Благословлены неверными решениями

      Любовь — это когда ты позволяешь человеку быть собой

и становишься лучше вместе с ним.

      Горячие струи воды били по коже словно хлыст.       Гермионе хотелось оттереть каждый участок тела металлической щёткой. Любой взгляд, звук, запах, что исходил от тех двоих, будто въелся в каждую клетку её израненного тела.       Гермиона убрала волосы назад и, взяв в руки мочалку, принялась отмывать кожу. Вода потекла вниз по руке, спускаясь на кончики пальцев вслед за пеной. В голове роились вопросы, и ей хотелось взять палку и разворошить их, как осиное гнездо.       Хотя её собственные мысли кусали намного больнее, это помогло сохранять ясность ума.       Боль и злость, приправленные каплей сожаления, стали единственными спутниками её жизни.       Боль напоминала о шрамах прошлого.       Злость возникала из-за всех пережитых событий.       Сожаление напоминало о том, что жизнь сложилась не так, как она мечтала.       Гермиона горько усмехнулась и зашипела сквозь стиснутые зубы, когда мочалка коснулась шрама.       Закусив губу, поднесла руку к струям. Наблюдать за тем, как вода медленно обнажала буквы, что она старалась игнорировать, ощущалась как странная, извращённая попытка самобичевания.       Ты закрываешь глаза на проблему, но всё равно возвращаешься к ней и наблюдаешь.       Ей хотелось засмеяться и заплакать одновременно. Впервые за два года она была рада, что осталась жива.       Громкий стук в дверь вызвал по телу разряд тока. Иногда страх всё же заявлял о себе, напоминая, что не стоит его недооценивать.       — Грейнджер, выходи, — приглушённый голос Драко даже сквозь шум воды и закрытую дверь всё равно вызывал беспокойство, — нужно поговорить.       Гермиона зажмурилась.       Ей едва удалось вымолвить хоть слово, когда она наконец пришла в себя. Как только она открыла глаза, недавние события стремительно хлынули в сознание, подобно песчаной буре в пустыне. Ей казалось, что она давно преодолела это. Страх, который перестал быть чем-то значимым, стал обыденным. Ей казалось, что он просто исчез из тела, выветрившись, как остатки джина на дне бутылки, став совершенно безвкусным.       Чёрт возьми, как же она заблуждалась в тот момент. Гермиона надеялась, что сможет скрыться хотя бы здесь, но уроки судьбы всегда будут повторяться, пока ты не усвоишь их на «отлично».       Она до упора выкрутила вентиль и с силой надавила на шрам.       — Грейнджер! — Драко, потеряв терпение, в следующий момент стукнул кулаком по двери. — Не заставляй меня вытаскивать тебя оттуда силой!       Она молчала.       Рано или поздно Малфой успокоится. Буря не может бушевать вечно.       Вечность. Гермиона усмехнулась. В этом простом слове скрывалось так много смысла. Кто-то клялся в вечной любви у алтаря. Кто-то обещал вечно ненавидеть друг друга, скрывая обиды в сердце. Для Гермионы Грейнджер «вечность» ассоциировалась с Драко Малфоем и его яростью.       Поглощённая мыслями, она не услышала, как замок в двери щёлкнул. Словно нутро, почувствовав опасность, сжало что-то в груди, и она обернулась. Стерев капли воды с глаз, первое, на чём сосредоточилось зрение, была палочка. Её палочка, зажатая в руке.       — Ради Салазара, ты совсем рехнулась?! — прошипел Драко сквозь зубы, отчего волосы на её затылке неприятно зашевелились.       Будто вся вода мира собралась у неё во рту, преградив дорогу для слов, Гермиона неотрывно смотрела на свою палочку в руке Драко Малфоя. Его громкий голос пробился сквозь шок. Тело среагировало быстрее, чем она того ожидала. Схватив мокрыми рукам шторку душа, она тут же прикрыла тело.       — Выйди отсюда немедленно! — Вода утекла, оставив место для потока ругательств. — Малфой, Мерлин тебя дери, вон!       — Почему ты не отвечала?! — лицо оставалось напряжённым.       Гермиона вдруг уловила в его словах нотку беспокойства. Едва осязаемую, но достаточно явную, чтобы зацепиться за это. Вода била её по спине, пар распространился по всей ванной, и она заметила, как по щекам Драко потекли капли пота.       — Я не слышала тебя, потому что шумит вода! — прикрикнула Гермиона и посильнее сжала край шторы, ощущая, как по ребру ладони текут капли. Волосы сплелись воедино и теперь щекотали спину. Она боялась отвести взгляд. Малфой в этот момент казался диким животным. Только стоит отвести взгляд, и он нападёт. — Да и какого Мерлина ты вообще взял мою палочку?!       — Когда я тебя зову, отвечай! Ты поняла меня?! — Драко подошёл ближе, и Гермиона сильнее сжала край шторки.       — Не указывай мне, — она пыталась удержать треклятую штору на месте, которая так и норовила выскользнуть из рук.       — Прекрасно, Грейнджер, просто верх херова приличия! — Воздух вокруг Драко искрился похлеще, чем от накалённого провода.       — Дай мне полотенце! — она протянула руку, надеясь на его благоразумие и какие-то крупицы приличия.       Драко поморщился так, будто в рот налили лимонного сока и у него свело все лицевые мышцы, но всё же выполнил её просьбу. Резким движением сорвал с крючка белое полотенце и протянул ей.       Выхватив его из рук Драко, Гермиона скомандовала, чтобы тот отвернулся. Вот тут-то на место каменного выражения лица пришла знакомая холодная ухмылочка, что тут же была сопровождена едким комментарием:       — Ничего нового я там не увидел бы, — но просьбу её выполнил и отвернулся.       Помедлив несколько секунд, Гермиона быстро отпустила шторку и обмотала полотенце вокруг тела. Драко покорно стоял к ней спиной, и она, воспользовавшись моментом, тихо подкралась сзади и вырвала палочку из рук.       — Без спроса больше не бери, — обойдя его, бросила Гермиона и остановилась около зеркала.       Подняв взгляд, она встретилась с холодными серыми глазами, что рассматривали её без стеснения, но, смотря на своё отражение, видела лишь выпирающие ключицы, синяки под глазами и непомерную усталость.       На спине красовался один длинный шрам, который не был связан ни с войной, ни с магическим миром в целом. Неудачное падение с дерева в десять лет чуть не лишило её возможности ходить, но, слава Мерлину, всё обошлось. Именно на нём Гермиона сейчас чувствовала взгляд Драко. Тяжело вздохнув, она вышла из ванной. Толкнув дверь плечом, тут же наткнулась на Теодора.       — Что у вас опять случилось? — шутливо спросил он, еле удержав три стакана и не вылив их содержимое на Гермиону.       — Он вломился ко мне в ванную! — Она обошла Тео и с раздражением уселась в кресло, положив палочку на тумбочку, закинула ногу на ногу. — Ещё и палочку мою взял, хотя знал, что вам запрещено пользоваться магией. Ты думаешь, если Фурнье узнает, она вас по головке за это погладит?       — Мы недоговорили, — следом вышел Драко, от появления которого Теодору снова чуть не прилетело в лоб дверью. — Эй, Грейнджер, я к тебе обращаюсь!       — Оставь меня в покое, Малфой, ты просто ненормальный, — Гермиона поднялась на ноги, не зная, куда себя деть от нарастающего раздражения. — Псих!       — Да, Грейнджер, я псих. — Ей хотелось рассмеяться и хорошенько врезать ему, наслав при этом парочку проклятий, только бы он замолчал. — Только потому, что ты меня таким делаешь!       Гермиона боковым зрением заметила, как Теодор поставил на комод три стакана и взял один в руку. Она затормозила, услышав слова Драко, и резко обернулась, отчего он налетел на неё почти всем весом, чуть не сбив с ног, но вовремя успел подхватить за талию.       — Вот только не надо вешать это на меня, — она разрезала пальцем воздух у его лица и оттолкнула от себя. — Я к этому не имею никакого отношения! То, что творится в твоей голове, не моя забота.       Гермиона замолчала, продолжая вглядываться в его глаза. Зрачки расширились практически до размера галлеона.       — Эй, сладкая парочка, вы закончили выяснять отношения? — заезженная фраза Тео словно ознаменовывала брейк в их спорах. После этого ни один из них обычно не продолжал ругань. — Отлично, давайте выпьем.       — Сейчас четыре утра, Нотт, — от интонации его голоса Грейнджер стало не по себе, и она первой отвела взгляд.       — Самое время, — ответил Тео, протянув Гермионе стакан.       Он оказался более тяжелым, чем она думала. Настоящее гранёное стекло, наполовину заполненное янтарной жидкостью. Она сделала жадный глоток, ощутив терпкий привкус на языке. Скотч прошёлся волной по горлу, остудив её пыл. В номере витал удушливый запах хвои вперемешку с калейдоскопом их запахов.       Гермиона встряхнула головой, хватаясь за последние капли бодрости. Провела рукой по шее, пытаясь снять усталость. Да, она определённо устала. Ей был нужен сон, ну или хотя бы два часа для функционирования.       Она сделала еще один глоток и поставила стакан на комод. Лишь теперь Гермиона смогла по-настоящему оценить великолепие отеля. Широкие панорамные окна открывали захватывающий вид на ночной город, сверкающий как новогодняя елка. Она прошлась по мягкому ковру и остановилась, вглядываясь в горизонт. Внизу кипела настоящая жизнь, не ограниченная четырьмя стенами ее башни, квартиры или любого другого пространства.       Гермиона слабо улыбнулась.       Она подняла руку и прикоснулась ко лбу. Раны не было. Лишь слабая боль в голове напоминала о том, что все произошло на самом деле. Она непременно вернется к этим воспоминаниям, разберёт их на мелкие крупицы, докопается до правды, но сейчас старалась отложить их как можно дальше. Окклюменция не была ее сильной стороной, но тех навыков, что у нее имелись, оказалось вполне достаточно.       Гермиона слышала тихие голоса парней за спиной. Она прикрыла глаза, сосредоточившись на звуках. Приложив ладонь к груди, почувствовала, как сердце замедлило свой ритм, будто слившись с атмосферой.       Звон стаканов о поверхность. Смех Теодора. Приглушённый голос Драко. Никакого напряжения или едких слов. Размеренная и спокойная обстановка.       По щеке покатилась слеза. Однако в этот раз она оказалась не горькой. В этот вечер они просто были. Были свободными. Молодыми. Безрассудными.       Одно слово задержалось в голове, и Гермиона тихо повторила его:       — Свободными, — легко сорвалось с языка, и она резко открыла глаза, испугавшись. В отражении окон она заметила Тео, стоявшего за спиной.       Он подошёл практически вплотную и наклонился. Перекинул влажные волосы на другую сторону. Мягко прошёлся губами по оголённому плечу, и от этого действия по телу прошлись мурашки.       — Ты такая красивая, — горячее дыхание опалило кожу. Губы Тео будто снимали усталость с каждой мышцы в теле. — Скажи, Драко?       Она наблюдала за его фигурой из-под полуприкрытых век. Проследила за тем, как он обошёл Тео и встал перед ней. Протянул руку и замер на несколько секунд, дожидаясь её разрешения. Гермиона моргнула, и пальцы Драко плавно прошлись по её щеке. Она думала, что он всё ещё злится на неё, но, когда он прикоснулся, боли не было. Словно атласный шёлк плавно скользнул по коже.       Ей отчаянно хотелось раствориться в этом ощущении, однако Драко не торопился дарить такое удовольствие. Длинные пальцы спустились вниз, на шею, и Гермиона сжала полотенце. Единственный якорь, удерживавший в реальности.       Губы Тео поднимались вверх по плечу, и, когда Гермиона инстинктивно подалась вперёд к Драко, он прикусил кожу, остановив.       — Тш-ш, кудряшка, не торопись, — он поправил выбившуюся прядь влажных волос и убрал её за ухо. — Не лишай нас веселья.       Драко молчал. Ни одной эмоции, кроме сосредоточенного взгляда, блуждавшего по лицу. Свободную руку он убрал в карман, а вторая свисала вдоль тела. Он смотрел так, словно хотел сохранить её именно такой.       Расслабленной.       Податливой.       Согласной.       Словно во всём мире не было ничего важнее, чем она. Такая.       Всё казалось таким правильным. Настолько правильным, что стало жутко. Каждый взгляд. Касание. Поцелуй. Гермиона нерешительно подняла руку и положила на грудь Драко. Она почувствовала, как он напрягся. Слабая пульсация в ладони будто подтвердила его реальность. Он не мираж. Живой.       Тепло их тел ощущалась даже с такого расстояния. Никто не торопился сокращать дистанцию, но ей хотелось. Хотелось так, что сводило мышцы. Между ними было каких-то жалких пару дюймов — Драко и Тео будто договорились об определённой черте, которую оба выдерживали с точностью до миллиметра.       Ладонь Гермионы плавно заскользила вниз, по груди Драко. Под тонкой тканью рубашки она чувствовала каждую мышцу в его теле. Он позволил ей. Позволил прикоснуться. И она наслаждалась каждым движением.       — Тебе нравится? — мягко спросил Тео и собирался сделать шаг, но чуть поднял голову, задев мочку её уха носом. Вероятно, он смотрел на Драко, рассчитывая на его реакцию. Гермиона подняла взгляд. Пальцы вновь заскользили вверх, и, когда коснулись шеи, Малфой шумно вздохнул.       Гермиона заметила, как его маска давала трещины. Она медленно изучала его, пытаясь впитать его именно таким. Драко не сокращал дистанцию. Не говорил — только смотрел, будто борясь с собственными демонами. Теодор подталкивал его каждым словом. Незаметно. Плавно направляя в нужном ему направлении.       На вопрос он смог ответить лишь спустя пару секунд.       — Да, — его голос был хриплым и неестественно тихим.       Теодор усмехнулся и подтолкнул Гермиону ближе, сохраняя расстояние. Свободной рукой он провёл вверх по бедру и чуть приподнял край полотенца. Вслед за его пальцами по ноге пробежала волна мурашек, и, не выдержав, Гермиона откинула голову назад, прикрыв глаза.       Тео выписывал узоры на коже, и Гермиона наслаждалась, пока не почувствовала, как полотенце плавно упало вниз, а прохладные пальцы не скользнули по талии. Она напряглась, и его ладонь остановилась.       Гермиона не посмела открыть глаза. Не спряталась. Хотя руки так и норовили прикрыть откровенные места. Стыд стал медленно распространяться по телу, но Драко прогнал его прежде, чем он смог облепить всё тело.       — Ты грёбаная мечта, Грейнджер.       Это было похоже на взрыв. Словно её тело разлетелось на маленькие атомы и соприкоснулось с бесконечностью. Она и не думала, что способна такое чувствовать.       Его губы соприкоснулись с её, а язык скользнул внутрь. Рука, до этого замершая на теле, теперь больно сжимала талию, и Драко притянул её к себе, оторвав от Тео.       Гермиона налетела на него всем весом, пытаясь удержаться на ногах. Теперь между их телами не смог бы поместиться даже тонкий клочок пергамента. Драко жадно кусал губы, а язык тут же проходился по ранам. Его действия отзывались внизу живота жарким и манящим ощущением. В сознании сразу же всплыл их первый поцелуй. Страстный, намекающий на продолжение, но тогда всё было иначе. Тогда было не время.       Сквозь низкие стоны Драко она услышала, как Тео призвал её палочку. Он оторвался всего на секунду от её губ, и, когда Гермиона хотела повернуть голову, Малфой тут же завлёк её обратно в поцелуй.       — Доверься нам, — со странной мольбой в голосе сказал он ей в губы и отстранился, — хотя бы один раз.       «Нам?» — подумала Гермиона, и на глаза вдруг опустилась повязка. Она хотела поднять руки, но Тео её остановил.       — Давай поиграем? — он мягко взял её за плечи и повёл к кровати, не дожидаясь ответа. Хотя в таком состоянии всё, на что хватило сил — это рассеянный кивок. Они опьяняли её разум сильнее любого алкоголя.       Теодор помог лечь на мягкие прохладные простыни и подложил под голову подушку. Гермиона тут же свела ноги вместе. Когда глаза оказались закрыты, обострились другие чувства. Она облизала искусанные губы и отругала себя за внезапный приступ стыда. Бежать было поздно, да и хвалёный гриффиндорский дух ей не позволил бы.       Гермиона жаждала продолжения. Мучительное ожидание потекло по венам, как горячая патока, впитываясь в каждую клетку тела. Она сжала край простыни дрожащими руками. В комнате пахло желанием. Настоящим. Не вызванным обязательствами или ворохом чувств, как было с Роном.       Кровать прогнулась под чьим-то весом, и она вздрогнула. Прислушалась. Размеренное дыхание. Отдалённый запах шоколада. Пальцы, плавно очертившие контур груди, задели шрам.       — Тео, — произнесла Гермиона и не узнала собственного голоса.       — Умница, — в награду он поцеловал её и слегка прикусил нижнюю губу.       Живот зашёлся в спазме. Она не могла больше ждать. Они подводили её к точке, когда разум отключался окончательно. Гермиона тихо застонала Тео в губы, отчего он улыбнулся. Она чувствовала, как его сердце ускоряется с каждым её прикосновением. Плавно спустившись вниз по груди, пальцы коснулись молнии, и она потянула её вниз. Руки не слушались, но она справилась, собрав последние крупицы здравого рассудка. Подушечками прохладных пальцев прошлась по его животу и слегка задела резинку боксёров. Тео довольно застонал и углубил поцелуй.       Пока он играл с её губами, Гермиона услышала, как щёлкнула пряжка ремня. Звук казался оглушающим в полной тишине. Одежда упала вниз, и кровать снова прогнулась в том же районе, где были её ноги. Горячие губы поцеловали коленку, и Драко слегка надавил рукой, вынудив её раздвинуть ноги.       Гермиона прикусила губу Тео, и он довольно застонал, а свободной рукой слегка подтянул её к себе.       — Тебе понравится, — он оторвался от её губ и впился в шею. Гермиона подумала, что останутся следы. Он провёл языком в том же месте, где еще три месяца назад кольцом красовались багровые следы от рук Люциуса.       Теодор словно пытался забрать эти воспоминания и оставить новые. Приятные.       Губы Драко уже плавно спускались по внутренней стороне бедра, и, когда горячее дыхание обожгло кожу в опасной близости от чувствительного места, Гермиона прогнулась в позвоночнике. Будто тело жило своей жизнью, поддаваясь на все их действия.       Драко, словно прочитав её мысли, сделал то, о чём она просила. Перестал мучать томительным ожиданием. Горячее дыхание опалило кожу, а язык прошёлся по клитору, от чего Гермиона застонала.       Цепи были сорваны. Они убежали далеко за черту. И чем дальше они убегали, тем свободнее становились. Язык Драко скользил по тонкой коже, словно кисть художника по холсту в момент создания шедевра. С чувством. Полностью охваченный процессом.       Гермиона извивалась на простынях, ощущая, как в теле разгорается пожар. Чувства накалились до предела.       — И как тебе наша игра? — голос Тео доходил до неё с трудом. Внутри всё скручивалось в узел от удовольствия. Она подавалась навстречу движениям Драко. — Нравится?       Ей хотелось ответить, но сил не было. Тео, довольный её молчанием, прильнул губами к груди и слегка прикусил сосок — Гермиона громко застонала, но приложила ладонь к губам, пытаясь себя сдержать. Однако Тео быстро пресёк её попытку.       Драко лишь поддержал его, закинув её ноги себе на плечи, и ускорил темп, плавно введя один палец. Тот проскользнул без сопротивления. Добавив новых ощущений. Гермиона схватилась за волосы Драко.       Каждый из них играл с её телом по-разному.       Драко — властно и требовательно.       Тео — мягко и игриво.       Гермиона чувствовала, как балансирует на грани. Ещё чуть-чуть. Совсем чуть-чуть, и она рассыплется на маленькие атомы. Она ёрзала по простыням, не зная, куда себя деть от обилия ощущений. Она даже не могла сравнить это с чем-то, ведь никогда в жизни не испытывала такого наслаждения. Такой приятной пульсации во всём теле. Сердце было вот-вот готово выпрыгнуть из груди. Она стонала громко, не стесняясь, подаваясь вперёд на действия Драко. От частоты вздохов кружилась голова, и ей казалось, что она не сможет надышаться. В комнате вдруг стало так удушливо-жарко. Она таяла, как мороженое под палящим солнцем.       Она чувствовала дыхание Тео на коже и горячее, опаляющее каждым прикосновением Драко. Её тяжелые стоны сплетались в унисон с их.       Волосы разметались по кровати, язык Тео только подталкивал её к краю пропасти, играя с телом. Низ живота сводило в тянущем чувстве.       Ещё пару движений, и тугой узел будто лопнул, а внутри тела выросли маленькие иголки. Перед глазами заплясали белые искры, и Гермиона содрогнулась в приятной истоме. Она перестала существовать. Будто мир сжался до размера песчинки, и она утонула в этом ощущении.       Пару минут она лежала в тишине, пытаясь собрать себя заново. Мир замер, подарив долгожданное спокойствие. Он влажных поцелуев Тео в тех местах, где его губы перестали касаться, она чувствовала лёгкую прохладу. Драко осторожно опустил её ноги на кровать. Она ощущала, как их слегка потряхивало из-за судорог.       — Я думаю, что ты прощён, — сняв повязку с её глаз, сказал Тео и бросил её на пол. Взамен взял с пола пачку сигарет и пепельницу.       От яркого света Гермиона зажмурилась. Через лёгкий прищур она заметила, как фигура Драко мазнула где-то справа, и он открыл мини-бар, доставая бутылку воды. На обратном пути он подхватил халат со спинки кресла и протянул ей. Гермиона села на кровати и взяла халат. Она почему-то не спешила смотреть ему в глаза. Не могла. Мысли разлетелись, как пикси, хотя она и пыталась их старательно собрать.       Накинув халат на плечи, она подтянула коленки к груди и взяла бутылку. Несколько жадных глотков ощутились как оазис в жаркой пустыни. Тишина легла грузом на сердце, и, закрутив крышку обратно, Гермиона подняла взгляд. Она пыталась завести свой мозг. Как старую машину. Несколько оборотов, хриплый звук трубы, и она снова глохла.       Она не знала, как им общаться после всего того, что они делали. Это не зашло дальше, чем она думала, но вдруг и не зайдёт? Вдруг это было что-то вроде прощания? Они вернутся в Хогвартс, и всё будет так, как раньше. Она резко обернулась на Тео. Он пускал колечки дыма и выглядел абсолютно довольным.       Полностью удовлетворённым.       Тео повернул голову и подмигнул. Стряхнул пепел и слабо кивнул в сторону Драко. Она повернула голову.       Малфой был в одних джинсах и стоял к ней вполоборота около окна, наблюдая за городом. Лучи солнца плавно играли на его коже, Гермиона успела рассмотреть рубцы шрамов, что красовались на его плечах. Следы от чьих-то зубов. Словно почувствовав изучающий взгляд, Драко посмотрел прямо на неё. На лице не было напряжения. Только лёгкая усталость.       — За что, — голос охрип, и она выдержала паузу, убрав пряди за уши, — он прощён?       Последнее слово как-то странно легко на языке, будто запнувшись и встав ребром. Последние полчаса Драко был молчалив, что на него было совсем не похоже.       — За всё, — ответил Драко и в несколько шагов подошёл к ней. Гермиона посмотрела на него снизу вверх. Он лениво отодвинул край халата, рассматривая следы, что они оставили. Тяжело вздохнул и призвал её палочку. — Просто мне иногда сносит крышу.       Гермиона нахмурилась. Кончик её палочки прикоснулся к коже, но она остановила. Почувствовала, как Тео перевернулся и положил дрожащую ладонь на коленку.       — Оставь, — под вопросительный взгляд Драко она забрала палочку и накрыла ладонь Тео своей. — Это всё твоя идея?       — Отчасти, — он неоднозначно дёрнул головой, — но контролировал всё Драко.       — Почему только я, — она запнулась, и волна смущения вновь накатила на неё, — только я получила…       — Не стесняйся слов, кудряшка, — он рассмеялся и потушил сигарету. — Это называется оргазм.       — Дурак, — Гермиона шлёпнула его по руке, чем вызвала смешок Драко.       — Отвечая на твой вопрос, следует отметить, что Драко весьма гиперопекающий мальчик. Как только он героически появился с тобой на руках в номере, то не отходил от тебя ни на шаг, пока ты не пришла в себя. — Теодор непринуждённо посмотрел на Драко, так, будто всё то, что он говорил, было соизмеримо с разговором о погоде. — А когда ты не отвечала, он просто не выдержал, — он взмахнул рукой в воздухе. — И всё остальное произошло потому, что он в тебя влюблён, но не умеет выражать свои чувства, как это делают нормальные люди.       — Нотт! — резко вмешался Драко. — Заткнись.       Гермиона, ошарашенная, повернулась к Драко, но всё его внимание по-прежнему было сосредоточено на Тео.       — Ты спас меня?       — Это не важно, — ответил Малфой, не глядя на неё. Он наклонился, чтобы поднять с пола рубашку и накинуть её на плечи, скрывая шрамы. — Всё это не имеет значения, Грейнджер.       Гермиона соскользнула с постели и шагнула за ним, пытаясь остановить. Ноги дрожали так сильно, словно она пробежала марафон, а мышцы превратились в желе.       — Это важно для меня! — она схватила его за запястье, остановив. Он делал так всегда. Стоило затронуть щекотливую тему, и он сразу убегал. — Драко, посмотри на меня.       В этот раз его не пришлось просить дважды. Он покорно выполнил её просьбу.       — Ты влюблён в меня? — осторожно спросила Гермиона, боясь спугнуть, и обернулась на Тео. Он слабо кивнул и поднялся следом.       Гермиона видела, как Драко колебался. Каких усилий ему стоило собраться с силами и наступить на горло гордости.       — Да, Грейнджер, — он тяжело вздохнул и обернулся. — И кажется, уже давно.       Комната утопала в лучах утреннего солнца. Жизнь продолжала свой путь, а Гермиона Грейнджер впервые влилась в её поток. Этот год кардинально отличался от всех других. Она знала.       Видела, как менялась её жизнь.       

***

      — Сходим на свидание, Грейнджер? — невозмутимо спросил Драко, проводя пальцами по голой коже.       Гермиона обернулась через плечо, и вода вышла через край, залив коврик в ванной.       — Мне не послышалось? — отразившееся удивление на её лице вызвало ухмылку на его губах.       — Хочешь, чтобы я повторил? — Драко обхватил ладонями её хрупкие плечи и мягко потянул на себя, уложив обратно на грудь.       Гермиона мягко улыбнулась и провела рукой по поверхности воды, собирая пену. Если бы кто-то три месяца назад сказал ей, что субботнее утро она проведёт в гостиничном номере в самой дорогой части маггловского Лондона с Драко Малфоем и Теодором Ноттом, она впала бы в истерику от смеха.       Тёплая вода приятно касалась оголённой кожи, и, поддавшись расслабляющему чувству, она прикрыла глаза. Размеренное дыхание Драко успокаивало тяжёлую голову после бессонной ночи. Гермиона снова улыбнулась, когда в сознание стали просачиваться события прошлой ночи.       — Тебя не звали, — послышался хриплый голос без тени яда. От прошедшейся вибрации по спине Гермиона открыла глаза, встретив хитрый прищур Тео.       — Мне не нужно приглашение, — он аккуратно опустился в воду, чем вызвал слабую волну. Пальцы заскользили вверх по её лодыжке, и ямочка украсила его щёку. — Она и моя девушка тоже.       — Девушка?       — Тоже?       В один голос спросили Драко и Гермиона, отчего Тео мелодично рассмеялся.       — Конечно. Не знаю насчёт тебя, Малфой, но я с гордостью буду объявлять каждому встречному, что Гермиона Грейнджер моя девушка. — Тео призвал пачку сигарет из спальни и, когда она плавно приземлилась в раскрытую ладонь, добавил: — Если нужно, то я повешу этот… — он щёлкнул пальцами и указал на окно. — Как называется та большая штука перед отелем?       — Баннер? — помогла Гермиона.       — Точно! — Нотт поджёг сигарету. — Прикинь, как все удивятся. Салазар, я отдал бы состояние, чтобы увидеть их лица в тот момент, — табачный дым переплетался с ароматом вишнёвого геля для душа, создавая терпкий, сладкий запах. — Я повесил бы колдографию, где мы втроём.       Из горла Драко вырвался непроизвольный смешок, и Гермиона стукнула Тео в плечо, бросив гневный взгляд на Малфоя.       — Что? — искренне удивился он, но, сдавшись под гнётом сурового взгляда, добавил: — Нотт, ты не прав. — Гермиона победно ухмыльнулась. — Лучше ту, где она с завязанными глазами.       Двое одновременно прыснули от смеха.       — Ну всё, вы просто невыносимы, — надулась Гермиона и встала. Пена медленно стекала с её худого тела, и весёлое настроение парней мгновенно исчезло. — Вам должно быть стыдно. Вы ведёте себя хуже детей в переходный возраст.       Тео потушил сигарету и обменялся взглядами с Драко.       Гермиона казалась непостижимой, словно мираж, появлявшийся в их отравленных сознаниях. Она была худой, и Тео замечал, как она смущалась, когда его пальцы касались тела, но она и не догадывалась, что для него не существовало никого более привлекательного. Она была его мечтой, ночным видением, идеальной в их глазах. Её красота имела особое звучание, контрастируя со строгим характером, дрожащими руками, шрамами на теле и в душе, но, несмотря на все эти недостатки, она казалась такой правильной. Гармоничной.       — Не ругайся на нас, кудряшка, — Нотт опёрся о колени и обнял Гермиону за талию, прижавшись к её животу, — мы будем вести себя хорошо.       — За себя говори, — Драко поцеловал её в спину, очерчивая пальцами бедро.       Малфой почувствовал, как напрягся её живот, как она шумно втянула воздух. Он знал, что собственное тело предавало её, отзываясь на мягкие касания. Губы Тео медленно поднимались вверх, язык скользнул по шраму, оставшемуся после пыток в поместье Малфоев, провёл языком вниз, мазнув по шраму от неудачной Бомбарды. Она зарылась пальцами в шоколадные кудри и слегка сжала их, когда Тео прикусил кожу ниже груди. Драко очертил пальцами россыпь родинок под лопаткой и мягко прикоснулся губами к спине. Тео закинул ногу Гермионы себе на плечо, открыв поистине завораживающий вид.       Карие глаза с упоением наслаждались каждой клеточкой её тела. Он хищно улыбнулся, спустившись ниже по плоскому животу, и Гермиона дёрнулась, когда горячее дыхание обожгло внутреннюю часть бедра. Драко перекинул мокрые волосы на правое плечо и прикусил чувствительную кожу на шее. Гермиона прикрыла глаза, отдавшись обилию ощущений на теле, но громкий стук в дверь заставил их остановиться.       — Ну кого там ещё принесло? — с раздражением выдавил Малфой и с усталым вздохом опустил голову на её плечо.       — Это я заказал завтрак, — рассмеялся Тео, отпустив Гермиону. — Кто виноват, что у них просто потрясающее мятное мороженое.       — Мороженое на завтрак? — удивленно спросила Гермиона, опустив ногу в воду. — Тебе что, пять лет?       Тео выпятил нижнюю губу, сымитировав обиду. Драко отвесил ему подзатыльник и вылез из ванной.       — Ауч, — изрёк Нотт, потирая голову, — мне в душе пять лет, и мой внутренний ребенок требует мороженое на завтрак!       Гермиона погладила его по макушке и вылезла вслед за Драко. Накинула халат и прошла в комнату.       — Заткнись и открой дверь. — Драко бросил в Тео махровое белое полотенце.       — Раскомандовался, — проворчал Тео и обернул полотенце вокруг бёдер.       Оставляя дорожку из мокрых следов, Нотт бодро вышагивал по направлению к двери.       Гермиона проводила его взглядом и принялась расчёсывать мокрые волосы, сидя за туалетным столиком. Отель предлагал широкий спектр дополнительных услуг, которыми Драко и Тео пользовались сполна.       — Да иду я, иду, — резко дёрнув на себя дверь, ветер распушил волосы Гермионы.       Портье в облегающем жилете и с ярким макияжем застыла, подняв одну руку. В другой руке она держала поднос. Взгляд Тео, похоже, сильно удивил её. Чёрные вены, словно паутина, расползались от предплечья левой руки, охватывая почти всю спину и поднимаясь по шее. Старые шрамы, освещенные утренним солнцем, бросались в глаза особенно ярко. Грейнджер заметила, как портье внимательно изучала эти черные линии, а в её глазах блеснул знакомый огонёк.       Гермиона проследила взглядом контур его позвоночника и подняла глаза к портье. Она оказалась ниже Тео примерно на голову, а ярко-красные губы казались неуместными. Лицо её выглядело слишком юным, а глаза не выдавали ни капли печали. Это была обычная девушка, возможно, на год или два младше самой Гермионы. Однако когда она вернулась к своему отражению, то ощутила резкий контраст, который вызвал у неё неприятное чувство. Она так увлеклась сравнением, что не заметила Драко, остановившегося в дверном проёме.       — Здравствуйте, — оживилась девушка, увидев Тео, и натянула фальшивую улыбку на лицо, — ваш заказ.       Она протянула поднос, закрытый металлической крышкой.       — Спасибо, — равнодушно ответил Нотт, забирая поднос. Развернулся и уже собирался захлопнуть дверь, когда девушка неожиданно схватила его за запястье.       Гермиона крепко сжала расчёску, чувствуя, как в груди разгорается ревность.       Ширк.       Она провела расчёской по прядям, а девушка мазнула взглядом по груди Тео.       Ширк.       Девушка вернулась к его лицу, и красные губы растянулись в ещё более широкую улыбку.       — Может, вы ещё что-то хотите?       Тео уставился на неё как кот на муху. Рука на его запястье ощущалось какой-то чужой, а внимание лишним.       — Нет, этого достаточно, — он сбросил руку и поставил поднос на тумбочку.       — Уверены? — девушка перешагнула маленький дверной порог, и скрестила руки за спиной — Наш отель готов исполнить любую вашу просьбу.       — Спасибо за предложение, — он заметил металлический бейдж на жилетке, — Мариса, но с исполнением просьб и желаний отлично справляется моя девушка.       Теодор обернулся, заметив суровый взгляд Гермионы в зеркале, Драко же, наоборот, выглядел веселым. Мариса, казалось, только сейчас заметила двух других людей в номере. Её детское лицо вмиг исказило удивление, но продлилось оно недолго. Как только она заметила Драко, тут же переключила внимание на него:       — Тогда, может быть, вашему другу я буду полезна.       Малфой закинул в рот виноградину и покачал головой:       — Не в этот раз, — он посмотрел на Гермиону и показательно облизнул нижнюю губу, повторив фразу Тео, особенно чётко выделив первые два слова, — моя девушка отлично справляется.       Несколько секунд она разглядывала хитрое лицо Драко. Подлец, мерзавец — так много слов крутилось на кончике языка, что Гермиона удивилась своей выдержке. Ей он ни разу не сказал о чувствах, но вот так легко мог назвать её своей девушкой только для того, чтобы позлить другую.       Портье кашлянула, обратив на себя внимание, и, извинившись, скрылась за дверью, не забыв бросить гневный взгляд на Гермиону.       — Это было странно, — отметил Тео и, взяв поднос, подтолкнул дверь ногой, закрыв, — она явно пыталась нас склеить.       — Долго до тебя доходит. — Драко нагло зачерпнул мороженое пальцем с самой верхушки и уселся на диван. — И, ради Салазара, оденься, Нотт, надоело смотреть на эту херню у тебя на спине.       — Не бойся, Драко, она кусается, только когда голодная, — парировал Тео и прошёл в комнату.       Гермиона проводила его взглядом и обернулась на Драко.       — И что это сейчас было?       Драко лениво развалился на диване, словно ничего особенного не произошло.       — Что именно? — небрежно поинтересовался он, отправив себе в рот очередную виноградинку.       Она подошла ближе, присев рядом, уперев подбородок в ладонь.       — Твоя маленькая поправочка портье, — Гермиона сложила пальцы вместе, оставив между небольшое расстояние, пытаясь этим жестом описать Драко свою мысль, — означает то, что я.       Малфой закинул очередную виноградину в рот и усмехнулся, но ответил, перебив её:       — Это означает подтверждение твоих фантазий относительно меня, — он посмотрел прямо на неё, и Гермиона заметила, как некогда серые и тусклые глаза вдруг стали… Словно ледники, начали таять, открывая миру удивительные пейзажи, — могла бы просто броситься в мои объятия ещё на втором…       Драко прервала на полуслове подушка, которую Гермиона кинула в него и ушла, громко хлопнув дверью.       «Змеёныш».        Гермиона закрыла дверь на засов и прислонилась к ней лбом, выдохнув. Как бы она не старалась держать лицо перед Малфоем, ей впервые за долгое время хотелось улыбаться. Это странное светлое чувство накрыло её так стремительно, что сердце забилось быстрее. Гермиона приложила руку к груди, словно убеждая мозг, что всё это не сон.       Слабый стук в дверь напугал её, и, отшатнувшись, Гермиона зацепила бедром туалетный столик. С него, как домино, посыпались разные флаконы.       — Эй, кудряшка, не ломай имущество, — приглушённый голос Тео проник в комнату. — Сколько времени тебе нужно, чтобы собраться?       — Двадцать минут, — крикнула Гермиона, собирая флаконы с пола, — дайте мне двадцать минут.       Наспех поставив флаконы на стол, Гермиона взяла в руки фен. Высушив волосы, она попыталась уложить их с помощью магии, однако после третьей попытки сдалась и позволила волнам раскинуться по спине и плечам. Гермиона подошла к окну и, отодвинув пальцами штору, принялась разглядывать прохожих. За двадцать лет своей жизни ей так и не представилось возможности сходить на свидание с парнем, а судьба, решив пошутить, послала сразу двух.       Мягкие лучи солнца приятно грели кожу, а снежинки плавно кружились в танце за окном. Этот день определённо отличался от всех остальных. Гермиона отпустила штору и превратила халат в свободные джинсы. Подогнав их по размеру, она проделала то же самое с полотенцем, который совсем скоро стал объёмным свитером. Нанесла чары и, положив палочку в карман джинсов, вышла из ванной.       Прикрыв дверь, она сразу же услышала злой голос Драко и обернулась.       — Давай быстрее! — он попеременно стучал то кулаком, то ногой по двери в спальню. — Ради Салазара, я думал только Грейнджер у нас девушка! Открывай! — ещё несколько сильных ударов, и дверь открылась, явив взору Драко Теодора.       — Ты посмотри, какой шик, — он развёл руки в стороны и крутанулся на триста шестьдесят градусов. — Гермиона точно оценит!       — Придурок, — Малфой манерно толкнул его плечом и с громким стуком закрыл дверь.       Тео лишь ухмыльнулся и обернулся, встретившись с ней взглядом. Чёрные вены почти скрылись под горлом свитера, но часть из них уже пустила корни на подбородок. Несмотря на это, широкая улыбка на его губах, казалось, перекрывала этот недостаток. Теодор казался сотканным из боли и отчаяния, но всё равно умудрялся сиять ярче солнца.       — Эй, что за красотка тут, — он подошёл к ней и протянул дрожащую ладонь. Гермиона вмиг покраснела, а Тео мелодично рассмеялся, — смелее, Гриффиндор, я не кусаюсь.       — Дурак, — Гермиона улыбнулась и вложила свою ладонь в его.       Он быстро притянул её к себе и поцеловал в губы. Этим движением он будто стёр с её лица смущение, и ей не хотелось, чтобы он прекращал. Теодор запустил руку ей под свитер и сжал сильнее бок, прижав к себе еще ближе. Гермиона сразу же напряглась от этого движения, подумав о том, что если он поднимет руку чуть выше, то сможет пересчитать её рёбра. Однако сладкое наваждение вместе с требовательным языком проникло внутрь. Она отогнала дурные мысли, как назойливую муху, и запустила руку ему в волосы, сжав мягкие кудри, чуть оттянув их назад.       Теодор ухмыльнулся и, оторвавшись от бархатистой кожи, закружил Гермиону по комнате.       — Смотри, чтобы её не стошнило, — прилетел комментарий в спину, отчего Гермиона тут же отлипла от Нотта и застучала рукой по его плечу, вынуждая остановиться.       Теодор неохотно отпустил её, и, когда комната перестала вращаться, зрение сосредоточилось на фигуре Драко. Гермиона сначала даже не узнала его. Чёлка, обычно спадавшая небрежными прядями на глаза, теперь была зачесана назад, что придало его лицу ещё большую аристократичность. Белая водолазка прекрасно подчеркивала серые глаза. В остальном Драко остался прежним: чёрное пальто, брюки и оксфорды. Когда её взгляд вновь вернулся к его лицу, Гермиона не могла поверить своим глазам — перед ней стоял не просто Драко Малфой, а будто его светлая копия.       Он улыбался. Мило. С какой-то странной теплотой в глазах.       — Не волнуйся, её тошнит только от некачественного джина, — ответил Теодор, крепко сжав её руку. — Или, возможно, от твоего лица.       Гермиона шутливо стукнула его в плечо, а улыбка Драко стала ещё больше.       — Хватит болтать, давайте уже выйдем наконец-то из номера, — сказала Гермиона, выдернув руку из захвата Теодора и подхватив своё пальто с кресла.       — Грейнджер, — окликнул её Драко уже на полпути к двери.       — Да?       Он молча подошёл и, обернув шарф вокруг её шеи, поцеловал в щёку, после чего под смех Теодора распахнул дверь номера и вышел. Они с Тео переглянулись и вышли следом. Нагнав Драко около лифта, она поравнялась с ним, достав палочку, осмотрелась по сторонам и так же молча наложила на него согревающие чары.       — Это вместо спасибо? — спокойно спросил он.       — Нет, — ответила Гермиона, посмотрев на сменяющиеся цифры на табло.

***

      Они прогуливались по узким улочкам старого Лондона, что были укрыты слоем пушистого снега. Яркие гирлянды, свисающие с фасадов зданий, мерцали сквозь белоснежное покрывало. Вокруг царила тишина, лишь иногда нарушаемая редкими шагами и тихими разговорами прохожих.       Теодор встряхнул головой, смахнув маленькие снежинки с кудрей. Снег приятно хрустел под ногами, когда он, завернув в очередной проулок, столкнулся с насущной проблемой: эта была не та улица.       — Нотт, сколько мы будет ходить кругами?       Теодор закатил глаза.       — Ну, всё зависит от того, насколько быстро я вспомню дорогу.       — Куда мы вообще идём, Тео?       Нотт неоднозначно повёл головой, пытаясь ускользнуть от ответа, и снова повернул.       Через пятнадцать минут плутаний они втроём стояли перед старым зданием, пестрящим рождественскими огоньками. Теодор подкурил сигарету, наслаждаясь привычным шоколадным вкусом, перемешанным с морозным воздухом.       — Тату-салон?! — воскликнули в один голос Драко и Гермиона, увидев мигающую неоновую вывеску.       Теодор перекатил сигарету между зубами.       — Ну мне кажется, та, что сделал Том, слегка устарела, — на этой фразе он услышал, как Драко цокнул языком, и был уверен, что тот непременно закатил глаза. — Давай, Гриффиндор, заходи внутрь, может, себе тоже что-то сделаешь.       — Я?! — Гермиона закрутила головой так быстро, что Теодор еле сдержал себя от комментария. — Никогда и ни за что!       — Что насчёт тебя? — обратился он к Драко, схватившись за ручку двери.       Малфой вперился взглядом в неоновые буквы, будто что-то осмысливая. Нотт уловил на его лице целый калейдоскоп эмоций, пока он не ответил:       — Если они заразят меня маггловской дрянью, я запущу в тебя Аваду, — Теодор открыл дверь, пропустив Драко вперёд. Гермиона несколько минут колебалась, но, тяжело вздохнув, зашла следом.       Хипстерская музыка неприятно проехалась по ушам, как только дверь закрылась. Старое радио, висевшее прямо перед входом, казалось, вот-вот взорвётся. Воздух пропитался запахом табака и дешёвого дезодоранта. На стенах висели фото татуировок: от черепов со змеями на мускулистых руках, от лицезрениях которых оба слизеринца сразу же скривились, до вульгарных бабочек на поясницах девушек.       Теодор запомнил это место именно таким. Это было его первое убежище в маггловском Лондоне. После встреч с Камиллой он часто проводил здесь свободное время, наблюдая, как шедевры оживают на коже. Как игла медленно проникает в дерму, внося краску. Как аккуратные линии превращаются в сложные узоры, оставаясь с владельцем навсегда. В некотором роде это приносило ему умиротворение.       В голове сразу же появились картины прошлого. Веселый смех. Долгие разговоры. Много людей. Спокойствие.       — Может, нужно кого-то позвать? — спросила Гермиона, и Теодор будто вернулся в настоящее.       Осмотревшись вокруг, его взгляд зацепился за знакомый колокольчик. Этот маленький, слегка округлый предмет, обычно находившийся на ресепшене, был весь исписан. Где-то сбоку, вероятно, затерялась его подпись. Не теряя времени, он нажал на него несколько раз, но это не принесло результата, и поэтому он начал нажимать на него беспрерывно.       Настойчивости Теодора мог позавидовать каждый, ведь через минуту они наконец-то услышали голос.       — Я сейчас пальцы кому-то обломаю, — Теодор улыбнулся и стал ещё настойчивее нажимать на колокольчик. — Эй, я не глухая. Хватит.       Теодор убрал руку и посмотрел вправо, встретившись взглядом с девушкой, что резко вышла из-за угла и бросила коробку на пол, отчего поднялся столб пыли. Она отряхнула руки и вытерла их о футболку. Она почти не изменилась: длинные каштановые волосы, заплетённые в небрежную косу; рокерский стиль, что она переняла от отца — всё в ней осталось прежним.       — Я, конечно, знал, что у тебя лучший салон в Лондоне, но не знал, что ты всех так встречаешь, — сказал он, постукивая пальцами по стойке.        — Теодор Нотт, — произнесла девушка, не разделяя его оптимизма, и скрестила руки на груди. — Не думала, что у тебя хватит смелости вернуться.       Он неоднозначно повёл головой, пытаясь придумать отговорку. Всё же переспать с девушкой и потом вот так пропасть практически на два с половиной года было не самой лучшей идеей, но Тео хотелось оставить что-то об этих днях, кроме воспоминаний. Что-то осязаемое.       — Кэр, не злись, ты же знаешь, что я человек привычки, — он улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Этот салон занимает отдельное место в моём сердце.       Теодор показательно приложил ладонь к груди, включив всё своё обаяние на максимум. Он чувствовал, как атмосфера в комнате скоро достигнет апогея, но упорство было его главным козырем. Спустя пару минут томного молчания Кэролайн всё же сдалась и, выругавшись на французском, сказала:       — А эти двое кто? — она кивнула за спину Теодора, и он отошёл.       Нотт провёл рукой по волосам и указал на Малфоя, решив начать с него.       — Это Драко.       — Как созвездие, — перебила его Кэролайн, и в её голосе не прозвучало даже намёка на вопрос.       — Созвездие? — переспросил Теодор.       — Имя «Драко» с латыни переводится как дракон, а это околополярное созвездие Северного полушария неба, — объяснила Гермиона и сняла пальто.       На пару секунд Нотт даже потерял дар речи. Грейнджер же только усмехнулась и решила представиться сама:       — Гермиона, — она протянула дрожащую руку, и взгляд Кэролайн слегка изменился. Грейнджер уже хотела её убрать, но Кэролайн оказалась быстрее и, не дав ей этой возможности, быстро пожала руку.       — Ладно, раз с именами разобрались, рассказывайте, что хотите, — она повела их в глубь салона.       Пройдя через висевшие вместо двери шторы из маленьких бусин, Тео удивился. Салон изменился с его последнего визита. Вместо одной старой кушетки теперь стояли две по бокам и одна в центре. Обои сменились на покрашенные стены, на которые были приклеены виниловые постеры. Вся атмосфера будто соответствовала хозяйке.       — Я смотрю, отец всё же разрешил тебе сделать ремонт.       — Он отдал мне салон, — из её голоса улетучилась вся злоба и раздражение. — Кстати, хотела спросить, кто сделал тебе этот шедевр на шее?       Теодор повернулся и, рассмеявшись, бросил быстрый взгляд на Драко, которого заинтересовали виниловые постеры. Гермиона кинула пальто на кушетку и подошла к столу, рассматривая портфолио.       — Обстоятельства, — Теодор ответил так, чтобы не возникло лишних вопросов. — Но я хотел бы себе что-то другое.       Кэролайн хмыкнула и принялась раскладывать инструменты. Гермиона, отложив каталог, задержалась около одной картины, что висела по центру стены. Теодор слегка приобнял её, положив голову на плечо.       — Что тебя так увлекло?       — Ничего, — Гермиона подняла руку и прошлась пальцами по раме, — ты выбрал татуировку?       Тео отрицательно покачал головой и спросил:       — А ты, Малфой?       — Нет.       В комнате запахло благовониями. Все трое обернулись как раз в тот момент, когда Кэролайн задула пламя спички. Она поставила палочку на подставку, и дым закружил в танце.       — Меня научили этому в Японии, говорят, что очищает пространство от негатива и злых духов.       — От Нотта тебя это не избавило, — пошутил Драко, и Тео закатил глаза. — Картина тоже из Японии?       Кэролайн кивнула.       — Существует японская легенда, которая гласит, что Солнце и Луна когда-то любили друг друга, но из-за разницы во времени они не могли встретиться, — Тео услышал, как она подошла ближе и тяжело вздохнула. — Поэтому Бог создал затмение, чтобы они могли встретиться, чтобы люди поняли, что нет ничего невозможного в любви.       «Нет ничего невозможного в любви», — повторил про себя Тео, смакуя каждую букву. Гермиона вдруг положила ладонь на его руку.       — Красивая история, — Теодор готов был дать руку на отсечение, что в глазах стояли слёзы.       Он слабо усмехнулся и повернул голову в сторону Драко. Тот улыбался, словно прошлого и вовсе не было. Ничего. Словно сегодня он наконец-то встал с той ноги. Не было усталости. Проблем. Лежащим бетонным пластом груза в душе. Ему хотелось запечатлеть этот момент навечно. В голове проскочила шальная мысль, но озвучить он её не успел. Малфой оказался быстрее.       — Грейнджер, выберешь нам татуировки? — и посмотрел на Нотта, а тот, в свою очередь, лишь широко улыбнулся.       — Что?! — Гермиона от шока резко повернулась и стукнула Теодора локтем в живот, отчего он зашипел. — Почему я?       Драко пожал плечами.       — Ну, пора и нам тебе довериться. Нотт вроде не против, — шутливо добавил Малфой.       — Ой, меня сейчас стошнит от ваших нежностей, — раздался голос Кэролайн за их спинами. — Давайте решайте уже, у меня и другие дела есть.       Гермиона колебалась, но всё же идея у неё появилась.       — Дай мне листок и ручку, — обратилась она к Кэролайн, — есть одна идея.       Тео подкурил сигарету, пока Грейнджер что-то старательно вырисовывала на бумаге. Когда он докурил сигарету до половины, она отдала листок Кэролайн, и та одобрительно кивнула. Она поднялась со стула и что-то шепнула ей на ухо. Та удивлённо посмотрела на неё, затем на Драко и Тео и молча ушла в другую комнату, а вернулась уже с шарфом в руке.       — Грейнджер, — напряжённо начал Драко.       — Спокойно, — лёгким движением руки шарф выскользнул из пальцев Кэролайн, и Гермиона обошла Драко, произнеся его же слова, — доверься мне, — шарф опустился на глаза, — хотя бы раз.       Теодор наблюдал за всем со странной смесью чувств в душе. Малфоя, как куклу, уложили на кушетку. Гермиона закатала рукав водолазки до локтя, и Кэролайн наложила трафарет. Хоть Драко и пытался сдерживать свою истинную натуру, как только игла коснулась его кожи, он успел назвать её магглой, из-за чего она отвесила ему подзатыльник, решив, что это оскорбление.       Гермиона заинтересованно наблюдала за процессом, расхаживая вокруг этих двоих. Она закусила губу и подсматривала из-за плеча Кэролайн — та отгоняла её, как назойливую муху. Нотт давно не видел такого интереса, вызванного не проблемами.       Казалось, тусклые карамельные глаза стали зажигаться.       Теодор всё еще удивлялся тому, как Малфой согласился испачкать свою аристократичную кожу. Увидел бы его Люциус, точно схватил бы инфаркт. Нотт усмехнулся, представив эту картину.       Нащупав пузырёк в кармане, он быстро его осушил под злобное шипение Драко. Тьма надела ошейники обратно, и Тео был благодарен. Спустя десять минут Малфою разрешили подняться. Гермиона помогла опустить рукав и, сняв повязку, шлёпнула Малфоя по руке, когда он захотел посмотреть.       — Не так уж и больно, правда? — с издёвкой спросил Тео и уже хотел было занять место Драко, как Гермиона сама села на то же самое место. — Кудряшка?       — Ничего не говори, — она посмотрела на него серьёзным взглядом и засучила рукав. — Отвернитесь.       — Лучше не спорь, — Малфой положил руку ему на плечо и развернул к стене.       Машинка снова зажужжала.       — Дашь посмотреть?       — Нет.       Теодор тяжело вздохнул и принялся разглядывать стену. Услышав знакомую мелодию, что еле слышно проникала в уши, он стал отстукивать ритм пальцами. Находиться в маггловском мире ощущалось своего рода триггером. Как бы он не пытался отгородиться от прошлого, оно понемногу царапало бетонную стену, кроша и пуская трещины. Благовония заполнили всё пространство, из приоткрытого окна доносились звуки улицы, а маленькие снежинки, проникавшие в комнату, тут же таяли.       Песня подошла к концу, и настала его очередь. Он развернулся и подошёл к Гермионе, покорно повернувшись к ней спиной. Она затянула шарф.       — Кэр, одна просьба.       — Мм? Чего?       — Аккуратнее с татуировкой. Она, знаешь ли, капризная у меня.       — Ты офигеть какой странный.       — Ну да, мне говорили.       Стоило игле проткнуть дерму, как Тео почувствовал странное наслаждение. Болезненное. Однако не сравнить с тем, что делал Том. Метка не была татуировкой, но всё равно несла в себе такой смысл. Их клеймили, как стадо. Без спроса. Тут же он добровольно согласился. В какой-то степени это стало маленьким шагом к новой жизни.       Погрузившись в мысли, он даже не заметил, как быстро пролетело время.       — Ну всё, — он услышал, как Кэролайн сняла перчатки, и колёсики скрипнули по плитке. — С вас пятьдесят долларов.       — А скидку? — спросил Тео, пока Гермиона опускала рукав водолазки.       — Шестьдесят, — Нотт открыл рот, но, глянув на Гермиону, тут же закрыл.       Грейнджер отсчитала нужную сумму и протянула Кэролайн. Пересчитав ещё раз, она показательно убрала деньги в бюстгальтер и указала на выход.       Нотт помог Гермионе надеть пальто, а Драко снова повязал ей шарф, и, убедившись, что горло закрыто, они направились к выходу. Уже у самых дверей Кэролайн вдруг спросила:       — Может, это не моё дело, но вы типо как? Вместе?       Троица переглянулась.       Ответил Драко:       — Она моя девушка.       Кэролайн кивнула.       — Ну да, и моя, — добавил Теодор и подмигнул ей.       Открыв дверь, пропустил их, и, когда обернулся, чтобы попрощаться с Кэролайн, она сказала:       — Кстати, совсем недавно заходила девушка, спрашивала про тебя.       — Какая?       — Я почему-то не запомнила лица, но она сказала, что, если я вдруг тебя увижу, — она нахмурилась, будто пыталась решить в голове химическое уравнение, — что-то про зайцев, что долго они не живут.       Что-то рухнуло. Нет. Точно оборвалось в тот момент, когда девушка замолчала. Тьма дёрнулась, отозвавшись на её слова, и сухожилия на руках зашлись в судорогах.       — Нотт, чего замер?       Тео пробубнил что-то невнятное Кэролайн и пошёл в сторону Драко.       Каждый шаг словно лил раскалённое железо на нервы. Он знал. Верил, что что-то обязательно должно случиться.       Он встряхнул головой.       Нет, всё это бред. Невозможно.       Он быстро достал пачку сигарет и закурил.       — Пэнси сказала, что мы встретимся вечером, может быть, прогуляемся до главной площади?       — Это твой коварный план, чтобы я полюбил магглов?       Он сделал одну сильную затяжку, до головокружения. Да, прекрасно. Как раз то, что сейчас было нужно.       — Тео, что думаешь?       Он просто кивнул. Поток мыслей уже запустился, но он старался сдержать их. Хотя бы до завтра.       Да, завтра всё это станет важным. Даже шокирующим, но сейчас… Сейчас он просто хотел насладиться моментом.       Проведя пальцем по ткани, что скрывала татуировку, сердце замедлилось. Шок отступил, а голова стала хоть чуть-чуть ясной. Выбросив сигарету, он взял Гермиону за руку.       — Так что там насчёт площади?