переработки

Авантюрин снова работает во сне, и стоит только сожалеть о вымоченном в ледяной воде мехе с накидки. Он сейчас оказался наедине с хорошенькой Робин, рядом с которой льется рекой Услада да Гармония. Само пространство вокруг нее поет, но, удивительно – сама девушка нема и пуста. Она трет пальчиком горлышко “Услады”, лак звездами-глиттером осыпается внутрь бутылки. Вельветовая поверхность их софы располагает к тому, чтобы вытянуть ноги, а мимо снуют официантки в безликих масках. – Я рада, что у вас с братом дела идут так хорошо. – Робин поднимает на него свои чудесные глаза и лучится прямо-таки галактическим радушием. Ее братец, демона помяни, гораздо более сдержанный в проявлении своих гармонических особенностей. – Милая Робин, давайте закажем напиток поприличней. – улыбается Авантюрин. – как насчет Розового Столкновения? Галовианка смущенно улыбается в ответ. – Признаться… нам с братом в детстве никогда не разрешали есть вредные сладости из нижних Грез. Так что мне “Услада” приятней любого изысканного коктейля. Но Вы заказывайте, конечно! Ее нежные крылышки вздрагивают, распрямляются и она поднимает ладонь, чтобы подозвать официантку. В движениях сквозит неуверенность, словно это не самая известная певичка этой клятой янтарной эры. Авантюрин смотрит на нее, чуть щурясь – иначе Робин начинает расплываться и растворяться в благостных испарениях Мира Грез. Как Сандей, этот подлец, говорил? Смотри прямо туда, где у меня есть золотая отметина. Взглядом следуй по созвездию нашей родословной, гармонических струн, и тогда сестра станет более материальной. Настолько, насколько эманатор Гармонии вообще может им быть. Авантюрин прослеживает взглядом по россыпи золотых родинок чуть ли не до ее декольте, а потом задерживается на яремной ямке, где растет крохотное полупрозрачное перышко. – Буду пить то, что заказывает барышня. – Авантюрин не смеет ее касаться. – официант! Еще “Услады”. Робин немного успокаивается, снова собранная. – Я очень долго боялась, что не на кого положиться, оставить брата, – говорит она. – Милая Робин, честно говоря, вы первое живое существо, которое мне в чем-то доверяет, – Авантюрин старается не думать о том, что эта красавица, возможно, совсем дурочка. Еще прочитает его мысли и подумает, что это оскорбление. – меня с вашим братом связывают договоренности, верно. Но нас тяжело назвать друзьями. – Живое? – тихо смеется Робин. – Вы же обо всем уже догадались. Почему притворяетесь? – Несмотря на скверную репутацию, не хочу обижать девушку. Мало кому нравится слышать о себе подобное. Робин складывает руки на подоле своего хорошенького платья. Не Авантюрину винить Сандея в том, что он сотворил подобное с сестрой, и явно не ему влезать в семейную драму пернатого рода. Он вообще-то сюда прибыл, клюнув на простенький кейс-командировочку с раскапыванием грязных трусов Пенаконии. А тут вот что… Галовианка вновь тянет улыбку. Авантюрин чувствует, как ее силы действуют на нем – мир сжимается вокруг них, словно стянутый обручем. На душе становится хорошо-хорошо, а пузырьки “Услады”, кажется, вот-вот пойдут носом. – Брат был прав. Ваш камень и правда похож на маленькое солнце, если приглядеться, – говорит Робин, и губы ее оказываются очень близко к сотруднику КММ, – и его, как и Вас, господин Авантюрин, не просто расколоть. Робин пропадает, оставляя после себя сладковатую дымку от мемория. Авантюрину приходится пить вдвое больше сладкой газировки, из-за чего его вечно впалый живот даже как-то вздувается. Он как раз пытается с этим поладить, когда на месте сестрицы появляется братец. – Сестра давно так долго ни с кем не общалась, – говорит Сандей, и мир становится простым и понятным, – спасибо, что продержался так долго. Авантюрин хочет что-то сказать. Например: “Неудивительно, от ее Гармонического пения чертовски болит голова!” или “мне за такие опыты не платили”, ну или же “твоя сестрица о тебе беспокоится, мраморное изваяние!”. Но, во-первых, за внедрение в трагедию пернатых сиблингов ему точно не заплатят, а во-вторых у него онемел язык. Несчастный сотрудник КММ его прикусывает, пытаясь ответить Сандею. – Тише, – тот понимает сразу и подносит руки к его вискам. В голове разливается благостная тишина и боль отступает. Вот так бы сразу… – Разве для воздействия нужны прикосновения? – Авантюрин закрывает глаза. – Нет. Просто захотелось коснуться кого-то настоящего.