переработки

Авантюрин, собственно, перерабатывал. Для человека его комплекции и сил, он с подобными нагрузками должен протянуть ножки где-то к человеческим тридцати, да только сильно сомневался, что работодатель не кокнет его раньше. А, между прочим, он очень хороший сотрудник! Еще когда его выкупили и поставили в промежуток между смм-щиком третьего ранга и разносчиком кофе, Авантюрин уяснил — тайм менеджмент решает все проблемы. Таким образом, он просыпался в шесть вне зависимости, в постели какого бизнес-партнера он ночевал, разбивал свои партии на четкие промежутки, как дольки апельсина, и ел только на деловых встречах. Одежда пачкалась быстро, а то и вовсе приходила в негодность, а на то, чтобы скрыть все следы своего «нетоварного» вида, нужно было тратить около получаса. Траты, траты, траты. Сейчас Авантюрин тоже был на внеплановой переработке — Сандэй вызвал к себе обсудить некоторые мелочи соглашения, пернатый ублюдок. Притворяться паинькой перед Семьей было неприятно хотя бы из-за того, что каждый из семерых был на свой лад больным. И для всех этих больных фантазий нужно было подставлять либо зад, либо что ценней. — Надеюсь, я не слишком вас затрудняю — перед входом в Мир Грез меня посещают тягостные мысли, и я решил еще раз обговорить с Вами детали. — Сандей обеспокоено говорит и крылья его изящно поджимаются к шее. Авантюрин не отвечает. Эти серые крылья, не белоснежные, как у Зарянки, что-то ему напоминают. Наверное, тех самых птиц, которых ребенком не-Авантюрину приходилось есть. — Вы можете прерваться, чтобы мне ответить, господин Авантюрин. Сотрудник КММ, наконец, может выпустить член изо рта и немного передохнуть. Обычно Сандей трахает медленно, смакуя чувство контроля подобно изысканному алкоголю. Авантюрин вычитал в какой-то срамной брошюрке, что представители его расы на вкус совершенно восхитительны, почти божественно сладки. Сандей и его сперма были самыми обычными на вкус. Солоно, неинтересно, даже на хлеб не намажешь. — Я позабочусь о сохранности вашей сестры, — говорит Авантюрин. Сандей выглядит не совсем убежденным, поэтому он прибегает к другим ухищрениям. — вы просто волнуетесь. Нужно отвлечься. — Кажется, отвлечение это как раз по вашей части, — замечает Сандей. Есть столько частей его тела, которые Авантюрин мог бы обласкать — но этот зануда допускает лишь до своего члена, обычного, как у любого человекоподобного. Сотрудник КММ задорно улыбается, а галовианец давит ему на затылок и заставляет снова взять в рот. Сосать Авантюрин умеет хорошо, ему бы даже за такое премию начислять, но КММ это серьезные ребята, которые подобное называют “софт скиллами” и ничего, кроме похвалы и таблеток от осиплости предложить не могут. На днях Авантюрин выпил лишнего, чтобы спастись от головной боли, и тогда его настиг стервятник с нимбом. Авантюрин тогда наговорил лишнего — как умеет не только языком чесать и трахаться, но вообще-то еще вязать петлей, отличать сходу подделку украшения от оригинала и сворачивать язык в трубочку! Наконец, Сандей кончает. Он это делает тихо, не вжимает Авантюрина в себя, а скорей отталкивает — приходится самому изображать охоту, страсть, и всякое такое, буквально зарываться носом в мелкие перышки на лобке, из-за которых хотелось чихать. Авантюрин вгоняет член к себе в глотку, ожидая содрогания и оргазма, и все думает, как бы не запачкать одежду или ковер. — Ах… Маленькие крылья у головы Сандея распушились, расправились во всю длину и затрепетали. Член его содрогнулся, горячее семя влилось в глотку. Вот и поработал. — Господин Авантюрин. — галовианец мягко отстраняется и берет Авантюрина за подбородок. Он очень красивый в этот момент, обкончавший Авантюрину глотку, с золотыми глазами и раскрасневшимися щеками. Губы так и просят поцелуя, но куда уж до них тянуться. На шее у Сандея родинка, но не как у людей, не темная — золотистая, словно крупица вышитого на коже созвездия. Авантюрин улыбается, мол, я слушаю. У него не получилось с первого раза проглотить все семя, и он нешуточно за это беспокоится. — Вы раньше говорили, что умеете сворачивать язык в трубочку. Это очень занимательно, — говорит Сандей, — покажите. Желания его есть закон. Авантюрин, сглотнув, открывает рот и высовывает язык, демонстрируя «трубочку». Сандей вдруг смеется — задорно, словно ребенок, увидевший новый аттракцион. Остатки спермы стекают по губам к подбородку, капля упала на чистую рубашку… Так и знал, что придется ее менять.