней, и улыбка снова вернулась на её губы, когда он протянул ей руку. — С удовольствием, куколка.

***

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они вот так куда-то выбирались вместе, хотя сегодня это было больше похоже на выполнение бесконечных поручений, чем на свидание. За короткий промежуток времени, пока солнце ещё не скрылось за горизонтом, Чарли успела обежать подрядчиков, мебельные магазины и плотников, договариваясь о срочных работах в отеле. Аластор оказал ей неоценимую помощь, особенно когда убедил владельца мебельного магазина — своим неподражаемым, обволакивающим голосом — сделать солидную скидку на всё, что Чарли пожелала приобрести. За ужином, на котором Чарли настояла, что заплатит сама в честь хороших новостей и его помощи, она решила, что устроит торжественное повторное открытие отеля через несколько месяцев. Ей всё ещё нужно было найти финансирование и нанять персонал, так что времени хватало, чтобы убедиться, что всё будет готово после завершения ремонта. Оставалось лишь вернуться к рутине: искать инвесторов и проводить собеседования с консультантами и персоналом. — О, это всё так волнующе! — бормотала она, когда после ужина они отправились на прогулку. Чарли обеими руками восторженно сжимала свои пылающие щёки. — Я могу только надеяться, что им понравится в отеле! Все эти мероприятия, которые я для них готовлю… — Хорошо, хорошо, дорогая! Это, конечно, лучше чем ничего, но пока там всего-то пара человек. Трое, если считать твоего друга Энджела. Не стоит так уж торопиться со всем и сразу. Несмотря на отрезвляющее замечание Аластора, Чарли это не остановило. — Да, наверное, мне стоит быть более реалистичной, но я ничего не могу с собой поделать! Ты только представь, Ал! Это лишь начало! Скоро всё больше и больше людей будут приезжать в отель, желая исправиться. Уровень преступности снизится в кратчайшие сроки! Люди смогут жить лучше, понимаешь? Аластор только молча кивнул, не сводя глаз с её губ, которые сияли в улыбке с того самого момента, как она получила эти письма. Чарли была до невозможности мила с этой улыбкой, и видеть её такой довольной было тем зрелищем, которое он был бы рад наблюдать вечно. В затишье их разговора они внезапно услышали приближающиеся отголоски музыки. Вечерний воздух наполнился звуками уличных музыкантов, играющих на разных инструментах, — их ритмы, сливаясь воедино, создавали пёструю мелодию. Чем ближе они подходили, тем очевиднее становилось, что на Джексон-сквер развернулась небольшая стихийная ярмарка. — Ах, похоже, опять одна из тех случайных городских ярмарок, — объяснил Аластор с понимающим видом. — Здесь, в Новом Орлеане, они возникают чуть ли не каждый вечер. Хотя Аластору эта сцена была до боли знакома, Чарли оказалась в такой гуще событий впервые. Нетерпение, переполнявшее её, бурлило, как бутылка шампанского, готовая взорваться. Он видел её волнение, оно окрашивало её щёки румянцем, и она выглядела почти как ребёнок на пороге кондитерской. Это было до того очаровательно, что ему захотелось побаловать её. — Как насчёт того, чтобы немного осмотреться? Развеяться после столь напряжённого вечера? Единственным ответом, который ему был нужен, стала ликующая улыбка Чарли, и они отправились бродить по ярмарке, часто останавливаясь, чтобы посмотреть на уличное представление или заглянуть в лотки, торгующие разнообразными безделушками. Эта прогулка, казалось, подняла её счастье на совершенно новый уровень, и Аластор не мог припомнить, чтобы она выглядела такой сияющей с тех пор, как они познакомились. Это было почти волнительно. — О! Взгляни туда, Ал! В углу ярмарки, затенённая старым дубом, приютилась небольшая самодельная палатка, почти ничем не украшенная, за исключением простой деревянной вывески снаружи: «ПРЕДСКАЗАНИЯ МАМЫ ИДЫ». — Гадание? — недоверчиво переспросил Аластор, скептически приподняв бровь. — Не думал, что ты из тех, кто верит в подобную чепуху, Чарли. — О нет, я не верю, — поспешно уточнила она, покачав головой. — Но ведь весь смысл в том, чтобы просто повеселиться, верно? Получить удовольствие от того, что тебе наплетут о твоём будущем? Схватив его за руку, она с беззаботной улыбкой потянула его к палатке. — Кроме того, мне кажется, мне сегодня везёт! Пойдём! Аластор послушно последовал за ней, потакая этой маленькой прихоти. Подойдя к палатке, он откинул занавески, чтобы впустить Чарли внутрь, и первой, что она увидела, был зловещий отблеск множества свечей, расставленных по столу. В воздухе пахло воском, сухими травами и чем-то сладковатым. — Эй? — тихо позвала она. Внутри, за накрытым тёмной тканью столом, сидела пожилая женщина-каджунка. Она читала потрёпанную книгу, но сразу же подняла голову, увидев вошедших. — Добро пожаловать! — тепло поприветствовала она с сильным, певучим акцентом, вставая и протягивая к ним руки. — Мама Ида, к вашим услугам. Вы, милые люди, пришли, чтобы я погадала вам? Чарли нетерпеливо кивнула. — Да, пожалуйста! — Что ж, дорогая, проходи и устраивайся поудобнее. — Гадалка указала на единственный стул напротив стола. Чарли послушно села, пока Аластор молча встал прямо за её спиной, скрестив руки на груди. Мама Ида тем временем убрала книгу под стол и положила свои руки ладонями вверх на потемневшую от времени столешницу. — Дай мне свою руку, сладкая. Чарли наклонилась вперёд и вложила свою ладонь в её обтянутые сухой, тёплой кожей руки. Гадалка закрыла глаза, и её большие пальцы начали медленно, ощупывающе скользить по поверхности ладони Чарли, исследуя каждую линию. Чарли молчала, чувствуя, как воздух в палатке сгущается от предвкушения. Даже Аластор чуть подался вперёд, настороженно наблюдая за происходящим. — Ты только что получила очень хорошие новости, не так ли? Первая же фраза заставила Чарли взволнованно встрепенуться. — О, да! Но откуда вы узнали? — Твоя аура сияет от удачи и добрых вестей, — объяснила мама Ида, проводя пальцем по одной из линий на её ладони. — Кусочки мозаики начинают складываться, и колесо скоро придёт в движение. Наконец-то ты пожнёшь то, что так упорно сеяла. — Правда?! — Да. Удача придёт к тебе в своё время. Твои усилия окупятся, и то, что ты ищешь, будет найдено. Беззаботный тон этого «предсказания» только улучшил и без того прекрасное настроение Чарли. Ей было безумно приятно слышать такие замечательные вещи, которые ещё больше подняли её моральный дух. Она уже была готова подпрыгнуть на стуле, кружась от счастья. Но затем гадалка подняла палец вверх, заставляя её замереть. — Однако, дитя, я должна тебя предостеречь, — торжественно начала она тоном, полным мрачного предупреждения. — Вмешательство сердца и разума принесёт тебе больше страданий, чем всё, с чем ты когда-либо сталкивалась. Это изменит тебя, превратит в нечто иное, если ты не будешь слишком осторожна. Аластор за её спиной молча фыркнул, закатив глаза. «Конечно, — подумал он, — не могла же старуха просто ограничиться хорошими новостями». Но Чарли, напротив, выглядела озадаченной, неуверенной в том, что и думать об этом неожиданном повороте. Страдание сильнее, чем всё, с чем она сталкивалась? Это звучало пугающе. — Так что же мне делать? — спросила она гадалку. — Есть ли способ остановить это? Мама Ида задумчиво затянула мелодию, словно искала ответ у некой невидимой силы. — Выбирай свой путь мудро, дитя, ибо отныне он определит всю твою судьбу. Прежде чем Чарли успела спросить что-то ещё, мама Ида открыла глаза и с тёплой, успокаивающей улыбкой отпустила её руку. Чарли сидела молча, благоговейно глядя на свою ладонь, всё ещё ощущая на ней фантомное тепло её пальцев. — Не бойся, дорогая, — обратилась к ней гадалка голосом, полным материнской заботы. — Просто доверься своим инстинктам, и ты обязательно найдёшь выход. Чарли лишь тихо кивнула. Затем женщина перевела взгляд на Аластора, который всё это время наблюдал за Чарли с лёгким беспокойством. — А ты, друг? Хочешь, чтобы я предсказала и твою судьбу? Поняв, что обращаются к нему, он пренебрежительно махнул рукой. — О, не стоит утруждаться. Я здесь просто сопровождаю эту маленькую леди. Услышав это, Чарли тут же прервала своё раздумье. — Да ладно тебе, Ал! — её голос стал нормальным, и чувство нервного сомнения наконец отступило. — Тебе не повредит хотя бы попробовать! Она уже вскочила со стула и жестом пригласила его сесть, прежде чем он успел возразить. Эта кукла была до невозможности настойчива, и он лишь вздохнул с побеждённой улыбкой, оказавшись лицом к лицу с гадалкой, которая уже протягивала к нему раскрытые руки. Он на мгновение замешкался, и Чарли тут же вспомнила о его неприязни к прикосновениям, почувствовав укол стыда за свою забывчивость. — Эй, всё в порядке, — мягко сказала она ему. — Не нужно быть таким осторожным, друг, — подбодрила мама Ида. — Всё, что мне нужно, — это почувствовать. Это, казалось, задело Аластора за живое. Он выглядел почти смущённым, граничащим с лёгким оскорблением от того, что на него так смотрели. — О, не беспокойся обо мне, дорогая! — заверил он Чарли и, чтобы доказать свою точку зрения, без дальнейших колебаний вложил свою ладонь в её руки. Перевернув его руку ладонью вверх, мама Ида снова закрыла глаза, и её большие пальцы начали ощупывать его кожу — так же, как она делала это с Чарли. Аластор замер от её прикосновения, но в остальном не выказал возражений, внимательно наблюдая за ней. За его спиной Чарли вцепилась в спинку стула, нависая над ним в тихом ожидании. — Я могу сказать, что ты очень успешный человек, — начала гадалка. — Трудолюбивый и превосходный в своём деле. Аластор от души рассмеялся. — Хех, это я и без вас знаю, — он горделиво расправил плечи. — Вы, должно быть, слышали меня по радио! Мама Ида не ответила. Её глаза оставались плотно закрытыми, а большие пальцы продолжали поглаживать его ладони, ощупывая каждый миллиметр, словно пытаясь расшифровать некий невидимый код. Аластор лишь скептически поглядывал на её руки, пока Чарли за его спиной затаила дыхание. Но внезапно выражение лица мамы Иды начало меняться. Её веки сжались сильнее, брови тревожно сошлись на переносице. Она резко, судорожно вдохнула, и в дрожащем свете свечей было видно, как её глаза лихорадочно задвигались под веками, словно она увидела нечто в кромешной темноте. — Kagou... — выдохнула она. В сочетании с этим изменившимся лицом непонятное слово совсем не предвещало ничего хорошего. Ожидание, витавшее в палатке, начало перерастать в тягучее, вязкое напряжение. Аластор и Чарли замерли, глядя на неё в гробовой тишине. — В твоей сущности есть что-то по-настоящему дурное, парень. Как по команде, их глаза расширились. — Прошу прощения? — переспросил Аластор, и его бровь дёрнулась вверх. — Дурная энергия? Глаза мамы Иды оставались закрытыми. Она сделала ещё один судорожный вдох и продолжила: — Я вижу тени, что скрываются вокруг тебя. Их тянет к тебе, словно мотыльков на пламя. — О чём, чёрт возьми, вы толкуете? — не сдержался Аластор, презрительно сощурившись. Женщина ещё раз резко выдохнула, как будто ей становилось трудно дышать. — С каждым днём эти тени растут и крепнут. Они питают тебя так же, как ты питаешь их, — мрачно произнесла мама Ида, проводя пальцем по линии на его ладони и качая головой от того, что чувствовала. — Продолжишь идти по этому пути — и твоя алчность обернётся твоим падением. Несмотря на мрачность её тона, Аластор лишь недоверчиво рассмеялся. — Ну, это уже полнейшая чепуха! Его голос прозвучал подчёркнуто весело, но если прислушаться, в нём проскальзывала едва скрытая язвительность, выдававшая его недовольство. Чарли была сбита с толку этим внезапным проявлением эмоций. — Прекратите это, — резко настаивал он, словно бросая ей вызов. — Вы ведь на самом деле ничего не видите, не так ли? При этом вопросе мама Ида внезапно замерла. Даже её пальцы перестали касаться руки Аластора. Он немедленно уставился на неё, и оба затаили дыхание. Напряжение и неловкость окутали воздух, и Чарли могла поклясться, что слышит, как её собственное сердце гулко бьётся в тишине палатки. Момент достиг кульминации с ещё одним прерывистым вздохом, когда мама Ида произнесла простую фразу: — Я вижу само твоё существо, покрытое красным. Что-то в этих словах заставило Аластора немедленно, рывком выдернуть руку из её хватки и резко встать, с грохотом отодвинув стул. Чарли и мама Ида вздрогнули от неожиданности, уставившись на него. Аластор же уже вытаскивал бумажник из кармана пиджака и швырнул на стол пару купюр. Удивительно, но сейчас он выглядел куда спокойнее, чем секунду назад. Его улыбка вернулась на место, широкая, как всегда, словно ничего и не произошло. Но Чарли знала его достаточно, чтобы видеть: это не так. — Что ж, спасибо, что уделили нам время, мисс, — Аластор коротко склонил голову перед мамой Идой, а затем посмотрел на Чарли. По его глазам было ясно, что он хочет уйти как можно скорее. Всё это время Чарли стояла в ошеломлённом молчании, её мысли метались вокруг того, что только что было сказано о состоянии Аластора. Но, увидев, как он выходит из палатки, она быстро достала из сумочки ещё несколько купюр и протянула их маме Иде. — Спасибо вам! — смущённо пробормотала она, прежде чем выскочить наружу. Аластор ждал снаружи, и натянутая улыбка всё ещё держалась на его лице, резко контрастируя с глазами, которые, казалось, были затуманены мрачными мыслями. Эта улыбка была явно вымученной, словно он нацепил её, чтобы удержаться от любых других проявлений. — Аластор? Он перевёл взгляд на неё, и улыбка чуть смягчилась. — Ну, что-то я начинаю чувствовать себя немного опустошённым. Не хочешь вернуться домой? Итак, они начали выбираться с Джексон-сквер, прочь от ярмарочного шума и палатки гадалки. Это была тихая прогулка. Аластор шёл особняком, засунув руки в карманы, и Чарли просто следовала за ним, наблюдая краем глаза. Он выглядел обеспокоенным, что казалось чуждым его обычному улыбчивому поведению, и ей это решительно не нравилось. — Аластор? — Хм? — Ты в порядке? — Конечно, дорогая! С чего бы мне быть не в порядке? — Ах, ну, потому что ты выглядел немного потрясённым после того гадания… Услышав это, он громко, почти театрально рассмеялся, вынимая руку из кармана, чтобы пренебрежительно помахать ею в воздухе. — Чепуха! Это просто бред какой-то мошенницы, которая хочет по-быстрому нажиться на доверчивых дураках! — Но как ты можешь быть уверен, что всё это чепуха? — На самом деле это проще простого! — воскликнул он. — Взгляни на себя: ты вошла туда с сияющими от удивления глазами и в явно приподнятом настроении. Любой, у кого есть глаза, увидел бы, что ты чему-то рада. Это дало ей чёткую подсказку сделать предположение, что у тебя есть «хорошие новости», к которым она и приплела обычные предостережения. Чистый здравый смысл! Когда он так это разложил, всё и вправду обрело смысл. Причудливый оборот слов, это определённо звучало как нечто, что можно сказать весёлому человеку, а последняя фраза была просто универсальным советом. Но всё же, как бы логично это ни звучало, оно не отвечало на один вопрос. — Тогда что насчёт твоего предсказания? На короткое, почти неуловимое мгновение Аластор замер. Его глаза опустели, словно он лихорадочно пытался подобрать ответ. То, что он так затих, лишь усилило тот страх и нервозность, что пустили корни ещё в палатке. Но его обычный взгляд вернулся так же быстро и спокойно, и он рассудительно ответил: — Ну, это выставило бы её откровенной мошенницей, если бы она предсказывала нам только удачу, верно? Когда нам говорят лишь то, что мы хотим услышать, это выглядит не слишком реалистично. Вероятно, она просто решила слегка напугать нас, чтобы мы больше поверили в её мистические силы. Аластор насмешливо рассмеялся над этой мыслью, будто такое предположение было самой смешной вещью, которую он когда-либо слышал. Чарли не смеялась. Она знала, что, возможно, выглядит сейчас глупо. Она сама говорила, что не верит в гадания, но как бы ей ни хотелось думать, что всё это — чушь собачья и просто удачная дедукция, мама Ида безошибочно описала то, что происходило в её жизни, по одному лишь прикосновению. И если она оказалась настолько точна, то какой вывод следовало сделать из того, что она прочла на руке Аластора? Увидев её глубоко задумавшейся, Аластор вдруг остановился и с раздражённым вздохом повернулся к ней. Без предупреждения он поднёс кончик пальца к её носу и осторожно коснулся его, заставив её вздрогнуть. Чарли почти скосила глаза, переводя взгляд с его пальца на его глаза, которые теперь были ближе, когда он наклонился к ней с самодовольной улыбкой. — Тебе лучше быть осторожной, чтобы не выставить себя дурочкой из-за подобного рода афер! Это было всё, что он сказал, и с громким смехом, так же внезапно, как и сделал это, отстранился и снова положил её руку себе на локоть. Чарли лишь нерешительно покосилась на него, чувствуя неразрешённое напряжение, повисшее между ними. Но она придержала язык и больше ничего не сказала, не желая вновь затрагивать эту тему ради него. Аластор почти полностью вернулся к своему обычному состоянию к тому моменту, когда они добрались до своего района. Оказавшись у порога её дома, она почти заставила себя отложить эти мысли в сторону в пользу размышлений о том прогрессе, которого они достигли сегодня. Это сразу заставило её почувствовать себя лучше, и настроение начало подниматься при воспоминаниях о письмах. — Большое тебе спасибо за сегодняшний день, Аластор. Он склонил голову. — Я всегда рад, Чарли. Я просто счастлив, что смог помочь. Он протянул руку и заправил выбившуюся прядь её волос за ухо, без сомнения, чувствуя жар её щеки от своего прикосновения. — Увидимся в воскресенье? — спросил он. Это напоминание об их планах заставило Чарли прощебетать: — О, да! В это воскресенье. Да, тогда и увидимся. Кивнув, Аластор взял её за руку и запечатлел лёгкий поцелуй на костяшках пальцев. — Отдыхай хорошенько, дорогая, — ласково сказал он, прежде чем отпустить её и, помахав на прощание, направиться к своему дому. Чарли осталась на месте, желая убедиться, что он благополучно дойдёт до своей двери. Но пока она стояла и смотрела, мысли, которые она отодвинула на задворки сознания, снова начали выползать наружу. Неуверенность принялась терзать её изнутри. Слова тяжело легли на язык, заставляя заговорить. — Эй, Аластор? Услышав своё имя, он остановился и обернулся. — Да, Чарли? — Это, возможно, прозвучит глупо, но… я не думаю, что в тебе есть хоть что-то плохое. Не дожидаясь его ответа, она быстро помахала ему и скрылась в доме. Вне поля её зрения она не видела, как Аластор застыл как вкопанный. В его голове бушевал шквал мыслей, что терзали его с самого момента гадания. Он знал, что старуха ни за что не могла узнать такие подробности, но что же случилось, что она смогла произнести слова, столь близкие к истине? Даже при всей их туманной загадочности, это было слишком близко, чтобы произносить такое в присутствии Чарли. Но сейчас его поразило иное, и её слова эхом отдавались в голове в ночной тишине. «О, Чарли. Разве ты не самое милое создание на свете?» Если бы только она знала…