Благословлены неверными решениями

Когда я освобождаюсь от того, кто я есть,

я становлюсь тем, кем я могу быть.

      Понедельник, 30 декабря 1999 года,       06:30       Впервые за год Драко выспался. Ни ночных кошмаров, ни холодного, липкого пота, стекающего отвратительными, мелкими струями по спине. Не было судорог, простреливающих позвоночник от резких подъёмов. Оглушающего крика Гермионы в ушах.       Ощущая себя таким ничтожным, словно песчинка в потоке жизни, Драко растворялся в ощущениях.       Дыхание Гермионы нежно касалось плеча. Голова ясная, туман, окутывающий сознание, рассеялся, а присутствие Тео… оно не ощущалось лишним. Он лежал на другой стороне кровати и размеренно дышал. Драко повернул голову. Мягкие локоны защекотали нос. Подняв руку, он осторожно убрал пряди. Гермиона закинула руку ему на торс и сжала край одеяла, касаясь фалангами пальцев белоснежной кожи.       Голова слегка кружилась, но ему нравилось. Комната утопала в переплетении запахов. Терпкий шоколад, кофе и хвоя. Драко чувствовал, как каждая клеточка тела смешивалась с ним. Даже с его тёмной душой. Грейнджер будто наполняла его изнутри.       Гермиона дёрнулась во сне и перевернулась, стащив одеяло с Драко. Прохладный ветер поцеловал кожу, и он открыл глаза, впустив воспоминания вчерашнего вечера.       Когда она вернулась из Министерства, то выглядела так, будто встречалась с дементорами. Усталость отражалась на лице, будто макияж, нанесённый неумелыми руками. Мазки, штрихи и ни какой красоты. Он рассматривал её, совершенно не стесняясь, не отводя взгляд, как было раньше. Не боялся быть замеченным. Он с упоением наслаждался каждым сантиметром. Будто скульптор, отсекал всё лишнее и оставлял её образ под веками.       Драко хотелось вскрыть себе мозг и разобраться, как он устроен, потому что всё происходящее будто вообще до него не доходило.       Грейнджер, Нотт и он. Троица, которая просто не могла сойтись в этой вселенной, но по глупому стечению обстоятельств, когда оказывалась вместе, будто плевала на весь мир.       Разбитые осколки склеивались, превращаясь в единое целое.       Они так быстро переступили черту, но почему-то Драко ощущал это как нечто правильное, желанное. Между ними так и осталась недосказанность, тайны, Гермиона так же раздражала его, Тео злил, но утром, почувствовав её дыхание на коже, Драко не хотел бежать. Он хотел раствориться в этом.       Гермиона наотрез отказывалась рассказывать про поход в Министерство, пока все не соберутся.       Утро обещало быть сносным. Поднявшись с кровати, Малфой бросил на них смазанный взгляд, протёр глаза, словно убеждая себя в том, что последние два дня не были миражом, и он действительно провёл их в компании кудрявой парочки. Он тёр их до белых точек, но, когда всё прошло, а картинка не изменилась, Драко улыбнулся и вышел из спальни.       Спускаясь в гостиную, первая мысль, которая посетила его, была такой банальной. Кофе. Он так привык пить его с утра в башне Гермионы, что в какой-то степени это стало ритуалом. Странное маггловское пойло, что помогало функционировать по утрам, вызывало подобие зависимости. Он позвал Франка и, когда эльф появился, попросил его сделать кофе. На удивление со сварливым домовиком Драко поладил лучше всех. Две другие только и делали, что бросали на него косые взгляды. Пижамные штаны, что он трансфигурировал из брюк, всё время сползали вниз, оголяя чувствительную кожу.       Малфой прошёл босыми ногами по паркету и открыл окно, впустив морозный воздух. Кожа моментально покрылась марашками, а вместе с тем пространство заполнили звуки жизни. Драко всматривался в горизонт, ощущая лёгкость в душе. Он и забыл, каково это — наслаждаться новым днём. Он знал, что всё это продлится ровно до того момента, пока он не переступит порог башни и не нырнёт с головой в пучину яда и презрения, но, пока у него было хотя бы пару часов, он разрешил себе жить.       Хлопок аппарации переключил его внимание. Франк молча поставил ароматный напиток на столешницу, растворился.       За что он был больше всего благодарен Франку, так это за его немногословность. Он тихо приходил, оставлял нужное и так же тихо исчезал. Драко взял горячую кружку и опёрся о столешницу. Приятный аромат щекотал нос, солнце отблескивало от окна и ослепляло. Малфой поднял ладонь, стараясь спасти глаза, но заметил приближающуюся птицу.       Надменного чёрного филина он видел лишь пару раз, но встреча с ним никогда не располагала к хорошим новостям.       От циркулирующего по телу предчувствия дрогнула рука — он поставил чашку обратно на столешницу, отчего она накренилась и с дребезгом разбилась, разлив ароматный напиток по полу. Не обращая на это внимания, Драко быстро подошёл к окну. Вырвав у пернатого конверт, сорвал знакомую печать и развернул пергамент.       Драко Люциус Малфой,       Визенгамот аннулирует ваше разрешение на посещение Азкабана в связи с отказом заключённого номер L1954AM.              С уважением,       отдел административных услуг Визенгамота.       Страх. Первое, что он почувствовал. Будто старуха, тянущая крючковатые пальцы, старающаяся вцепиться прямо в горло. Кислорода не хватало. Жалкий клочок пергамента захрустел в ладони. Он не верил. Мозг просто отказывался воспринимать эту новость. Люциус всегда портил его планы. Отказаться от встречи с собственным сыном, да, это определённо было в его духе, однако Драко понимал, что это означало лишь одно.       Он нарушил последовательность его планов.       Лучи солнца, которые несколько минут назад рождали приятные мысли об утре, сейчас, играя на голом торсе, обжигали кожу.       Спешные шаги по лестнице гулким эхом отдавались в ушах. Драко хотелось их закрыть. Как маленькому ребёнку спрятаться под кровать и зажмуриться. Демоны в унисон кричали: «Провал. Провал. Провал». Тело затрясло то ли от злости, то ли от отчаяния. Он не знал. Казалось, его облили чем-то вязким и горячим, как патока.       Он закрыл глаза, слыша, как его зовут, но пошевелиться не мог. Все сигналы мозга блокировались. Ему казалось, что пергамент превратился в труху.       — Драко, — Гермиона неуверенно подняла руку, не зная, можно ли его сейчас касаться. Звук бьющегося стекла и его отсутствие рядом прогнали сон так быстро, что мозг смог переварить это всё только сейчас. Мимолётная уверенность проскочила как вспышка, и Гермиона коснулась бледной кожи. От её прикосновения он вздрогнул, — что случилось?       Медленно открыв глаза, Драко обернулся. Гермиона стояла в пижамных штанах со странными узорами. Белая майка обтягивала фигуру, подчёркивая изгибы груди и выделяющихся рёбер.       Она убрала руку и встретилась с болью, что плескалась в серых глазах.       — Почему у тебя всё всегда получается с первого раза, Грейнджер? — голосом затравленного зверя спросил Драко.       В животе что-то сжалось от нехорошего предчувствия.       — О чём ты?       Одного вопроса хватило, чтобы он взорвался. Боль сменилась на шторм.       — Блять, даже после всего пиздеца, что случился, именно у тебя всё продолжает получаться идеально! Ты главная староста, у тебя своя башня, уважение, почёт и прочая хуйня, о которой мечтает большая часть Хогвартса, — он усмехнулся. Холодно, — и я действительно поверил, когда он сказал, что у нас есть шанс. Я поверил, что у меня получится что-то сделать!       — Драко, я понимаю…       Она повернула голову, когда в спальне раздались отдалённые звуки, и поёжилась от холода. Он видел проступившие мурашки на её бледной коже, слегка посиневшие губы, и ему вдруг захотелось согреть её. Однако из его рта полилась очередная порция яда:       — Нет, Грейнджер, ты не понимаешь, — повысил голос Малфой, разрезав пальцем воздух возле её лица, — не надо мне твоих ебаных анализов моего состояния. Хоть раз в жизни, — он ткнул пальцем в ложбинку между её груди и произнёс чётко по слогам, — не лезь, блять, в это!       Водоворот тревоги всё глубже затягивал её, пока силуэт Драко не исчез из поля зрения. Гермиона не моргала, стояла как замороженная посреди гостиной ещё пару секунд, пока не услышала стук двери, что прошёлся по перепонкам.       «Что это было?» — пронеслось в голове, когда морозный воздух подхватил кудри, и она обернулась на лестницу. Инстинктивно закусив нижнюю губу, Гермиона пыталась осознать, что только что вообще произошло и почему она стала громоотводом раздражения. Каждое утро не было похоже на предыдущее. Жизнь подсовывала ей лимоны, заставляя разжёвывать до атомов.       Пять минут назад она нежилась в кровати в объятиях Тео, а теперь стояла посреди комнаты совершенно растерянной. Гермиона решила переключить внимание на самое простое, то, что помогало перезагрузиться. Уборка.       Аромат кофе, несмотря на гуляющий сквозняк, вызывал лишь приступ тошноты. Оттирать сладкие пятна от пола — не самое лучшее занятие с утра, но другого пока что не предвиделось. Вооружившись тряпкой и совком, Грейнджер принялась за дело.

***

      Мужчина перекатился, стараясь встать, но руки задрожали, и он рухнул лицом в снег, тяжело дыша. Такой жалкий, полз из последних сил, оставляя за собой кровавую дорожку, по которой грациозно выхаживала незнакомка.       Палочка его была так близко, но сил дотянуться до неё просто не осталось. Утреннее солнце отблёскивало на снегу, ветер облизывал щёки, но от боли перед глазами всё плыло.       Он перевернул голову, стараясь рассмотреть хоть что-то. Понять, почему так получилось. За что он получил режущее заклинание в спину.       Слух уловил звук шагов по снегу. Справа.       Он закрыл глаза, мысленно попрощавшись с жизнью, но голос вернул его назад:       — Никогда не любила бить в спину, — с акцентом произнесла девушка. — Меня учили, что жертва всегда должна видеть палача.       Мужчина замедлил дыхание, но это не помогло, резким движением незнакомка схватила его за волосы и подняла голову, прошептав на ухо:       — Ты положишь начало.       — Ч-ч-чему? — кровь скопилась в горле, отчего голос задрожал.       Не выпуская его из хватки, девушка достала нож и полоснула им по горлу. Мужчина в её руках захрипел и задергался, окрашивая снег в кроваво-красный. Отпустив его безжизненное тело, она выпрямилась во весь рост и очистила руки от крови.       Обернулась, заметив своё отражение в старом, разбитом куске зеркала, и, поднеся ладонь, стёрла капли крови, смотря на шрам, что перекрывал пол лица, она ответила:       — Мести.       Выбросив нож, она похлопала его по карманам мантии и, найдя удостоверение, презрительно скривилась, увидев знакомую эмблему Министерства.       Убрала удостоверение в сумку и, достав колбу, наклонилась к несчастному. Вырвала пару волосков и положила внутрь. Осмотревшись по сторонам, аппарировала.

***

      Драко пробегал восьмой раз вокруг квиддичного поля. Мышцы сводило судорогой, однако ноги отказывались останавливаться. Капли пота стекали вниз по позвоночнику, пропитывая резинку спортивных брюк. Дыхание сбилось. Он думал, что загонять себя до потери пульса — это хорошая идея, тогда на смертном одре, возможно, ему пришёл бы в голову новый план, но пока что он только повышал риск тахикардии.       — И давно ты начал бегать? — спросил Тео и поравнялся с Драко, но ответа не получил, поэтому свернул за Малфоем в сторону поля. — Здоровый образ жизни загонит меня в могилу, — сострил Нотт и достал пачку сигарет, перейдя на шаг.       Драко проигнорировал его и ускорил темп. Казалось, Нотт и Грейнджер не люди, а эпоксидная смола, что приклеилась к нему намертво.       Добежав до середины поля, ноги наконец-то сдались, и Малфой остановился. Бегать зимой казалось такой дурацкой идеей, но ему хотелось сбежать. От неё. От мыслей. Просто отключиться. Почему он накричал на неё, Драко не мог ответить даже себе. Просто это было обычным делом. Она всегда оказывалась вовремя, чтобы принять порцию его яда.       Драко заставлял проглатывать его, как невкусное лекарство. Она кривила губы, злилась, но всё равно позволяла делать это с собой.       — Ну почему ты такая идиотка, Грейнджер? — шепотом спросил он пустоту.       — Эй, Драко, — перебил его оклик Теодора. — Лови!       Не успел он повернуть голову, как снежок прилетел ему прямо в ухо, рассыпавшись на маленькие составляющие.       — Упс, — выдал Тео и рассмеялся. — Малфой, ты точно играл в команде? Ловец из тебя просто ужасный.       Рваный вдох через нос, и в следующую секунду в заходящегося смехом Тео прилетел ответный бросок, сопровождаемый толчком в плечо. От неожиданности он рухнул в снег, приземлившись на спину.       — Ты, блять, что творишь, придурок? — нависнув над ним тенью, спросил Драко. — У тебя детство в жопе заиграло или устал от приключений и решил подоставать меня?       — Ох, чёрт, спина, — снег неприятно таял под его телом — странная особенность Нотта после разрушения защитного барьера. Температура его тела была намного выше, чем у других. Он не чувствовал холода, потому что будто горел изнутри. — Драко, Салазара ради, мог и поаккуратнее.       — На хрена за мной попёрся? — не отставал Малфой и сел на корточки, с наслаждением наблюдая, как корчится Тео. — Ты свои лёгкие прокурил, куда тебе бегать? Я удивлён, как они ещё не высохли у тебя.       — Я слышал твой разговор с Грейнджер, — Тео раскинул руки в стороны и смял снег в ладонях. — Хватит отыгрываться на ней. Она не обязана выслушивать всё то дерьмо, что из тебя льётся.       Драко фыркнул.       — Не лезь не в своё дело, — он выпрямился во весь рост и уже хотел было уйти, но Тео схватил его за лодыжку.       — Всё, что касается неё, — пальцы сильнее сжали, и Малфой почувствовал, как жар его ладоней прошёлся волной вверх по ноге, — это моё дело.       — Пусти, — Драко дёрнул ногой. — Это всё такая херня, Нотт. Просто, блять, три больных на голову человека вдруг решили, что всё происходящее — это нормально.       Пытаясь абстрагироваться от разъедающих мозг мыслей, Драко допустил ошибку. Теодор Нотт славился своей непредсказуемостью, и этот раз не стал исключением. Отпустив Малфоя, он ловко поднялся на ноги и, схватив его за толстовку, развернул на себя, замахнувшись. Удар пришёлся в скулу, отчего голова Драко непроизвольно дёрнулась.       Белые искры заплясали в глазах, а во рту он тут же почувствовал металлический привкус.       — Какой же ты мудак, — он с силой тряхнул его, — пока всё это не зашло далеко, иди прямо сейчас к Грейнджер и скажи, что всё это тебе не нужно. Уверен, она поймёт, ну, а если нет, то не смей больше морочить ей голову.       Малфой схватил его и приблизил их лицу к друг другу, заглядывая в глаза. Пульсирующая боль немного отрезвила его.       — Я всё не могу понять, — он обвёл взглядом бледный контур шрама на переносице, — почему ты на это подписался.       Губы Тео разрезала ухмылка. Ветер, гуляющий по открытой местности, будто подбирался ближе, нашёптывал что-то в ухо, а потом снова замолкал. Нотт аккуратно подтянул ухо Драко к своему лицу и ответил, обжигая дыханием:       — Потому что мне хватает смелости забрать желаемое.       Малфой оттолкнул его от себя, словно каждое сказанное им слово вызывало язвы на теле. То, о чём Драко боялся даже подумать, Теодор кричал во весь голос. Он знал, что Нотт будет давить на него. Будет капать воск на шрамы, что болели сильнее обычного. Драко ощущал себя трусом, но, видит Салазар, он старался с этим справиться, а кудрявый хитрец только и делал, что просто играл на его нервах, наматывая их на свою правоту, как нитки.       — Отвали от меня, — прорычал Малфой.       — Нет, — безэмоционально ответил тот, сохранив улыбку на губах. — Давай разберёмся здесь и сейчас, и перестанем тащить эту херню за собой.       — Отвали, — фыркнул Малфой и поправил капюшон толстовки, ощутив, как морозный ветер скользнул вдоль позвоночника.       — Нет.       — Нотт!             — Малфой.       Драко сглотнул вязкую слюну. Такую же вязкую, как события, в которых он утопал. Мелькнула мысль просто оставить это всё как есть, но улыбка Теодора сдувала этот план так же быстро, как холодный ветер — снег. Драко потянулся по инерции в карман за палочкой, но, найдя лишь пустоту, сжал ладонь в кулак.       — Ради Салазара, за что мне всё это? — неприязнь Драко растворялась с бешеной скоростью, пока он пересекал разделяющее их расстояние. Снег хрустел под ногами, возвращая его к мрачным сравнениям с костями, однако в этот раз он представлял тело Нотта. Подойдя вплотную, он схватил его за водолазку и, притянув обратно к своему лицу, спросил, разделив предложение на слова: — Почему. Ты. Такой. Раздражающий?       Тео улыбнулся. Опять. Он будто знал, какое именно действие заставляло нижнее веко Драко дёргаться в нервном тике.       — Я просто делаю то, что ты себе запрещаешь, — он ткнул пальцем ему в грудь, выделив свою мысль. — Именно это тебя бесит. Бесит, что я могу целовать её, когда захочу, прикасаться, — еле слышно прошипел Теодор. — Могу банально поговорить с ней.       Драко сжал водолазку так сильно, что костяшки пальцев мгновенно побелели, но в то же время он ощущал, как каждое слово, наполненное правдой, пронзало его насквозь. Закрыв глаза и шумно выдохнув, он слегка задел кудряшки Тео на лбу и отпустил его. Нотт показательно отряхнулся, но радоваться ему оставалось недолго.       Замахнувшись, Малфой с силой ударил его по лицу, и вместо боли в душе он ощутил, как разрасталось сладкое наслаждение.       Теодор рухнул в снег.       — Мы не закончили, Нотт, — тряся рукой, заключил Драко, — но твою мысль я понял.       Тео сплюнул кровь, окрашивая белоснежный снег, и улыбнулся вслед удаляющейся фигуре Малфоя.

***

      Горячие капли бились о кожу, распутывая эмоциональное напряжение.       Гермиона анализировала разговор с Драко уже более часа. Казалось, он специально доводил её. Раскачивал эмоциональные качели до предела, пока её не начнёт тошнить. Что ж, ему прекрасно это удавалось. Ком в горле от постоянного напряжения между ними увеличивался каждый раз, когда Малфой открывал рот.       Он будто специально разрушал всё хорошее, что зарождалось между ними. Только Гермиона думала, что появляется проблеск света, как он тут же пачкал его своими действиями.       Капли, стекающие по лицу, маскировали слёзы. Гермиона плакала не по нему, а по возможностям, что он отнимал. Плакала от бессилия и усталости. Плакала, разрежая нервную систему, потому что знала, что ей нужно оставаться сильной.       Нужно держаться ради них.       Выкрутив вентиль горячей воды до максимума, она поморщилась от боли, ощущая, как горит кожа. Кипяток хлыстом рассекал кожу, но, к её удивлению, она быстро привыкла. Подняла руку и взглянула на шрам. Буквы по краям приобрели лёгкую черноту, а кровь запеклась. Она аккуратно дотронулась до буквы «M», и на подушечках пальцев остались багровые капли.       Именно по этой причине в её гардеробе не было светлых вещей. Все школьные блузки были пропитаны кровью.       Она выкрутила вентиль в обратную сторону. Провела рукой по мокрым волосам, убирая лишнюю влагу, и вышла.       Протёрла рукой запотевшее зеркало и проследила за линией челюсти, что в этот раз казалась не такой чёткой, как пару месяцев назад. Кожа покрылась румянцем, синяки под глазами стали не так заметны, скулы не такими впавшими. Из-за нахождения на свежем воздухе серость понемногу стала уходить.       Взгляд опустился ниже. Контур ключиц и острых плеч стал менее выраженным из-за того, что договорённость с эльфами давала свои плоды. Она начала есть. Робкая улыбка коснулась губ, и Гермиона тут же стёрла её с лица. Тремор в руках никуда не делся, кошмары и боль остались рядом.       Рано было радоваться маленьким победам, пока война не выиграна.       Гермиона вышла из ванной. Она понимала, что просто не может показаться перед ними подавленной. У неё был чёткий план. Она хотела подарить им частичку света в этой беспроглядной тьме.       Она обвела взглядом комнату.       Увидела три кружки, оставившие следы от кофе на тумбочке, мятые простыни и пустую пачку сигарет Тео, валяющуюся рядом с кроватью. Толстовка Драко лежала на спинке кровати. Несмотря на то, что Гермиона проветривала комнату, переплетение запахов всё еще витало в воздухе.       Капли, стекающие по спине, и ветер, гуляющий по комнате, запускали волну мурашек.       Каждая деталь, которую они принесли в это безжизненное пространство, наполнила его до краёв.       Гермиона встряхнула головой и подошла к шкафу, распахнув дверцы. Наспех выбрала одежду, высушила волосы и спустилась вниз.       Первое, что бросилось в глаза, — синяк на скуле Драко и довольный вид Тео. Разбитая губы вытянулась в улыбке, он подмигнул ей, когда увидел. Гермиона мазнула взглядом по Драко, но быстро переключила внимание. Время для вопросов и выяснения отношений казалось совершенно не подходящим.       — Извините за задержку, — произнесла она, увидев испуг на лице Гринграсс. — Вы знаете, что я была в Министерстве, но на этот раз это было моё осознанное решение. У нас ведь впереди новогодние каникулы.       — Господи, Грейнджер, меньше драмы, — усмехнулся Драко, усаживаясь в кресло. — Говори короче.       — Если ты перестанешь меня перебивать, я смогу закончить быстрее и не буду отнимать у тебя драгоценное время.       — Хватит! — не сдержалась Дафна. — Ты можешь уже объяснить, в чём дело? Это просто невыносимо. Каждый день здесь убивает меня. И если мне придётся провести оставшуюся часть учебного года здесь без шанса выйти куда-то, то я хотя бы хочу знать, что нас не отправят в проклятый Азкабан!       — Вас не отправят в Азкабан, — спокойно ответила Гермиона, убрав выбившиеся пряди за уши. — Я получила разрешение, чтобы на несколько дней нас отпустили в маггловский Лондон.       — Что?! — в один голос воскликнули Тео и Пэнси.       — Твою мать, Даф, а ты переживала, — Блейз обнял Гринграсс и закружил.       Их голоса сплелись в непрерывный поток удивления, но Гермиона сосредоточила все свое внимание на Драко. Его нижнее веко зашлось в танце, который не сулил ничего хорошего. Смотря на него, она обращалась ко всем.       — Мы идём в маггловский Лондон. Тридцать первого декабря после торжественного ужина нас аппарируют.

***

      31 декабря, 1999 года, 20:36,       Маггловский Лондон       Пространство качнулось, и Гермиона схватилась за Тео, пытаясь не упасть. Желудок скрутило спазмом, и она согнулась пополам, одной рукой потянув Нотта за рукав. Порт-ключи всегда вызывали у неё неприязнь, но аппарировать вшестером казалось еще более неприятной затеей.       Отпусти его, Грейнджер. Ты справишься сама!       Она разжала пальцы, мысленно дав себе оплеуху.       Гермиона подняла голову, осматривая остальных. Блейз держал волосы Дафны, пока её тело заходилось в спазмах подступающей тошноты. Слабый свет фонаря освещал фигуру Драко, что держался за кирпичную кладку.       Боковым зрением она уловила фигуру Пэнси, слева Теодора.       Выбор места для аппарации доверила Гермионе.       Макгонагалл несколько раз спросила её, уверена ли она, и в данный момент осматривала старый, тёмный проулок без опознавательных знаков, где бегали крысы, клубами поднимался пар из решёток, а затхлый зимний воздух скрывал шестерых волшебников, Грейнджер была уверена как никогда. Аппарировать в центре Лондона казалось прямой дорогой в зал суда, пусть у них было разрешение.       — Все в норме? — отдышавшись, спросила Гермиона. Нотт аккуратно обнял её за талию и прижал к себе. Она заметила, как нижнее веко Драко дёрнулось в зловещем свете уличного фонаря.       Гермиона ощущала комок в горле. Между ними всё ещё сохранялась напряжённость, и она не могла понять, что стало причиной этого конфликта.       Ей хотелось накричать на него, руки сами тянулись, чтобы дать пощёчину за его поведение. Карие глаза пронзали его профиль, в то время как он делал вид, что всё в порядке.       Хотя формально они не были в отношениях и их связь находилась на стадии проб, эмоциональные качели, которые Драко раскачивал с нарастающей силой, давили на неё.       — Какой у нас план? — со скептицизмом в голосе спросила Пэнси и подожгла сигарету — Без денег и палочек, так себе каникулы, Грейнджер.       — Плана нет. Вы можете делать, что хотите, и пойти, куда захотите, — Гермиона облокотилась о плечо Тео и положила голову. — Единственное ограничение — это время.       Рука Нотта соскользнула с её талии, и ловким движением он выхватил сигарету у Паркинсон.       — Вы в мире, где вас никто не знает, почему такие хмурые? — весело спросил Тео и сделал сильную затяжку. — Давайте начнём с одного очень интересного места. Кудряшка, аппарируешь нас?       Гермиона повернула голову и ехидно усмехнулась.       — Я не могу аппарировать сразу всех, — она приложила палец к его губам, пресекая любые вопросы. — Мы выйдем на главную улицу и поедем на такси.       — Поедем на чём, Грейнджер? — её словно окатило ледяной водой. Драко молчал, когда они покидали Хогвартс, и теперь его слова казались слишком громкими.       — На такси, — она посмотрела прямо на него, встречаясь с ледяной серостью, — оно чем-то похоже на «Ночного рыцаря».       — Ясно, — Драко отлепил ладони от каменной кладки и показательно обтёр их друг о друга.       Гермиона тихо фыркнула.       Запихнуть бывших Пожирателей Смерти в маггловский мир со стороны казалось той ещё потехой. Люди, что всю жизнь использовали магию, родились с золотой ложкой в зубах и богатстве, сейчас стояли без денег, без палочек в сыром проулке, где от обилия запахов резало глаза, но, к удивлению Гермионы, выглядели они потрясающе. Пэнси выбрала короткую кожаную юбку изумрудного цвета, высокие ботфорты, что она трансфигурировала из туфель. Кружевной корсет, а сверху набросила шубу.       Драко себе не изменял. Чёрное пальто, свитер, брюки и… оксфорды. Брови Гермионы подпрыгнули в удивлении. Наверное, перед тем, как сдать палочку Макгонагалл, он наложил согревающие чары. Блейз и Дафна часто носили парные вещи, и в этот раз они блистали в изумрудном. Тео отдал предпочтение футболке, из которой проглядывали едва различимые чёрные вены. Дополнил образ чёрными брюками и кожаной курткой.       Рокерский стиль ему шёл гораздо больше, чем школьная форма.       Гермиона же пыталась отбиться от нападок Пэнси и Дафны нарядить её, но всё безуспешно. Волосы Дафна уложила мягкими волнами. Платье, к её удивлению, хоть и прилегало к фигуре, но три месяца более-менее нормальной еды и сна сделали её чуть округлой, однако она всё равно накинула сверху пальто.       Решив не терять времени, выскользнув из его объятий, направилась к выходу из проулка.       Ей удалось быстро поймать такси.       Центр Лондона находился неподалеку, но на окраине поймать что-то более-менее приличное было довольно сложно. Рядом остановился потасканный временем «остин».       Из открытого окна доносился звук радио, что издавало хрипящие звуки музыки. Водитель опустил окно и спросил:       — Куда тебе, красавица? — хриплый, прокуренный голос и запах чего-то сладкого закружил вокруг Гермионы. Она обернулась, поглядывая на остальных. Водитель посмотрел ей за спину. — О, так ты с компанией, что ж, запрыгивайте, довезу вас за маленькую плату в любую часть Лондона.       Гермиона стояла в ступоре, ожидая поддержки, вот только это был её мир, и она должна была стать проводником. Замявшись с ответом, как по заказу, из-за спины вырос Теодор. Обошел её и спустился с бордюра, закинув руку на крышу машины:       — Приятель, за сколько докинешь нас до фабрики?       — За десятку, — он ещё раз осмотрел присутствующих, перекатив сигарету между зубов и добавил: — Скину два фунта, если та красотка сядет спереди.       Сальный взгляд впился в фигуру Пэнси. Только Гермиона хотела вмешаться, как Блейз ловко обошёл её и наклонился к водителю.       — Спасибо за комплимент, приятель, — он оттолкнул Тео и открыл дверь. Подтянув низ пальто, сел на переднее сиденье. — Только скинь лучше пять.       Тихий смех Пэнси привёл её в чувство. Дафна шикнула на неё, покосившись на автомобиль, и, потянув подругу за руку, ловко запрыгнула на заднее сиденье, специально хлопнув дверью.       — Встретимся на месте, — крикнул Блейз из приоткрытого окна и подмигнул Грейнджер.       — Что? Нет! Мы вполне все поместимся на заднем сиденье, — запротестовала Гермиона и наконец-то смогла что-то сказать.       Абсурдность ситуации выходила за все допустимые рамки.       — Ничего не знаю, — Блейз протянул руку, и Гермиона, скрепя зубами, вложила в неё пять фунтов, — доберитесь целыми. Трогай, приятель.       Из трубы повалил чёрный дым, когда машина взвизгнула колёсами и уехала. Смотря вслед удаляющемуся автомобилю, в голове пронеслось лишь одно слово:       Влипла.       Со стороны казалось, что за спиной и вовсе никого не было, но обжигающий взгляд Драко всегда был красноречивее любых слов.       — Прекрати, Малфой, — Гермиона подняла руку, помассировав глаза, пытаясь отвлечься. Она была измотана, чертовски измотана, и запах, который ветер доносил из проулка, поднимал ком в горле.       — Не смей мне указывать, — рявкнул Драко. — Я не какой-то сопливый первокурсник, которого ты повела на прогулку в Хогсмид. Мало того, что эти херовы уроды забрали у меня всё, так еще благодаря твоей милости ты умудрилась забрать у меня даже палочку! Полностью превратила меня в подобного себе. Наверное, ты охуеть как довольна, что я теперь ничем не отличаюсь от тебя!       Гермиона вспыхнула и повернулась, чуть не врезавшись в его грудь.       Ветер подхватывал маленькие снежинки и плавно опускал на её волосы. Украшая. Руки дрожали, но тело трясло от злости, что копилась слишком долго и наконец-то нашла выход.       — Да, Малфой, ты не первокурсник! Ты ведёшь себя даже хуже, — с раздражением произнесла она, ткнув ему пальцем в грудь и заставив сделать шаг назад. — Не знаю, как так вышло, что я оказалась под прицелом твоей злости, но мне уже надоело её терпеть. Надоело, что ты до сих пор считаешь, что чем-то лучше меня или что я лучше тебя. Что, ради Мерлина, за бред. Я понимаю, что тебе тяжело, но не думай, что у тебя одного проблемы!       — О-о-о, спасибо, Грейнджер, за анализ ситуации, просто браво!       Она ничего не ответила, он ничего не добавил. Гермиона была благодарна Нотту за то, что тот знал, когда ему не нужно вмешиваться.       «Глаза не лгут», — пронеслось в голове, когда она увидела, как у него расширились зрачки. Яд его слов — всего лишь дешёвый фарс. Если сейчас они продолжат разговор в таком тоне, то всё станет ещё хуже. Теодор мелькал где-то справа, Драко стоял прямо перед ней.       Гермиона решила сделать самое логичное в данной ситуации.       Она обернулась и протянула руку Теодору. Мягкая улыбка, и дрожащие руки соединились. Гермиона схватила Драко за рукав пальто и аппарировала.

***

      — У Кингсли просто отменное чувство юмора, — отметил Люциус, осматриваясь по сторонам.       Маггловский район выглядел прилично. Аккуратно подстриженные газоны выглядывали из под вуали снега, дома, что были сделаны под копирку. Обилие новогодних гирлянд, семьи, что носились от одного дома к другому, чтобы успеть поздравить всех соседей.       Малфой-старший хмыкнул. Магглы казались такими лицемерными.       Люциус вернул фокус внимания на дом. Точнее, на то, что язык не поворачивался окрестить этим словом. Из всех приличных домов, что явно пустовали, судя по отсутствию всевозможных украшений, министр остановился на старой лачуге, где на газоне красовалась табличка «Осторожно, аварийное состояние».       Лицо его отражало целый спектр эмоций: от детского удивления от состояния жилья до надменной аристократичности, когда взгляд упал на обшарпанную, позолоченную ручку.       Он вел себя так, словно последний год провел на курорте, а не в сырой камере, потягивая похлебку из миски.       — Заткнись, — ответил аврор и толкнул его в спину, — для такого отброса, как ты, место под землёй. Скажи спасибо Министерству за то, что ты ещё можешь дышать.       Рот Люциуса исказила острая ухмылка. Он медленно обернулся. Лицо аврора, что отражало лишь напускное превосходство, разительно отличалось от того, что было на лице заключённого.       Мелкие пешки под его ногами.       Они злили своим присутствием. Будто требовали, чтобы над ними возвышались. Они будто хотели пресмыкаться, но продолжали сопротивляться своим же инстинктам.       — Жаль, что тебя нельзя убить, — холодно произнёс Люциус и сделал шаг вперёд, вынудив аврора отступить назад. Вот истинные эмоции, которые заключенный вызывал у него. Люциус заметил, как он сглотнул, ощущая страх, как расширились его зрачки, когда он сделал ещё один предупреждающий шаг. Люциус замер, будто действительно испугался, но, увидев прищур мужчины, рассмеялся: — Моим единственным оружием в последний год были собственные руки. Думаешь, меня сможет напугать палочка и парочка смехотворных заклятий?       Рука аврора дрогнула, и он закрутил головой в поиске защиты. К его счастью, ржавые петли, издав характерный звук, явили ему спасение.       — Люциус, — тяжелая рука опустилась в предупреждающим жесте, — хватит пугать стажёров.       Аврор перевёл затравленный взгляд на министра и аппарировал сразу же, как только тот кивнул.       — Ц-ц, какие они нежные, — не оборачиваясь, съязвил Малфой, — зачем тебе вообще такие трусы в Министерстве?       Кингсли рассмеялся, пропустив вопрос мимо ушей.       — Заходи.       Люциус не стал возражать и, поднявшись по ступенькам, зашёл внутрь. Кингсли, вытирая полами мантии многослойную пыль с пола, прошёл к столу и сел на стул.       Малфой прошёл следом и, увидев приглашающий жест министра сесть напротив, лишь показательно провёл пальцами по поверхности, как будто проверял работу домовика перед балом, и — о, чудо! — так искренне удивился, когда обнаружил, что блёклая серость осталась на подушечках пальцев.       — Я, пожалуй, откажусь, — звякнув цепями, Люциус направился к окну и, не оборачивая, спросил: — Они уже здесь?       — Да, — коротко ответил министр, — их аппарировали час назад. У тебя будет время привести себя в порядок, не волнуйся.       — И чем же детишки намерены заниматься? — Люциус пропустил остроту мимо ушей и открыл окно, впуская вечерний, зимний воздух.       За год, что он провёл в Азкабане, затхлый и холодный воздух камеры был его единственной привилегией.       Взгляд зацепился за дом Гермионы.       Тёмный, пустой и безжизненный. Он полностью отражал свою хозяйку. Простой Бомбарды хватило бы, чтобы разнести его в щепки, и отнять у неё последнее напоминание о маггловской жизни. Оборвать все ниточки и принудить её выполнять все приказы безоговорочно.       Да, возможно раньше он так и поступил бы, но в последние два года терпение стало его новой отличительной чертой.       Прокручивая в пальцах цепь от наручников, он усмехнулся. Кто бы мог подумать, что магглорождённая ведьма станет ценным ресурсом.       — В эту часть плана я не стал углубляться, — постукивая пальцами по пыльному столу, ответил Кингсли. — Я хочу знать только одно, Малфой.       Люциус обернулся.       — И что же?       — В итоге твои цели будут стоит всех будущих жертв?       Малфой-старший задумался. Прокрутил в голове возможные варианты развития событий, предположил вытекающие последствия, причинно-следственные связи.       — Знаешь, Кингсли. Мы находились по разные стороны войны, но сражались за одно и то же. У Тома были свои цели, и его главная ошибка заключалась в том, что он ненавидел свою семью, ненавидел саму мысль о семейных ценностях. Это его и погубило.       — Ты так уверенно говоришь об этом. Странно слышать о семейных ценностях от человека, который продолжает запугивать свою жену и отказывается от встреч с сыном, когда он так яростно этого желает.       Малфой вдруг рассмеялся.       — Драко всегда торопит события, а Нарцисса ему в этом потакает, — он обернулся. — У всего есть чёткий порядок, и он обязан его соблюдать.       Простое и чёткое предложение, казалось, свалилось с языка гильотиной ему на шею. Разрезало плоть, отсекло ненужное, оставив лишь пустоту.       Тянущая тишина заполнила пространство, и каждый погрузился в свои мысли.

***

      Хлопок аппарации спугнул стаю птиц.       Они оказались в другом районе Лондона, но перед глазами пространство всё ещё походило на смазанное пятно. Драко не успел отойти от прошлого перемещения, как его вновь скрутило. В ушах гудело, спазм скрутил желудок, и он согнулся пополам, приложив ладонь ко рту.       Трансгрессия никогда не входила в число его любимых занятий.       Они втроём стояли перед огромным полуразрушенным зданием, которое сияло множеством ярких огней и стробоскопов. Вход украшала внушительная неоновая вывеска, на которой крупными буквами красовалось название «Фабрика».       Пронзительный смех раздался в воздухе вперемешку со звуком каблуков, стучащих по холодному асфальту. В нескольких метрах от него шла пара: девушка в коротком платье, несмотря на декабрьский холод, накинула шубу и неуверенно шагала на высоких шпильках. В одной руке она держала бокал, а второй обнимала своего спутника.       Магглы — обычные люди, настолько обычные, что становилось скучно.       Шатаясь, словно парус на ветру, они прошли мимо Драко.       Он тяжело вздохнул и с присущим ему безразличием уставился на Гермиону. К его удивлению, она не проявила никакой реакции, лишь высоко задрала подбородок, что вызвало лёгкое подрагивание его нижнего века. Опять.       — Что еще у тебя заготовлено для нас на эти три дня, Грейнджер? И как ты вообще собралась за всё платить? Или жалкие пять фунтов и есть наш запас денег на эти три дня? — он молчал слишком долго, и первые слова получились действительно со вкусом желчи.       Теодор лишь печально вздохнул. Эти двое никогда не перестанут кусать друг друга.       Он достал колбу с зельем, ловким движением осушив её в два глотка. Знакомое чувство эйфории разлилось рекой по венам, а нескончаемый шёпот на подкорке сознания затих.       — Ничего, что могло бы угрожать твоей жизни, если перестанешь вести себя как сопливый первокурсник, — она убрала дрожащие руки в карманы пальто, пытаясь скрыть нервозность. — Считай, что Министерство помогло мне достать денег.       Стоило отдать ей должное, она мастерски умела завершать споры. Эта ведьма была не просто занозой, а настоящим бревном в его нервной системе. Ему хотелось содрать с себя кожу, лишь бы избавиться от этого ощущения. Он мечтал наслать на себя пару заклятий, чтобы отключиться и провести несколько дней в блаженной темноте.       — Салазар, это один из лучших клубов в Лондоне, — воодушевлённо заявил Тео и потянул Гермиону в сторону входа. — Давай, Драко, не отставай.       Остаться одному в незнакомом месте, без палочки и хоть каких-то денег было бы самым глупым решением за все девятнадцать лет его жизни. Поэтому, скрипя зубами, он оторвал ноги от асфальта и пошёл за ними.       Когда они подошли ближе, то ему захотелось выколоть себе глаза. Вывески не просто кричали, а уничтожали слизистую оболочку глаз, как кислота. Толпа, что стояла у клуба, больше походила на сборище неотёсанных сквибов. Будто каждый кирпич этого здания пропитался дешёвым алкоголем, сигаретами и другим обилием запахов.       — Классная татуировка, — до ушей Гермионы долетела часть диалога двух девушек, — точно, ты посмотри на его друга, просто мечта, а не парень!       Поднимаясь по металлическим ступеням, эта троица не могла не привлечь внимания окружающих. Драко, несмотря на постоянное наблюдение со стороны Министерства, которое с нетерпением ожидало его ошибки, сохранял безупречный стиль. Природные черты, унаследованные от Люциуса и Нарциссы, позволяли ему завоёвывать сердца девушек.       Тео, обладая естественной харизмой, выглядел более простым, но при этом не менее притягательным. Он замечал, как каждая девушка провожала их взглядом.       — Теодор, мать его, Нотт, — закричал кто-то у входа, — поцелуй меня в зад и назови папочкой, неужели я снова могу лицезреть твоё милое личико?       Драко и Тео остановились.       Он закрутил головой, пытаясь найти источник звука. Растолкав парочку хиппи из клуба, к ним навстречу вышел высокий, смуглый парень с широкой улыбкой на губах. Гермиона выглянула из-за спины Драко и обратила внимание на незнакомца.       — Мерлин, Оливер! — Теодор кинулся на незнакомца и, взяв его в захват, зачесал макушку головы кулаком. — Засранец, я думал, ты уже давно сидишь за свои дела.       Гермиона и Драко застыли, словно их тела облили бетоном.       — Это я думал, что тебя загребли копы после нашей последней встречи, — выпутавшись из хватки Тео, он стукнул его кулаком в плечо и отошёл. — Ты пропал на год, а теперь я снова вижу тебя в моём клубе. Между прочим, после того раза мне пришлось перекрасить ВИП-комнату и поменять почти всю мебель.       Громкая музыка, что Малфой слышал даже с такого расстояния, уже начинала раздражать, а обилие магглов напоминало сборище крыс из той помойки, что он видел в проулке.       Это всё казалось таким забавным со стороны, вот только Малфою было не до смеха. Демоны шевелились под кожей, призывая врезать парочке отбросов, что стояли справа и так громко шептались о его «шузах». Нижнее веко на этом слове дёрнулось, предупредив Гермиону, стоявшую рядом, что ещё немного, и Драко впадёт в истерику.       — Тео, — окликнула его Гермиона и кивнула головой в сторону Драко, намекая на его состояние, — может, зайдём?       Драко, не дожидаясь его ответа, прежде чем зайти, кинул острую, как клинок, фразу двум остолопам, что, кажется, забыли нормальную речь, всё время называя друг друга «чувак» в манерном стиле безграмотных магглов, и, растолкав толпу зевак у входа, что ждали своей очереди, нырнул в обилие запахов и света, проигнорировал ворчание охранника.       Тео и Гермиона обменялись взглядами и последовали за ним. Оливер с пафосом произнес охраннику: «Они со мной» — и уверенно прошёл вглубь заведения.       Пройдя сквозь бордовые шторы, которые, казалось, не стирали с момента покупки, он оказался в центре хаотичного скопления людей. Спёртый, жаркий воздух, оглушительная музыка и толпа, неистово танцующая под непонятные ритмы.       Малфой пытался разглядеть знакомых в этом хаосе, но это оказалось просто невозможно. Протискиваясь сквозь пьяные и потные тела, он заметил два шеста, вокруг которых танцевали девушки.       Драко, сохраняя пустую улыбку на лице, отметил, что это выглядело слишком примитивно и вульгарно. Он не считал себя аристократом до мозга костей, но чувство хорошего вкуса у него всё же имелось.       Ему хотелось сбросить напряжение. Отвлечься от всего происходящего. Перестать думать, анализировать каждый шаг, который привёл его к этому моменту. Перестать думать, как и где именно он облажался и свернул с намеченного пути. Перестать слышать этот чёртов презрительный голос отца в голове, который только и делал, что опускал его всё ниже и ниже, при этом даже ничего не делая.       Он был уверен, что в конечном итоге должен будет остаться кто-то один, ведь вставлять друг другу палки в колёса они не перестанут.       Увидев барную стойку, не раздумывая, направился к ней.       Отлепившись от симпатичной блондинки, бармен вырос перед Малфоем.       — Что желаете? — он перекинул белоснежное полотенце через плечо и показательно улыбнулся, успев отметить стоимость его вещей.       У барменов глаз намётан на выгодных клиентов.       — Виски, — Драко отстучал ритм пальцами и откинулся на спинку стула.       — Проблемы с девчонкой? — он повернулся к нему спиной, повысив голос, чтобы перекричать музыку, и выбрал бутылку подороже.       — Отвали, — зло ответил Драко, — тебе явно не платят еще и за сеанс психологии.       Бармен хохотнул и откупорил бутылку:       — Вообще нет, но за год работы здесь я научился определять душевные терзания с первого взгляда, — он искусно налил виски в гранёный стакан, забросив два кубика льда, и обернулся: — Вот та красотка смотрит на тебя, как только ты сюда сел, — он поставил его заказ на подставку и наклонился чуть ниже, добавив: — Я думаю, ты в её вкусе. Может, это твой новогодний подарок, осталось ведь пару часов до полуночи.       Драко поднял взгляд и повернулся в сторону Гермионы, удивившись тому, как быстро она там оказалась.       Изливать душу первому встречному казалось такой херовой идеей, что ему было бы проще кинуть в себя Аваду.       Он заметил, как она дёрнула головой, пытаясь скрыть нервозность, и перекинула волосы на левую сторону, открыв шею. Натянула рукава платья на кисти, скрывая тремор. Она блуждала взглядом по помещению, и свет стробоскопов играл на её лица, придавая ему некоторую загадочность.       Эти кадры вернули его на три месяца назад в Большой зал Хогвартса, когда они встретились впервые после войны. Когда она так же не смотрела на него и блуждала взглядом, и Драко мог рассмотреть её, не боясь быть замеченным.       В тот раз она была просто Грейнджер. Огромной занозой в его заднице, раздражающей и такой правильной, что тошнило и хотелось выколоть себе глаза, чтобы не возвращаться к её персоне, вот только проблема заключалась в том, что её образ так плотно был выжжен в его сознании, что потеря зрения ничего не исправила бы.       Ирония заключалась в том, что только благодаря её образу и галлюцинациям его тело всё еще находилось на этой бренной земле. Она спасла его, хоть и не понимала этого. Подарила ему прощение и хоть какой-то вкус к жизни. Пусть пыльный, пропитанный ядом, но он был его. И Драко пугало то, что он начинал к ней чувствовать.       Пугало то, что это могли у него отнять.       Малфой дотянулся до стакана, перевёл взгляд обратно и сразу же тяжело вздохнул. Виски по цвету напомнило её глаза.       Янтарные, с отблеском черноты.       Он сделал глоток, стараясь абстрагироваться от нарастающей злости и демонов. Его бросало от одного чувства к другому, и от таких резких поворотов к горлу медленно стал подбираться ком. Будто рука, что сдавливала всё изнутри, хотела вырваться наружу.       Голос Нотта в последнее время всё больше походил на голос его совести. Хотя в последнем слове он сомневался. Совесть, пф, у Малфоев не было совести, чести, но была преданность. Безграничная и безоговорочная преданность, и пугало Драко то, что сформировалась она вокруг кудрявой парочки.       Громкий хлопок рядом вырвал его из водоворота мыслей.       Брюнетка, что едва держалась на ногах, положила сумку с таким грохотом, что даже пару человек на танцполе обернулось. Она вцепилась пальцами в стоявший рядом стул, чтобы не рухнуть лицом на стеклянную поверхность.       Драко сначала показалось, что она в стельку пьяна, потом, что под наркотой, а когда она подняла голову, то под всем сразу.       — Ох, чёрт, — невнятно пробубнила девушка и, отодвинув стул, с третьей попытки смогла на него усесться. — С-а-аймон, налей мне чего-нибудь.       Она крутилась на барном стуле, как снитч перед ловцом, и всё стучала по стойке, пытаясь призвать бармена, который испарился.