Благословлены неверными решениями

Из чего бы не были сотворены наши души, его душа и моя едины.

      — Грейнджер, ты понимаешь, что это всё просто уничтожает тебя — слабый, надломленный голос который в редкие моменты пробивался сквозь маску       — Если это поможет вам, — она подняла дрожащие пальцы и смахнула багровые капли с верхней губы — то мне всё равно.       Жертвенность. Гермиона Гренйджер почти полностью состояла из неё. Война вынудила её положить жизнь на чашу весов, и потом просто отдала назад крупицы прошлого. Жалкие остатки, что теперь стали склеиваться настоящим. Ещё более жестоким.       Слова разлетелись эхом в сознании. Они резали сердце. Медленно, плавно проводили остриём по самому краю, оставляя ровные линии. Это были последние слова, что он от неё услышал. После этого, у него осталось лишь иллюзорное эхо её голоса, которое разносилось в голове.       Тихий звук капающий воды прервал протяжный скрип решётки. Слабый сон сорвало с тела, слишком быстро и выбросило в реальность. Хлюпающие шаги, сырой, затхлый запах, всё повторялось так же как и в предыдущие дни. Слабо освещённая камера, промозглый сквозняк гуляющий по каменному полу.       Сквозь прикрытые веки просачивался слабый отблеск света факелов.       Атмосфера полностью отличалась от начищенного и вылизанного Министерства этажами выше.       — Ты что, помер уже? — сильный удар по щиколотки вынудил Малфоя открыть глаза, и тут же наткнуться на высокомерный взгляд крысиных глаз.       Роберт Пайнс главная шестёрка Кросмана, которого приставили к Драко как личную собачку, что при каждом контакте, будь то зрительный или телесный, всё время гавкала и старалась укусить побольнее.       Он смотрел на него сверху вниз, будто пытаясь хоть где-то выказать своё превосходство.       Ему стало смешно.       Это был невысокий, грузный мужчина с суровым взглядом и лысеющей головой. Где-то виднелись проплешины, которые он старательно прикрывал остатками волос, зализывая их гелем. Порой казалось, что он так сильно натягивал волосы, что кровь просто не могла циркулировать по венам поступая в мозг. Может быть именно поэтому он не отличался острым умом. Пайнс оказался не сильным волшебником, которого Альмон держал рядом с собой исключительно как пушечное мясо. Одна ошибка, и он без колебаний свалит всю вину на него, а тот в свою очередь примет это как должное.       «Сборище слепых идиотов»       Драко старался молчать, и не отвечать на его провокации, ведь скажи он хоть слово, Пайнс накинется на него как шакал. Рёбра ещё болели, а разбитая губа не до конца затянулась. Министерство превратилось во второй Азкабан, только без дементоров, и с кучей идиотов в мантиях.       — Чего уставился?! — Аврор достал палочку, и уткнулся кончиком в ложбинку между бровей — Рядом нет твоей грязнокровки которая сможет тебя защитить.       Что-то тёмное в душе отозвалось на его слова. Сладко потянулось, и будто сбросила с себя оковы.       Драко резко дёрнулся, но цепи, плотно обвивающие запястья не позволили ему подняться на ноги. Силенцио плотно заклеило рот, на что Паянс лишь самодовольно усмехнулся.       Он наклонился так низко, что Драко почувствовал запах дешёвого табака и несвежего дыхания.       — Знаешь, Малфой, — голос аврора стал почти интимным, — в старых правилах Министерства есть параграф о «непредвиденных обстоятельствах». Там не сказано ни слова о гуманности. Там сказано: «устранить угрозу». А ты сейчас — угроза. И твоя грязнокровка тоже была угрозой.       Крысиные глаза бегали по его лицу словно блохи по матрасу. Скакали от одной ссадины к другой, то цепляясь за зажившие синяки, то за свежие порезы. Некогда белая рубашки превратилась в грязную, разорванную тряпку.       Их заперли здесь, как животных, и сильнее всего Малфою хотелось знать, кто стал этому виной.       Аврору видимо надоело вести монологи, и он снизошёл до гуманности. Лениво взмахнул палочкой и губы со скрежетом отлипли друг от друга.       — Есть что сказать, пока я снова не заткнул тебе рот?       Драко откашлялся. Он молчал практически восемь часов.       — Есть кое-что, — уставшая улыбка, растянула разбитую губу — хочу твою пустую голову взамен моих страданий, и бутылку огневиски.       На его остроту Аврор лишь хмыкнул. Покачал головой имитируя понимание, напоминая болванчик, что крепят на панель машины.       — Подъём, — он взмахнул палочкой и цепи, державшие тело растворились.       От неожиданности, Драко свалился на бок, сильно ударившись скулой о выступающий камень. Острая боль прошлась бритвой по нервным окончаниям, а металлический привкус заполнил рот вперемешку со слюной.       — Аккуратнее, пол здесь не особо чистый.       Драко опёрся ладонями и приподнялся. За время, что он провёл здесь, мышцы будто утратили все силы. Руки затряслись, не справившись с тяжестью веса. Пальцы онемели, и при лёгком движение покалывали.       Мужчина не дожидаясь когда Драко поднимется на ноги, развернулся и зашагал на выход из камеры. Полы его мантии, собирали всю грязь с пола, пачкая фиолетовый цвет.       Чёлка свисала крупными прядями на глаза, желудок скрутило в спазме, и он будто прилип к позвоночнику. Драко вперился взглядом в толстую спину, и словно почувствовав это, Роберт обернулся.       — Поднимите его, — скомандовал он двум Аврорам, что статуей стояли у выхода. — и на второй уровень.       Когда фигура Роберта скрылась дальше по коридору, двое Авроров, грубо подняли его с пола, поставив на ноги. Драко напоминал тряпичную куклу, которая держалась на тонкой ниточки. Ещё одного резкое движение и она оборвётся.       Не дожидаясь, когда Драко придёт в себя его толкнули вперёд, и он собрав остатки сил, стал вяло переставлять ноги. Не большие лужицы хлюпали под ногами. Вода, словно обрела мелкие щупальцы, что забирались внутрь обуви.       Его камера была третьей от входа. Одиннадцатый уровень Малфой изучил отлично. Блейз был в пятой камере, Пэнси в четвёртой, Дафна в первой. Камеру Тео он так и не знал. Нотт вёл себя настолько тихо, что порой казалось, что его и вовсе не было.       У Драко в голове было лишь два вопроса. Что с Гермионой и как справляется Тео без зелья. Они были здесь уже три дня, и всё это время тьма могла ничего не оставить от его пошатнувшегося рассудка.       Словно судьба играла с ними, проверяя на прочность. Как много они ещё смогут вынести, при этом не растеряв последние крупицы своего «я».       Переступив маленький порог камеры, он вскинул руку защищая ослабленную роговицу, по которой приглушённый свет прошёлся бритвой.       Язык прилип к нёбу. От каждого движения мышцы заходились в мелких судорогах.       «Просто потрясающе»       Двое Авроров поравнялись с ним плечом к плечу, и повели его на выход. Из одиннадцатого уровня нельзя было аппарировать. Лифта не было, а значит до восьмого уровня придётся передвигаться пешком. По винтовым лестницам. Для атрофированных мышц эта мысль прозвучала как приговор.       Он сцепив зубы, шагнул на первую ступень. За ней последовала ещё одна, и ещё. С каждым шагом мысленно проклиная Авроров, идти становилось легче.       Он считал и проклинал их. Проклинал и считал. Так становилось легче, и три пролёта винтовых лестниц наконец-то закончились. Он ступил на мраморный пол, и воздух вокруг стал ощущаться легче. Перестал надавливать на лёгкие, Салазар его дери бетонной плитой.       Драко быстро бросил взгляд за спину. Роберт, придерживаясь за стену, еле дополз до последней ступени. Он согнулся по полам, оперевшись ладонями об колени, и почти что хрипел, при этом громко кашляя       — Давайте…вперёд — он замахал толстой ладонью, подгоняя авроров — нас…ждут.       «Слабак»       Ступив в один шаг, под пристальным надзором палочек, Драко повели к лифту. Решётка отъехала в сторону, словно молотком ударив по голове. Звук раздался внутри черепа, отскочив от стенок и осев болью в затылке.       — Уровень восемь — писклявый голос обозначил этаж, и решётка закрылась.       Двое Авроров стоявших по бокам от него, подняли руки и плотно схватились за маленькие парилки, что свисали перед глазами. Малфой бросил взгляд на наручники. Такой гуманной возможности ему не предоставили, пришлось упереться ногами в пол.       Баркер стал затылком к нему.       Лифт тронулся, и Малфой смог удержаться на ногах, не свалившись мешком на стоявших аврорв. Прохладный ветер из резной решётки давал слабую каплю трезвости сознания.       — Уровень два, отдел магического правопорядка — решётка отъехала и встретила их не привычная суета, а полный штиль.       Главный холл оказался пуст. Ни привычной суеты из волшебников, что в одинаковых мантиях превращались в бесконечный хоровод. Не было шума, от которого иногда закладывало уши.       — На выход, — стоявший слева аврор грубо схватил его за локоть, и после того, как Баркер сделал шаг, его повели следом.       Ступив на ковёр, от него тут же остался грязный след. Ступни окаменели от холода камер, и Малфой почти не чувствовал пальцев ног, будто их там никогда и не было.       Шаг. За ним ещё один. Таблички закрытых кабинетов мелькали на периферии зрения. Лишь остаточный запах кофе, витавший в воздухе напоминал, что здесь ещё не давно кипела жизнь.       Дойдя до кабинета мадам, Драко мысленно приготовился к вопросам. Перспектива снова попросить Силенцио на рот, казалась всё более заманчивой.       Дверь открылась, и встретила его всё та же тишина. Не сказав ни слова, его провели в центр кабинета и грубо кинули на стул. Одни наручники растворились, сменившись новыми, более тяжелыми. Они обвили ноги и кисти, не дав возможности даже пошевелиться.       — Следите за ним — шикнул Пайнс — что бы без глупостей новичок, а то вылетишь отсюда вслед за другом.       «Идиот»       Кабинет словно отталкивал своей красочностью. Отовсюду лился золотой свет, впиваясь иголками в глаза. Громкий шум не приятно проезжался катком по ушам, словно намереваясь раскатать перепонки в ровный блин. Воздух вокруг ощущался слишком сухим и жарким, будто его поместили в пустыню, после нахождения в море.       Рассеянный взгляд загулял по пространству, будто намеренно избегая окружающих. Он то и дело цеплялся за знакомые книги на полках, аккуратно разложенные папки на краю стола, или медленно курсирующую пыль в воздухе, но как только в поле зрения оказывался чёрный отблеск от формы Аврора глаза тут же находили себе новый крючок.       Он чувствовал усталость кружащую по телу. Голова медленно надувалась изнутри как воздушный шар. Сердце отбивало ритм, и в ворохе чувств крутилась маленькая надежда, что ещё не много, и их личный ад закончится.       Они. Были. Не. Виноваты.       Малфой знал, что даже при всём желании у Кросмана ничего не получится, и это маленькая мысль, успокаивала злость.Взгляд зацепился за узорчатые обои, и Драко тяжело вздохнув принялся считать.       Один       Голова чугунная, и мышцы будто не справлялись с её тяжестью, сдаваясь под весом. После промозглых камер Министерства, и беспроглядной темноты, вся окружающая обстановка, словно пыталась надавить на тело побольнее. Мышцы слегка атрофировались, из-за долго нахождения в неподвижном состоянии, и при каждом малейшем движение, вызывали покалывание.       Два.       Дверь кабинета громко хлопнула, но Драко даже не дёрнулся. Стук каблуков Кассандры слово изнутри черепа вбивал боль в виски. Драко сидел напротив её стола, и по инерции хотел закинуть ногу на ногу, но хомуты, плотно обвивающие щиколотки, впились в кожу ещё сильнее.       Три.       Она шумно выдохнула, остановившись за его спиной. Он почувствовал взгляд где-то в районе затылка.       Четыре.       На протяжение всех дней, что они были здесь, каждый день по несколько часов его мучали вопросами, а потом, терпение Кросмана лопнуло окончательно, и он перестал быть таким гуманным.       На цифре «пять» в поле зрения показалась фиолетовая мантия, и Драко остановил иллюзорные цифры в голове, поворачивая голову. Сегодня мадам заплела волосы в небрежную косу, что был перекинула на левое плечо. Расстегнув две пуговицы, что сдерживали мантию, она скинула её с себя, и Малфой заметил, как она расправила плечи так, будто носила не лёгкую ткань, а всю тяжесть магического мира.       — Выйдите. — голос прозвучал жёстко, и Драко удивился, подняв взгляд к её лицу. Он никогда не слышала от Кассандры подобный тон. Никогда. И судя по тому, как её брови резко сместились к центру, Аврор не послушался — У меня приказ Министра, что все встречи с подозреваемыми строго конфиденциальны.       — Я подчиняюсь Альмону Кроссману, — чуть осипший, грубый голос не приятно проехался по ушам — и у меня приказ не оставлять выродков ни на минуту.       Фурнье бросила мантию на ближайший стул, и резко пропала из поле зрения Малфоя.       — Значит идите на одиннадцатый уровень и охраняй выродков там, — слишком похожий тон, на его собственный. Ледяной, словно присутствие дементоров — а здесь, только подозреваемые.       — Кассандра, вы же знаете правила…       Переход на личность. Зря. Очень зря.       — Мне кажется вы берёте на себя слишком много. — последнее слово будто обдало ледяной злостью. Той, что исходила из самой души, и Драко хмыкнул — Я выше вас по рангу, а значит мои слова не пустой звук, и если я говорю, что вам нужно выйти, значит так и нужно сделать, — хоть он не видел происходящего, но тон мадам немного скрасил это раздражающее утро — а если у вашего начальника вдруг возникнут ко мне какие-то претензии, то он прекрасно знает, где меня можно найти.       Повисал пауза, а потом прозвучал сильный хлопок дверью, и шумный выдох.       Кассандра отстучала каблуками ритм, и подошла к своему столу. Отодвинув кресло, придирчиво его осмотрела, и словно заметив только её глазам пыль, стряхнула и наконец-то села.       — Драко, — Фурнье откинулась на спинку кресла, — я надеюсь вы понимаете всю бедственность вашего положения.       Он метнул на неё взгляд, сквозь свисающие на глаза прядки.       — А я надеюсь мадам Фурнье, что Министерство осознает всю бедственность своего положения.       — Давайте отбросим эмоции в сторону — политический тон, вызывал у Драко лишь отвращение, — и будем рассуждать здраво. Ваш отец сейчас не может покидать камеру, и мы вынуждены действовать своими силами.       — Интересно, какой же информацией мой отец смог заполучить такое снисхождение — Драко перевёл взгляд за голову Фурнье, концентрируя внимание на картине — что Министерство прогнулось под ним.       — У каждого свои мотивы, — Кассандра громко хлопнула выдвижным ящиком, возвращая серые глаза на себя — Драко, я хочу что бы вы поняли одно, — не отрывая взгляда она достала увесистую папку, и положила перед собой — что ни я, ни Министерство, вам не враги.       Это что, извращённая попытка усыпить его бдительность, и повесить взрыв и покушение на жизнь, на него?       Салазар, он почти рассмеялся, вот только изо рта не вышло ни одного звука, но демоны зашлись громким хохотом, щекоча тело изнутри. Каждое её слова было похоже на петлю, что медленно затягивалась вокруг шее. Ещё одна фраза, и позвонки хрустнут под тяжестью.       — Ответьте мне на один вопрос, — Драко так резко заговорил, что Кассандра вздрогнула — Министерство вообще ищет кого-то ещё или вы просто решили заболтать меня до смерти своими тупыми вопросами и сладкими речами?! Вы Салазар вас дери действительно думаете, что кто-то из нас взял просто и взорвал её? — Драко будто отыгрывался на Кассандре, за все дни личного ада — Она единственная, кто нам помогал всё это время так нахрена нам взрывать её? Нахрена нам брать и пытаться убить единственного человека, который ещё верит в нас?!       Кристальная правда будто резала острыми гранями душу, медленно оставляя ровные полосы.       Салазар, Драко не хотелось спорить с судьбой. Он просто хотел, не много её милости. Просто хотел, что бы ему дали возможность хотя бы в этот раз не облажаться.       — Вы думаете, что истинная причина в покушении на мисс Грейнджер, это вы пятеро? — Кассандра холодно усмехнулась, убирая свисающую на глаза прядь волос, — Как самонадеянно.       — Хватит этих херовых разговоров, давайте уже наконец-то сдвинемся с мёртвой точки, потому что херово Министерство и вы, явно понимают, что не мы это сделали — тон медленно поднимался по одному децибелу с каждым сказанным словом, повышая градус напряжения в кабинете — и закройте уже эти херовы шторы, гребаное солнце мне сейчас выжжет глаза.       Фурнье взмахнула палочкой, и кабинет тут же погрузился во тьму. Стоило последней шторе закрыть ослепляющий вид, как в кабинете тут же резко зажглись свечи, освещая лицо мадам оранжево-красным цветом.       — На сколько мне известно, мисс Грейнджер очень умная ведьма, и даже не смотря на своё состояние — она подтолкнуло увесистую папку по гладкому дерево, будто насмехаясь над ним — смогла добиться огромных результатов за то время, что она провела в Хогвартсе.       — Что вы имеете ввиду. — даже намёка на вопрос не было, лишь холодный, приказной тон Малфоев, который Драко впитывал казалось вместе с молоком матери ещё в детстве.       — Мисс Грейнджер успела собрать некую информацию. — Фурнье поддела край папки ногтем, раскрывая настежь. Драко перевёл взгляд, зацепившись за колдографию. На ней Гермиона сидела в библиотеке, окружённая огромным количеством книг. Она двигалась пару секунд, и он увидел лишь её профиль — Мадам Пинс всегда строго относилась к книгам, и вела доскональный учёт.       Кассандра отложила фотографию, и протянула Драко пергамент, но вопросительно поднятая бровь, вынудила Фурнье взмахнуть палочкой, и пергамент подлетел к нему.       Малфой пробежался глазами по перечню книг:       «Магические договоры и нерушимые клятвы» Элеонора Биндстафф;       «Артефакты невероятной силы: история и опасности» Гектор Арканум;       «Магия крови: основы, риски, запретные ритуалы» Моргана Ле Фей;       «Проклятия высшей категории: создание и снятие» Себастьян Нокс       «Круциатус: анатомия боли и способы защиты?» Катарис Альмино.       Рядом с каждым названием, стояла аккуратная подпись Грейнджер. Конечно Малфой не запомнил всех книг, которые были в её башне, но совершенно точно в списке не было самого главного.       — Мадам Пинс видимо не настолько трепетно относилась к своим книгам, — Драко наклонил голову в право, выглядывая из-за пергамента — здесь нет дневника.       Слова ударялись о взгляд Фурнье, делая его более мрачным. Драко видел сомнение на её напудренном лице. Видел, и решил не упускать возможность хотя бы на пару минут поменяться местами.       — У вас такой взгляд, будто я грязнокровку на ваших глазах пытал — нижнее веко Фурнье дёрнулось — полагаю, что вас интересовал именно дневник, а не эти книги.       Фурнье вдруг хмыкнула. Усталый взгляд вперился в серые радужки.       — Вы такой же проницательный как ваш отец, — она поднялась на ноги, и прошла к окну, отодвинув край шторы указательным пальцем. Слабая полоска яркого света распростёрлась на деревянном паркете, и остановилась у края ворса.       Драко наклонил взгляд.       Слишком много упоминаний Люциуса.       Он устало вздохнул.       Сил на едкие комментарии не осталось, лишь непомерная усталость. На белой рубашки по всюду были в пятна. Где-то виднелись мелкие дыры, через которые выглядывали порезы. Камеры министерства не славились хорошим освещением, и радушным гостеприимством. Как только кто-то из охранников видел Слизеринцев, в них будто просыпалась вся ненависть. Рвала их обличие на части, принимая форму истинного зла.       — Мы хотим, что бы после того как с вас снимут обвинения, вы навестили своего отца и узнали у него про дневник.       Бред. Какой же это всё бред. Неужели министерство действительно думало, что Люциус станет с ним откровенничать? Станет раскрывать свои далеко идущие планы?       Малфой рассмеялся. Звук прокатился по пересохшему горлу, застряв в глотке. Смех получился сбивчивым, но совершенно точно искренним.       — Вы думаете, что мы до сих пор в прекрасных отношениях? — риторический вопрос, который не требовал ответа. Драко понимал, что Кассандра и так прекрасно знала, что Люциус может обменять информацию, лишь на что-то равноценное. — Если у вас есть, что ему предложить тогда сделайте одолжение, — он метнул взгляд — сходите сами.       — Визингамот плотно взялся за Министерство, — мадам убрала палец со шторы скрывая блёклую полоску света и вернулась в кресло. Казалось, весь этот разговор раздражал её не меньше, чем Драко — мы связаны по рукам и ногам, а терять драгоценное время слишком глупо в нашем положении.       — На кого вы ведёте охоту? — вопрос жёг язык слишком долго. Драко пытался не вмешиваться. Пытался закрывать глаза на всё, но судьба всегда тянула его назад.       — На тех, кто пытается поднять пепел прошлого.       «Прозаично, но так глупо»       Драко смотрел на Кассандру так, будто они поменялись местами.       Малфой был связан по рукам и ногам, но мадам определённо видела в нём угрозу. Смотрела так же, как и в первую их встречу. Еще два года назад, когда она копалась в его голове, он видел этот же взгляд. Настороженный, с ноткой недоверия.       Вынужденное сотрудничество сторонника Ордена Феникса с Пожирателем смерти, всё равно, что для пацифиста оказаться на войне.       Жизнь, словно автор, что вместо слов использует иронию.       — Я полагаю, что сейчас половина ваших мыслей занята мисс Гренйджер, — Драко дёрнулся, а Фурнье удовлетворённая его реакцией продолжила: — а что если я скажу, что этот дневник сможет помочь вам избавить её от — она прикусила губу, пытаясь подобрать правильные слова — скажем так, недуга, который очень усложняет её жизнь.       — Не советую врать в лицо человеку, от которого ждёте помощи — он старался сдерживать эмоции, скрывая за холодным тоном, но, Кассандра видела, как маска трещала по швам, но Драко будто сдерживал отлетающие кусочки иллюзорным Репаро.       Кассандра подалась вперёд. В полумраке кабинета её лицо казалось маской.       — Визенгамот требует крови, обстоятельству требуют ответов, а кроме твоего отца у нас не осталось козырей. — голос прозвучал натянуто, будто она пыталась раскрыть правду, утаив суть — Он всегда говорит меньше, чем знает, и в скором времени, мы можем лишиться и этого. Драко молчал долго. Слишком долго для человека, у которого не было выбора.       Кассандра прозвучала убедительно.       — Хорошо, — Драко наклонился настолько близко, на сколько позволяли наручники — я встречусь с ним, но не думайте, что то грёбаный жест альтруизма. Мне наплевать на вас, на грёбаное Министерство и на дела, которые вы тут пытаетесь провернуть. Всё это. Только. Ради. Неё.       Безмолвный кивок головы заключил сделку.       Камин вспыхнул зелёным, и оттуда отряхивая бархатную, фиолетовую мантию вышел Кингсли. Драко повернул голову, встречаясь взглядом с Министром.       — Шакалы готовы выйти на охоту, времени мало — немногословность будто в этой ситуации оказалась как нельзя кстати — Остальных ведут с одиннадцатого уровня.       Драко прикрыл глаза, стараясь успокоить нервные окончания. Глупость. Бред. Вся жизнь превратилась в сюрреалистичное шоу, из которого ему хотелось выбраться. Разговор этих двоих ему хотелось не слышать. Попросить долбанную вязальную спицу и проткнуть себе перепонки, но, ради спасения долбанного мира, ради которого Гермиона отдала многое, он ещё поборется.       Потерпит из последних сил, а потом на остатки фамильного состояния купить ей дом где-то на краю землю. Где-то, где вечная зима. Потому что теперь она любила холод.       Тяжёлая рука Министра опустилась на плечо, и Драко вздрогнул. Захотелось тот час скинуть её, и хорошенько пройтись металлической губкой по коже. До красноты. До жара. До порезов.       Кассандра взмахнула палочкой, и хомуты, словно прошлое, плотное обвивающие конечности пали.       Рубеж пройден.       Назад пути нет.

***

      Уровень десять, Теодор.       Спустившись с последней ступени, его грубо толкнули в плечо, направляя к одинокой скамье, что в тусклом свете факелов едва ли была видна. Красновато-оранжевый свет играл на мраморный плитке, напоминая подземелья. На одежду медленно оседал влажный воздух, делая ткань неприятной телу. Маленькие мурашки расцветали на коже мелкой россыпью, усиливая и без того нарастающие раздражение. Однако, Тео тихо хмыкнул, растягивая разбитую губу, но сдержался от комментариев. В груди крутился водоворот из страха, боли и раздражения.       Провести ещё один день здесь, не имея возможности быть с той, что поселилась в сердце, казалось пыткой.       Извращённой попыткой судьбы надавить на рану по больнее.       Раньше он думал, что любовь к другому человеку, чужда сердцу. После смерти матери, он вырезал из себя это. Рвано, быстро, только бы перестать каждый день ощущать ту пустоту в сердце.       Смутное пятно прошлого, вынырнуло из сознания, напоминая чёрный, мыльный пузырь. Стоит только поднести иглу, и воспалённое сознание, погрузиться в хаус.       Он встряхнул головой, стараясь прогнать его. С появлением Гермионы, день за днём она зашивала старые раны, и медленно оседала в сердце этим самым чувством.       Чистым, не запятнанным прошлом, но, жизнь разве была к нему благосклонна хоть раз?       Нет. Конечно нет.       Когда он думал, что вот оно, благословение её маггловских богов. Подарок за все страдания. Испытания, что преподносила жизнь на блюдечке. Судьба тут же била по рукам, забирая себе всё назад. Вырывала из рук последние крупицы счастья, оставляя после себя выжженное поле пепла.       — Быстрее, — ещё один сильный толчок в плечо, стёр ухмылку с губ и Теодор остановился. Медленно обернулся через плечо, заглядывая в грозное лицо Аврора. Чёрная форма и слабый блеск значка, подействовал как красная тряпка на быка. Он развернулся корпусом, и вернул твёрдый взгляд.       Рука мужчины, с зажатой палочкой, направленной прямо на него, вдруг стало твёрже, а брови сместились к центру переносицы, делая взгляд угрожающим.       — Ты что, оглох?! — процедил Аврор слова, делая шаг на встречу — Я сказал быстрее!       Тео лениво прочертил линию взглядом от кончика палочки до лица Аврора и обратно       — Ты даже не представляешь, какие вещи я пережил, — с вызовов начал Тео так же сделав шаг на встречу. — так что парочка проклятий для меня просто разминка.       — Заткнись выродок, — Аврор вытянул руку, утыкаюсь кончиком палочки в грудь, вынуждая Теодора отступить на шаг назад — и сядь на скамью!       Он улыбнулся, так широко, что тень замешательства мелькнула на грозном лице.       — Ты уже определись, — сделав пару шагов спиной назад, он уткнулся икрой в дерево скамьи и не разрывая взгляда, сел, придерживаясь за ушибленный бок — что мне сделать первым.       Нотт вальяжно развалилась на скамье, а Аврор устроился рядом безмолвной статуей. Вперив взгляд в чёрную дверь, на которой висела уже приевшиеся взгляду металлическая табличка, со знакомой надписью:       «Зал суда № 10»       Сегодня был последний день их скитаний по пыльным этажам и затхлым кабинетом. Он понимал, что Кроссману нужно было найти виновного, ну или того, у кого хотя бы был мотив. Пока что, ни первого ни второго у старшего аврора не было. Не смотря на его слепую веру в их вину, ни просмотр воспоминания, ни палочек, не даже сыворотка правды не давала сладких плодов. Лишь жалкие проростки всеобъемлющей неприязни окружающих.       Однако, каждый раз, когда из взгляды пересекались, он видел нескрываемое желание подвесить каждого из них на постулате       Сегодня собрали совет Визенгамота. Сегодня была последняя попытка Кросмана предоставить доказательства их вины. Этот урод не скупился силами, стараясь любым способом вытянуть из них то, что ему нужно и не Министр, ни Макгонагалл, не даже Салазар её дери Фурнье, не могла ему помешать.       В критических ситуациях, выходящих за полномочия Министерства, а так же при угрозе жизни, или использовании запрещённых ингредиентов старшие Авроры напрямую подчиняются Визенгамоту.              Дело дрянь.       Теодор перевёл взгляд на трясущиеся руки.              Магические наручники переливались мягким светом, от которого рябило в глазах. Тьма медленно съедал каждый нерв, которые рьяно сопротивлялись на её действия. Она обрела плоть — вязкую, чёрную смолу, которая заливала лёгкие при каждом вдохе. Она смеялась над его попытками отвлечься       «Тебе это не поможет.Тебе уже ничего не поможет»       Он покрутил головой из стороны в сторону, пытаясь отвлечься. Тьма на это лишь рассмеялась. Выпустила когти, и вцепилась в стенки черепа, от чего он зашипел сквозь зубы. Головная боль медленно обволокла мозг, и осела в висках тупой болью. Тьма больше не шептала. Она громко смеялась ему в ухо, щекоча затылок ледяным дыханием. Она медленно толкала его к пределу аннигиляции       Громкий шум голосов, отражаясь от стен, заставил его повернуть голову. Он не мог вспомнить, в какой именно момент тьма натянула на губы кривую, болезненную улыбку. Будто это действие стало тревожным звоночком. Ещё пару часов и контроль перейдёт в её руки.       Разлепив тяжёлые веки, он повернул голову к входу и увидел, как впереди шёл Кроссман, а за ним, словно тени, следовали ещё двое Авроров. Увидев странную радость на лице Тео, Кросман бросил вопрос на ходу. От отскочил от стен, врезая в сознание словно стрела:       — Малыш Теодор совсем свихнулся?       Он остановился прямо напротив него, загораживая ненавистную табличку и с презрением пробежался взглядом.       — Только после вас, — он покачал головой скривив губы. — хрупкое эго явно не выдержит сегодняшнего провала.       — Заткнись выродок, — вдруг подал голос Аврор, стоявший справа — пока я не вырезал твой поганый язык.       Невесомый смешок сорвался с губ, и ударился об лоб Кросмана смещая брови в характерную складку.       — Оставь его Брайан, — он махнул рукой, словно затыкая Аврора. Нотт почувствовал стальной взгляд, что впился в скулу, но это только больше раззадоривала тьму. Он забрался большим пальцем под рукав водолазки, и надавил на свежий порез ногтем. Горячая боль поцеловала нервы, пуская кровь. Тьма не много ослабила хватку на горле, но не отступила — пусть повеселиться перед отправкой в Азкабан. Дементоры явно его заждались.       Перспектива попасть в Азкабан не пугала. Страх вызывала крошечная мысль о том, что он может больше никогда не увидеть её. Душа Тео уже давно считалась пропащей. Однако даже так, она не хотела расставаться с тем маленьким огоньком надежды и чувств, который Гермиона оставила гореть в сердце.       Он должен был выдержать. Он должен был добраться до финала.              Мысли в голове кружились словно стая пчёл, в подожжённом ульи. Бились о стенке, желая прорваться наружу, и тьма нарочито медленно скребла когтями о стенке черепа, желая выпустить их.       — Где остальные? — решив сменить вектор диалога спросил Тео, и показательно закинул руки за голову. Наручники накалились, оставляя красные следы, он на это лишь улыбнулся. — Брайн меня утомил беседой.       Кроссман усмехнулась, и показательно почесал верхнюю губу большим пальцем, словно привлекая внимание к перстню, что в свете факелов обласкивал при малейшем движении.       — Сегодня начнём с тебя, — он махнул двум аврорам, что стояли позади, будто статуи. — Ведите его внутрь.       Как по команде, они сдвинулись с места, хотя Тео вдруг подумал, что они почти слились с атмосферой. Стали единым целым, с мраморными стенами       — У меня же ещё есть право последнего слова перед казнью?       Нотт не пытался его выбесить специально, но казалось, что любое слово на удивление только сильнее усиливало раздражение Аврора. Его грубо потянули за руки, словно специально провоцировали наручники, что вцепились в кожу обжигающей хваткой. Он приподнял голову, что бы посмотреть ему в глаза.       — Мы же не варвары, — усмехнулся Альмон, и напряжённая складка между бровей слегка разгладилась. — вдруг это будет последнее, что ты сможешь сказать       Двое Авроров поставили Тео на ноги, выпрямляя во весь рост.       У него в голове давно зрело подозрение. Медленно прорастало как маленькое зёрнышко, которое аврор окроплял своими действиями как водой.       — Non minoris appellatio tenebrае — латынь всегда казалась ему очаровывающий. Словно невидимые руки, мягко обволакивали сердце, успокаивая ритм.       Кросман вдруг стал серьёзным. Лицо его медленно, становилось пунцовым, а крылья носа лихорадочно раздувались. Злость. Нет, ярость бушевала в тот момент, и Тео с победной улыбкой, нагло толкнул его плечом, подходя ближе к двери.       — Давайте закончим с этим по скорее — кристальная радость сочилась в каждом слове — меня ждёт Грейнджер.       Тяжёлая дверь скрипнула, впуская его в зал суда.       В лицо ударил густой, пропитанным запахом пыли, старых пергаментов воздух. Казалось, что присутствие дементров, что плотно отпечаталось на стенах, не сможет убрать даже самое сильное очищающие заклинены. Они словно гангрена. Гнить будет до тех пор, пока не отрежешь.       Зал суда оказался забит людьми. Будто каждая живая душа в Министерстве, отложила свои великие дела по поддержанию порядка в мире, и пришла посмотреть на шоу. Казалось, что вибрация от гула голосов ощущалась в теле. Увидев первого актёра, трибуны встали на уши. Практически такой же ажиотаж всегда был на квидиче, когда Болгары появлялись на поле.       Каждый его шаг, будто подпитывал их ярость. Всепоглощающую. Он чувствовал себя прокаженным, что пришел в больницу за помощью, но каждый шарахался от него.       «Салазар, и это нас еще считают выродками. Идиоты»       Им не было дело до Грейнджер. Им не было дела до них. Все это просто стало мостом между их маской и истинной сутью. Когда Тео медленно подошёл к центру зала, то взгляд зацепился за пустующий ряд скамьи, который располагался напротив стороны обвинения.       Каждый член Визенгамота, смотрел на него с нескрываемым превосходством. Со стальной правотой в глазах, будто их уверенность в их виновности была запечатлена лично.       Толчок в спину, перерезал зрительный контакт, но он успел заметить, что место, Верховного чародея пока что пустовало.       Тяжелые шаги Авроров за спиной будто пытались пригвоздить его к месту, но в протест, сознание вдруг выдернуло под слоем свежих воспоминаний, короткий диалог двухгодичной давности:       — Где мы?       — Этажом выше ада.       Малфой всегда был остр на язык, и спустя два года, хотелось верить, что это не изменилось.       Тео прикусил нижнюю губу. Тьма сегодня была в приподнятом настроение, и так и норовила растянуть его губы в улыбке. Будто всё происходящее вокруг было хреновой шуткой жизни.       Он остановился перед ступенями, словно выбирая себе лучшее место в театре абсурда.       — Быстрее! — раздалось сбоку и Тео даже не обернувшись, уверенно шагнул на ступени. Из-за сцепленных перед собой рук, и узкого пространства, продвигаться между скамьёй и перегородкой было трудно, ему пришлось развернуться боком.       Практически так же, он вёл себя в первую поездку на автобусе, что был забит людьми. Тогда он оттоптал ноги симпатичной девушке, и врезался локтем в живот какому-то байкеру, когда не успел схватиться за перила.       Наконец-то преодолев злосчастное расстояние, он неуклюже уселся на лакированную скамью.       Взгляд за блуждал по пространству: высокие своды, тёмные деревянные панели, и целые ряды, что под завязку заполнились волшебниками. Когда взгляды пересекались с кем-то из них они демонстративно отводили взгляд первыми, будто Тео мог через зрительный контакт их заразить. Когда они сами были под гнётом Тёмного Лорда, вряд ли кто-то из них мог вести себя настолько высокомерно. Страх порождал уважение, поднимал его значимость в глазах других.       Авроры встали внизу, спиной к Тео. Кроссман остался у входа, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемой маской, но в глазах читалось предвкушение. Он постоянно бросал взгляд на пустующее кресло, и мельком поглядывал на наручные часы.       Дверь снова скрипнула.       В зал вошли ещё двое Авроров, ведя под руки Малфоя. Его вид был ещё более потрёпанным, чем у Тео: рубашка разорвана, на скуле расплывался свежий синяк. Волосы превратились с склеенное гнездо.       Зал снова взорвался, увидев Драко. Перешёптывания стали громче, а ненависть будто стала ощущаться физически. Иллюзорное дрожание в воздухе, будто запустило вибрацию по телу.       Его подталкивала в спину, будто ведя на эшафот, где палач медленно натачивал своё лезвие.       — Сядь, — рявкнул один из конвоиров, грубо толкая Драко рядом с Тео.       Нотт проскользнул по скамье, освобождая место для других.       Следом ввели Блейза и Дафну.       Забини держался с привычной иронией, будто ничего в этом мире не могло отразиться на его смуглом, слегка побитом лице. Дафна же была бледна как мел. Руки дрожали, волосы спутались, под глазами плескался океан чёрной, размазанной туши. При одном взгляде на неё, маска Блейза всё же давало трещины. Слабые, едва заметные лишь Теодору.       Последней ввели Пэнси Паркинсон. Она вышагивала плавно, будто по подиуму. Тушь, практически стёрли с лица, а следы синевы под глазами она несла гордо, будто корону. В глазах плескалась ярость, что с каждым шагом будто медленно, по капле уже выплёскивалась за край. Кросмана Тео потерял из виду, после прихода Дафны и Блейза, но он нутром чувствовал его ненавистный взгляд, которым Аврор проходился по рядам скрываясь где-то в тени.       Когда все пятеро заняли отведённые им места, зал утих. Замер, в ожидании представления.       Со своего места поднялась пожилая мадам. Она вышла вперёд, отдёрнула задравшейся рукав мантии, и пригладила его крючковатыми пальцами. Поправила очки, развернула пергамент. Когда каждый атрибут ритуала был готов, она посмотрела влево, кивнув секретарю.       Тео перебирал имена в голове, но никак не мог вспомнить её. Она казалась знакомой, но уставшее сознание превращало мысли в бесконечный водоворот, из которого трудно было выловить хоть слово.       — Совет Визенгамота ознакомился с представленными доказательствами обвинения, — край пергамента терялся где-то под массивной трибуной. — согласно десятой поправки правил нарушений условно осуждёнными, совет Визенгамота вправе не проводить заседания, а принять решение в одностороннем порядке, но сторона защиты, представила нам новые улики, которые…       Её оборвали на полу слове. Слишком быстро, для человека, который так уверен в своей правоте.       — У них нет стороны защиты — Кроссман вылез из своего тёмного угла, быстро сокращая расстояние до трибуны — По крайне мере так было до сегодняшнего утра.       Тео показалось, или он услышал в голосе Аврора страх?       О да, определённо. Когда затуманенный взгляд выловил шрамированное лицо, он увидел чётко. Страх. Непонимание. Так выглядел человек, планы которого только что пошатнулись.       — У нас есть адвокат? — Тео наклонился и шепнул Малфою еле слышно.       — Лучший, — Драко повернулся, широко улыбаясь разбитой губой — во всём херовом Лондоне.       Осознание прошибло мозг слишком быстро.       — Не может быть — Тео резко повернулся на Кроссмана, который переговаривался с пожилой мадам, но протяжный скрип открывающейся двери явил им спасение в лице человека, который не просто мог спасти их задницы, он мог подвесить Кросмана за яйца на эшафоте, и никто бы не посмел его в этом упрекнуть.       — Альмон, спасибо, что уведомили меня о дате и времени слушанья — Баркер, появившейся в дверях, будто стал последним ударом под дых Аврору. Он бесцеремонно кинул на Аврора стоявшего справа от него пальто, и взяв увесистый портфель под мышку, бодро зашага вперёд вытянув вперёд стопку пергаментов — Прошу принять во внимание, что здесь находятся подписанные разрешения от миссис Малфой и миссис Забини, а так же от тёти Дафны Гринграсс на предоставления их интересов в суде, — он остановился перед секретарём — за Теодора Нотта и Пэнси Паркинсон подписала директор Макгоногалл, так как они сейчас находятся под её надзором.       — Стоп, стоп, стоп. — Кроссман развернулся, мазнув полом мантии, и совершенно потеряв интерес к старушке — Баркер, у вас нет лицензии, вы не можете представлять сторону защиты!       Баркер. Эммануэль Баркер был золотым билетом, который Люциус Малфой получил в назидание остальным. Он потратил приличную сумму, что бы известный адвокат работал исключительно с Малфоями.       Люциуса он не вытащил, но Драко. Драко он спас из пекла, покорно затушив горящую спину своим начищенным пиджаком.       — Вам, наверное, не сказали, — он положил портфель на выступающий край трибуны, и достал пергамент, который чуть не в печатался в нос старшего аврора — мне вернули лицензию.       Кросман вцепился пальцами в пергамент, чуть не разорвав его. Теодор придвинулся ближе стараясь впечатать на подкорке создания эту картину. Пускай Кроссман стоял боком, но выступающие желваки на его лице, что почти окаменели, он видел прекрасно.       — Это не подпись Верхового Чародея, — он то смотрел на пергамент, то на Баркера, будто крепчая в своей мысли — просто пустышка.       По рядам прокатился тревожный шёпот. Несколько ведьм переглянулись, а пожилой волшебник нахмурился. Обвинить волшебника в подделке документов, в присутствии совета Визенгамота сулило Кроссману выговором.       — Тогда, пожалуй, я его заберу, — он выхватил пергамент из пальцев Аврора, и передал его секретарю. Молодая волшебница кивнула, и передал его пожилой мадам.       Как по цепочке листок передавался из рук в руки, пока не достиг крючковатых пальцев.       Мадам надела на нос маленькие, кругловатые очки и пробежалась взглядом по пергаменту. Вероятно дойдя до конца предложений, она подняла его к свету, проверяя на подлинность. На пару минут зал замер, словно ожидая вердикт мадам.       — Мистер Кроссман, — она сняла очки и отложила пергамент. — Вы только что, в присутствие совета Визенгамота обвинили волшебника в фальсификации документа.       — Это не обвинение — Кросман развернулся на пятках — а констатация факта. Там стоит подпись Министра Магии, — он бросил взгляд на Эммануэля — но не Верховного Чародея.       Баркер, полностью игнорируя Кросмана, положил взгляд на скамью подсудимых. Прошёлся по каждому, будто впитывая каждый синяк, порез, пятно, любую мелочь, что безжалостные Авроры оставили на них. Когда очередь дошла до Драко, то тонкие губы адвоката сжались в плотную линию. Между Малфоем и адвокатом будто протянулась связующая нить, что отражалась в плотно сжатых губах Бракеры, и твёрдом взгляде Драко. Никто из них не проронил и слова.       «Салазар, когда это закончится» — Тео выпрямился, будто наконец-то почувствовав дискомфорт от происходящего. Заседание тянулось как жвачка, прилипшая к ботинку.       Судьба, сегодня была в хорошем настроении, ведь дверь снова распахнулась, и весь зал устремил взгляд на вошедшего.       В проёме, заполняя собой всё пространство, стоял Кингсли Шеклбот, по правую сторону от него, расположилась Фурнье.       Зал наполнился шелестом мантий. Все присутствующие поднимались со своих мест.       — Прощу прощения за задержку, — ступив в один шаг, они направились к трибунам. Мантия поражала своим цветом. Весь совет Визенгамота восседал в сливовых мантиях, и только мантии Верховного Чародея оказалась не просто бордовой, а ярко алой, словно кровь, что должна сегодня пролиться. — Пришлось на ходу изучать материалами обвинения.       — Абсурд. — Кроссман направился прямо на встречу Министру, громко скучая каблуками сапог по мраморной мозаике, ловко обогнув стул, что стоял в центре       Тео придвинулся чуть ближе, и чтобы остаться незамеченным аккуратно толкнул Драко коленом, обращая внимание на себя       — Ты знал?       — Знал.       Шах.       Кроссман оказался зажат в угол, и от цугцванга его отделял лишь один шаг, который он сделал. В плотную подойдя к Министру, он что-то тихо сказал ему глада в глаза, и Тео показалось, что рука, до этого плотно сжимающая в кулак дрогнула от слова Кингсли, но в последнюю секунду, Мерлин отвёл Кроссмана от роковой ошибки нагло ткнуть пальцем в начищенную мантию.       Градус тихого диалога казалось прочувствовал каждый волшебник в зале.       — У нас есть шанс? — с надеждой в голосе спросил Тео, и положил ладонь на заходящееся в тряске колено.       — Надеюсь, — ответил Блейз, и Нотт резко поднял голову.       Блейз Забини. Он оказался не просто другом. Он был спасательным кругом, которые небеса послали, что бы спасти остатки их души.       — Начинаем первый этап заседания, — голос Кингсли прокатился по пространству. Он ловко обогнул Кросмана, что так и остался стоять ошарашенной статей, поднялся на трибуну — прошу садитесь.       — Простите, первый этап? — уточнил Альмон. — На каком основании?       — Да, мистер Кроссман, — Кингсли обернулся к Кассандре забрав из её рук увесистую папку — согласно протокола, принятого в тысяча восьмисот двадцать шестом году данные дела, не могут решаться одним днём, тем более, данные улики собирались в спешке, и большая часть совет не смогла ознакомиться с ними заранее — он принялся листать пергамент один за другим — потому сегодня мы предлагаем вам возможность предоставить доказательства и улики. — не отвлекаясь от пергаментов говорил Кингсли, и обратился к адвокату: — Мистер Баркер, думаю мы готовы начать.       Баркер, до этого стоявший с невозмутимым видом, коротко кивнул. Медленно оправил рукав пиджака, и заговорил:       — Уважаемые члены Визенгамота и присутствующие, — Эммануэль зашагал вдоль трибун совета — Обвинение утверждает, что именно эти пятеро студентов организовали взрыв и покушение на мисс Грейнджер, — продолжал Баркер, делая паузу и обводя взглядом зал. — Но где мотив? Где хоть какое-то доказательство их вины?       Сильная судорога прошибла нервные окончания, и Теодор почти согнулся по полам, сильно прикусив нижнюю губу и стараясь сдержать накатывающих приступ.       — Терпи, — Драко положил ладонь на его трясущиеся колено и сильно сжал, пытаясь переключить внимание — ты не можешь сорваться при них. Не сейчас!       Нотт старался ухватиться за ускользающий поводок. Старался вцепиться в него зубами, но тьма упорно тянула его на свою сторону.       — Я.я.стараюсь, — прошипел Нотт — но мне нужно зелье, а прошло три дня, и я уже на пределе.       Он развёл руки в стороны, накалив наручники до максимума. Стоявшие к нему спиной авроры, резко обернулись.       — Тишина! — рявкнул первый — Руки на место!       — Отвали, ублюдок — выплюнул слова Драко, — или клянусь Салазаром, когда я отсюда выйду       — Не советую заканчивать фразу, выродок — вклинялся второй — ты отсюда уже вряд ли выйдешь       Резкие слова Альмона, переключили внимание на себя, а Тео вернул руки в прежнее положение. Ожоги за пульсировали, слегка усмирив тьму. Однако, сколько ещё времени хватит, что бы отвлекать её болью он не знал.       Счёт пошёл на часы.       — Мотив настолько прост, что за него даже обидно — цитировать классиков, перевирая их слова на свой лад, не показатель ума. Жалкая пародия, что доказывала попытки Альмона выслужиться перед Советом — Я полагаю, что мисс Грейнджер вступила в сговор с обвиняемыми, чтобы сфальсифицировать данные и помочь им скрыться из страны. Более того, полагаю, она собиралась бежать вместе с ними. Именно поэтому её башню взорвали, чтобы уничтожить улики, однако судьба распорядилась иначе, и мисс Грейнджер просто оказалась не в том месте не в то время.       Кросман подошёл к секретарю, и что тихо сказал ей. Та кивнула, и аккуратным движением выудила из большой стопки пергаментов маленький свёрток.       — Прошу ознакомиться совет с первыми уликами — взмахнув палочкой, пергамент скопировался, и тут же разлетелся к каждому члену совета. — при опросе администрации Хогвартса, мадам Пинс предоставила нам полный отчёт книг, которые мисс Грейнджер регулярно изучала в библиотеке, и знаете — он развернулся на пятках, сменив траектория на противоположную — он весьма впечатляет.       По мере продвижения по тексту, их лица мрачнели всё больше.              Ведьма средних лет прикрыла ладонью рот, и наклонившись к сидевшему рядом мужчине, стала что-то говорить, проводя пальцем по тексту. Теодор прошёлся по каждой сливовой мантии. Каждому, кто сейчас держал в руках то, о чём они не имели понятия. В груде было пусто. Ни страха, ни отчаянья, лишь звенящая пустота незнания.       Баркер изучал текст с нечитаемым выражением лица. Он выглядел так, будто его подвесили на постулате, и беспрерывно закидывали камнями.       — Да, я понимаю ваше замешательство — он уже даже не стеснялся скрывать удовлетворение на своём лице — когда один из моих Авроров доложил мне, что большая часть книг была конфискована из знаменитых семей Пожирателей смерти, а после передана в Хогвартс, я был крайне удивлён, поэтому я хотел бы получить некоторые пояснения касательно этого вопроса от Кассандры Фурнье, которая возглавляет отдел обеспечения магического правопорядка.       Кассандра даже не дрогнула.       Шелест мантий в пересмешку с шёпотом, будто и вовсе её не беспокоил. Теодор поражался её выдержки. Каждый раз. Она так умело скрывала эмоции, что порой казалось, единственным, что она демонстрировала была непоколебимая уверенность.       Медленно поднявшись со своего места, расправила складки фиолетовой мантии. Каблуки тихо ударились о ступени, пока она спускалась к центру зала. Каждый шаг звучал отчётливо. Размеренно. Хладнокровно.       Фурнье никогда не выглядела человеком, которого можно загнать в угол. Даже сейчас, когда половина Визенгамота прожигала её взглядами, а Кроссман стоял рядом, словно голодный пёс, почуявший кровь.       Она остановилась напротив трибуны игнорируя стул, что предназначался для дачи показаний. Она сцепила руки перед собой и вернула ему твёрдой взгляд.       — Глава отдела обеспечения магического правопорядка, — сухо произнесла пожилая ведьма, — подтверждаете готовность дать показания?       — Подтверждаю. — не отрывая взгляда ответила мадам и усмехнулась.       Её голос прозвучал ровно. Без колебаний.       — Мадам Фурнье, — начал он обманчиво спокойно, — вы лично курировали исследования запрещённых книг, которые в дальнейшем оказались библиотеке Хогвартса?       — Да. — коротко и чётко ответила мадам.       — И именно вам были переданы материалы?       — Верно.       Кроссман кивнул, будто получая именно те ответы, на которые рассчитывал.       — Тогда, возможно, вы объясните совету, почему студентка, с такой лёгкостью получила доступ к литературе по тёмным ритуалам, магии крови, непреложным клятвам и проклятиям высшей категории?       По залу прокатился напряжённый шёпот.       Кассандра даже и бровью не повела, а вот сидевший рядом Драко, выдохнул так, будто до того и вовсе не дышал. Тео хорошо понимал это чувство. Нервозность. Кросман словно намеренно тянул заседание, оставив их допрос как вишенку на торте. Приторно-сладкую, которую ты оставляешь на краю тарелки и отправляешь в рот как финальный штрих роскошного ужина.       — После того как мой отдел завершил проверку всех книг, изъятых во время рейдов по домам Пожирателей Смерти, — она сделал короткую паузу, — и Совет Министерства подписал отчёт, подтверждающий безопасность этой литературы, книги были переданы в библиотеку Хогвартса.       Тишина рухнула на зал, как гильотина.       Кроссман медленно улыбнулся. Вот оно. Вот зачем он её вызвал. Ради показательной порки.       — То есть вы подтверждаете, — его голос стал жёстче, — что лично предоставили доступ к запрещённой литературе?       — К контролируемой литературе.       — Не уходите от формулировок.       — Не искажайте их.              Один один.       Тео натянул наручники, стараясь отвлечь себя от изнуряющей беседы. Всё происходящие было фарсом. Визенгамоту было плевать на Гермиона, на них, им нужен был красивый заголовок, в котором народу предоставят козлов отпущения, которых и так все знают. Им нужны те, кого проще ненавидеть.       — Мистер Кроссман, совет интересуют факты — откуда-то сбоку донёсся твёрдый голос — поэтому попрошу вас перейти к сути вашего допроса.       — Конечно мадам Дэвис минуту, — он откашлялся несколько раз так сильно, будто в глотке застряло перо которое щекотало его изнутри — Министерство полагает, что.       — Полагает? Мне не послышалось?       — Сторона защиты, — сделал замечание Кингсли. Впервые, с того момента как началось слушание, и Тео посмотрел прямо на него. Стальной взгляд через который не пробилась ни одна эмоция — прошу вас соблюдать формальный тон.       — Прошу прощения Верховный Чародей, но высказывания стороны обвинения только и делают, что «полагают» — он взмахнул руками, и тут же сцепил их в замок — когда же мы дойдём до фактов?       — Факт состоит в том, что мадам Фурнье осознанно предоставила во временное содержание условно осуждённых полное собрание пособий, как всех убить и сбежать — словосочетание ему явно не понравилось, ведь рот исказила гримаса — если выражаться простым языком.       — Мадам Фурнье — вдруг резко обратился к ней Баркер — за неимением у меня возможности ознакомиться с содержанием литературы, что была изъята у перечисленных семей, можете ли вы как-то подтвердить её безвредность для общества?       — Протестую, — он поднял палец вверх — защита фабрикует улики в свою сторону.       — Протест отклонён — холодно ответил Кингсли, и отложил пергамент в сторону — Мисс Фурнье, отвечайте на вопрос       — Если бы, мистер Кроссман не был ослеплен ненавистью к условно осуждённым и был бы внимательнее к фактам, — Кассандра слегка наклонила голову, — то заметил бы, что большая часть перечисленной литературы относится к категории исследовательских материалов. Не боевых пособий. Не инструкций по массовому уничтожению.       — «Магия крови» Морганы Ле Фей? — Кроссман резко выдернул из стопки пергамент. — Исследовательский материал?       — Да, — спокойно ответила Фурнье. — Тракт о драконьей оспе не делает целителя распространителем эпидемий, мистер Кроссман.       Кассандра вела партию тонко. Не нападала. Не оправдывалась. Она словно медленно затягивала петлю вокруг шеи Кроссмана его же словами.       — Мадам Фурнье, — сливовая мантия в третьем ряду зашевелилась. Мужчина поднялся со своего места, опираясь на резную трость — все здесь присутствующие прекрасно понимают, что в ваши обязанности входит полный контроль осужденных, и на сколько мне известно, вы лично их проверяете, но — он прошёлся крючковатыми пальцами по белой бороде, напомнив Теодору Мерлина — всё же допускать такого рода литературу в школу, считается крайне опасным, подскажите, чем вы руководствовались, принимая данное решение.       Фурнье задумалась. Глубоко, будто пытаясь подобрать правильные слова. Будто в голове открылось руководство по ответам на неудобные вопросы. Такие же неудобные, как и треклятая скамья, которая впивалась в тазовые кости Нотта.       — После войны Министерство внесло поправку в закон «О контролируемом изучении тёмной магии», — спокойно произнесла Кассандра, словно цитировала учебник, — которая разрешает нахождение библиотеке части ранее конфискованной литературы при соблюдении трёх условий: первое — книги проходят полную экспертизу отдела магического правопорядка; второе — доступ к материалам фиксируется и контролируется администрацией Хогвартса; третье — использование содержащихся в книгах ритуалов, проклятий и практик остаётся под прямым запретом Министерства.       Тео заметил, как несколько ведьм в рядах Визенгамота едва заметно нахмурились.       Она перевела взгляд на Кроссмана.       — И если мистер Кроссман действительно изучал документы дела, то должен знать, что каждая книга, которую брала мисс Грейнджер, находилась в разрешённом Министерством реестре.       Сливовые мантии вновь зашевелились.       Тео наблюдал за этим почти отстранённо.       Как за штормом через толстое стекло. Визенгамот напоминал ему старый улей, в который ткнули палкой. Снаружи порядок. Система, а внутри рой раздражённых, ослеплённых страхом насекомых, готовых жалить всё, что движется.       Кроссман медленно улыбнулся.       — Какая удобная поправка, — протянул он. — Особенно если учитывать, что именно под вашим надзором условно осуждённые получили доступ к знаниям, которые теперь фигурируют в деле о покушении.       Новая волна боли, прострелила позвоночник. Его кидала то в жар, то в холод. Лихорадка сменялась агонией под кожей, и от этих качелей Тео хотелось запустить себе Аваду в голову. Лёгкие жадно требовали никотина. Голова кружилась, и резкие звуки вызывали раздражение. Он вцепился пальцами в колени, и наклонил голову.              Грязные кудри, упали на глаза, скрыв половину зала.       — Вспомни, чему она учила, — тихо шепнул Драко — и терпи!       Тео помнил. Глубокий вдох, медленный выдох, и на несколько минут это помогало. Дари лёгкую негу спокойствия.       Пока Теодор заново учился дышать, стараясь не содрать с себя кожу от бессилия, противостояние Кросмана и Фурнье продолжалось:       — Знания не являются преступлением, — холодно ответила Кассандра.       — Нет, — он медленно подошёл к Кассандре, подняв глаза на Кингсли — но, становятся оружием в неправильных руках.       — Тогда, полагаю, Министерству стоит начать с конфискации половины библиотеки Мунго. — парировала Фурнье — Там слишком много книг о ядах, вскрытии тел и смертельных заклятиях.       Два один.       Альмон резко развернулся к трибуне, игнорируя ответ мадам.       — Спасибо за уточняющий вопрос мистер Джонсон, — лёгкий наклон головы, и пожилой волшебник опустился на своё место — я думаю, что Совет должен понимать, что мы имеем дело не просто с группой студентов. Перед нами бывшие дети Пожирателей Смерти. Волшебники, воспитанные в среде тёмной магии, и именно поэтому, у них был мотив в покушении, был мотив склонить на свою сторону уязвимую девушку, чей альтруизм оказался опасным для окружающих.       Баркер медленно поднялся со своего места.       — Благодарю обвинение за честность.       — О какой честности идёт речь? — Кросман нахмурился, оттянув ворот рубашки       — Теперь всё наконец прозвучало вслух, — Баркер сцепил руки за спиной. — Дело не в доказательствах. Не в расследовании. Дело в фамилиях?       Снова повисла тишина. Тяжёлая. Удушающая своей правотой.       — Это манипуляция. — обратился он к Кингсли, но тот в свою очередь даже не взглянул на Аврора.       — Это политика, которую вы плохо пытаетесь скрыть.       По лицу Кингсли скользнула едва заметная тень раздражения. Очень плохой знак для обвинения, потому что теперь Кросман спорил уже не только с Баркером. Он спорил с неопровержимыми фактами.       — Вы забываетесь, — процедил Кросман.       — Нет, — парировал Баркер. — Это вы забываете, что Визенгамот не инструмент Аврората.       Кросман понял, что зашёл слишком далеко, но отступать уже было поздно, потому что теперь члены Визенгамота смотрели на него иначе. Не как на обвинителя. Как на человека, пытающегося продавить суд через страх, давление и общественную истерию.       Усмирив тьму, Тео вернул фокус внимание на зал.       Баркер и Кроссман разошлись по разным сторонам. Первая и весомая палка попала точно в цель.       — Мадам Фурнье, ваших ответов достаточно, совет примет их во внимание, — Кингсли сделал пометку, — прошу, возвращайтесь на своё место. Мистер Кроссман, у вас остались ещё какие-то доводы?       Альмон тем временем уже шагал вдоль трибуны, нервно поглядывая на адвоката.       — Следствием были обнаружены следующие обстоятельства — снова что-то сказав секретарю, она понимающе кивнула, и передала длинные пергаменты по рядам — в комнате мистера Забини были найдены остаточные следы порошка рога двурога.       Блейз рядом тихо хмыкнул.       — Ингредиента, — Кроссман повысил голос, — который используется при создании нестабильных взрывных смесей.       — Протестую, названный ингредиент так же используется в двадцати трёх легальных зельях, — вставил Баркер и не отрываясь от скамьи, передал нужный пергамент — Включая лечебные зелья, состав которых как раз изучают в расширенном курсе зельеваренья. Полагаю Мистер Забини, имеет «превосходно» по данному предмету.       Короткий кивок головы, развеселил Баркера. Ещё одно доказательство Кросмана умело отмели. Баркер говорил спокойно. Даже лениво. Но Тео уже понял, что именно так он и ломал чужие обвинения.       Не криком.       Не давлением.       Фактами.       — Мистер Забини, — сидевшая во втором ряду ведьма, махнула рукой, — встаньте.       Блейз покорно поднялся, отпустив хрупкую ладонь Дафны.       — Назовите три рецепта, где используется названный порошок.       — Оборотное зелье, — произнёс он без колебаний. — порошок рога двурога добавляется на двадцать первый день, вместе с кожей бумсланга, иначе состав теряет устойчивость. — Блейз будто читал учебник зельеваренья — В Бодроперцовом зелье, используется для стабилизации перечной настойки.       Несколько ведьм в рядах Визенгамота переглянулись; кто-то явно не ожидал услышать настолько банальный, почти бытовой рецепт.       — И «серебристый настой». — ведьма оторвалась от своих записей, заинтересованная сказанным — Старое восстанавливающее зелье, которое профессор Слизнорт показал мне в ноябре прошлого года. Используется для лечения магического истощения после длительных чар. Порошок добавляют в самом конце варки, сразу после лунной росы не забывая медленно помешивать.       Баркер поднял взгляд от своих записей.       — Таким образом, среди перечисленных мистером Забини составов имеются школьное зелье продвинутого курса зельеваренья, стандартное лечебное средство из больничного крыла и зелье, которое известный и уважаемый зельевар показал способному ученику.       Кроссман раздражённо сжал челюсть.        Тео откинулся на спинку скамьи, почувствовав, как капли холодного пота стали медленно стекать по спине, прокладывая дорожки по позвоночнику. Кросман примерял факты как не удобную обувь, пытаясь наугад подобрать нужное, и именно это беспокоило Нотта больше всего.       Он решил отвлечь уставший мозг догадками.       Что-то не складывалось.       Косвенные улики, факты, догадки, теории, он будто намеренно косил под дурачка пытаясь увести совет в другую сторону. Позволял Баркеру крепчать своей уверенности, что именно он переписывает правила игры. Нотт не слышал большую часть последующего диалога, но то, что прозвучало следом, только сильнее укрепило его мысли.       — Ваши ответы звучат убедительно, мистер Забини — аврор будто кичился своей напускной уверенностью. — но, сможете ли вы с такого лёгкостью объяснить, почему не задолго до взрыва вас и мисс Паркинсон видели около личной башни мисс Грейнджер? Буквально за каких-то пару минут.       — Грейнджер нашла меня в большом зале, — честно и открыто начал Блейз, потирая большим пальцы розовеющие следы от наручников — и хотела передать конспекты по рунам, но как оказалось она забыла их в своей башни, и я пошёл вместе с ней.        — Почему вы пошли вместе с ней?       — Потому что мне так было удобно.       Слабая ложь скрывала истину, которую все шестеро старались сохранить. Что бы Гермиона не хотела показать Блейзу в то злополучное утро, сейчас оно могла перевесить ход допроса в любую из сторон.       — И там вы столкнулись с мисс Паркинсон? Куда пошли потом? Видели что-то подозрительное?       — Грейнджер отдала мне материалы, а с Пэнс мы столкнулись на лестнице, когда она спускалась с Астрономической башни       Кросман кивнул.       — Мисс Паркинсон, — обратился он к Пэнси подойдя к трибуне, где в ряд сидели слизеринцы — подтверждаете слова мистера Забини?       Пэнси медленно подняла голову. В полумраке зала хорошо виднелись острые скулы, потемневшие круги под глазами и взгляд, в котором плескалось что-то опасное. Не страх. Не растерянность. Ярость. Она лениво заправила за ухо растрёпанную прядь волос и только потом посмотрела на Кроссмана так, будто тот был грязью на подошве её заляпанных туфель.       — Подтверждаю, — ровно ответила Пэнси, посмотрев на Блейза.       — И что же вы делали на Астрономической башне?       — Курила, — правда оказалась проще, чем Кроссману хотелось. Никаких заговоров или недомолвок, — мне двадцать лет, это не запрещено законом.       — Мисс Паркинсон, — вдруг подала голос Фурнье, перебив аврора, который как раз хотел задать новый вопрос — лично вы, видели что-то странное в то утро?       Паркинсон задумалась, будто стала перебирать в голове события того дня. Кадр за кадром.       — Я не видела — Альмон победно хмыкнул, — но когда я проходила по пятому этажу, то там очень сильно пахло чем-то кислым, будто кто-то разбросал сгнившие фрукты, — закончила Пэнси, чуть склонив голову.       — Слова мисс Паркинсон при допросе Авроратом были занесены в протокол? — спросила Фурнье, обращаясь уже к совету.       Кроссман прикусил язык. Он понимал, что все вопросы, которые он задавал Слизеринцам, были абсолютно другими.       Члены совета тихо зашуршали пергаментами. Несколько ведьм просматривали протоколы, кто-то делал пометки пером прямо на полях документов.       — Похоже, мы выиграли этот раунд — спустя столько времени молчания, Драко вдруг разговорил, и Тео счёл это хороши знаком.       Сегодня их не допрашивали, но это не значит, что война закончилась. Впереди их ждали бесчисленные дни ожидания вердикта, и Нотт надеялся, что пройдут они в стенах Хогвартса. За последние дни, мысль о пыльных, и знакомых стенах вдруг стала греть душу.       — Совет услышал достаточно, — спокойно произнёс Кингсли. — пусть стороны и не озвучили большинство доводов, но те, что сегодня прозвучали в этом зале будут приняты во внимание — Он обвёл взглядом зал суда. — До этого момента обвиняемые остаются под наблюдением Министерства, и будут возвращены в Хогвартс. Громкий стук молотка отразился эхом от стен и зал загудел. Все стали подниматься со своих мест, совершенно проигнорировав пятерых людей, что так и остались сидеть статуями.       — Верховный Чародей, — Эммануэль вышел вперёд, решив оставить последнее слово за собой — сегодня было озвучено не так много, как со стороны обвинения, так и со стороны защиты, но меня смущает один момент.       — И какой же, — Кингсли остановился — мистер Баркер?       — Почему все присутствующие здесь так нагло игнорировали состояние моих подопечных? — он махнул рукой на скамью слизерицнев — Почему за сегодня никто ни разу не обратился к ним с вопросом о том, что же с ними случилось?       Баркер сказал то, что повергло каждого волшебника в шок. Зал замер. Замолчал. Перья остановилась, перешёптывания стихли, каждый отводил глаза.       Эммануэль понимающе закивал.       — Что ж, я надеюсь, что на следующим заседании уважаемый совет, мы сможем получить ответ и на этот вопрос.       Ответа не последовало. Все сливовые мантии выстроившись в шеренгу продолжили спускать с трибун, но Теодор понял, что в первые с начала заседания, Баркер поселил в них зерно совести.       Только, когда сидевшие рядом друзья стали шевелиться, будто с них сняли Петрификус Тоталус, Теодор поймал Фурнье, которая единственная, не сдвинулась с места. Так и осталась сидеть с ровной спиной, не сводя глаз с Теодора. Он поднял закольцованные запястья, и натянул ворот водолазки на подбородок. Трясущиеся пальцы отказывались слушаться. Контроль медленно угасал, и капли холодного пота цепляясь за ресницы размывали окружающую обстановку.       Казалось, что впервые с момента их встречи, Кассандра заметила в нём изменения.