Благословлены неверными решениями

      Плохие люди винят других,

хорошие, только себя.

      Головная боль, словно кислота, разъедала мозг, и третий выпитый коктейль ничуть не облегчал состояние. Залпом добив остатки, Гермиона обернулась на танцпол, стараясь отвлечь себя, только бы не возвращаться мыслями к нему.       Толпа людей сплелась в единую массу и весело прыгала в такт ритмичной музыке. Спёртый воздух забивал нос, и ей впервые не хотелось выходить на улицу. Люди выглядели счастливыми, будто биты диджея и яркие лучи, играющие на коже, забирали их тревогу, оставляя на лицах лишь радость.       Грейнджер качала ногой в такт песне, но жест этот скорее походил на нервозность, что она пыталась подавить. Через час ей нужно будет аппарировать с Драко в указанное место, и, скорее всего, их маленький эксперимент тройных отношений на этом закончится. Она не хотела этого.       Искренне не хотела предавать его. Врать, глядя в глаза.       Постоянно скрывать истину под слоем недосказанности.       Грейнджер встала с барного стула и твердо решила, что позволит себе пару минут слабости. В этом ведь нет ничего страшного? Она же могла разрешить себе хоть немного об этом всём не думать. Может, даже позволит себе расширить границы клетки.       Биты вибрировали во всём теле, завлекая в танец. Скинув туфли, Гермиона босыми ногами прошла вглубь танцпола. Песок прилипал к колготкам, а разноцветная мишура, что покрывала почти треть танцпола, приятно щекотала ступни.       Влившись в волну, она позволила ей унести себя далеко-далеко. В тот желанный мир, ради которого она боролась.       Тела двигались в такт.       Кто-то рядом коснулся её рук и закружил.       Она рассмеялась, когда окружающий мир вдруг стал размытым пятном с яркими мазками. Люди вокруг не знали её. Не догадывались о том, что она пережила войну и пытки. Что выступала с одной и той же речью перед сотнями камер. Не догадывались, что смех женщины, погубивший её душу, въелся так плотно в барабанные перепонки, что иногда звучал громче её собственного голоса.       Они не имели понятия о том, через что она прошла. Не знали, что могильной запах сырой земли пропитал каждую частичку кожи.       В этот вечер она была обычной девушкой, пришедшей развлечься. Выпить, хорошо провести время. В этот миг весь мир сосредоточился на ней, подарив заветные минуты свободы.       Музыка нарастала, а мысли атаковали её разум. Она провела языком по губам, ощущая сладкий привкус коктейля. В этот момент Гермиона словно потеряла свою тень. Сорвала маски с вибрацией, прошедшейся по телу.       Когда мир перестал кружиться, она заметила, как парень и девушка, не обращая внимания на окружающих, страстно поцеловались. Между ними явно что-то было. Какое-то притяжение, искренность. Влюб… Гермиона прикусила губу, остановив себя на половине слова.       Она боялась произнести это вслух, но, несмотря на всё, что между ними тремя было, она стала замечать намёки. Драко и Тео неизменно вызывали в ней чувства. Даже если это была бесконечная злость и раздражение, они пробуждали в ней эмоции. Разжигали её страсть, провоцировали на реакцию.       Драко ей не принадлежал, так же как и Тео, но почему-то ей этого хотелось.       Кто-то рядом задел её плечом, и мысли сменили направление.       С Роном всё было спокойно, ясно и стабильно. Она всегда будет его любить, он навсегда останется для неё семьёй, так же как и Гарри, но рядом с ним она не ощущала себя желанной. Казалось, он заранее знал, как всё закончится, и прозрачность их отношений порой пугала.       Когда они находились в лесах Дин, он подсел к ней во время дежурства и начал разговор о будущем:       — Я мечтаю о троих детях! Представь, какими они будут: девочка и близнецы-мальчики. Сначала мы могли бы жить в Норе, а мама нам помогала бы. Ты пошла бы работать в Министерство. Потом мы накопили бы и смогли бы купить дом. Разве это не здорово, Гермиона?       Песня закончилась, и она глубоко вздохнула, чувствуя пульсацию в мышцах.       Гермиона не нашла тогда слов, и спустя почти два года у неё по-прежнему не было ответа.       Ей не была угодна такая жизнь.       Три месяца назад она даже не хотела жить.       Всё вокруг казалось безвкусным и однообразным, а теперь события закружили её так сильно, что она не успевала их осмысливать. Она стала доверенным лицом бывших Пожирателей Смерти, прибегала к лжи, манипуляциям и угрозам. По странному стечению обстоятельств она… Гермиона прикусила губу, нет, это слово она не могла произнести даже про себя. Будто любое проявление чувств в нынешней ситуации означало поражение.       Грейнджер обернулась через плечо, ища уборную. Лицо горело, а ткань платья неприятно прилипала к коже.       Коктейль затуманивал её разум, делая обстановку размытой, и Гермиона несколько раз моргнула, пытаясь прояснить зрение, но это не помогло.       Она встряхнула головой, но это лишь усилило головокружение.       Выйдя из потока, она заметила нужную табличку и направилась к двери.       Ноги сплетались в узел, и она на кого-то наткнулась. Незнакомец ответил ей что-то шутливое, но слов Гермиона не разобрала и, выпутавшись из его рук, повисла на ручке, открывая дверь. Шатаясь, подошла к раковине, выкрутив вентиль на полную, подставила ладони, ощущая, как холодная вода приятно целует кожу.       Она ополоснула лицо и посмотрела на себя. Глаза не могли сфокусироваться, а шум воды воспринимался искаженно, в ушах шумело. Гермиона приложила руку к груди. Сердце колотилось с невероятной скоростью, на лбу проступил холодный пот, и она вцепилась в края раковины, чтобы не упасть.       Голову пронзила боль, а во рту появился кислый привкус. Она заметила, как дверь кабинки открылась, и кто-то вышел из неё. Чёрная тень за спиной, лицо она не рассмотрела, но в свете ламы мелькнуло что-то светлое. Внутренние инстинкты подсказали, что ей нужно было бежать, но ноги не отозвались на сигналы.       «Мне нужно бежать. Нужно позвать остальных».       Она попыталась рвануть к двери, но незнакомец схватил её за волосы и дёрнул на себя, отчего несколько позвонков в шее неприятно хрустнули.       Сильнее сжав волосы в кулак, он подвел её к зеркалу.       Глаза Гермионы расширились от ужаса. Эту маску она запомнила навсегда.       — Н-нет, н-не трогай меня, — хрипло сказала Гермиона, чувствуя, как по горлу будто прошлись наждачкой, и дёрнулась в цепкой хватке.       — Тише, грязнокровка, — прошептал ей незнакомец в ухо, аккуратно убрав кудри с шеи, — мы с тобой ещё не закончили. Так получилось, что у тебя есть то, что мне нужно, и я очень хочу получить это назад.       Вода заливала пол, и Гермиона заскользила по нему, ощущая, как кафель уходит из-под ног. Это было последнее, что она запомнила перед тем, как лоб пронзила боль, а звук разбившегося стекла зазвенел в ушах.

***

      — Приятель, давай ещё выпьем! — облокотившись на блондинку, попросил его Оливер. — Твои друзья никуда не денутся, а мы с тобой не виделись почти полтора года!       — Эй, так получилось, — Тео высыпал содержимое пакетика в стакан и взболтал, растворяя порошок. — Кто виноват, что в прошлый раз всё закончилось копами.       — Которых вызывали из-за тебя, — Оливер сделал гримасу и провёл пальцами по щекам, имитируя дорожку слёз. — Столько бабок пришлось спустить на взятки.       — Не обеднеешь, — хохотнул Теодор и откинулся на спинку дивана.       Нотт сидел вразвалку и пил какой-то коктейль. Рядом сидела брюнетка, которая вроде представилась как Дарлин. Имя ему сразу не понравилось. Казалось слишком неправильным. Плохо складывалось на языке, отчего Тео решил его даже не запоминать. Девушка была милой. Слаженная фигура, длинные ноги, но обилие духов и милый голос отдавали такой фальшью, что Нотт старался изо всех сил не закатывать глаза каждый раз, когда она открывала рот. В её глазах читалась похоть и жадность, а жалкие попытки невзначай потрогать его или прижаться ближе лишь портили веселье.       — Я тебя раньше здесь не видела, — девушка покрутила бокал шампанского в руках и сделала глоток, посмотрев прямо на него, слизала остатки алкоголя с нижней губы. Приторная и безрезультатная попытка вызвать хотя бы интерес у него ниже пояса. — Не прощу Оливеру, что он прятал такого симпатичного друга.       Теодор лишь повёл плечом и задёргал ногой в такт музыке, ничего не ответив.       — У тебя классная татуировка, — девушка положила руку на плечо и придвинулась ближе. — У кого делал?       Теодор сделал глоток и отодвинулся в сотый раз, когда её оголённое бедро, выглядывающее из-под короткого платья, соприкоснулось с ногой. Он не хотел обидеть её, но постоянное трение вызывало напряжение. Её вопросы он игнорировал. Раньше он был бы не прочь зависнуть с кем-то вроде неё, но теперь все девушки вокруг были не такими. Слишком вульгарными, глупыми. В них не было ничего завлекающего, они не вызывали желания разгадывать их. Они сама были готовы всё ему дать. Скучно.       Оливер, напротив, пользовался их открытостью сполна. Его язык, казалось, скоро сможет достать до гланд блондинки, и, когда он чуть ли не выбил из неё весь воздух, впечатав в стену и запустив руку под платье, Нотт понял, что пора уходить. Тем более ему не терпелось увидеть пьяную Гермиону в новой обстановке. Ему было любопытно, как она будет вести себя вне зоны комфорта.       Поставив бокал на столик, Тео поднялся на ноги.       — Стой, — девушка сомкнула пальцы в кольцо вокруг его запястья, — можешь проводить меня до уборной? А то я на таких каблуках боюсь упасть на лестнице.       Теодор раскусил её сразу и, улыбнувшись своей фирменной улыбкой, наклонился к ней, специально понизив голос.       — Тогда сними их и иди босиком, — и, выпрямившись во весь рост, вытащил сигарету из-за уха, подкурил, добавив: — Со мной твой номер не пройдёт, в моих мыслях уже сидит одна красотка, и тебе её не переплюнуть, как ты ни старайся, дорогуша.       Развернувшись, Тео подхватил куртку и, обогнув Оливера с блондинкой, пошёл к лестнице. Дарлин осталась позади с ошарашенным выражением лица, а на губах Тео красовалась довольная улыбка. В ушах пульсировала музыка, и, влившись в толпу, он пошёл к бару.       Тео приземлился на соседний стул рядом с Драко, отчего тот вздрогнул и пролил содержимое своего бокала на стойку. Нотта пробрал странный приступ смеха, и он прикрыл рот рукой, стараясь сдержаться. Пол бутылки текилы назад ему было просто весело, а сейчас ему казалось, что эйфория смешалась с каждой клеточкой тела.       Тянущее чувство в душе было до краёв залито смесью алкоголя, табака и чего-то ещё, что Оливер ласково называл «звёздная пыль».       Салазар, именно в этот момент его голова казалось такой же чистой, как новой пергамент.       — Дра-ако, ты сегодня слишком хмурый, — Тео покрутился на стуле, — это слишком даже для тебя.       Боковым зрением он заметил, как Малфой тяжело втянул воздух и поставил стакан на стойку.       Дальнейшие его действия доходили до мозга в замедленной темпе. Он видел, как Малфой поднялся на ноги, как поправил пиджак, как подошёл к нему, держа руки в карманах брюк.       Он схватил его прохладными от стакана пальцами за подбородок и покрутил голову из стороны в сторону, всматриваясь в зрачки.       — Почему я не удивлён, — заключил Драко и отпустил его, — чем закинулся на этот раз?       — Прости, мамочка, я больше не буду, — сыронизировала Тео и отметил, что Малфой сегодня был более напряжён, чем обычно, и вот-вот был готов взорваться.       Пространство вокруг него искрилось, и Нотт будто держал спичку, с каждым произнесённым словом поднося её всё ближе.       — Ты херов наркоман, — командным тонном констатировал Драко и подошел ближе, всматриваясь в разбитую губу. Это стало своеобразным символом на его теле, что за свой острый язык Тео всегда получал. — До твоего больного мозга вообще это доходит?       Тео лишь цыкнул и закрутил головой, пытаясь найти Гермиону и остальных. Час назад он видел её у барной стойки, Пэнси и Дафну — на танцполе, Блейза — на одном из диванов.       — Где Грейнджер?       Он перевёл спокойный взгляд на Драко, но встретился с полным непониманием на лице.       — В смысле, где Грейнджер? — резко спросил Драко и добавил более язвительно: — Я не херова собачка, чтобы следить за ней.       Нотт снова вернул взгляд к стойке и скользнул по нему, к тому месту, где видел Гермиону в последний раз. Бокал стоял, пальто висело на спинке стула, но хозяйки вещей не было.       — Я её не вижу.       Драко обернулся, и брови подпрыгнули в удивлении.       — Пять минут назад она пила на баре, — договорил он фразу на пол пути к её месту.       — Эй, полегче, чего ты так завёлся, — догоняя, кинул ему в спину вопрос Тео и схватил за плечо, но Драко быстро скинул его руку, — может, в туалет отошла или еще куда-то.       В ответ Нотт услышал лишь судорожное шуршание Малфоя по карманам её пальто. Он обошёл его и заметил туфли, в которых она пришла. Это показалось ему странным. Без обуви Гермиона вряд ли вышла бы на улицу. Он начал осматривать танцпол, надеясь найти её или хотя бы остальных, но долго трудиться не пришлось — судьба явила ему Пэнси, Дафну и Блейза как раз во время.       — Что ещё попробуем? — спросила Дафна, обмахивая лицо ладонями. — Может, секс на пляже? Те магглы говорили о нём без умолку. Никогда раньше не слышала, чтобы кто-то так долго обсуждал коктейль.       Пэнси скривилась:       — Лучше виски, не хватало ещё пить всякую дрянь.       Тео, быстро придя в себя и перестав анализировать ситуацию, обратился к компании:       — Вы Грейнджер не видели?       — Я не видела, — перевалившись через барную стойку, Пэнси пыталась дотянуться до открытой бутылки, — а что случилось?       — Малфой в панике, что потерял её из виду, — хохотнул Блейз за спиной Тео. — Приятель, чего замер?       Тео старался выбросить эйфорию из своего тела. Вытолкнуть её так же, как эффект от зелья, распутать цепи, что сдерживали его, но она так приятно целовала каждую клеточку тела, расплетая напряжение в мышцах, упорядочивала хаос в голове, что, если он её прогонит, останется только пустота и боль. Боль, что не замолкала.       Забини потряс его за плечо, возвращая в реальность.       — Нотт, что случилось?       — Мы не можем найти Грейнджер, — безэмоционально ответил тот, смотря на Драко, что, вывернув содержимое её карманов, облокотился на барную стойку и что-то рассматривал. Ладони побелели, что судило о том, что Малфой был в ярости.       — В смысле вы не можете найти Грейнджер? — Блейз обошёл его и закрыл обзор на Драко, полностью сосредоточив взгляд Нотта на себе. — В глаза смотри!       — Драко сказал, что она была у бара, — переведя расширенные зрачки на Блейза, ответил Тео и почувствовал, как тремор усилился, — потом её никто из нас не видел.       — Пиздец, — многозначительно описал Забини одним словом их ситуацию и потёр переносицу, стараясь собрать мысли в кучу. — Пэнси, оставь бутылку в покое и проверь уборную. Даф, милая, постарайся найти её на танцполе. Я проверю на улице, Нотт, оставайся тут, — он понизил голос и бросил обеспокоенный взгляд в сторону Драко. — От него можно ожидать чего угодно. Ты под кайфом, так что одного на улицу я тебя не отпущу, будь тут!       Все кивнули, согласившись, и разошлись в разные стороны. Тео, ощущая, как тьма медленно сбрасывала оковы, тяжело вздохнул и направился в сторону Драко.       Каждый шаг срывал цепи, и беспокойство за Гермиону всё больше оседало в его голове.       «Пропала. Пропала. Пропала», — крутилось лишь одно слово в голове. Тео вдруг представил, что никогда в жизни её больше не увидит. Не почувствует её прикосновение, не услышит голос.       Всё повторялось.       Так же как и с матерью.       Он не хотел возвращаться в этот порочный круг.       Жизнь уже забрала одного дорогого человека и взамен подарила другого, а теперь снова пыталась забрать.       Нет. Нет, он не позволит забрать её. Он найдёт Гермиону, конечно, найдёт, по-другому и не могло быть. Ему дали второй шанс. Дали возможность снова что-то почувствовать. Судьба оказалась милостивой и бросила ему верёвку в яму, и на пол пути обрезать её Тео не позволит.       — Что ты узнал? — Нотт стукнул кулаком по стойке. — Малфой, ты точно что-то понял. Говори!       Драко не реагировал. Тео протёр ладонью лицо, стараясь не терять связь с реальностью. Он заметил, как в руке Малфоя был зажат клочок пергамента, а взгляд направлен в одну точку.       — Всё подстроено, — выдал Драко и протянул ему пергамент, — она всё подстроила с самого начала!       — Что? — инстинктивно задал вопрос Тео, вырвав пергамент из пальцев Драко. — Что значит «она всё подстроила»?       Тео развернул пергамент.       Мисс Грейнджер, передайте Драко, что если он будет торопить волну, то она накроет его быстрее, чем того желает. У всего есть порядок.              Вы выполнили свою часть сделки. Я выполнил свою. У того, кто сделал фото, стёрты любые воспоминания о местонахождении ваших родителей. С вами на удивление приятно иметь дело. Повеселитесь, надеюсь, той суммы, что у вас есть, хватит. В конверте также будут находиться два ключа от номеров в лучшем отеле Лондона. Приятный бонус от меня.       Портключ перенесёт вас в нужное место. Сделайте всё деликатно.       В 00:30 я буду ждать вас.       Л. М.       Музыка остановилась, и толпа начала отсчёт.       Десять.       Тео поднял взгляд на Драко. Рёв голосов оглушал.       Девять.       Подбежала Пэнси и, размахивая руками, что-то пыталась им рассказать.       Восемь.       Он заметил, как Драко повернулся в её сторону, и, судя по его реакции, то, что говорила Пэнси, подтверждало его догадки. Драко выругался и вырвал пергамент из его рук, отдав Паркинсон два ключа. Она замотала головой, отрицая его слова.       Семь.       Подбежала Дафна с Блейзом, и Нотт заметил, как Гринграсс пыталась вклиниться в разговор, перебивая. Пэнси крикнула на неё, а Забини закинул руки за голову, шокированный услышанным.       Шесть.       Тео опустил руку, пытаясь прийти в себя. Тело затрясло, и последний замок, сдерживавший тьму, пал. Рубеж был пройден, и у него оставалось пару минут до атаки. До того момента, когда она снова склонит его к своим ногам.       Пять.       Ноги подкосились, и Нотт рухнул на колени, послушно склонив голову, всё ещё сопротивляясь.       Четыре.       Мысли о возможно спланированном похищении Гермионы усиливали приближение приступа, и, путаясь в ворохе эмоций, единственное, что оставалось стабильным — это страх. Страх за её жизнь.       Три.       Кто-то подхватил его за руки и повёл через толпу на улицу. Ноги путались, тьма сильнее рвала сухожилия, соскучившись по его агонии. Бордовые шторы мазнули по телу, а в нос ударил ледяной воздух. Ему нужно было зелье, и тот, кто его вёл, прекрасно знал об этом. Тео прикусил губы, стараясь сдержать крик. Отсчёт всё еще стоял в ушах. Он попытался разглядеть фигуры, ведущие его, но всё превратилось в смазанное пятно.       Два.       — Терпи! — скомандовал кто-то, и Тео заскулил.       Его опустили на землю, приложив спинной к знакомой каменной кладке. Тело пробивала лихорадка.       — Малфой, ты не пойдёшь один! Отдай портключ. Ты только и делаешь, что пляшешь под дудку Люциуса!       Тео вытер пот с лица, стараясь успокоить стучавшие зубы, с силой сжав челюсть.       — Отвали, Забини, если она у него, то мы просто теряем время, — Драко с силой впечатал кулак в стену, не поморщившись. Страх за жизнь Гермионы, ярость, направленная на отца, перекрывали любой приступ боли. — Эта чёртова сука специально отвлекла меня. Всё подстроено, как ты не понимаешь!       — Драко, прекрати истерику! Это же Грейнджер, она не даст себя убить. Она нужна им живой, они могли убить её прямо здесь! Им ни к чему было оглушать её. Судя по тому, что я видела, ей что-то подлили. Её застали врасплох, но при этом точно чем-то накачали! Там не было следов самообороны.       — Отвали, Пэнс, — снова рявкнул Драко, и Тео захотелось стукнуть его посильнее. Этот засранец такой же упрямый, как баран. — Я найду её!       Тео попытался взять контроль над телом и постучал по карманам куртки, ища пузырёк с зельем, но его не оказалось. Он помнил, что взял с собой как минимум трёхдневный запас.       Один.       Тео выдохнул, ощущая, как проигрывает с каждым действием. Носки туфель Забини показались в поле зрения, и его подняли на ноги. Крики Пэнси перекрыл звук салюта, а фигуру Драко смазала аппарация.       «С Новым, мать его, годом», — пронеслось в голове прежде, чем Тео отключился.

***

      Темнота стала её опорой. Она успокаивала боль. Забирала чувство страха. Прятала тремор в руках. Заглушала крики и скрывала запах гари и бинтов.       Однако сегодня она ощущалась по-другому.       Голова казалась тяжелой. Она попыталась открыть глаза, но возникло чувство, что веки залили бетоном. Боль распространялась по всему черепу, а рана на лбу пульсировала. Отдалённые звуки голосов и вой ветра пробивались сквозь шум в ушах. Гермиона пыталась на них сосредоточиться, вспомнить последние события. Хоть что-то. Однако чем больше она пыталась заставить мозг работать, тем сильнее становилось головокружение. Во рту разрослась пустыня.       Все эти ощущения будто возвращали её на два года назад, на холодный пол поместья Малфоев. Кидали её в кучу разбитого стекла и воспроизводили смех Беллатрисы в ушах. Воспроизводили её собственный крик, вырывавшийся из горла. Открывали раны на губах, что она кусала до крови и онемения, и возвращали агонию, что пронзала предплечье.       Гермиону затрясло. Жалкие капли слюны, что скопились во рту, походили больше на клей.       Она попыталась пошевелить руками и ногами, но не получилось. Они будто прилипли к поверхности, и мозг сразу пронзило осознание.       «Привязали, конечно, как больную в Мунго».       — Ты посмотри, наша птичка пришла в себя, — хохотнул кто-то справа и облокотился о спинку стула, потянув её назад. — А ты говорил, что сильно приложил.       Незнакомец отпустил спинку стула, и от резкой смены положения к горлу подобрался тошнотворный ком, что застрял где-то посередине.       Гермиона разлепила веки, всматриваясь в помещение. Казалось, она физически могла почувствовать, как зрачки увеличилась от шока.       Это было больно. Больно снова оказаться в месте, которое она старалась похоронить вместе с прошлым. Эти двое вскрывали старые шрамы заржавевшим ножом. Это ощущалось так, будто каждый позвонок в теле вынимали раскалёнными щипцами, а затем заливали всё солью.       Мебель была укрыта белыми простынями, а на комоде покоился слой пыли. Обои начали отходить из-за постоянной сырости, но, несмотря на все свои недостатки, дом всё ещё сохранял последние остатки уюта. Книги, аккуратно расставленные на полке, хоть и задыхались от пыли, но выглядели гармонично.       Гермиона четко помнила каждый уголок своей комнаты. Помнила, как убирала кукол и ставила на полку свои первые книги. Как отец приходил каждый вечер, желал спокойной ночи и не забывал поцеловать её в лоб. Помнила, как мама читала сказки перед сном, а Гермиона, морщив нос на романтических моментах, придумывала свои версии того, как могла бы закончиться история. Несмотря на сырость и пыль, комната все еще сохраняла особенный легкий аромат.       Дуб, который отец посадил в день её рождения, теперь поглощал большую часть света из окна, а бушующая метель заставляла отстукивать голыми ветками по стеклу ритм.       На затворках сознания, сквозь пелену слабости и головокружения, она будто почувствовала, как нечто пробиралось сквозь боль, неся с собой ещё бо́льшие страдания.              Гермиона зажмурилась и прикусила губу. Что бы с ней ни происходило, она должна была научиться держать это под контролем. Казалось, с каждым вдохом нечто подбиралось всё ближе, заставляя руки дрожать, но она держалась. Боролась. Не позволяла брать этому верх.       Грейнджер понимала, что все произошедшее до этого момента было не случайным. Чётко спланированным. Намеренным. Заранее. Кто-то нашел её дом, узнал адрес и похитил. У кого-то был четкий план, и Гермиона оказалась его ключевым элементом. Её досье хранилось в Министерстве с грифом «секретно», и информация могла оказаться в руках только высокопоставленных людей.       В груди закололо, а ладони стали влажными от пота. Первая волна шока отступила, и разум начал анализировать происходящее. Не многие знали, что они будут в маггловском Лондоне, а куда именно пойдут, вовсе никто не знал. Значит, за ними следили.       Гермиона представляла пустую доску и мысленно повесила первую зацепку, обмотав кнопку красной нитью.        Волосы закрывали обзор, но это был её дом, и Гермиона знала, какая именно половица и где скрипела, чтобы понять расположение похитителей. Она прикрыла глаза и сделала два медленных вдоха, успокаивая бушующее сердце. Гул в ушах стал медленно утихать, а тремор в руках немного успокоился, дав возможность сосредоточиться.       Она прислушалась. Их перешёптывание и отсутствие должного контроля за ней дали возможность понять, что кроме них троих в доме никого не было, а значит, остальных они не похитили, и, возможно, её искали. Они точно заметили её пропажу, но тут мозг Гермионы будто поймал за хвост мысль.       «Встреча с Люциусом!» — и она резко подняла голову, осознав, что не знает, сколько прошло времени с её похищения. Стул скрипнул, вернув на неё внимание.       — Ведьмочка, что за страх в глазах, — лунный свет придавал его фигуре какой-то зловещий окрас, — мы подумали, что твой дом должен навевать прекрасные воспоминания о прошлом.       Гермиона, скрепя зубами, еле сдержала себя и ярость, что хотела найти выход.       Фигура за ним походила на чёрное пятно, и Грейнджер слегка повернула голову, стараясь не привлекать лишнего внимания к её жесту. Парень больше походил на статую на кладбище.       Безэмоциональную и молчаливую.       Гермиона повесила еще одну зацепку на доску и провела между ними нить. Соединив.       — Что вы делаете? — она удивилась, насколько твёрдым был её голос, но внутреннее она кричала, надеясь, что этот крик перевоплощался в самую болезненную порцию Круцио, которая только могла быть. — Зачем похитили меня?       Первый отступил назад вальяжно и расслабленно, вне всяких сомнений, надеясь, что этот жест собьёт её с толку. Он уступал место второму. Более закрытому и собранному. Собранному настолько, что Гермионе стало не по себе. Она сглотнула и посмотрела на него снизу вверх.       Пустые прорези в глазах скрывали взгляд. Он остановился, соблюдая дистанцию. Достал палочку и отливетировал письменный стол, поставив перед ней. Ловким движением развернул кожаный свёрток и, дотронувшись до аккуратно разложенных предметов внутри, достал нужную палочку. Он провёл по дереву пальцами, будто чувствуя всю мощь и силу, что скопилась в ней и требовала выхода. Вытащил также папку и передал её другому.       — Пиши всё, что я скажу, — голос ровный и бархатистый, не такой истеричный, как у его напарника. — Ничего не упускай!       — Да понял я, понял, — он выхватил папку и отошёл чуть ближе к комоду, облокотившись на него.       Парень взмахнул рукой, и по траектории Гермиона узнала отточенное годами диагностическое заклинание. Плавным движением руки вокруг Грейнджер образовалась ярко-золотистая диаграмма с переплетением чёрных линий.              — Это просто невероятно, — он расширил диаграмму, и яркий свет прожёг слизистую глаз. — Посмотри, как её магия переплетается с тьмой. Я и представить не мог, что кто-то выживет после подобного! Проклятье могло съесть тебя заживо, но вместо этого оно прижилось в теле как паразит, — незнакомец хлопнул в ладоши от восторга, который казался ему несвойственным, отчего звук резанул слух Гермионы. — Моргана, он будет в восторге!       Гермиона пристально изучала диаграмму, не веря своим глазам. Она немедленно сопоставила увиденное с диаграммой Тео, на которой черная магия захватывала определённый участок тела, выглядя как нечто чуждое и лишнее. В её случае тьма переплеталась с магией, образуя единое целое.       Она прикрепила новую зацепку на доску — вот именно то, что она так отчаянно искала. Важная часть правды. То, что мешало ей жить, имело более глубокий смысл. Это было не просто проклятье — оно должно было стать её гибелью. Тем не менее, она выжила, и теперь это существовало в ней, присосавшись к магии как паразит. Возможно, именно поэтому Фурнье не смогла применить к ней легилименцию.       Головная боль вынуждала закрывать глаз, чтобы дать мозгу расслабиться. Отключиться. Она, как зыбучие пески, засасывала всё глубже. Как жаль, что Гермиона не могла позволить себе этой роскоши. Она встряхнула головой, и ей показалось, что что-то лопнуло и растеклось, превратив мозг в вату. Однако, собравшись с мыслями, Гермиона решила задать вопрос, который больше всего её тревожил.       Пусть вероятность узнать хоть что-то была мала, как песчинка в пустыне, но чем больше они общались, тем выше становились шансы раскрыть хотя бы крупицу правды.       — Кто будет доволен? Кто-то из Министерства?       Первый, наспех сделав какие-то рваные пометки, захлопнул папку и, театрально взмахнув полами мантии, подошёл к ней практически вплотную. В нос ударил едкий запах трав, зелий и пота впересмешку с одеколоном, который ничуть не скрывал запах, а лишь усиливал его.       — Ведьмочка, для пленницы ты слишком любопытна, — он положил ладони поверх её, имитируя поддерживающий жест, и Гермиона напряглась от лишнего тепла. — Твоя задача — тихо сидеть, пока мы не отпустим тебя, ну или не выкинем твоё тело за дверь, когда получим ответы.       — Хватит, — рявкнул другой, и она перевела взгляд, — она нужна живой и невредимой.       Голос его хоть и казался искажённым из-за маски, но интонация показалась ей знакомой.       — Да ладно тебе, вдруг у неё и кровь особенная, — он ловко вытащил нож из рукава и провёл прохладным лезвием по щеке, наклонившись вперёд. — Давай проверим. Ведьмочка.       — Отвали, — порция яда в малфоевском тоне будто окатила его с ног до головы, смыв всё веселье.       — Непременно, — ответил он, стараясь сохранить аналогичный тон, — как только получу то, что мне нужно.       Гермиона попыталась отодвинуться от этого удушающего запаха, что при этом резал глаза, как наточенный нож. Его дыхание на коже ощущалось как язвы на теле, и она решилась на то, что ей хотелось с того момента, как незнакомец открыл рот. Гермиона откинула голову назад и со всей силы приложила его лбом наугад. Возможно, она попала в нос или куда-то ещё. Ей было всё равно, но то, как резко он закричал и отшатнулся, прошлось приятной истомой по всему телу. И, несмотря на головокружение и боль, в том месте, где была рана, она улыбалась.       — Ах ты сука! — закричал он, держась за лицо. — Улыбаешься? Думаешь, что ты неприкасаемая! Жалкая, ничтожная грязнокровка!       — Твоя кровь всего лишь красная? — невинно протянула она, чувствуя, как распространяется головная боль внутри черепа, нарастая с каждым произнесённым словом. — Как скучно.       — Я покажу тебе, что такое веселье. Когда твоя значимость для него снова упадёт, я лично приду в твою укромную башню, — он сплюнул кровь на ковёр, — и сделаю с тобой всё, что мне захочется, и твои слизеринские отбросы не смогут помочь.       Вот она, еще одна зацепка, что Гермиона поместила практически в центр доски.       — Достаточно, — она повернула голову. — Приведи себя в порядок и возвращайся. Мне нужно провести ещё несколько тестов перед тем, как мы закончим.       Разговорчивый вытер кровь, что стекала на подбородок, и ушёл прочь, не забыв при этом бросить на неё убийственный взгляд. Гермиона пошевелила руками, стараясь размять занемевшие запястья.       — У тебя сотрясение, — констатировал он и достал палочку, — возможно, ещё пара минут, и у тебя случится обморок, что мне на руку. Если ты настолько буйная, то это осложнит работу. Поэтому я перестрахуюсь, — кончик древка направился ей промеж глаз. Гермиона даже не успела ничего сделать, когда знакомое заклинание поразило её. — Остолбеней.

***

      Хлопок аппарации поднял ветер, который смахнул пыль с ближайшей поверхности и проник в нос. Затхлый запах сырости закружил вокруг Драко, будто отталкивая от этого места. Что-то зловещее засмеялось в его голове, и Малфой дал себе пару секунд, чтобы передохнуть. Осознать, что вообще происходило.       С пару минут назад он, охваченный адреналином, выхватил у Блейза портключи и аппарировал, не имея при себе ни палочки, ни денег, ни хоть какого-то плана. В такие моменты внезапной импульсивности ему казалось, что он теряет рассудок. Здравый смысл и любые остатки инстинкта самосохранения окончательно оставили его. В его голове крутилось лишь одно: Гермиона в опасности. Именно это и привело его сюда. Это чувство страха ощущалось особенно остро, словно насмехаясь над ним, зная, что для него оно недоступно, и именно поэтому било сильнее остальных эмоций. Он не смог бы избавиться от него, даже если бы захотел.       За минуту он испытал целый спектр эмоций. Драко хотелось слезть с этого аттракциона, но страх плотно приковал его к сидению.       Когда пыль осела, а бешено колотящееся сердце в груди замедлило ритм, он сорвался с места, заглядывая в каждую комнату, что попадалась по пути, ища Люциуса. В голове мелькали образы замученной до смерти Гермионы где-то на краю Лондона, когда каждая последующая комната оказывалась пуста.       Правду говорят, что мы начинаем ценить, только когда потеряем.       Фраза в голове остановилась посередине, когда Драко резко дёрнул дверь на себя с такой силой, что она чуть не слетела с петель.       Люциус только хмыкнул и обернулся, всматриваясь в знакомые черты сына:       — В первую нашу встречу в Министерстве у неё был такой же взгляд, как у тебя, — лязгнув цепями, он неторопливо обернулся. — Ровно до того момента, пока мои руки не сомкнулись на её шее.       Пот проступил на спине и скатился в одиночной капле. Драко сглотнул горькую слюну, пытаясь отдышаться. От частоты вдохов голова закружилась, а лёгкие загорели огнём.       В памяти сразу же возникли кадры с багровыми следами пальцев на худой шее. Яркими отметинами, что в тот момент Драко посчитал чем-то не важным. Тогда. Именно в тот момент это казалось почему-то не важным, но сейчас, именно в эту секунду его жизни, карие глаза, что он увидел при входе в Большой зал, будто навсегда и бесповоротно впились в его сердце и сжали, выжав неведомое раньше чувство.       — Узнаю этот взгляд, — не замолкая, давил на него Люциус. — Ты стал похож на меня даже больше, чем я того хотел.       — Заткнись! — закричал Драко, стремительно направляясь к отцу. Его резкая реакция удивила Люциуса, и его брови приподнялись от недоумения. Драко вытянул руку вперёд и с силой прижал Люциуса к стене. Образы алых следов на шее Гермионы, словно пробуждая в нём второе дыхание, заставили его закричать: — Где она? Где Грейнджер?!       Кричал ему в лицо Драко, пока лицо Малфоя-старшего медленно приобретало багровый оттенок.       — Она, — произнес Люциус с хрипотой, — должна была быть с тобой.       — Кто-то забрал её! — Драко становился всё более яростным, усиливая хватку. — Скажи мне, где она?!       Он ощущал, как его пальцы всё сильнее врезаются в морщинистую кожу на шее отца, а лицо того приобретает более красный оттенок. Люциус попытался вырваться, потянув Драко за рукава пальто, но все усилия были напрасны.       — Кто бы её не забрал, — с большим усилием тому всё же удалось скинуть его руку с шеи, и Малфой отшатнулся. Люциус согнулся пополам и закашлялся. — Это точно был не я.       Повисло молчание. Только сейчас Драко позволил мозгу обработать информацию и понять, что Гермиона хоть и была главной причиной, по которой он здесь, но не единственной.       — Зачем ты хотел встретиться? — в своё привычном язвительном тоне спросил Драко и осмотрел комнату, хотя скорее это была каморка с трухлявым стулом и окном. — У меня нет времени возиться с тобой! Я должен найти Грейнджер.       — Почему ты печёшься о какой-то грязнокровке?! — неожиданно взорвался Люциус, и Драко показалась, что одна мысль о том, что его сын водится с магглами, приводила его в ярость, и каждая следующая фраза лишь это подтверждала. — В этом мире она чужая. Обычная маггла.       Драко позабавили его слова, и он прошёл к стулу, надеясь, что тот не сломается под его весом.       Ради Салазара, ему до одури было интересно, почему его жизнь превратилась в это. Почему он продолжал медленно тонуть. Сначала галлюцинации и бесконечное чувство вины сжирали его, за ними пришли бесконтрольные метания от одного чувства к другому. Казалось, ему ломали каждую кость, а затем заставляли их срастаться, чтобы всё повторилось. Именно так он себя ощущал.       И в этом безграничном море боли только Гермиона бросала ему спасательный круг. Каждый раз. Несмотря на его отношение к ней. Снова и снова заставляла его тело всплывать на поверхность, а он, как маленький ребёнок, находил новый способ его проткнуть, добровольно отказываясь от её помощи.       Он думал, что не заслуживал её.       Парадоксально, но пару лет назад ему казалось, что это она недостойна, но теперь… Теперь ему хотелось заслужить её. Её доверие, заботу.       Драко Малфою хотелось стать достойным.       — Я теперь тоже чужой, — слова с такой лёгкостью сорвались с губ, что Малфой даже удивился. Они прострелили мозг как копьё и врезались в самую суть. Он. Чужой. Драко повернул голову, чувствуя на себе взгляд Люциуса, и решил добить его. Отрезать всё, что напоминало в нём его прошлую версию. — Видимо, это меня и привело в постель к Грейнджер вчера вечером.       Малфою хотелось запечатлеть этот момент навечно и любоваться им всю жизнь. То, как Люциус буквально краснел от злости и медленно впитывал каждое слово, что Драко произносил спокойным тоном, разливалось эйфорией по телу. Первый шаг на пути к мести за всё, в чём Люциус был виноват, пройден.       — Ты никогда не умел разбираться в людях, — равнодушно ответил Люциус, но Драко знал, скольких усилий ему это стоило. — Связь с грязнокровкой не новость, и мне глубоко наплевать, какую из частей своего тела ты намерен засунуть в неё. Мне нужна услуга, и в твоих же интересах её оказать.       Драко дёрнулся от его слов. Люциус понемногу начинал забирать превосходство в ситуации, а Малфой не хотел допустить такой расклад.       — Ты говоришь, что Грейнджер — обычная маггла, но при этом угрожаешь ей и принуждаешь плясать под свою дудку, — Драко пытался вырвать контроль из его рук, но и Люциус не хотел так просто сдаваться. Малфой медленно поднялся со стула и начал мерить шагами жалкую квадратуру комнаты. — Зачем?       — Драко, тебе никогда не стать дипломатом, — надменно продолжил Люциус и подошёл к окну, указательным пальцем отодвинув штору, и опёрся плечом о обшарпанную стену. — Твои детские и безрезультатные попытки узнать правду не смогут увенчаться успехом. Тем не менее, только из-за того, что мне кое-что от тебя нужно, я могу предложить взамен немного информации. Выбирай, — он посмотрел прямо на него и поднял ладони, имитируя чащу весов. Цепи натянулись, блеснув в лунном свете. — Узнать, где же мисс Грейнджер, или информацию о жизни малыша Тео, — он поочерёдно поднимал то одну руку, то другую. — Уверен, что его состояние очень скоро пересечёт эту тонкую грань, — Люциус сложил руки вместе. — Ну так что, каков твой выбор?       Он будто чувствовал, как нить превосходства медленно ускользала сквозь пальцы, словно песок. Драко окончательно потерял контроль над ситуацией, ведь у отца было гораздо больше информации, чем он думал. Теперь не только жизнь бросала ему сложные моральные выборы.       — Cherchez la femme, — на безупречном французском сказал он. Люциус продолжал давить на него, через силу вынуждая склонять голову, а он до спазмов в мышцах и треска в позвонках сопротивлялся. Радовало Драко лишь то, что на шее отца красовались темнеющие следы его пальцев. — Даю минуту.       Драко словно оказался на тропе, что вела одинаковыми дорожками в неизвестность. С одной стороны, он осознавал, какое значение Теодор имел для Гермионы, как она боролась за него, как переживала и с какой нежностью на него смотрела. Он заставлял её улыбаться, и Драко было глубоко наплевать, что не он стал причиной этой дурацкой ямочки на щеке.       Малфой испытывал зависть, но в то же время чувствовал привязанность к Теодору. Эта связь была основана на давней клятве, которую он дал у постели умирающей женщины. Он обещал Натали заботиться о нём и защищать его.       — Драко, пожалуйста, — худая и холодная рука выглянула из-под одеяла и накрыла его ладонь своей. Малфой знал, что любое усилие отнимало у Натали просто неимоверное количество сил, но то, как стойко она держалось, поражало Драко. — Защити его. Ты ведь знаешь, что мой мальчик не такой, как его отец. Этот мир слишком жестоко обойдётся с ним. Ему нужен кто-то, на кого он сможет положиться. Кто-то, кто его поймёт.       Ветер, гуляющий по полу и целующий едва заметную кожу из-под брюк, словно всё ближе подталкивал его к выбору.       — Десять секунд, или я аннулирую своё предложение, — начал Люциус. — Десять, девять, восемь.       Драко пытался сопротивляться, найти третий вариант, протоптать новую дорожку, но с каждой новой цифрой, что плавно долетала до его ушей, он понимал, что ставки слишком высоки, а права на ошибку у него не было.       — Три, два.       — Грейнджер. — Драко поднял глаза на отца. — Я выбираю Грейнджер.       — Глупец, — Люциус рассмеялся и в несколько шагов пересёк комнату, схватив Драко за подбородок, — ты и так её получил бы, просто нужно было подождать. Как обычно, торопишь события, поддаёшься эмоциям, — Люциус снова отчитывал его как двенадцатилетнего мальчишку. — Весь этот глупый разговор можно было бы пропустить, если бы ты всего лишь научился слушать.       Драко шумно выдохнул и услышал, как ветер усилился и пронёсся по всем коридорам, распахнув трухлявую дверь настежь. Малфой даже не помнил, когда именно она закрылась. Температура в комнате стремительно упала, а пальцы Люциуса вынудили его поднять глаза.       — Слушай внимательно, — хватка стала сильнее, а у Малфоя будто не осталось сил сопротивляться. Люциус, как дементор, забирал не только душу, но и всё, к чему она была когда-то привязана. — Через полгода метка окончательно убьёт тебя, так же как и всех, у кого она есть. Тёмный Лорд был поистине тёмным волшебником, и с его смерти прошло практически два года. Он сказал, что если Поттер победит, то его последователи уйдут вслед за ним. Тогда я не понимал, что это значит, но теперь я понял всё. — Люциус засучил рукав, обнажив метку. Точнее то, что когда-то ей было. Драко по инерции сглотнул, проведя взглядом по разлагающемуся куску плоти. Метка выглядела так, будто её выцарапали старым ножом, который перед этим заразили всеми возможными болезнями. — Всё начинается с того, что кожа просто разлагается, — Драко поднял взгляд, а Люциус почему-то остановил монолог и вцепился в его запястье, перевернув его, и засучил рукав так быстро, что Драко не успел его остановить.       Ветер прошёлся по предплечью, задев кожу. Его метка выглядела чуть лучше, чем у отца, кожа слегла покраснела и постоянно чесалась. Иногда от этого зуда ему хотелось лезть на стену. Казалось, что под кожей личинки, которых кто-то постоянно заливал кипятком. Драко пытался понять, но потом просто решил, что метка не прижилась лишь по той причине, что Драко искренне не хотел носить её. Не испытывал почёта и чести, как остальные Пожиратели.       — Как давно?! — с нажимом спросил Люциус и сжал сильнее.       Драко хотелось послать его к чёрту каждый раз, когда он открывал рот. Его прикосновение жгло сильнее кислотного проклятья, но он держался. Если он будет говорить с Люциусом, то узнает больше, чем Грейнджер могла вычитать в книгах. Он сэкономит им всем время и сможет помочь найти решение.       — Четыре месяца, — на выдохе ответил Драко, умолчав о галлюцинациях.       — Северное крыло поместья, за нашим семейным портретом есть хранилище.       — Ищейки обыскали каждый угол, там ничего нет, — Драко вырвал руку, а Люциус будто этого и не заметил, продолжил давать ему указания.       — Нарцисса не сможет его открыть, только кровь истинного Малфоя. Оно не убьёт тебя, но время для ритуала ограничено. Забери его и принеси мне! Там есть способ, как полностью извлечь тёмную магию из тела. У нас только один шанс, Драко. Только один! — Люциус будто находился в трансе, произнося предложения как душевнобольной в Мунго. — Мы потратили слишком много времени на выяснение наших семейных отношений. Может быть, Тёмный Лорд и пал, но война не закончилась!       — Я не буду этого делать! Не буду участвовать в твоих играх, блять!       — Перестань вести себя как ребёнок! — рявкнул Люциус. — Это спасёт не только твою жизнь. Или ты думаешь, что всё то, что происходит, случайность, которая пройдёт сама собой? — он понизил голос. — У них двоих ещё меньше времени, чем у тебя.       Он будто покрылся льдом изнутри. Словно кто-то запустил под кожу жидкий азот, что выжигал своим холодом каждый капилляр и вену. У Драко будто наконец-то открылись глаза. Жизнь распахнула их, даже не спросив его мнения. Она будто наконец-то снизошла до того, чтобы показать ему истину. Сорвала маски и разбила их вдребезги. Бо́льшую часть того, что говорил Люциус, он и не понял вовсе, но то, что у них практически не осталось времени, стало последним элементом паззла в постоянной цепочке загадок жизни. Всё то, что говорила Гермиона про барьер тёмной метки, и то, что происходило с Теодором, наконец-то обрело хоть какой-то смысл и приблизило к разгадке.       Малфой понимал, что ничего не могло оправдать отца. Ни один добрый поступок, что он хотел совершить. Даже если бы он положил свою жизнь и душу на чашу весов, это не смогло бы исправить ситуацию, но то, что он пытался, заставило его хотя бы подумать над этим. Он и сам хотел получить прощение, так почему Люциус не мог хотя бы попытаться?       Люциус отошёл на два шага от ошарашенного Драко, будто позволив ему наконец-то заглянуть за ширму. Он провёл рукой по лицу, стирая волнение и страх.              Всё произошло так быстро, но вместе с тем будто в замедленной съёмке. По бокам от отца образовались две фигуры в тёмных мантиях. На лицах — костяные маски Пожирателей, а на руках один из них держал человека.       Драко всматривался в рану на лбу, в карамельные кудри, что слиплись от пота. Она дрожала, а голова свисала вниз. Гермиона выглядело неживой. Лицо её стало таким бледным, что от этого вида его собственная кровь, казалось, испарилась из тела.       — Грейнджер, — его голос стал таким тихим, будто он боялся, что, если позовёт громче, она не ответит, но ему нужно было убедиться. Хоть какой-то признак. — Грейнджер!       Кричал Драко и будто не слышал собственного голоса. Первый выставил палочку вперёд, и она врезалась в его грудь с такой силой, что казалось, проткнула насквозь. Прямо в сердце. Драко медленно перевёл взгляд, но крови не было. Тогда почему сердце так бешено колотилось о грудную клетку и болело?       — Стоять, — еле слышный голос через маску обратил на себя внимание, — твоя ведьмочка цела, так что расслабься, — он чуть наклонил голову, обращаясь к Малфою-старшему. — И как ты его только сдерживал. Он хуже дворовой собаки. Я думал, что Малфои славятся своей стальной выдержкой.       Второй медленно опустил тело Гермионы на пыльный и промозглый пол, и за это действие Драко захотелось перегрызть ему шею зубами, наслав при этом парочку Круцио.        — Я всё же его отец, а это научило меня, как именно и за какие ниточки нужно дёргать, — надменно ответил Люциус, будто пару секунд назад никакого разговора между ними не было, и он снова стал прежним. — У нас мало времени. Вы узнали всё, что хотели?       — О да, она очень ценный экземпляр, — первый всё никак не унимался и будто каждым словом намеренно хотел сократить себе жизнь.       — Я найду тебя, — ледяным тоном обратился к нему Драко, — найду и сделаю всё, чтобы ты, блять, молил меня о смерти.       — Не раньше, чем я навещу эту красавицу, — нижнее веко Драко угрожающе дёрнулось. Он ощущал взгляд отца где-то на скуле, но ему было плевать. Этот чёртов день словно отнял у него лет десять жизни.       — С Новым годом, Драко, — напоследок успел сказать ему Люциус, отчего Драко дёрнулся, как от удара. — Уверен, что это не последняя наша встреча.       Аппарация скрутила их тела.       Пару секунд Драко смотрел на то место, где была фигура отца, но перед тем, как броситься на помощь Гермионе, он пообещал себе, что найдёт их.       Найдёт каждого, кто причастен.       Люциус, Беллатриса, Волондеморт — они научили его всему. Как пытать, убивать, как заметать следы. Они нашли в его душе самые тёмные и потаённые уголки. Вытащили на поверхность страхи и научили, как сделать из них оружие.       Драко никогда не мог предположить, что этот момент станет для него важным. Но теперь, глядя на её измождённое и бледное лицо, осознавая, как жестока была к ней война и её последствия, он чувствовал, как внутри него зарождалась жажда мести. Он хотел отомстить. Каждому. Лично. Он мечтал стать палачом. Ночным кошмаром.       Половицы скрипнули под его весом.       Аккуратно подняв Гермиону, он убрал прилипшие к её лицу пряди волос. Запах алкоголя и чего-то сладкого окутал вуалью.       Глаза были закрыты, и, несмотря на всю ситуацию, выглядела она умиротворённо. Драко ещё раз посмотрел на то место, где пару секунд назад находился отец, и заметил, как что-то блеснуло на полу.       Держа Гермиону на руках, он подошёл туда и, заметив фамильное кольцо, аккуратно опустился на колено, прижав Гермиону посильнее, и, когда поднял, желудок пронзил уже такой знакомый за этот вечер спазм.