Озеро надежды

— Что ты творишь?! Нужно последовательно коагулировать, ты же её инвалидом оставишь! — злостно прошипел Шейман. — Вот она, вижу… — Брагин был особенно спокоен и сконцентрирован, не обращая внимания на нападки коллеги. — Кровотечение! — продолжал Юрий наступление. — Вижу! — не выдержав, рявкнул второй. — Остановите кровотечение, срочно! — запереживала и медсестра, обращаясь к обоим хирургам. — Я второй раз уже туда не попаду, — более сдержанно произнес Олег, беря из рук медсестры подходящую клипсу с крючком. — Нет, ничего не видно… — констатировал нейрохирург, покачав головой, всё-таки пытаясь добраться до злосчастной опухоли. — Чёрт, остановка! — выпалил Юрий, когда аппараты из размеренно пиканья стали буквально кричать о том, что что-то не так. — Все от стола! — прикрикнул реаниматолог на хирургов. Вся операционная с замиранием сердца следила за его действиями и за неизменной ровной линией на экране, который отображал пульс женщины. Невыносимая, тяготеющая тишина лупила по ушам и вся надежда была на спасительный писк аппарата, означающий возвращение к жизни. Все замерли в ожидании и перестали даже дышать. Спустя несколько безуспешных попыток сердце заведующей всё-таки удалось завести. — Ну вот, кровотечение остановилось само, — сказал Брагин спустя несколько минут. — Само у него остановилось, — язвительно перекривил его второй, — Ну Брагин, вечно всё делаешь по-своему! Ни к чему хорошему твоя самодеятельность не привела! *** — Переживаешь? — сочувственно спросила Нина, закрывшись с Мариной в кладовке, попросив подменить её на посту на несколько минут. — Переживаю, — вздохнула та, нервно теребя в руках маску. Они сидели на накрытой пеленкой каталке, которую уже давно нужно было сдать в ремонт. — Ире, конечно, я этого не показываю, — перевела взгляд на подругу она, — Она и так боялась оперироваться… Даже хотела отменить все в последний момент. Я еле уговорила её вчера. — Ну и правильно, Маринка, — одобрила Дубровская, — Ей сейчас нужна поддержка. Ты как никто другой можешь ей помочь. Хоть кто-то же должен быть уверен в благополучном исходе. — Дело в том, — маска в руках второй начала раздражать и блондинка откинула её куда-то в сторону, — Что я как раз таки ни в чём не уверена, — устало прикрыла глаза Нарочинская и откинулась назад, облокотившись о холодную стену. — Нет, разумеется, я верю в лучшее и Иру на это же настраиваю, но… Мне страшно, Нин. — Э-эй, ну чего ты? — протянула регистратор, вовлекая подругу в поддерживающие объятия, — Не раскисай, слышишь! — женщина слегла встряхнула её, вызывая лёгкую усмешку, — Это же Ирина Алексеевна, — она возвела глаза к потолку и торжественно подняла указательный палец вверх, как бы показывая всё величие этого имени.— Она и не такое переживала! Всё будет хорошо, она у тебя сильная… — Спасибо тебе, Нин, — прошептала нейрохирург сдерживая слёзы и натянув слабую улыбку. Дубровская как никто другой могла поднять настроение и вселить веру в лучшее — это была особенность её характера. Женщине ничего не оставалось делать, как дождаться окончания операции. *** Шейман допивал свой кофе, смотря в одну точку в напряженном ожидании после операции Павловой. Он не мог поверить в то, что все провалилось. В первый раз он провинился, так ещё и вместе с Брагиным. Теперь они были по одну сторону баррикад. Брагин тоже допивал свой кофе, морщась от последнего горького глотка. — Первый раз в жизни я абсолютно уверен, что я вообще не уверен, — он первый прервал мучившую всех тишину. — Ну что, Олег, ничего не получилось? — Шейман сидел в кресле, закинув ногу на ногу. В его голосе читалось разочарование и даже оскорбление. — Обидно, конечно… А то привык. Ну как же! Брагин художник! Брагин творец! Он все сможет! — Да закрой ты рот! — проорал Олег, с грохотом хлопая по столу так, что Шейман вскочил с места, уже будучи готовым накинуться с кулаками на него. На шум в ординаторскую зашла Нарочинская, остановив перепалку. Её уже оповестили о том, что операция Павловой завершилась. Взгляд Марины был напуганным, она никогда раньше не видела настолько разозленных и нервных коллег. Ещё страшнее было то, что это случилось именно после операции её любимой женщины. — Как прошло? — с замиранием сердца поинтересовалась Нарочинская. Хирурги многозначительно переглянулись с мрачным видом и не сказали ни слова. — Ну чего молчите-то? — повысив голос, затребовала она. Нервы были на пределе теперь у всех. — Возникли сложности, — процедил Олег Михайлович, пока Юрий пытался хоть немного успокоиться. — Не сложности там возникли! — громко проговорил Юрий Михайлович, разозлившись ещё сильнее, — Мы и так были ни в чём не уверены, а теперь вообще неизвестно, в каком состоянии она проснётся! Шейман развернулся и быстро ушел. Он был не в силах выдерживать очередную порцию обсуждений. Затем тоже самое сделал и Брагин, понимая, что блондинка сейчас накинется на него с расспросами, на которые он совершенно не хотел отвечать. А может просто не знал, что ответить… Теперь все станет на свои места только тогда, когда Ирина придёт в себя после наркоза. Оставшись в одиночестве, Марина обессиленно плюхнулась на диван, закрыв лицо дрожащими ладонями. Она понимала, что на операции Ирины произошло нечто непоправимое, что сейчас обсуждать коллеги были явно не настроены. Из глаз женщины полились горячие слёзы, попадая на руки и стекая по запястьям вниз. Последняя частичка надежды стремительно таяла на душе блондинки. Надежда всегда умирает последней.