Осколки

Ночь у Мари выдалась отвратительной. Она вертелась с боку на бок, гоняла мысли по кругу и никак не могла обрести спокойствия. Подумать только, она предложила себя Кайлу! Вешалась ему на шею, лезла с поцелуями и была готова пойти до конца. Сама! По собственной инициативе! А он… Ему это не нужно. Осознание своего промаха наполняло горечью и стыдом до краёв. В итоге встала она совершенно разбитой. А раннему звонку отца, желающего встретиться, была даже рада. Кайлу тоже пришлось нелегко. Возбуждение долго не желало спадать, а когда ему всё же удалось заснуть, сны были таковы, что он не знал, как теперь смотреть Мари в глаза. Знала бы она, что он делал с ней в своих сновидениях, бежала бы от него как можно дальше. Кроме этого было слишком много мыслей. Навязчивых, неправильных. Кайл отлично понимал — Мари не для него. После всей грязи, в которой он выкупался с головой, которой пропитался до костей, любая не для него. Но Мари особенно. Она заслуживает только самого лучшего, точно не затасканной шлюхи, у которой ни гроша за душой. Мари-Мари… Ну зачем она это сделала? Как ему теперь обрести покой, вернуть равновесие? Как изгнать из головы порочные мысли и желания? Как общаться с ней, будто ничего не было? Ответов у Кайла не было, но он точно знал, он должен. Обязан совладать с собой, не доставлять Мари неудобств своей глупостью. Елена, как оказалось, ночевать так и не пришла. И на кухне с утра они оказались вдвоем. Мари была хмурой и молчаливой. Плохо. Жалеет о вчерашнем порыве? Злится? Больше не желает видеть его? Что? Что не так и как ему действовать? — Мари, насчет вчерашнего… — начал Кайл устав от тишины и того, что она на него даже не смотрит. — О, нет! — вскинула Мари руки. — Пожалуйста, не будем об этом. Я прощу прощения за своё поведения. И давай сделаем вид, будто ничего не было. Хорошо? Ему ничего не оставалось, кроме как согласиться, хотя Кайл не считал, что замалчивание проблем — хорошее решение. Но если Мари так проще… Пусть. Может, так будет лучше. Вскоре она ушла на встречу с отцом, оставляя Кайла коротать время в одиночестве. Было скучно. Это заставило его разозлиться на себя. Сколько раз он мечтал, чтобы всё было так? Он мог спокойно валяться на диване уплетая вкусности, смотреть телевизор или слушать музыку, не думая, что ему нужно снова выходить на трассу и ложиться под каждого, кто готов заплатить. А сейчас ему, значит, скучно?! Был ещё момент, который Кайл понял ещё вчера, после встречи с Доудсоном — он больше не сможет заниматься старым промыслом. Просто не сможет. Эти слова подонка, что он создал идеальную шлюху… Кайл никогда не обманывался и понимал, чем занимается. Ему много раз говорили в лицо, кто он такой. Но слова этого козла, словно что-то переключили в нём. Он понял, что теперь скорее сдохнет от голода в канаве, чем выйдет на трассу, как того хочет его враг. Как быть с этим новым осознанием, как выживать, когда всё закончится, он не знал. Лишь понимал, к былому нет возврата. Звонок в дверь вызвал недоумение. Кого могло принести? В любом случае, девушек дома нет, и кто бы не стоял за дверью, ему придётся прийти позже. Но нужно открыть и сказать об этом. — Мистер Беннетт? — удивился Кайл опознав визитёра. — А Мари нет. — Знаю, — спокойно отозвался мужчина. — Я пришёл к тебе. — Ко мне? — изумление росло, в груди зашевелилась тревога. Не утруждая себя подтверждением, дядя Мари зашёл в дом походкой человека, привыкшего всегда побеждать. Кайлу стало сильно не по себе. Наверняка, мужчина недоволен самим фактом существования Кайла рядом со своей племянницей. Расположившись на диване, неожиданный гость рассматривал Кайла ленивым взглядом, заставляя чувствовать себя букашкой. Нервное напряжение росло, но Кайл не спешил первым нарушать молчание. — Мари рассказала мне много интересных вещей о твоём знакомстве с Доудсоном, — наконец заговорит Беннетт. — Крайне неприятных и даже тревожных. Только вот, если всё так, как ты говоришь, почему же ты сразу не обратился в полицию, а сделал это лишь спустя несколько дней? Прикусив изнутри щёку, Кайл обречённо прикрыл веки. Мари, зачем? Он понимал, она как лучше хотела, только вот он совсем не был готов снова обсуждать случившееся. Тем более, с её дядей, совершенно чужим ему человеком. Но кого интересуют такие мелочи? — Я тогда… вообще плохо осознавал происходящее… Самого себя, — выдавил он, не зная, как объяснить этому мужчине то, что в первые дни он хотел только одного — заснуть и не просыпаться никогда. — Вот как? — спросил Беннетт безразлично. — Настолько нежная психика? Захотелось кричать. Нежная психика? Да что он понимает! На его глазах не убивали родных, его не накачивали дурью и не пускали по кругу! — Можете считать так, если вам угодно, — с трудом ответил Кайл, чувствуя, как начинают дрожать руки от нервов. — Ладно. У меня нет времени разводить тут долгие дискуссии. Если Доудсон действительно перешёл черту, разберёмся с этим и без тебя, — вздохнул Беннетт и вперил в Кайла тяжёлый взгляд. — Буду с тобой предельно честен. Мне не нравится, что Мари связалась с тобой. Ты ей не пара. Понимаешь это? — Лучше, чем вы себе представляете, — отозвался Кайл чувствуя в горле горький ком. — Она дочь не последнего человека, который достаточно известен в своей стране, да и тут кое-какое влияние имеется. И для меня она родная. А тут ты… голь перекатная, — Кайл оценил попытку скрасить реальность. — Тебе нечего ей предложит. Более того, само твоё присутствие портит её репутацию. Она может выбрать себе почти любого парня из свободных сыновей уважаемых семей, но таскает с собой тебя. Я считаю твоё нахождение рядом с ней неуместным, но если я избавлюсь от тебя, как велит мне здравый смысл, Мари не простит. Потому пока вмешиваться не буду. Только учти, Кайл, если надеешься за её счёт выбиться в люди, ничего не выйдет. Я со многим могу примириться, если это сделает её счастливой, но никогда не допущу, чтобы к Мари присосался альфонс. — Что? — задохнулся Кайл от несправедливого обвинения. — Да я… Никогда! — Ну-ну, — усмехнулся дядя Мари, показывая, что не верит ему ни на грош. — Это ведь не ты живёшь в её доме, питаешься и одеваешься за её счёт? Помни, Кайл, я не позволю использовать Мари. Если только заподозрю, что она проронила из-за тебя хоть одну слезинку, знакомство с Доудсоном покажется тебе дружеской встречей. Пока оглушённый Кайл искал слова, Беннетт поднялся на ноги и покинул дом, не утруждая себя прощанием. Он чувствовал себя оплёванным. Хотелось догнать этого человека, как-то доказать, что всё совсем не так, и он не пытается сделать Мари своей дойной коровой. Только… Факты были против него. Он действительно живёт, ест и одевается сейчас за её счёт. И это не считая того, что Мари обещала ему солидную сумму по окончании найма. От последних мыслей стало совсем тошно. Какое он имеет право что-то с неё брать, после всего, что Мари для него делает? Он метался по дому, как загнанный в угол хищник. Искал выходы, хоть какой-то способ заработать денег, не возвращаясь на трассу и не беря их у Мари. И упирался в тупик. Всё это, безнадёжные поиски работы, он уже проходил. Никому не нужен такой работник. Стоит людям только взглянуть на его лицо, как ему указывают на дверь. Это заставляло чувствовать себя никчёмным убожеством. Дядя Мари прав в одном — ему не место рядом с ней. Но где найти силы уйти, когда от самой мысли о приближающемся расставании, хочется умереть?

***

Встреча с отцом заставляла Мари нервничать. Они никогда не ладили. Он её не понимал, отказывался слушать. Вот и сейчас она заранее не ждала ничего хорошего. Дядя уже по любому рассказал ему про Кайла. Папаня гарантированно недоволен. В отличии от самой Мари, отец не отказался воспользоваться гостеприимством родственника и остановился у дяди. Сам дядюшка куда-то отбыл по делам. Значит общаться они будут тет-а-тет. Что ж, это не первое их столкновение. Переживёт. Только каждый раз после она чувствовала себя отвратительно. От родных людей подсознательно ждёшь поддержки, любви, а её отец…это не про него. — Марина, — сухо приветствовал он её, когда она в сопровождении слуги оказалась в библиотеке, где и обосновался отец. — Отец, — тихо и холодно. Встреча любящих родственников во всей красе. М-да. — Я хочу, нет — я требую, чтобы ты немедленно избавилась от него, — выдал папаня категорично. Привычно поднялся на ноги и нависал над Мари своей внушительной фигурой под два метра ростом. В глазах сверкал гнев, губы сердито поджаты. До чего всё знакомо. Дочери часто похожи на отцов. В случае Мари эта схожесть её угнетала. Лучше бы она пошла внешностью в мать. Та была фигуристой, с копной светлых солнечных волос и искристыми голубыми глазами. Очень красивая. Мари же была копией отца, только миниатюрной женской версией. От матери ей достался только характер, неуёмная жажда самой решать, как жить. — Нет, — произнесла Мари твёрдо, встречая яростный взгляд. — Ты вообще не соображаешь своим ограниченным умишком, что творишь? — зашипел он не хуже змеи. — Моя дочь и затасканная шлюха, на которой пробу ставить негде! Огромное количество хороших и достойных парней будут рады, если ты обратишь на них своё внимание, но нет, тебя тянет в грязь! Чем хуже вариант, тем больше он тебе нравится! Я не понимаю, что с тобой не так! Почему имея возможность получить лучшее, ты всё время тянешься ко всякой швали! — Кайл не шваль, — процедила Мари. — Он намного достойнее и благороднее тех, кого ты мне регулярно сватаешь. — Он шлюха, что трахается с мужиками! — взревел отец, и Мари стоило немалых сил, не втянуть голову в плечи. — Он не выбирал такую жизнь, — пыталась говорить ровно, но голос всё равно подрагивал. — Да мне плевать! — орал отец. — Перестань меня позорить! Закусив губу, она пыталась дышать ровно и глубоко. Каждый подобный разговор, каждый его поступок на благо ей и семье, выворачивали сердце Мари наизнанку. Сколько себя помнила, отец никогда не интересовался её желаниями, всё подменяя своим видением, как нужно и лучше. А ещё он всегда был ею недоволен. С малых лет, когда Мари ещё надеялась заслужить его любовь и одобрение. Как бы она не старалась, этого всегда было мало. Пока она, наконец, не поняла — он никогда не будет доволен, ему всегда будет недостаточно. Болезненное откровение, после которого Мари бросила попытки ему угодить, а потом их отношения вылились сначала в стену непонимания, затем открытое противостояние. Мари всегда удивлялась, почему сдержанный и тактичный в общении с другими, отец превращается в злобную сволочь, когда дело доходит до неё. Пытается давить, бить по больному. Не особо выбирает средства в желании добиться своего. Заплатить подонку, чтобы соблазни её? Конечно! Опоить, и выдать замуж за ущербного сынка делового партнёра? Без проблем! Хоть раз попытаться её услышать? Нет, ни за что! Вот и сейчас он нависал над Мари излучая праведный, с его точки зрения, гнев. Старался подавить голосом, жестами, мимикой. Требовал и стыдил, хотя не ему говорить про достоинство или честь. Пусть она давно поняла, что за человек её отец, перестала искать его одобрения, но вопреки всякой логике, душа каждый раз болела, когда он говорил ей, какая она никчемная. — Я тебя позорю? — вскинула Мари голову, всеми силами стараясь не показать, как ей паршиво. — Так сделай вид, что у тебя нет дочери. Отрекись прилюдно, спаси свою репутацию от чудовища в моём лице, что её пятнает. А я возьму фамилию мамы и, например, останусь здесь. Или ещё где осяду. Подальше от тебя, чтобы не позорить. Выпалив эти слова в лицо отцу, она резко развернулась и направилась на выход. Не нужно было соглашаться приезжать. Знала же, ничего хорошего её не ждёт, и всё равно приехала. Идиотка. — Марина! — полетел в спину окрик, который она проигнорировала. — Я не разрешал тебе уходить! — А мне и не нужно твоё разрешение, — отозвалась она не поворачиваясь. — Уже год с лишним, как я сама могу, по закону, распоряжаться своей жизнью. Отец говорил что-то ещё, Мари заставила себя не слушать. Сжав зубы летела по коридорам огромного дома дяди и уговаривала себя не реветь. Всё. Больше никаких встреч. Не любит её? Ничего. Переживёт. Она уже взрослая девочка.

***

Сегодня прогулка не помогала прогнать мерзкое настроение и мрачные мысли. Мари и Кайл медленно брели вперёд, каждый изводя себя безрадостными думами. Разговор не клеился, тогда они решили молчать. Иногда это полезно. Звонок от Ленки. Посмотрев на дисплей, Мари тяжело вздохнула. Осталось меньше месяца, прежде чем подруге предстоит вернуться домой и продолжить учёбу. Но она словно забыла об этом, ушла в полный отрыв. Не отлипает от своего художника, ночевать, и то, стала приходить не каждый день. Мари не сомневалась, отношения этих двоих давно пересекли грань близости. Оставалось надеяться, что они хотя бы предохраняются и Ленка потом не рухнет в затяжную депрессию, когда всё неизбежно закончится. Сейчас подруга хотела, чтобы она, а узнав, что Мари не одна, то и Кайл, пришли на вечеринку, которую устроила одна из её новых подруг. Душевно отдохнуть, весело провести время. Мари веселиться не хотелось, мрачному, как грозовая туча Кайлу, наверное, тоже. Только когда Ленку интересовали такие нюансы? Осознав, что на посулы поднять настроение, никто вестись не собирается, использовала запрещённый приём. — Ничего не знаю, — тараторила подруга в трубке. — Ты откосила от крутого приёма на лайнере, а без тебя и мне там делать нечего, так что ты просто обязана прийти сюда. Давай, Мари! Хватит ломаться! Когда мы последний раз веселились вместе? Хотелось поинтересоваться, кто же из них вечно пропадает, но Мари не стала. Тем более, действительно ещё с утра по телефону отговорилась от продолжения масштабной гулянки в честь юбилея дяди, которая должна была теперь состоятся на небольшом лайнере, который курсировал вдоль берега. А без неё, Ленка решила и ей нечего там делать. Расстроилась, бурчала почти весь тот час, что провела дома. И вот сейчас она всерьёз настроена затащить их на местную тусовку. А может, это именно то, что им обоим нужно? Только пообещав прийти, осознала свой промах. Кайл-то ни на что такое согласия не давал. Но и сопротивляться не стал. Словно ему, в принципе, было плевать, куда идти. Что за мысли бродят в его голове? С чего он настолько смурной? С утра, вроде, нормальный был… «Душевная вечеринка» напоминала безумную вакханалию в стиле «американского пирога». Двухэтажный особняк, небольшой дворик за ним, бассейн и всюду люди. Уже далеко не трезвые. Парочки обжимались по углам, кто-то трясся в пьяных конвульсиях под музыку, самые отбитые плескались в бассейне. Прямо в одежде. Громкий смех, пошлые шуточки. Не так Мари себе представляла «душевные» посиделки. — Пришли наконец! — вынырнула из толпы Ленка, которая тоже знатно нахваталась. — Пошлите, всех с вами познакомлю! Пустая трата времени, по мнению Мари. Всё равно через минуту она не вспомнит как зовут большинство присутствующих. У неё всегда были проблемы с запоминанием чужих имён. Процедура знакомства заняла минут пять, после чего подруга опять растворилась в толпе, оставляя их одних. — И зачем мы сюда пришли? — растерянно произнесла Мари. Пить не хотелось, веселиться и плясать не тянуло. И вообще в окружении толпы пьяных было неуютно. — Не знаю, — отозвался Кайл. — Это ты сюда хотела прийти. Даже возразить нечего. Не разъяснять же, что её элементарно поймали на чувстве вины? К счастью, кроме рек алкоголя, в достатке присутствовали закуски. Не полноценная еда, но хотя бы чем-то себя занять, не стоять столбом, словно два идиота. Прихватив миску с чипсами, Кайл с Мари устремились на поиски места потише. Быстро пришли к выводу, если такое и есть, то где-то на улице, подальше от бассейна. Углубившись в самую заросшую кустами часть небольшого сада, замерли наткнувшись на очередную парочку. — Признавайтесь, вы нас преследуете! — прошипел Робин. — На светском приёме — вы, на дружеской тусовке снова вы! В отличии от остальных, они не выглядели весёлыми и были трезвы. Робин метал глазами молнии, Дерек мрачно зыркал по сторонам. — Конечно, — фыркнул Кайл. —Других целей и интересов, кроме как таскаться за тобой, у меня в жизни нет. — Тогда проваливайте! — плевался ядом Робин. — Не мешайте серьёзному разговору! — Ребята, извините, но нам правда нужно поговорить, — куда сдержаннее произнёс Дерек. — Наедине. — Не вопрос, — ответила Мари и подхватив Кайла за руку, устремилась прочь. Никакого желания выяснять, что неподелили эти двое у неё не было. Судя по тому, что Кайл чуть ли не обгонял её, у него тоже. Когда-то, когда смотрела фильмы, где присутствовали такие вечеринки, ей казалось это должно быть весело. Куча народу, музыка на полную громкость, выпивка без ограничений. Кайф, драйв, отрыв! Сейчас Мари чувствовала скуку с нотками брезгливости и раздражения. Застав какую-то парочку в разгар репетиции по изготовлению детей, они в Кайлом не сговариваясь решили вернуться в дом. Хватит с них поиска тихих мест! Интересно, как скоро можно будет уйти, чтобы Ленка не обиделась? Или можно не заморачиваться и валить сейчас, всё равно подруге не до них, она вообще вряд ли вспомнит, когда они ушли? Неожиданно музыка стихла, раздался гул недовольных голосов. В чём дело? Ведомые любопытством, Кайл с Мари устремились к источнику внезапной тишины. Посреди дома стоял мужчина лет сорока-сорока пяти, держал в руках шнур питания музыкальной системы и свирепо вглядывался в толпу. — Папа, — пропищала испуганно хозяйка вечеринки, — ты же должен ещё два дня быть в командировке. — Да вот, управился с делами пораньше, — нехорошо усмехнулся мужчина, — и на месте своего дома обнаружил помойку. Значит, пока я вкалываю, как проклятый, чтобы обеспечить тебя с матерью, ты разносишь дом с толпой малолетних алкашей? — Но, папа… — проблеяла бледная, как полотно, виновница переполоха. — Быстро в свою комнату! Потом с тобой разберусь! — затем он осмотрел толпу и на миг задержал взгляд на Кайле. — Вы все — вон! Что бы через пять минут тут никого не было! Для Мари это была обычная неприятная ситуация, которая её ничем не задевала. А вот Кайлу хотелось сбежать. Он знал этого мужика. Тот периодически покупал его, и каждый раз развлекался весь положенный час. И мужчина его определённо узнал. Взгляд, которым он одарил Кайла с изумлённого быстро стал масленым, неприятным. — Пойдём, — произнёс он, сжимая руку Мари и надеясь уйти без потерь. Внезапный удар грома заставил толпу испуганно охнуть. Стёкла слегка задрожали. Бросив взгляд в окно, Кайл неприятно поразился переменам погоды. Ещё недавно стоял полный штиль, стрекотали сверчки и светило солнышко, сейчас ветер пригибал деревья к земле, угрожая вывернуть их с корнем. Несколько секунд — и хлынул дождь. Ливень стеной. На улице свирепствовал настоящий ураган, но хозяин дома не собирался давать укрытие толпе выпевшей молодёжи. — Пошевеливайтесь! — подгонял он. — Не заставляйте меня доставать ружьё! Ответом ему были возмущения, проклятия и стенания. Никому не хотелось выходить в этот природный кошмар. Кайл поморщился, предвкушая холод и сырость. Рядом тоскливо вздохнула Мари. Он бы хотел уберечь её от встречи со стихией, но это было не в его силах. — Эй, ты, — Кайл дёрнулся, осознав, что старый клиент обращается к нему, — задержись. Не успел опомниться, как оказался втиснут в какую-то кладовку. Мари застыла на входе, в её взгляде была тревога. — Начал работать с выездом на дом? — осведомился мужик. — Я даже рад, что ты оказался здесь. Мне не помешает сбросить напряжение после такого возращения домой. Такса стандартная? — Я не работаю, — ответил Кайл чувствуя, как пылает лицо от жажды провалиться сквозь пол. — Я лишь отдыхаю с подругой. — Подругой? — нахмурился мужик и только тогда заметил Мари. — Так ты тоже из этих, на трассе стоишь? Рот Мари сам открылся от возмущения. В каком это месте она похожа на жрицу любви?! А Кайл чувствовал, как в душе расцветает злость. Он привык, давно смирился, что ему в лицо кидают, кто он и обращаются, как с грязью, но Мари?! Да как у этого ублюдка язык повернулся? Захотелось стереть самодовольство с чужой рожи кулаком. Только ладошка Мари, что сжала его руку в успокаивающем жесте, позволила не натворить дел. — Мы уходим, — арктический лёд хрустел в голосе Кайла. — Уверен? — усмехнулся гад. — А если я сейчас выйду и поведаю этому стаду, что до сих пор мнётся в моей гостиной, с кем вместе они пили и веселились? Они ведь не знают, кто затесался в их компанию? Мигом заледенели ладони, а на теле выступили испуганные мурашки, предвкушая возможное позорище. Когда они пришли, все уже были изрядно пьяны, да и Кайл старался не особо светить лицом, чтобы быть узнанным. Но если этот урод выйдет с объявлением… Кайл прикрыл веки, представив себе множество презрительных взглядов. Шепотки, смех… Ещё с тоской понял, не важно вернётся он на трассу или нет, в этом городе теперь всегда будут периодически всплывать такие вот «подснежники» его прошлого, отравляя жизнь. Если, конечно, его не прикончат в ближайшее время. — Иди, рассказывай, — вскинул он голову. — Только тогда тебе придётся так же рассказать всем, включая собственную дочь, что регулярно посещаешь трассу «красного квартала» снимая себе мальчиков. Лицо мужика перекосило от ярости, почти ненависти. Несколько раз он открыл рот, желая что-то сказать, пока не рыкнул единственное слово: — Вон! Заставлять себя упрашивать Кайл не стал и сжав руку Мари устремился к выходу. В доме ещё полно народу никак не могли решиться выйти в бурю. Остановившись на пороге, глянул на Мари. Она ответила ему слабой улыбкой. Им бы хоть до какого магазина добраться, там можно будет вызвать такси. Одежда вымокла мгновенно, вода заливала глаза, нос и рот мешая дышать. Куда идти, если ничего не видно? Видимость два-три метра, не более. Ориентируясь на память, выбрались на дорогу и побрели по обочине. Начавшийся дерьмово день, под конец стал особенно мерзким. — Запрыгивайте, — сквозь потоки воды и шквальный ветер, Кайл рассмотрел восседавшего за рулём Дерека. Отказываться было глупо. Вскоре они оказались в машине, где водитель и его избранник, были такими же мокрыми, как они сами. Неудивительно, в такую-то погоду! — Что за напасть? — плевался Дерек вглядываясь в сплошную стену воды. — Нихрена не видно. И главное, ни намёка в прогнозах погоды на это безобразие! Словно отвечая на его возмущение, радио заикаясь выдало, что на побережье, где находится город, налетел ураган. Жителей просят соблюдать максимальную осторожность и не покидать свои дома. — Вовремя они, — с иронией протянул Робин. В этот раз никто ему возражать не стал, признавая безоговорочную правоту. — Тащиться на другой конец города сейчас глупо и опасно, — произнёс Дерек. — Предлагаю остановиться у нас, ехать осталось недалеко. А завтра с утра подброшу вас домой. Перспектива ночевать с Робином в одном доме не прельщала Кайла. Зная мерзкий характер этого говнюка, Кайл заранее предчувствовал гибель миллионов нервных клеток. Но посмотрев на Мари, которая ёжилась рядом от холода, с тяжёлым сердцем дал согласие.

***

В этой квартире Кайлу доводилось бывать не раз. Шикарные хоромы в два этажа родители подарили Дереку на совершеннолетие. Тут они неоднократно зависали компанией и вдвоём. Весёлые беззаботные деньки. Сейчас обстановка и сама атмосфера неуловимо изменились. Присутствие Робина ощущалось в запахах и новых вещах. Присматриваться не стал. Ни к чему. — Я первый в душ, — поставил всех перед фактом Робин, скрываясь за одной из дверей. — Пойду поищу сухие вещи, — вздохнул Дерек и поднялся наверх. Тихая и молчаливая Мари вызывала у Кайла беспокойство. Она с лёгким любопытством осматривалась, но никак не комментировала увиденное. Дерек вернулся быстро. Кайлу достался комплект из шорт и футболки, что принадлежали Дереку. Одежду для Мари — тот же набор вещей — приятель, судя по размеру, позаимствовал в гардеробе Робина. Каким бы поганым и совсем не омежьим не был характер Робина, на телосложении природа сказалась — среднего роста и довольно хрупкий, как большинство омег. Кайл лишний раз порадовался, что эта сторона его физиологии внешне отражается только скудным волосяным покровом. Следующей погреться под горячими струями воды не сговариваясь пропустили Мари. Робин ушёл наверх, наводить лоск, оставив их с Дереком наедине. Повисла тишина, пронизанная странной неловкостью. — Я так и не спросил, как твоё здоровье, — нашёлся Дерек. — Нормально, — пожал плечами Кайл. — Только диета заколебала. Не соврал ни словом. Сегодня он даже решился отказаться от обезболивающих таблеток. Низ живота лишь чуть заметно поднывал, не доставляя особого беспокойства. Куда больше его раздражала необходимость раз в сутки использовать свечи. Но самым мерзким была диета, состоящая из почти не солёных бульонов, жидких супчиков, каш, и фруктов. Кайл с радостью бы послал это издевательство, но Мари стояла намертво: сказано диета, значит диета. Даже недавнее «валяние у телевизора с вкусняшками», вместо вкусняшек были яблоки и бананы, а сегодняшним чипсам на вечеринке он обрадовался, как сокровищу. Но больше всего ему хотелось чего-нибудь жирного, вкусного, с кучей приправ. Нормальной еды. С учётом, что девушки питались без оглядки на диеты и калории, и он это всё видел, ему эта вредная, но восхитительная пища скоро сниться начнёт. — Всё так плохо? — засмеялся Дерек. — Попробуй, вдруг оценишь, — ехидно выдал Кайл. — В остальном порядок. Знаешь же, я быстро восстанавливаюсь. Это было ещё одной особенностью тел видовых — любые повреждения на них заживали куда быстрее, чем на бетах, у которых не было ни слабостей, ни достоинств тех, кто кроме очевидного при рождении пола, получил особое строение организма. Вскоре вернулась Мари и в душ отправился Кайл. Только он начал, как свет мигнул и погас. Домываться пришлось в темноте. Вернувшись, обнаружил всех за небольшим столом, где стояли стаканы с соком, а на тарелке были нарезаны бутерброды. За освещение отвечали свечи. Стало смешно. В самых абсурдных мыслях, Кайл не мог представить себе такой ситуации: за окном ураган, а они вчетвером ужинают при свечах. Дерек из душа вернулся быстро. Мари неодобрительно покосилась на бутерброд с ветчиной, сыром и помидором в руке Кайла, но промолчала. Не оставаться же ему голодным из-за предписаний врачей? Откусив, Кайл зажмурился от удовольствия, наслаждаясь богатством вкуса. Секс, наркотики и рок-н-рол? Да кому всё это нужно, когда есть восхитительная еда! Где есть соль, специи, вкус! Вскоре со скромным ужином было покончено. — У нас сейчас ремонт и гостевых спален только одна, — произнёс Дерек почёсывая макушку. — Это же ничего? Кайл переглянулся с Мари. Её взгляд показался ему каким-то испуганным. После вчерашнего, ночевать в одной спальне — именно этого им не хватало для полного счастья. Но выбора не было. — Пойдёт, — махнул Кайл рукой. — Вежливые люди говорят «спасибо», — протянул Робин. — Спасибо, — вяло буркнула Мари. Оказавшись в выделенной комнате Кайл пристроил свечу на столик и осмотрелся. Средних размеров комната, светлые обои. Большую часть помещения занимала огромная кровать. Вспышка молнии осветила лицо Мари, которая смотрела на указанный предмет мебели нечитаемым взглядом. Или это он в темноте не может разобрать? — Если ты поделишься со мной подушкой, я спокойно устроюсь на полу, — откопал Кайл крохи благородства. — Не говори глупостей. На этой кровати четверо лягут и мешать друг другу не будут. Устроившись в постели, он глазел на люстру. Сна не было ни в одном глазу. Рядом постоянно возилась Мари. Бессонница решила навестить не только его. — Спишь? — спросила она. — Нет, — отозвался, продолжая гипнотизировать потолок. — Слушай, я насчёт вчерашнего, — голос Мари звучал неуверенно. — Я не хочу, чтобы ты думал, будто вчера я решила, что в праве… То есть хотела, как остальные воспользоваться тобой. Ну, как мальчиком для утех. От услышанного Кайл обомлел. Аж на локте приподнялся, стараясь рассмотреть лицо Мари. Увы, свет от свечи был слишком тусклым, а молния сверкала, не подчиняясь его желанию. — И в мыслях не было! — произнёс совершенно искренне. Как только додумалась до такого? Что происходит в её хорошенькой головке? У Мари словно гора с плеч упала. Весь день она невольно возвращалась мыслями к тому, что Кайл посчитал её ничем не лучше остальных. Такой же гадиной, которая желает воспользоваться его телом для удовлетворения собственных потребностей. Озабоченной сволочью в его глазах она выглядеть совсем не хотела. — Но ты отказал мне, — сорвалось с губ Мари, которая с ужасом осознавала, что ляпнула. — Потому что переспи мы вчера, ты бы вскоре пожалела, и, возможно, даже возненавидела меня, — тихо отозвался Кайл, укладываясь опять на спину. — А мне было бы только тяжелее. Эти дни… Мари, я хочу сохранить в памяти хоть что-то светлое, не омрачённое ненавистью, обидами и горечью потерь. Сохранить частичку тебя, твоего тепла в себе. Чтобы в будущем, как бы тошно не было, оставалось что-то, что будет освещать мне путь. Что он несёт?! Вроде по голове не били, так с чего его пробило на такую сентиментальную и безобразно откровенную чушь? Слова Кайла заставили Мари затаить дыхание. Сердце сбилось с ритма, а мысли в голове устроили истерические пляски. Это звучало так… словно она ему небезразлична. Но что если, она сама себе всё придумывает и слышит то, что хочет, а не то, что есть на самом деле? А что если… — Ай, сгорел сарай — гори и хата, — выдохнула она. — У тебя сгорел сарай? — нахмурился сбитый с толку Кайл. — Это выражение такое, с моей родины, — отмахнулась Мари, чувствуя себя человеком, стоящим на краю пропасти с парашютом, в котором совсем не уверена. — Дай мне сказать. И пожалуйста, не перебивай. Сделав глубокий вздох, постаралась придушить подступающую к горлу панику. — Ты постоянно говоришь, какой ты плохой и всё в этом духе, самооценка у тебя в глубокой жо… яме. Я прекрасно всё понимаю, как понимаю, откуда это в тебе. Такие потрясения не могли не оставить следа и у тебя сейчас это проявляется вот так. И всё равно меня ужасно злит, когда ты в очередной раз начинаешь втирать, что не достоин чего-то или про грязь, которой, якобы, пропитан. Всё это только у тебя в голове. Знаешь, истинная грязь — она другая. Жестокость, подлость, предательство — вот настоящая грязь, что пятнает душу и от неё действительно не отмыться. А ты… Ты несмотря на всё пережитое, так и остался удивительно чистым внутри. — Мари… — Дай мне закончить, — выставила она вперёд ладонь призывая к молчанию. — Ты понравился мне сразу. С первого взгляда. Веришь или нет, но я даже не сразу заметила гадкую метку. Была слишком поражена, как природе удалось создать такое поразительно совершенное лицо. А потом, как ты и говорил, мне стало любопытно. Мы начали общаться, и моя симпатия к тебе только росла, — Кайл открыл было рот, но снова натолкнулся на призыв к тишине. — Меня всю жизнь, с раннего детства окружают лжецы и лицемеры. Общение с тобой, таким прямолинейным, местами грубоватым, было глотком свежего воздуха. Чем больше я тебя узнавала, тем сильнее ты мне нравился. Ты настоящий, Кайл. В нашем мире это дорого стоит. Считай бесценно. Потому вчера, целуя тебя и не желая останавливаться, я прекрасно отдавала отчёт своим действиям. И точно никогда не стала бы сожалеть об этом поступке. Ты нравишься мне, Кайл. Очень. Не думай, это тебя ни к чему не обязывает. Я тебе не нравлюсь и как женщина не привлекаю. Так бывает. И не переживай, впадать в депрессию не стану, преследовать тебя тоже. Просто хотела, чтобы ты знал: я считаю тебя самым лучшим и мне плевать кто и что говорит. Закончив свой монолог Мари невольно зажмурилась. На Кайла смотреть было страшно, темнота сейчас была ей в радость. Она выложила карты на стол. Открылась и безумно трусила посмотреть на результат. Боязно увидеть недоумение или отрицание в удивительных глазах Кайла. Ещё страшнее нарваться на новый прямой отказ. Вежливый, с кучей оговорок, но то самое подтверждение — она ему не интересна. Всё смешалось в какой-то круговорот. Мысли, чувства, желания Кайла словно взбесились, как погода за окном. Здравый смысл требовал заверить Мари, что максимум на что она может рассчитывать — дружба. Того требовала реальность. Разница их положений. Его прошлое и невозможность будущего. Но душа и сердце были против. Кайл мечтать не смел, запрещал себе думать в подобном направлении. Услышать такое признание от Мари подобно чуду. — Я тебя люблю, — сорвалось с его губ. — Что? — не поверила Мари. — Люблю тебя, — повторил Кайл и посмотрел на неё каким-то нежно-грустным взглядом. — Не знаю, когда и как это началось, но твоё присутствие быстро стало мне необходимо. Сначала я убеждал себя, это всё из-за воспоминаний прошлого и потому что ты обращаешься со мной так, что я чувствую себя человеком. Затем я старался себе внушить, что это обыкновенная влюблённость и быстро пройдёт. Но сколько бы я не старался побороть это, искоренить тебя в себе, всё становилось только хуже. И сейчас… Я не знаю, как я буду, когда всё это закончится, но точно знаю, мне не забыть тебя и не разлюбить. Никогда раньше даже не влюблялся, а тут, сразу и насмерть. Так глупо и неуместно… — Кайл. — Что? — Если ты скажешь ещё хоть слово, как это неправильно и что ты весь такой мне неподходящий, я тебе врежу. — Но, Мари… — старался Кайл отчаянно подобрать слова. — Даже если мы оба окажемся настолько сумасшедшими, чтобы послать к чёрту весь мир с его правилами и условностями, то нам никогда не позволят быть вместе твои родные. И я не могу их за это осуждать. — Хватит. — Но я… — Заткнись и поцелуй меня, — потребовала Мари. — Проблемы нужно решать по мере их поступления. Мы со всем разберёмся и справимся, но сейчас ты — мой. И я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Больше противиться этому, такому желанному приказу, Кайл не мог. Привлёк к себе, целуя нежно, но глубоко. Вкладывая в поцелуй весь тот трепет, который появлялся в груди, при взгляде на Мари. Она и не подозревала, что обычный поцелуй, может быть таким. Ярким, чувственным, пронзая наслаждением каждую клетку тела. Мари плавилась в руках Кайла, цеплялась за его плечи и желала стать к нему как можно ближе. Недавние мысли, будто она не желанна, сейчас казались смешными. Не целуют с такой страстью безразличных людей, да и внушительная эрекция упирающаяся Мари в бедро, намекала на иное. Как же много лишней одежды… — Стой, — выдохнул Кайл, с трудом разрывая поцелуй. Он уже лишился футболки, а цепкие девичьи пальчики оттягивали резинку шортов. Его собственные руки тоже не теряли времени зря: одна хозяйничала под верхом одежды Мари лаская аккуратную грудь, другая оглаживала её бедро. — Не смей! — уставилась на него Мари глазами полными обиды. Опять? Он снова её отвергает! Почему? Что не так с ней? Или с ним? — Ты так хочешь с утра выслушивать комментарии Робина? — тихо засмеялся Кайл. Упоминание Робина отрезвило Мари. Они же не дома! Где-то поблизости находятся Дерек и Робин. Она настолько растворилась в своих чувствах, эмоциях и ощущениях, что напрочь забыла обо всём на свете. Тело по-прежнему горело от яркого желания, жаждало продолжения. На какой-то миг Мари подумала, что плевать на них, пусть завидуют. В следующее мгновение устыдилась своих мыслей. Ну и кто тут испорченный? — Ты прав, — натянула она подобие улыбки. Некоторое время в комнате был слышен только шум бушующей за окном стихии. Постепенно у обоих выравнивалось дыхание и сердцебиение. Возбуждение ещё бродило в крови, но не мучило, как первые минуты. Подвинувшись к Кайлу, Мари положила голову ему на плечо и прижалась к горячему боку. Едва заметный пряный, чуть сладковатый аромат плыл по воздуху. Мари он нравился. — Ты пахнешь восточными пряностями, — произнесла Мари. — Но тогда, в машине, запах был другой. Почему? — Мари! — взвыл Кайл вспыхнув от смущения. — Ты же учила в школе биологию! — О гаммах учитель упомянул вскользь, — признала она, пальцем рисуя на его груди узоры. — Вы слишком редки. Ну, так, отчего такая разница? — Ты убиваешь во мне мужчину, — горестно простонал Кайл. Он мечтал сбежать, чтобы не портить чудесные минуты такими разговорами. Увы, проявлять милость Мари не собиралась. — Я тогда занимался сексом с мужчиной в роли нижнего, — голос Кайла был мрачен, даже возбуждение растворилось без остатка. — Гаммы сочетают в себе физиологические особенности альф и омег, и когда в заднице гаммы оказывается член, она вырабатывает в обилии смазку, которая призвана не только облегчать проникновение и скольжение, но и воздействовать на альф. На каждого по-разному, в идеале — возбуждать. Сейчас я тебя хотел, как мужчина женщину. Запах другой и куда слабее, но будь ты омегой, должна была бы завестись. Игривое и дурашливое настроение с Мари, как ветром сдуло. Она поняла, что в проявлении глупого любопытства её сильно занесло. Испортила Кайлу настроение, заставив вспомнить неприятное прошлое. — Прости, — зашептала она, приподнимаясь и покрывая лицо Кайла лёгкими поцелуями. — Прости-прости! Я такая дура! — Всё нормально, — чуть улыбнулся он. — Я не против просветить тебя об особенностях физиологии гамм, просто… Как-то не хочется этого делать в такой момент. — Прости, — снова повторила полная раскаяния Мари. — Забыли, — ответил Кайл, даря ей лёгкий невинный поцелуй. — Давай попробуем поспать. Ярость стихии, наконец, пошла на убыль, но сон всё равно не спешил к Кайлу. Он лежал с закрытыми глазами, ясно понимая — теперь всё снова изменится. Сегодня они пересекли черту. Пусть секса так и не случилось, но прозвучавшие откровения были куда важнее любых физических проявлений симпатии. Вдруг в тишине послышался глухой и ритмичный звук. Природа его происхождения была Кайлу не ясна. Когда вскоре послышались сначала сдавленные, затем вполне отчётливые стоны, глаза Кайла непроизвольно распахнулись и округлились. — Они это, блин, серьёзно?! — озвучила Мари его мысли. — Боюсь, что да, — скривился Кайл. Понимание, что где-то рядом Дерек трахает этого недоноска Робина, наполняло Кайла смятением. Он прекрасно знал про истинность и про скорое рождение совместного ребёнка. И каким образом этот ребёнок получился. Принять было не просто, но Кайл справился. Только понимать что-то и слушать, как лучший друг трахается с твоим недругом — большая разница. Это казалось чем-то неправильным, чуть ли не противоестественным. И как тут заснуть?! — Они когда-нибудь устают? — тоскливо спросила Мари. Уже час, если не больше, они слушали чужой секс-марафон. — Видимо, нет, — мрачно буркнул Кайл. Тишину пронзил неясный звук, что-то между взвизгиванием и бульканьем. — Они точно люди? — оторопела Мари. — Каким местом человек может издавать такие звуки? — Я уже не в чём уже не уверен, — прошептал пораженно Кайл. Их разобрал нервный смех. — Это карма решила меня нагнуть, — хмыкнула Мари. — За непристойные мысли. — Что это за мысли такие? — разулыбался Кайл. — Когда ты напомнил мне, что мы не дома, я на миг подумала, что плевать на посторонних, пусть слушают и завидуют, — отозвалась она смущённо. — И жизнь решила меня наказать, создав ситуацию наоборот. Разве что, я не завидую, потому что хочу сейчас только спать. Её желание Кайл полностью разделял. Усталость дня брала свое, хотелось отдохнуть, а не слушать порно в аудио формате. Подмывало вскочить на ноги, найти этих героев-любовников и потребовать тишины. Кайл пока держался. Особенно громкий стон, почти крик, заставил его поморщиться. Отчего-то эти звуки, кроме раздражения, вызывали ещё и неловкость. — Да заткнётесь вы там когда-нибудь или нет?! — терпение Мари окончательно сдало. — Зависть плохое чувство, — послышался приглушённый голос Робина откуда-то сбоку. Переглянувшись, Кайл с Мари захохотали. Нервное напряжение последних дней выходило с этим ненормальным приступом веселья. Они хохотали до слёз. Казалось бы, всё, отсмеялись, но стоило им посмотреть друг на друга, как новый приступ хохота заставлял их хвататься за животы. — Ненормальные, — послышалось, когда смех сошёл на нет. И снова они смеялись, сами не зная над чем, но им было весело. Больше комментариев не поступало, а главное — стало тихо. Мари подкатилась под бок к Кайлу и уткнулась лбом в его плечо. Через пять минут, оба спали, улыбаясь во сне.