Благословлены неверными решениями

Загадка — это лучше, чем полное отсутствие ответов.

      Малфой смотрел на пламя, что отбрасывало тени на стены, и поглаживал большим пальцем татуировку. Неровности маленькой звезды успокаивали. Поленья приятно потрескивали в камине, создавая вокруг подобие уюта, что так несвойственен был атмосфере подземелий. В гостиной было необычайно тихо. Впервые за неделю, его никто не беспокоил. С того момента, как они вернулись, проблемы и обстоятельства будто отступили ненадолго, давая возможность передохнуть. Вокруг них не происходило ровным счётом ничего.       Полупустой Хогвартс радовал отсутствием снующих туда-сюда студентов. Малфой проводил большую часть времени на квидичном поле, тренируясь выполнять с каждым разом всё более сложные развороты и финты. В такие моменты его мозг был кристально чист. Всё внимание забирал на себя либо снитч либо пролетающий мимо квофл. Драко летал до изнеможения. До мозолей на ладонях, и гула в ушах. В тот момент, когда метла останавливалась, а гул утихал лишь, когда горячая вода била по коже, казалось, что он снова возвращался в беззаботные дни пятого курса. Только в этот раз, после тренировок он шёл не в подземелья, а в башню Гермионы. Возвращался Драко далеко за полночь, когда последние свечи гасли, и замок погружался во тьму. Он каждую ночь находил её на одном и том же месте. В гостиной, в ворохе смятых пергаментов, с чернильными пятнами на пальцах и в окружение пухлых томов по Тёмной магии. Она изнуряла себя тщетными попытками подобрать для Теодора идеальную дозировку зелья и параллельно всё больше погружалась в изучение Тёмной магии. Малфой понял, что отговаривать её бесполезно, потому что Грейнджер являлась прямым синонимом слова упертость. Разговаривать с ней на эту тему, всё равно, что пытаться троллю объяснить законы вселенной. Помимо её, Драко всегда находил на диване Теодора, над которым постоянно летали диагностические диаграммы. Она всегда старалась влить в него побольше сна без сновидений, чтобы изучить всё досконально. Звук треска в камине, перекрыли тихие шаги, отражавшиеся эхом от стен гостиной. — Найдётся место? Драко повернулся на звук голоса. Астория стояла в коротком, молочном платье, облокотившись о спинку дивана и улыбалась, держа в одной руке бутылку, а в другой два стакана. Приняв его реакцию за положительный ответ, она прошла к креслу напротив и села, закинув ногу на ногу. Малфой усмехнулся. — Что ты хочешь, Астория. Она заправила прядь волос за ухо, на манер Гермионы.       — А с чего ты взял, что я что-то хочу? — Судя по тупому вопросу, и тому факту, что ты сейчас здесь. Он снова вернул внимание на камин. Продолжить разговор с Асторией не хотелось. Он знал о её чувствах, знал, что при любой удобной возможности она всегда оказывалась рядом, и как бы невзначай начинала разговор. Драко стал замечать её интерес в конце пятого курса. Она была младше всего лишь на два года, но ему всегда казалось, что в ней не хватало зрелости. Астория казалось слишком наивной, и смотрящий на мир через розовые очки. Она видела в нём только хорошее, в этом и была её ошибка, а может быть и самого Драко. Он никогда не показывал истинного себя рядом с ней. Грубого, наглого аристократа. Сейчас он им уже не был, но нотки надменности остались. — Может быть выпьем? — он услышал, как по деревянной поверхности стола стукнула бутылка — Это твой любимый сорт огневиски. Драко мысленно поставил ей бал за попытку. Глупую конечно, но от любимого огневиски он не стал отказываться. Малфой заметил на её лице тень радости, когда вернул фокус внимание на неё. Астория оживилась, и тут же поставила рядом с бутылкой два гранённых стакана, и заправила уже другую прядь волос за ухо. Малфой отметил, что она являлась полной противоположностью Дафны. Та в свою очередь не старалась скрыть свою наивность, и иногда вела себя так, будто вообще не понимает, что происходит. Вечно нервная, писклявая, Драко не мог взять в толк чем же она могла покорить Блейза Забини. Может быть контраст? Забини был чрезвычайно собранными и сообразительным, возможно по этой причине они и сошлись. Ему не хватало лёгкости, а Гринграсс старшей собранности. Минус на минус получился странный плюс. Астория тем временем уже успела разлить огневики по стаканам, и протянула ему один. Он отметил, что вся её поза выдавала нервозность. Она постоянно поправляла край платья, который не задирался, но она определённо была в этом уверенна. Рука слегка дёргалась, пока Малфой не забрал стакан и не пригубил пару глотков. Знакомый вкус, взорвался во рту, поражая рецепторы. Терпкий, слегка горьковатый, отдающий нотками кедра. Идеальный баланс. Астория же не прикоснулась к алкоголю, лишь водила пальцем по каёмке стакана. Ей не нравился алкоголь, но ради него она была готова делать вид, что разбирается в нём на уровне Люциуса. Малфою не нравилось притворство, наскучило оно ему ещё на третьем курсе. — Я заметила, что ты часто тренируешься на поле — она подняла взгляд — Ты хочешь снова вернуться в команду? «Ну точно. Заметила. Совершенно случайно» — Нет — сухо ответил он, и пробежался взглядом по её лицу. Аккуратный макияж, причёска. Она явно готовилась не один час. Он дал Астории возможность, самой понять, что он не заинтересован, и дело было не только в ней. Просто как оказалось, ему нравился совершенно другой типаж. Слегка угрюмый, вечно сующий нос в чужие дела и невыносимо раздражающий. Драко нравились все отрицательные качества Гермионы Грейнджер. — Драко? — Астория прокашлялась, и положила руку поверх его, вызвав эти действием незамедлительную реакцию Резко перехватив её руку, он поставил стакан с громким звуком на стол. Гринграсс попыталась отстраниться, но Малфой не позволил. — Не пересекай дозволенную черту. — он поднялся на ноги, вынуждая Асторию подняться следом — Запомни, — он наклонился ниже и сказал, глядя в глаза — Ты. Меня. Не интересуешь. Глаза Астории вмиг наполнились слезами, и она взорвалась. Резко выхватив руку, она попыталась отвесить ему пощёчину, но Драко уклонился. — Почему ты так реагируешь?! — пытаясь сдержать всхлипы, спросила Астория. — А как по-твоему я должен реагировать на твой бессмысленный флирт? — казалось, более скучающего тона от Драко никто и не слышал. — Дело не во флирте! — она чуть ли не топнула ногой, и Малфою вдруг стало смешно — Почему только она может к тебе прикасаться. А вот это уже интересно. Драко положил руки в карманы брюк, и посмотрел на Гринграсс сверху вниз. — Потому что я ей позволяю. — Почему она! — закричала Астория, и схватив стакан швырнула его в стену — Почему! Почему грязнокровка Грейнджер! Я лучше её во всём. Я чистокровная из семьи священных двадцати восьми! — она смахнула слёзы с глаз, отчего тушь размазалась под глазами — И подхожу тебе просто идеально. Услышав шум, оставшиеся обитатели подземелий вышли из своих комнат. Малфой перевёл взгляд за спину Астории, пока её плечи содрогались в рыданиях. Он заметил весёлую улыбку Тео. Нотт перекинул руки через перила, и наблюдал за происхоядщем с нескрываемым восторгом. Рядом с ним остановилась Пэнси, что, заметив его взгляд, только закатила глаза. — Почему… Драко, — Астория впала в истерику, отчего слова её было трудно разобрать, из-за порывающихся всхлипов — Почему.Грей.нджер. Он так устал от подобных вопросов. Почему? Зачем? Для чего он вообще должен объясняться перед кем-то за свой выбор. Кивнув Тео в сторону двери, Драко скользнул мимо Астории, бросив: — Спасибо за огневиски, Гринграсс. Громкий плач прорезал слух, словно скальпель, и не прекращал въедаться в перепонки. Вечер был испорчен. Ступив с Тео в один шаг, Драко выскользнул из подземелий. Когда ложная стена закрылась, он прислонился спиной к каменной кладке, и сжал пальцами переносицу. — Думаешь, её это остановит? Он услышал, щелчок зажигалки. — Сегодня вечер тупых вопросов? Драко скользнул взглядом по его лицу. Тео как всегда улыбался, что-то напевая себе под нос. Иногда Малфою казалось, что этот кучерявый подлец в конечном счёте свихнётся, ведь с каждым разом, он будто терял рассудок по капле. — Сегодня вечер пятницы, — констатировал тот, и оттолкнувшись от стены пошёл к ступеням — Пошли, Грейнджер ждёт.       

***

Гермиона ходила от окна до кухни, перечитывая один и тот же текст. Палочка послужила неплохой шпилькой, удерживая непослушную копну волос. Гостиная превратилась в хаос. Книги, стояли стопками около дивана, журнального столика, на кухонном острове. Пергаменты разбросаны по полу, сломанные перья заполонили стол. Она погрузилась в недельное изучение Тёмной магии. Воспользовавшись привилегией главной старосты, она перенесла из библиотеки в башню все книги по Тёмной магии которые только смогла найти. Шрам сегодня болел большего обычно. Она сменила две толстовки и три повязки, но буквы до сих пор кровоточили. Сдавшись, она скинула очередную толстовку на диван, и осталась в одной майке. Закусив губу, глаза в тысячный раз пробежалась по тексту из старого дневника. 4 октября, 1685 года. Ирландия. В этот дождливый день я работал в маггловской больнице. Обычный день. Обычные жалобы стариков. Колено болит. Спина ноет. Одно и тоже по кругу. Однако, ближе к десяти часам вечера, когда я уже собирался идти домой, дверь моего кабинет резко распахнулась. Внутрь ворвался мужчина, держащий на руках мальчика лет восьми. Выглядел он так, будто стая дементорв накинулась на него разом. Лицо белее мела, худощавый. Глаза полузакрытые, дыхание неровное. Все руки до локтя были в царапинах, которые кровоточили так сильно, что я было подумал, что он резал себя сам без остановки. Мужчина тряс его, говоря что-то на непонятном мне языке. Я быстро уложил ребёнка на кушетку и начал осмотр. Как только я срезал часть одежды. Мерлин милостивый, это было просто необъяснимо. Казалось, что под кожей по венам у него тёк дёготь. Чёрные вены расползлись как паутина акромантула. Они переплетались между собой, и с каждым его вздохом будто увеличивались в размерах. Мерлин, в тот вечер я чувствовал себя бессильным. Немощным стариком. По моей спине струями стекал холодный пот пока я осматривал мальчика. Страшнее всего была температура тела. Она казалась ниже обычного человеческого уровня, почти ледяной. Когда я коснулся его лба, пальцы словно примерзли ко коже, и рука задрожала от холода. За всю свою долгую практику я видел многое: порезы, переломы, даже укусы огненных саламандр. Но эта болезнь была совершенно иной природы. Это был недуг, невиданный ранее ни мной, ни моими коллегами… Гермиона перевернула страницу. В Магическом мире за всю история медицины, было зафиксировано лишь три известных случая. В первых двух всё закончилось летальным исходом, однако в третьем, тот, что я видел в Ирландии всё обернулась иначе. Обскур — это паразитический…       Оборванное предложение было записано беглым почерком, и эта оказалось последней записью. Дальше шли только чистые страницы. Она устало вздохнула и кинула дневник на диван. Голова кипела не меньше, чем котёл на сильном огне. Грейнджер никак не могла взять в толк, почему старый дневник оказался в библиотеке Хогвартса. Без подписи, с половинной вырванных страниц. Уцелела лишь эта запись, и короткие заметки о пейзажах Швеции, которые судя по описанию, доктор проводил в компании некой Шарлиз.       Она облокотилась об кухонный остров. Нужно было думать. За последние пять дней она заполнила мозг формулами, старыми заметками, слухами и бесчисленным количеством информации. Новогодние каникулы походили к концу, а значит визиты Кассандры, Люциус и тонна других проблем придавят её как гранитная плита. Быстро и без шанса пошевелиться.       Отстучав пальцами ритм, она пододвинула к себе красный блокнот.       Как много тайн было записано. Её боль, мысли, отчаяние. В них была её жизнь длинную в три месяца. Пальцы слегка подрагивали, когда Гермиона остановилась на короткой заметке.       01.11.1999       В какие-то моменты мне кажется, что я смотрю на свою жизнь со стороны. Раньше я думала, что моя цель — это стать Министром магии. Изменить жизнь магглорождённых к лучшему, но я и не подозревала, как тяжело может быть чистокровным. В один момент их жизнь рухнула. И в первые в жизни, я почему-то чувствуя себя на своём месте. Они приняли меня. «Священные» представители чистокровных семей. Иронично. Теперь я оказалась выше них, но не чувствую того триумфа, за который так яростно боролась раньше. Мир поднял меня на пьедестал, но какой теперь в этом смысл. Я узнала их. Настоящих. Пока что мне этого достаточно…       Гермиона перевела взгляд на татуировку.       «— Почему выбрала полумесяц? — спросил Тео, водя пальцем по татуировке.       — Не знаю, кажется, что меня качает как маятник, и я всё никак не могу остановиться. Раньше казалось, что я больше отношусь к свету, а теперь, что к тьме…»       Размышления прервал неожиданный стук в дверь. Убрав прядь с лица, она закрыла ежедневник, и убрала в ящик стола. Стук был не прерывный, поэтому сразу стало понятно, кто стоит по другую сторону.       — Хватит Тео, — вымолвила она уставшим голосом — голова просто разрывается.       — Опять всю ночь не спала? — спросил тот, и поцеловав её в щёку прошёл внутрь.        Гермиона проводила его взглядом. Он подвинул пару книг, и лёг на диван, закинув руки за голову       — Ты обещала, что будешь делать перерывы.       Гермион обернулась.       Холодные, серые глаза смотрели с нескрываемым осуждением. Оно отражалось в характерной складке между бровей, пульсирующей вене. Его явно кто-то разозлил, и это точно не она.       — Кто попал в твою немилость на этот раз?       — Гринграсс — ответил Тео, но Гермиона в шоке обернулась, и он добавил: — Младшая.       — Астория?       Драко проигнорировал вопрос и прошёл внутрь. Грейнджер закрыла дверь, наложив заглушающие чары пошла следом.       — Кудряшка, ты что ревнуешь? — Нотт перехватил её руку, останавливая и приподнялся с дивана.       Она заметила, как в его глазах зажегся недетский огонёк. Если Теодор зацепиться за это, быть беде. Он слишком любил доводить Драко в такие моменты.       — Что вы знаете об обскурах? — пытаясь перевести тему начала Гермиона, и переплетя их пальцы, села на спинку дивана, поджав одну ногу. Шрам ныл, и она чувствовала, как с каждой новой пульсацией, прикусывала нижнюю губу всё сильнее.       Драко что-то искал в ящиках на кухне, поочерёдно открывая и закрывая их. Когда он дёрнул нижний ящик, сердце пропустила удар. Она боялась, что маскирующие чары спадут, но он ничего не спросил, и закрыл его обратно.       — Попытка засчитана, — Нотт переключил внимание на себя, и стал просматривать пожелтевшие страницы— я слышал пару слухов. Это что-то вроде болезни, но последний зарегистрированный случай был в тысяча девятьсот сорок пятом. По крайне мерее в Англии точно не было не одного случая.       — Ты что-то нашла. — в голосе не было и намёка на вопрос. Он всегда звучал так, когда уже заранее знал ответ. Гермиона стало не уютно.       Быстро мазнув взглядом по его профилю, она сильнее прикусила губу. Малфой что-то держал в руке, и из-за закрывающих обзор прядей, она не видела, что именно. Сердце стучало об рёбра, и Гермиона всеми силами старалась его успокоить.       Она поглаживала пальцами, костяшки Тео. На них она всегда подмечала маленькие детали. Зажившие шрамы, мелкие царапины. Сегодня она чувствовала шероховатость обветренной кожи.       — В библиотеке я нашла дневник, — она кивнула на столик, указывая на раскрытые страницы — половина вырвана, но одна запись уцелела. В ней, некий врач рассказывал о мальчике в Ирландии, которого принесли к нему на осмотр магглы. Когда он срезал часть его одежды, — она посмотрела на Тео, — то увидел чёрные вены на его теле.       — Что?! — Тео тут же подорвался с дивана, выпуская её ладонь. — Ты узнала, как это убрать?       Гермиона отрицательно покачала головой, и опёрлась рукой об спинку.       — Он написал лишь то, что это паразит, — она обернулась на Драко. — потом запись обрывается.       Взгляд наконец смог сосредоточиться на предмете, который Драко держал в руках. Две кружки, над которыми танцевали клубы пара, источали приятный кофейный аромат, постепенно заполняя комнату. Малфой молча подал ей одну кружку, вторая осталась на кухонном острове, а третью, он отлевитировал на журнальный столик рядом с Теодором.       Гермиона слабо улыбнулась и отпила. Приятный, терпкий вкус кофе прошёлся по горлу приятной волной.       Малфой забрал свою кружку и сел в кресло.       — Тебе нужно отдохнуть.       Гермиона сделала ещё один глоток, и покачала головой.       — Позже, мне ещё нужно осмотреть Тео.       Он показательно закатил глаза, и подтянул рукава толстовки до локтей. Гермиона мягко улыбнулась. Видеть Драко Малфоя в маггловской одежде, всё равно что встретить единорога.       Это ощущалось чем-то странным.       Грейнджер подмечала то, как он менялся.       Да, он всё ещё был похож на пороховую бочку, которая готова взорваться от любой искры, но вместе с тем, он старался стать лучше. От Драко редко можно было услышать слова о чувствах, кроме того признания в отеле, но даже это показывало его старания. Осознанно он это делал или нет, она не знала, но то, что она стала занимать в его сердце определённое место. Место, которое было только её, грело сердце.       Гермионе хотелось верить в правдивость своих мыслей. Хотелось верить, что надежда на что-то светлое в её жизни ещё не угасла.       Теодор мягко поглаживал дрожащие пальцы, свободной рукой щёлкая зажигалкой.       Усталость плавно окутывала тело. Мозг по немного начинал расслабляться, но когда пальцы Нотта плавно выскользнули из её, и перебрались на голое колено, заскользив по внутренней стороне бедра, Гермиона поняла, что нужно его чем-то занять.       Ловко вытащив палочку из волос, она открыла два окна настежь, впуская морозный воздух. За окном разгулялась метель, и маленькие снежинки стали непрощенными гостями, оседая на полу и подоконнике.       — У нас много работы — строго сказала она и встала с дивана.       — У нас? — в один голос спросили парни.       Дойдя до острова, она поставила кружку, и обернувшись, ловко орудуя палочкой, опустила перед Драко пару пухлых томов, до которых планировала добраться ещё позавчера.       Нотт усмехнулся, но Гермиона не давала ему шансов.       Призвав из шкафа зелье сна без сновидений, оно плавно пролетело по комнате, и зависло перед Теодором.       — Кудряшка, ну нет, пожалуйста — Нотт нахмурился, и заскулил, кинув зажигалку на столик — я после него нормально спать не могу.       — Цц, ты когда в последний раз нормально спал. — спросил Драко, беря один томов в руки — Пей.       Со стороны могло показаться, что это разговор двух взрослых и ребёнка. Гермиона хмыкнула. Иногда ей казалось, что чтобы с Тео не происходило, его душа навсегда останется молодой. С ноткой ребячества и наивности.       Нотт приподнялся на локтях и выпил зелье за несколько глотков, не забыв при этом показательно открыть рот и продемонстрировать Малфою свою честность.       Едва он успел поставить пустую колбу на столик, Гермиона подметила, как его веки начали медленно опускаться, а тело погружаться в сон.       Вскоре его дыхание выровнялось, становясь глубоким и спокойным.       Бросив беглый взгляд на повязку, Гермиона прикинула, что та ещё пару часов выдержит, а вот она, пронизывающий взгляд Драко нет.       — Что? — она поправила спадающий почему-то только с правой ноги носок, и пошла к Теодору, попутно выводя палочкой, выученное за это время диагностическое заклинание. Комнату стало медленно озарять золотая вспышка, с переплетением чёрных нитей.       Гермиона почувствовала, как ладони вспотели, и вытерла свободную руку об майку. Драко молчал, и когда маленький, оранжевый шар запарил над головой Теодора, то она посмотрела прямо на него.       Ветер колыхал пламя свечи, отбрасывая на его лицо, зловещие тени. Его скулы стали резче, круги под глазами глубже.       «Он не спал примерно сутки» — отметила Гермиона.       Малфой медленно закрыл том, на котором покоилась надпись: «Волхование всех презлейшее», и Грейнджер обратил внимание, как он плавно прошёлся пальцами по обложке, когда клал её к себе на колени.       — Какая она по счёту? — Драко указал на повязку, и перекинул нога на ногу. Поза его выглядело расслабленной, но то, как быстро белели костяшки пальцев, означало лишь одно. Он снова закипал.       Гермиона сглотнула, и слюна будто прилипла к горлу.       — Четвёртая.       Нижнее веко Драко дёрнулось.       — Ясно. — он открыл книгу, и погрузился в чтение.       Вряд-ли Малфой, мог сосредоточиться хоть на одной строчке. Пульсирующая вена на его лбу, говорила сама за себя, однако Гермиона не стала развивать эту тему, и вернула внимание на диаграмму.       Спустя примерно тридцать минут, у неё на руках оказались новые данные.       Гермиона отследила траекторию чёрных нитей. То как они плавно двигались к центру магического отпечатка, поражая наиболее уязвимые части, смутило её, однако насторожило больше то, что они будто окружали ядро, но не проникали внутрь.        Она знала, что ядро является своего рода энергетическими центром, подобно сердцу любого живого существа. И тот факт, что нити, казалось бы, намеренно обходили этот важнейший элемент, интриговал её ещё больше.       — Это странно… — пробормотала она себе под нос, и отодвинула пергамент, так сильно, что пара книг упала с журнального столика. Ветер гулял поп полу цепляясь за страницы, но едва ли она обратила внимание.       Шум воды из ванной, начинал нервировать. Гермиона всё никак не могла сосредоточиться, и структурировать мысли.       «Если бы целью оказалась смерть носившего тёмную метку, то почему же Тео ещё жив? — Гермиона закусила губу. «Нет, не так. Тогда бы все Пожиратели, были бы мертвы. Том явно не скупился на Круцио, за мелеющую оплошность, тогда почему с Тео так получилось?       Гермиона прикрыла глаза, стряхнув пыль с воспоминаний.       Словно по заказу, кадры в голове стали воспроизводиться как в кино.       Когда она в первый раз встретила Кроссмана у подножия склонна, всё в его взгляде намекала на превосходство. Он с такой небрежностью смотрел на Теодора, корчившегося в муках, будто он был не человеком, а лишь грязью, под его ногами.       Она помнила, как бежала по склону, не обращая внимания на слова Магконогал. Помнила, как сработала на инстинктах, защищая Драко. Помнила, как тело Нотта лежало на мокрой траве, а остаточные спазмы мышц заставляли его содрогаться.       «Несмотря на все обстоятельства, Минерва, вы все же не смогли их защитить. Мистер Нотт стал невольной жертвой.»       Она продолжила пробираться в глубь воспоминания, словно через зыбучие пески. Мозг пытался увести ее не туда, заменить воспоминания другими, но Гермиона упорно продвигалась вперед не ведясь на уловки сознания.       «Что вы сказали? Жертвой?       «Круцио, мисс Грейнджер, его вы хорошо должны знать.»       Нарастало напряжение, и Грейнджер старалась не терять нить по которой упорно шла. Наконец-то у нее появилась зацепка. Весомая.       «Как долго воздействовало проклятье? »       «Три минуты и пятнадцать секунд беспрерывного воздействия. Новая разработка»       Гермиона вздрогнула и открыла глаза, уперевшись взглядом в стену. Не обращая внимание на медленно нарастающее давление внутри головы, быстро выцепила глазами более менее чистый пергамент, и окунув кончик пера в чернильницу, начала записывать вопросы:       1. Новая разработка Круциатуса!       2. Длительное воздействие? Сколько времени нужно, чтобы полностью убить человека?       3. Работает только на тех у кого есть концентрация Тёмной магии?       4. Почему разрушило защитный барьер?             5. Кто создатель???       Пятый пункт она обвела в круг и поставила восклицательный знак.       Гермиона наконец-то почувствовала, что кончики пальцы стало слегка покалывать от холода. На удивление, тело же практические ничего не чувствовало, будто каждая вена замёрзла изнутри.       Гермиона поднялась на ноги, и провела рукой по лицу.       Ступая по скрипящим половицам, она что-то толкнуло ногой, и звук стекла прокатился волной по помещению. Остановившись, она посмотрела вниз, и заметила отблеск.       Сев на корточки взяла в руки маленькую колбу. Без подписи, но с явным травяным запахом.       Гермиона обернулась.       Рука Нотта свисала с дивана и даже во сне кончики пальцев слегка подрагивали. Лицо расслабленное, а оранжевый шар медленно парил над головой успокаивая тревожность.       Он в норме. На сколько это было возможно.       Гермиона сжала колбу в ладони, и поднявшись на ноги закрыла окна. Стряхнув снежинки с подоконника, облокотилась об раму. Шум воды стих, и она услышала щелчок двери, за ней другой. Малфой направился в спальню.       Гермиона крутила в руках колбу,чувствуя гладкие грани горлышка, и не на секунду не отвлекалась от завораживающего взгляд пейзажа.       «Если Кроссман сам разработал Круцио, то у меня нет ни малейшего шанса, на то, чтобы понять структуру, но если предположить, что это сделал кто-то другой. Тот, у кого были ресурсы и достаточное количество времени. У этого человека или даже группы людей, должны были быть под рукой как минимум дюжина подопытных, и тот факт, что за последние пару лет, мы не слышали о массовой пропаже волшебников, значило то, что. »       Мысль прошибла уставший мозг как раскалённая стрела. По телу будто прошла волна тока, накалив нервы.       Гермиона рванула к лестнице, и вбежав по ней вверх толкуна приоткрытую дверь.       Драко замер с футболкой в руках и она тут же накинулась на него с теорией, показывая пустую колбу:       — А что, если тот, кто создал это зелье, так же придумал, как модифицировать Круцио? — Она швырнула колбу на кровать и возбужденно зашагала по комнате, — Это точно был не Кроссман, подумай, как можно всё успеть за такой короткий срок? Для этого нужны годы исследований, специальные лаборатории и ум — последнее слово она выделила особенно чётко — Он просто не успел бы самостоятельно разработать такую сложную схему. Это значит, что либо он использует уже существующие разработки найденные где-то, либо знает того, кто на такое способен.       — Думаешь, что он делает это всё не один? — Малфой пытался успеть за ходом её мысли — Грейнджер, тот кто был на такое способен, давно мёртв, либо сидит в Азкабане. Вряд-ли кто-то из их мог устроить охоту на ведьм.       — Это охота не на ведьм, — Гермиона остановилась по середине комнаты. Драко сел на край кровати. Она заметила, как с его волос ещё стекали мелкие капли, прочерчивая дорожки по щекам — а на вас. Всё это работает исключительно на тех, у кого есть Тёмная Метка.       Драко фыркнул.       — То есть этот сукин сын сделал так, что как только мы попытаемся сбежать, то просто поджаримся от порции улучшенного Круцио, либо как в случае с Ноттом…       — Ваша собственная метка будет медленно убивать вас изнутри. — перебив его, закончила мысль Гермиона, но тут же добавила — Я думаю, что зелье Тео в какой-то степени продлевает ему жизнь. Как он сам говорил, большую часть действия забирает Тёмная магия, будто она подпитывается им, и не трогает его. — Гермиона в какой-то степени жалела, что решила открыть этот ящик пандоры. Чем больше замков она вскрывала, тем больше нарастала тревога — Так же я думаю, что это одна из причин почему чёрные нити на диаграмме обходят его магический отпечаток.       Драко помрачнел, и она решила озвучить самую безумную мысль, проходившую в голову за всю её жизнь.       — Есть ещё кое-что, — она села рядом с Драко, и запах её геля для душа, защекотал нос. На секунду показалось, что Малфою идёт абсолютно, что угодно. — Это конечно только моя мысль, и я до конца не уверена в ней, поэтому       — Выкладывай, Грейнджер.       Она посмотрела на Малфоя, а затем на его левое предплечье.       — Я думаю, что ваши Тёмные метки имеют барьер, который сдерживает магию в определённой части тела. — она взяла его запястье, и показала пальцем на маленькую звезду — Это своего рода похоже на татуировку, чернила которой не идут дальше по венам. Однако в случае с Тео сработал эффект «цепной реакции разрушения»       Драко закатил глаза, требуя больше объяснений       — Это процесс, при котором разрушение одной части системы приводит к последовательному разрушению остальных частей, и прекратиться оно только, когда вся система уничтожиться. — Гермиона отпустила его запястье — Я думаю, что Кроссман специально внедрил это в защиту, возможно там стоят ещё чары обнаружения. Он первым узнал о том, что Тео пересёк барьер, и если бы каждый из вас прошёл через него, его никто не заподозрил бы.        — Почему?        — Потому что те, кто пришёл позже, просто списали бы это на самооборону, если бы увидели его в окружение ваших тел — голос слегка дрогнул, но Гермиона продолжила — Поэтому остались бы вы здесь, или попытались бы сбежать, исход один — он в выигрыше.       — И ты не знаешь, как это доказать — заключил Малфой.       Гермиона в третий раз за вечер отрицательно покачала головой как болванчик, и её стало это раздражать. Как только она находила логичную зацепку, её тут же отбрасывало на два шага назад.       Ей понадобилось несколько минут, что бы самой переварить сказанное. Буря в душе осела мелкой пылью, от которой становилось тошно.       Истинна настолько проста, что за неё даже обидно.       Ей не хватало информации.       — В твоей кудрявой голове уже созрел какой-то план — Гермиона смогла уловить в его голосе тень яда, не достаточно сильную, но дающую понять, что все последующие слова нужно хорошо обдумывать.       — Тебе не понравится мой ответ.       Малфой хмыкнул.       — А ты попробуй.       Гермиона попыталась придать голосу твёрдости, хоть внутренне её потряхивало       — Я хочу запросить у Министерства допуск в Азкабан       Он выругался громче, чем обычно и встал с кровати.       — Ну нет, только не эта херня. Я не подпущу тебя к Люциусу не на шаг.       Гермиона встала следом, и прошла пару шагов за ним.       — У нас нет другого выхода Драко, нам не хватает информации       Малфой резко обернулся, и схватил её за запястье притягивая к себе.       — И самое гениально, что ты смогла придумать, — он сжал сильнее, и притянул её еще ближе заглядывая в глаза — это наведаться в самое Салазар тебя дери, опасное место во всём Лондоне.       Гермиона смотрела на него, и прекрасно понимала, что он прав. План провальный, но другого пока что не было.       Привычка рисковать собой, бросаясь в пекло вперёд всех, кажется въелось в её ДНК, и в принципе, она была не против.       Драко всматривался в её лицо так пристально, что стало неуютно. За все пять дней она не использовала чары красоты ни разу, и вероятнее всего, вид синих впадин под глазами его настораживал.       Хотелось рассмеяться и заплакать одновременно. Её эмоциональный фон менялся быстрее, чем погода в Швеции.       Пару минут назад, она была расстроена, а теперь внутри бушевал ураган, который она всеми силами старалась подавить. Гермиона не то, что не нашла ответы на свои вопросы, но при этом умудрилась удвоить их.       Едва слышный стук, словно вырвал её из круговорота, она обернулась на распахнутую дверь, и обратно на Драко. Вырвав руку, не оборачиваясь пошла вниз.       Конечно они ещё вернуться к этому вопросу. Конечно, поругаются и проклянут друг друга пару тройку раз, но в конечном счёте, она всё равно сделает так, как задумала.       Гермиона проскользнула вниз по лестнице и бросила беглый взгляд на Теодора. Подхватив толстовку, она быстро надела её. Прохладная ткань не много остудила пыл.       Стук становился громче.       — Да иду я, — Гермиона схватилась за ручку, и с силой дёрнула дверь на себя, поправляя край завернувшийся толстовки свободной рукой — хватит ст…       Вспышка пронеслась по телу, и будто взорвалась в голове, запуская импульс. Рот так и остался приоткрытым, а слова зависли на языке.       На неё смотрели зелёные глаза. Россыпь родинок под глазами, которые когда на втором курсе она терпеть не могла. Рыжие волосы смялись из-за шапки которую он держал в одной руке, а вторая так и застыла с зажатым кулаком.       — Рон? — спохватилась Гермиона, и часто заморгала будто это могло помочь — Как ты. Что ты тут делаешь?!       — Привет, Миона — он улыбнулся, и морщинки собрались в уголках глаз — Я и не думал, что откроешь.       Гермиона почувствовала, как в груди будто что-то сдавило. Она думала лишь о том, что если Уизли сделает хотя бы один шаг вправо, то увидит диаграммы, Теодора и всё то, что она так старалась скрыть.       «Ни шагу Рон. Ни. Одного. Шага»       — Миона?       Гермиона сильнее сжала круглую ручку двери.       — Эм, да, я — она почти обернулась, но во время одёрнула себя — Что ты тут делаешь? Почему ты в Хогвартсе? А как же магазин?       Она решила, что лучше всего сбить Рона с толку встречными вопросами, и побыстрее выпроводить. Придумать какую-то ложь, а потом замуроваться в башне, и никогда больше не открывать дверь, не спросив кто стоит по другую сторону.       — Да, я вроде как вернулся — он почесал затылок, и Гермиона почувствовала, как сердце пропустило удар — Макгоногал попросила меня подменить Кормака, пока его кости не срастутся. Джин сказала, что он перепахал пол квидичного поля, когда учил третьекурсников уворачиваться от квофла, и теперь я буду кем-то вроде тренера по квиддичу. Я заходил в баш.…       Уизли рассмеялся, и начал что-то ещё говорить, но все последующие слова доходили до её мозга с задержкой.       Словно эхо прошлого ударило её по затылку, отразившись в голове шумом.       — И Джин сказала, что ты там не была ни разу, как вернулась — Рон протянул руку, и почти прикоснулся к дрожащим пальцем, но Гермиона во время одёрнула руку, посмотрев на него взглядом загнанного животного. Страх промелькнул в зелёных глазах, но он поджал губы, и продолжил — Миона, что происходит? Говорят, что ты всё время проводишь со слизняками.       Слово не приятно прошлось по ушам, и Гермиона поморщилась.       — И ты решил зайти ко мне в башню и устроить ревизию? — холодным тоном спросила Грейнджер, отпуская наконец-то металлическую ручку. Когда напряжение с мышц спало и опустив руку, она почувствовала, как по коже потекла тёплая струя.       — Да, нет я..я просто — Рон запнулся, и отступил на шаг — Просто хотел тебя увидеть.       Гермиона прищурилась.              — Ты никогда не умел врать.       Его не хватило на долго, и вот на лице покрытым веснушками, проступил виноватый румянец. Рон вернул ей твёрдый взгляд.       — Сказали, что Малфой и Нотт ночуют в твоей башне — Рон сделал шаг, но Гермиона не отступила — Дин видел, как хорёк заходил к тебе позавчера ночью.       Гермиона вздрогнула, и он зацепился за эту эмоцию. Подойдя ещё ближе, увидел, как свет факела мазнул по лицу красными тенями, усиливая цвет синяков       — Мерлин, Миона что они с тобой сделали?! — Рон вдруг резко подался вперёд и Гермиона была вынуждена отступить, пропустив его внутрь.       Она больно ударилась пяткой об ступеньку, и чуть не упала, но каким-то чудом смогла удержать равновесие, не позволяя Рону пройти дальше.       Уизли обхватил её лицо пальцами так сильно, что Гермиона стало больно. Она попыталась оттолкнуть Рона, но за это время он стал просто горой мышц, против которой у неё не было шансов.       — Что ты делаешь, отпусти! — Гермиона схватилась за его пальцы, пытаясь ослабить хватку.       Уизли крутил её лицо из стороны в сторону, будто пытался разглядеть там третий глаз.       — Рон! Хватит! — Прикрикнула Гермиона и попыталась укусить Уизли за руку, но не смогла — Мне больно!       Словно выйдя из транса, Рон ослабил хватку, но не отпустил.       Гермиона тяжело дышала.       — Скажи мне, только честно — он посмотрел ей в глаза — Малфой здесь?       Гермиона сглотнула. В голове трубил только один вопрос.       «Почему один из самых спокойных дней за последнее время, должен был закончиться именно так?»       — Если ты нахрен её сейчас не отпустишь Вислый, то это будут твои последние слова.       Иногда, Гермионе казалось, что тон его голоса мог ощущаться физически. В этот раз она почувствовала его как жидкий азот, который выливают на кожу, и он сразу же замораживает клетки, убивая.       Она увидела, как лицо Рона медленно покрыло разочарование. Глубокое. Сравнимо с длинной Мариинской впадиной. Рон попеременно смотрел то на неё, то на Драко, но когда заметил Теодора, лежащего без сознания на диване, на лице пронеслась не понятная эмоция.       Он разжал пальцы, и слегка оттолкнул от себя, от чего Гермиона не удержавшись, упала на пол, стукнувшись локтями, и затылком.       В глазах потемнело, а звук закрывающееся двери перекликался с шумом в ушах.