Северная звезда

      Канада долгое время наблюдал за ним издалека. Сначала, когда только пришёл в офис и едва не оказался сбитым с ног белобрысым мальчишкой. Он заразительно хохотал, то и дело оглядываясь, и носился по коридорам европейско-американского этажа, не снижая скорости. Огромные светло-голубые глаза, похожие на резвые речушки Сибири, с дерзкими хитрыми искрами в зрачках, торчащие во все стороны волосы цвета снега даже светлее, чем у отца, задорный смех, пронырливость и умение быть тише воды, ниже травы, когда это выгодно. Этот ребёнок был слишком умным для своих лет и приковывал к себе взгляд, отпечатываясь на подкорке сознания моментально. Когда они столкнулись, Канада еле успел подхватить его, чтобы не ушибся, как мальчик выкрутился из чужих рук, даже не взглянув на своего спасителя, и убежал прочь. Следом появился Россия, хмурый, как чёрт, и Канаду проняло неудержимым желанием слиться со стеной.       Невольно он стал ловить глазами именно его маленькую фигурку. Белоруссия рос необыкновенным мальчиком, сказалось воспитание молодого папаши, который сам взрослел в процессе взращивания нового поколения, и восточного взгляда, заменившего во многом отца, ведь китайская стена всегда была надёжной опорой как родителю, так и его детёнышу. К Белу было не подступиться. Он не боялся даже Америку и Англию. Возможно, в силу возраста и детской неосознанности, но мальчишка безбашенно швырялся в спесивую семейку неудачными кривыми самолётиками, которые его научил делать Северный Корея, показывал язык на общих собраниях ещё в те времена, когда Россия там появлялся, дразнился и устраивал разные мелкие пакости. Ему, конечно же, практически всё сходило с рук: даже если Россия хотел отчитать или наказать сына, на его сторону всегда вставал Китай, защищая маленького проказника и усмиряя вспыльчивость своего любовника. В любом случае, выходки Бела обоим приходились по душе, что бы кто не говорил.       За его спиной вообще всегда маячили эти двое, и именно поэтому к Белоруссии было не подступиться. Ещё он крепко дружил с Северным Кореей, который в самые тёмные для России времена выступал нянькой им обоим; также сначала на собраниях БРИКС, куда его брал с собой отец, затем уже просто в стенах и вне офиса, его близким товарищем стал Индия. И, словно вишенка на этом многоярусном торте в издёвку над Канадой, во главе списка с недавних пор встали абсолютно неожиданные личности, с которыми, ко всем перечисленным присоединяя, тягаться было просто нереально: это были Бразилия и Саудовская Аравия. Они как-то незаметно сменили на посту Россию и Китай, теперь следуя за новым молодым сотрудником по пятам. А тот и не против. Тем более учитывая, что родители его всё ещё наблюдали за всем со стороны и контролировал ситуацию! Значит, Россия доверял этим двоим мутным типам.       Канада с тоской взглянул в окно, сжимая в пальцах стаканчик с горячим кофе. Он никак не мог взять в толк, почему не он? Ведь они так похожи! Он, как и Белоруссия, вырос в суровых условиях заснеженных лесов, вечно скованных льдами рек, купался в морозных лучах солнца, получал по шапке от строгого Англии, хотя зачастую Америка и принимал на себя почти весь удар, выгораживался Францией… Нет, конечно, их ситуации разные, они сами отличаются очень. Ну и что? Всё равно у них общего столько, что любой позавидовать может!       А что эти двое? Один повязан с нелегальным бизнесом, вечно побитый и ухмыляющийся, дерзит не переставая, ведёт себя и выглядит, как какой-то отброс, грёбаный девиант, решивший двинуть против системы и присоединиться к враждебной стороне, совершенно не заботясь о том, что собственный дом в непосредственной близости от новых недругов. Второй улыбается всегда так, словно всё про всех знает, смотрит, будто владеет всем миром, но позволяет остальным думать, что они живут самостоятельно, самодовольный и такой же самоуверенный, как первый, скрывается под своими национальными одеяниями, купается в песках и принимает каждую пятницу ванны из чистейшей свежайшей нефти, вместо патчей прикладывая зелёные бумажки.       Два напыщенных ублюдка. Но почему Белоруссия не сводит с них глаз, улыбается им, обнажая белоснежные зубы, набрасывается с объятиями и позволяет придерживать себя за талию дольше любых рамок, принятых у них, на Западе?       Канада не понимал и не принимал выбор Белоруссии. Бесился неистово. Но что он мог, кроме того, чтобы наблюдать издалека, как предмет его пылкой нежной любви делят между собой два неотёсанных чурбана? Фрик и богач, оба без манер и совести. А Канаду Англия воспитал джентльменом!       Мимо порхающей походкой уверенно прошло его личное наваждение. Белоруссия зажимал между плечом и ухом телефон, внимательно слушал чьи-то наставления, его руки были заняты явно тяжёлыми коробками, составленными одна на другую и перемотанными скотчем. Наверняка тащит документы с архива сразу для всех участников ШОС. Канада невольно почувствовал приступ злости: Белоруссию часто использовали мальчиком на побегушках как самого молодого и скорого на ногу. А тот и рад угодить этим царям своего болота, и кофе, и документы, и что угодно принесёт им.       Канада поднялся со своего места и стремительно покинул зону кафетерия, позабыв про кофе. Но стоило ему приблизиться, как им овладело смущение, робость упала на плечи и зажала губы.       — П-привет, — едва выдавил он и скованно махнул рукой.       Белоруссия остановился, без особых усилий подкинул все четыре коробки в своих руках, чтобы перехватить нижнюю одной рукой, освободившейся убрал телефон, экран которого успел потухнуть, да и звонок был завершён минуту назад. Только после этих махинаций юноша приветливо улыбнулся, устанавливая зрительный контакт.       — Здравствуй, Канада. Что-то хотел?       Глядя на то, как легко он управляется одной рукой с такой тяжестью и ещё умудряется улыбаться и быть дружелюбным, Канада уже не был настолько уверен в том, что его помощь требуется. Вот сейчас его вежливо отошьют, и он вновь пойдёт плакаться на плече у Тайваня, который скоро пошлёт его тоже.       — Я н-нет, т-то есть да!.. Помочь тебе донести коробки? — протараторил Канада и резко захлопнул рот, чувствуя, как краснеют щёки.       Белоруссия ласково улыбнулся. Спасибо, что не рассмеялся в лицо. Наверняка эта его улыбка означает снисходительность.       — Да, пожалуй, твоя помощь мне не помешает, — огорошил он. В его льдисто-озёрных глазах заискрились завораживающие огни, значение которых Канада всегда истолковывал неправильно.       — Правда?! — радостнее положенного воскликнул он и протянул руки.       Все четыре коробки были сгружены на него, и бедный Канада чуть не сел на пол под тяжестью макулатуры. И ЭТО Бел так легко нёс?! Он едва не крякнул под давлением ноши, но Белоруссия уже плавно обошёл его, засунув руки в карманы, и очаровательной скомандовал идти за ним, сам же на ходу залип в телефон, что-то быстро печатая и изредка посмеиваясь.       Он привёл его в одну из запретных зон, в которые Канада предпочитал не соваться совсем — в Восточный отдел. Но деваться некуда, сбегать было уже поздно. Бел открыл дверь в малый конференц-зал, прошествовал к круглому столу и скомандовал сгружать коробки туда. На Канаду уставились колючие глаза со всех сторон. Он невольно поёжился, но удачно скрыл свою реакцию, ибо наконец сбыл с рук невыносимую тяжесть.       — Вот спасибо тебе, Канада, выручил! — Бел хлопнул его по плечу и упорхал к Индии.       Растерянный Канада остался стоять столбом около входа.       — Какие люди, — раздался за спиной тихий пробирающий до костей голос. Канада передёрнул плечами, медленно оборачиваясь.       — З-здравствуйте, мистер Россия.       — Мгм, — Россия незаинтересованно кивнул и смерил собеседника нечитаемым взглядом. — Выйдем-ка.       Он кивнул на дверь и, сунув руки в карманы узких брюк, развернулся на выход первым, мотнув высоким хвостом блондинистых блестящих волос. Что ж, это семейное. Канада отчаянно вздохнул, растерянно обернулся на Бела, который даже не смотрел в его сторону, и неохотно побрёл за Россией.       Стоило ему оказаться в коридоре, как дверь за его спиной резко захлопнулась тонкой, но сильной рукой, протянутой в миллиметре от шеи слишком быстро, чтобы заметить и увернуться — Канада успел лишь вздрогнуть и зашуганно уставиться на старшего коллегу. Хотя Россия был намного ниже него, да и остальных в офисе, он умел смотреть так, что остальные начинали чувствовать себя червями под подошвой его берцев в дождливый день. Возможно, Бел выбрал тех двоих, ориентируясь на пример своего отца… Да наверняка так и есть!       — Уважаемый, тебе не кажется, что ты ведёшь себя не очень культурно, когда сталкеришь моего сына? Думаешь, я не вижу, как ты за ним таскаешься и шкеришься по углам? Предупреждаю единожды: мне это не нравится. Дальше пеняй на себя, можешь спросить у своих родственников и друзей, чего от меня ждать в противном случае, — вкрадчиво и размеренно, глядя чётко в глаза, предупредил Россия.       Канада нервно сглотнул.       — В общем, ты меня услышал, малец.       Россия выпрямился, похлопал застывшего парня по плечу и улыбнулся ему широко. В этой улыбке Канада разглядел прямую угрозу. Пора убираться отсюда. И чтоб он ещё когда-либо зашёл по доброй воле в этот чёртов отдел!       Как только Россия скрылся за дверью конференц-зала, Канада пулей вылетел на лестничную клетку и торопливо спустился, пропуская по несколько ступенек и запинаясь о собственные ноги. Он вывалился на этаж с буфетом и уже развернулся к внутреннему переходу офиса, чтобы поскорее оказаться в полной безопасности, но поднял голову и успел вовремя затормозить, чтобы не врезаться в широкую грудь, обтянутую болотно-зелёной толстовкой. Из-под капюшона на него воззрились голубые глаза, обещающие нечто очень страшное, стоит оступиться. Канада не видел ещё, но знал, что по левую руку от этого громилы стоит второй. И оба ухмыляются так предвкушающе.       — Куда-то торопишься, Канада? — Саудовская Аравия слегка подался вперёд, вглядываясь в расцветающий на чужом лице испуг.       — З-знаете, вообще-то да, тороплюсь, — держась на последних крупицах мужественности, он выпятил грудь вперёд и задрал подбородок, хотя был примерно одного роста с коллегами.       — Да что ты, — Бразилия хмыкнул, перекатывая в зубах палочку от чупа-чупса. — Раз так, мы тебя особо не задержим.       — Ага, — Аравия ухмыльнулся краешками губ и сложил руки на груди.       Взгляды мужчин, их серьёзные лица не обещали ничего хорошего. Канада невольно сделал шаг назад. Вот он и поплатился за свою навязчивость. Нечего было слушать Америку, когда дело доходило до любовных советов.

***

      — Ну и что это было сегодня?       Вопрос прогремел на весь дом, успев облететь всю огромную гостиную раньше, чем его хозяин явится на пороге. Саудовская Аравия вздрогнул от лёгкого испуга, ибо был очень сосредоточен на своих бухгалтерских штучках, которые иногда приходилось брать на дом, хотя Белоруссия всегда был против этого и однажды, будучи в отвратительном расположении духа, без сожалений «случайно» пролил на бумаги вишнёвый компот. Всё потому, что в их доме действовало одно безоговорочное правило: стоило всем троим переступить порог, и работа, друзья, коллеги и прочие оставались во внешнем мире, а здесь внимание мужчин безраздельно принадлежало лишь Белу.       Аравия засуетился, спешно пряча под декоративную подушку простецкий, но надёжный калькулятор и тонкую папку недопроверенных договоров. Бразилия, наблюдавший за ним с кресла, весело хмыкнул и закатил глаза. То, как Аравия боялся огорчить их милую кроху, всегда поднимало ему настроение, хотя у самого на переносице снова красовалась глубокая царапина, за которую он наверняка схлопочет. И это он ещё сбитые костяшки не видел… Заботливый Бел слишком много перенял от своего отца, особенно по части отношений с любимыми, и его волнение иной раз могло проявиться в подзатыльнике для профилактики. Но, в отличие от пай-мальчика Аравии, который заслуживал прощение своей покладистостью и дорогими подарками, на которые Бел обычно ворчал, он знал, что в равной степени младший тащится и от его тату. Он как раз сделал новую, так что Бел моментально забудет про все его косяки, как только Бразилия закатает штанину и покажет рисунок на икре.       Зачастую они оба были чересчур самоуверены, а Белоруссия умело руководил всей этой балетной оперой с широкоплечими шпалами в роли маленьких утят.       — Ну так что? — пропыхтел Бел, стягивая кроссовки за пятки и игнорируя напрочь плотно завязанные шнурки. Через полминуты он появился в дверном проёме, уставив руки в бока. — Спрашивать, кто помог Канаде настроить такие фонари под глазами, бессмысленно, как погляжу. Я даже не сомневался. И чья это была идея, тоже по глазам вижу, можешь не прятать свою цифровую развалюху, я всё видел.       Белоруссия обвёл обоих поочереди колючим взглядом, хмуря светлые брови. Когда он был зол, выглядел чересчур возбуждающе. Знал ли он об этом?       Аравия облизнулся, смачивая губы кончиком языка. Переглянулся с Бразилией: их мысли удивительно часто сходились, когда дело касалось любимого малыша. Тот кивнул, понимая без слов.       Белоруссия не заметил или же проигнорировал их переглядки и прошёл мимо на приличном расстоянии от зоны с диваном и креслами. Направлялся он в подсобку, которая представляла из себя две комнаты: помещение для хозяйственных принадлежностей и погреб. Этот дом вообще строился в качестве подарка на их пятую годовщину и учитывал нужды Бела в первую очередь. Вот и погреб для вин и солений от родственников. А ещё там в углу под старой простынёй был спрятан самогонный аппарат, доставшийся ему от двоюродного дяди по линии Союза. Реликвия та ещё, к ней даже не прикасался никто, кроме Белоруссии.       Бразилия закусил резцами палочку чупа-чупса- в последнее время он-таки подсел на эти конфеты, активно пытаясь избавиться от одной вредной привычки — и, проследив за младшим, повернулся к Аравии.       — Обиделся, — констатировал он и вздохнул. Закрадывалось ощущение, что одним тату и хорошим поведением они не отделаются. — Может, это, по-быстрому организуем уборку, ужин, романтик намутим?       — Ты прав, надо исправляться, пока не стало хуже и он не перестал с нами разговаривать…       Аравия закрыл рот, как только в поле зрения мелькнула белобрысая растрёпанная макушка. Белоруссия даже не смотрел в их сторону, прошёл на кухню, тащя с собой трёхлитровую банку «Асорти», в которое входили маринованные огурцы, патисоны, помидоры и болгарский перец. Он уже успел переодеться и теперь расхаживал по дому в растянутой чёрной футболке, с которой давно стёрся принт какого-то героя из аниме (Аравия не особо разбирался, но Бел, как и его отец, был поклонником японской анимации и корейской поп-музыки), и потрёпанных красных шортах чуть выше колена. Какими бы брендовыми распрекрасными тряпками его не одаривали мужчины, дома младший всё равно влезал в свои старые вещи и занашивал их до дыр, только после выбрасывая. Такая вот у него была привычка, перенятая тоже от России.       Глядя на это, и Бразилия, и Саудовская Аравия вздыхали и грустили от того, через какие тёмные тяжёлые времена пришлось пройти этому малышу (малышу, который запросто мог врезать любому, а высоким ростом и крепкой стройной фигурой перещеголял всех красавчиков офиса). Нет, конечно, и они не жили припеваючи всегда, у каждого из них проблем выше головы по сей день, вот только это всё как-то меркло, когда они собирались втроём на полу спальни и под бутылку простецкого вина делились историями своей жизни. Такие ночи были особенно ценны для всех них. Особенно первая, когда они ещё не имели этого дома и отношения только-только начинались, когда было страшно потерять, не получить одобрение родственников, попасть под удар коллег, которым это явно не понравится, когда сами теряли головы рядом друг с другом и учились ладить со своей гордыней, ревностью, чувством собственничества. Всё это было, казалось, так давно, а на деле прошло чуть больше десяти лет с первой встречи. Белоруссия тогда был ещё несмышлёным ребёнком, приближавшимся к подростковому возрасту, и первым он столкнулся с Бразилией в день, когда Россия привёл его с собой на вступительное собрание членов БРИКС. Мальчик, уже тогда поравнявшийся ростом с отцом, сидел на большом стуле рядом с серьёзным сосредоточенным родителем, мотал под столом ногами, с интересом рассматривая присутствующих, и случайно задел кроссовком чужое колено. Тут же вскинул голову, ища испуганными большими глазами человека, которому, скорее всего, испачкал штаны, и наткнулся на слегка ощарашенный, но абсолютно не злой взгляд Бразилии. Они с минуту пялились друг на друга, прежде чем старший улыбнулся ему и показал знаком, что всё в порядке. Белоруссия тогда выдохнул облегчённо, больше не мотал ногами и отвёл глаза, смущаясь. Этот мужчина стал заинтересовывать его, он наблюдал за ним издалека какое-то время, и первым же сдался, набравшись смелости и пристав с наивными детскими вопросами, которые его совершенно не волновали.       Зато очень волновал Бразилия, такой высокий, статный, весёлый и удивительный. Он дурачился с Японией под недовольное ворчание Америки, шутил с Китаем, пил пиво с Россией, заключая пари на то, чья футбольная команда выиграет матч, и всегда обращал внимание на юного Бела, когда тот находился рядом.       Позже, уже практически перешагнув переходный возраст, на одном из саммитов БРИКС, куда его неизменно брал с собой Россия и где он был ожидаемым гостем, Белоруссия столкнулся с Саудовской Аравией. Он вовремя появился, прикрыв собой младшего от хмурого Ирана, который в своём плохом настроении только и делал, что искал, на ком бы сорваться. Бел невовремя попался под ноги, беспечно сновавший по площадке и в толпе наскочивший на него. Араб вмешался как раз, когда Иран набрал в грудь воздуха для оглушающей тирады. Младший знал, что у этих двоих отношения ни к чёрту, и поступок Аравии никак не мог оставить его равнодушным.       Он стал присматриваться и к нему тоже, не понимая, отчего его сердце трепещет рядом с этим загадочным восточным мужчиной и почему оно точно также реагирует и на беззаботного хулиганистого бразильца. К осознанию и признанию своих чувств Бел шёл извилистыми длинными тропами, долго разрывался между своими привязанностями, не понимал и не принимал того, что выбор можно обойти, если выбрать обоих. С мудрым советом на помощь подоспел Китай, как ни странно.       Теперь Белоруссия, давно получивший благословение и от России, и от его партнёра, мнение которого тоже было выжно для него, жил свою взрослую жизнь с двумя дорогими сердцу мужчинами, которые между собой спустя некоторое время тоже установили крепкую привязанность и будущего друг без друга втроём уже не смыслили. В самом начале притирки было трудно, разительно отличавшийся менталитет давил, характеры особо не стыковались, национальная специфика заставляла едва ли не волком выть, когда сталкивались взгляды на различные бытовые вещи. Постепенно сростались в единый организм, повязанные глубокими острыми чувствами, общими привычками, воспоминаниями, новыми соглашениями, по которым учились уступать, слушать и слышать, решать совместно. Жили в основном мирно, в согласии и понимании, но бывали исключения. Вот как сейчас. А всё из-за неуёмного чувства собственничества, которое Аравия и Бразилия объединили и направляли на внешний мир. Канада давно мазолил глаза, так что о содеянном не жалел ни тот, ни другой. Только Бела расстроили, вот за это стыдно.       Пока младший пыхтел над банкой с соленьями, Бразилия экстренно оформлял заказ в доставке, вспоминая все любимые блюда Белоруссии и добавляя к ним некоторые закуски на свой вкус. Саудовская Аравия, более строгий и закрытый в своём характере, хоть и казался окружающим самоуверенным ловеласом, взялся за уборку, на которую они прилично забили с прошлой недели, будучи по уши в делах.       Когда Бел проходил через гостиную к лестнице на второй этаж с тарелкой овощей, мужчины замерли, дабы не привлекать к своему неожиданному движу внимание, выдохнули облегчённо, стоило тому скрыться из виду, и тут же возобновили суету. Бразилия тихо выскользнул за дверь дожидаться курьера на улице из соображений конспирации, Аравия на кухне доставал самый красивый сервиз из тех, что сам дарил когда-то, и минут десять потратил на выбор алкоголя. В гостиной был быстро организован стол со свечами, по периметру комнаты зажглись гирлянды, на широкой плазме висела обложка первой серии нового аниме, про которое Белоруссия рассказывал им на днях. Бразилия подоспел с пакетами, полными тёплой аромантной еды. Ужин собрали по высшему разряду, всё, как умели, дабы задобрить любимого кроху.       Около двери в комнату Белоруссии оба немного замялись.       — Давай я постучу, а ты скажешь? — Бразилия слегка пихнул Аравию плечом в плечо, снова прячась под капюшоном. Серьёзно и красиво разговаривать он не умел, но вот этот холёный араб тот ещё ловелас…       — А может, наоборот? — Аравия с сомнением уставился на белую дверь, из-за которой приглушённо доносился ровный голос Северного Кореи.       — Вместе? — Бразилия вздохнул и стянул с волос капюшон, растормошил их пятернёй.       — Вместе, — согласно кивнул Саудовская Аравия.       Оба потянулись к двери и одновременно постучали костяшками пальцев. Ненавязчивый звук отвлёк человека в комнате, возникла десятисекундная пауза, после которой Белоруссия что-то сказал корейцу, видимо, попрощался. Спустя минуту послышалось незаинтересованное:       — Слушаю.       Бразилия потянул дверную ручку на себя, Аравия поглубже вдохнул такой необходимый сейчас воздух. Они виновато уставились на Бела, как только он попал в поле зрения.       — Прости нас! — жалобно с двойной силой оглушило Белоруссию. Он аж вздрогнул, вытаращив на чудаков глаза.       — Хабибати, мы очень виноваты перед тобой, — Аравия слегка склонил голову, выражая всем своим видом раскаяние. — И мы понимаем, что не можем получить твоё прощение лишь словами…       — И потому, mi tesoro, подготовили для тебя кое-что, чтобы загладить свою вину хотя бы на десять процентов. Мы понимаем, что ты злишься, и… Хотя не можем поклясться, но постараемся впредь не совершать подобного, а решать всё разговорами и советоваться с тобой, — подхватил и оттараторил Бразилия.       Когда он замолчал, его кадык нервно дёрнулся, и Бел невольно проследил за этим действием. Очень захотелось преодолеть расстояние меж ними и оставить на этом месте собственнический укус. А после оказаться в руках Аравии и, стиснув его густую шевелюру в пальцах, приятнуть к себе для жгучего поцелуя. То ли потому, что был ещё очень молод и едва управлялся со своими гормонами, которые иной раз срывали крышу, то ли потому, что слишком любил этих двоих и свою удвоенную любовь с трудом умел выражать без перегибов, но при виде покладистых послушных мужчин, обожающих играть в заботливых щедрых папочек Бел забывал свои обиды и думал уже о совершенно других вещах.       Но он был прекрасным актёром с детства, прошёл восхитительную школу жизни в офисе, куда регулярно ходил вместо детского сада, и потому сдержал свои первичные порывы и неоднозначно улыбнулся. Его этот жест мог означать буквально что угодно и трактовать его мужчины не спешили, только насторожились, морально готовясь к любому исходу.       — Вы так хорошо знаете меня, мои каханая, — елейным голосом протянул Белоруссия, слегка сощурив глаза. — Сделали уборку и накрыли на стол, уверен, там исключительно мои любимые блюда. Наверняка ещё и подготовились к совместному просмотру… — он незаметно подкрался ближе.       Мужчины, заворожённые его плавными уверенными движениями и манящим голосом, честно признаться, следили больше за губами, и оттого пришли в себя, лишь когда Белоруссия обоих щёлкнул по носам и усмехнулся. Конечно, он знал, какую силу имеет над ними, и пользовался этим регулярно. Но исключительно в рамках домашних игр, на работе это не сказывалось.       — Однако, — Бел игриво закусил нижнюю губу и сделал последний шажок в ласковые когти истинных льва и ягуара, следивших за ним с затаённым нетерпением. — Я считаю, что вы поступили верно. Мне было интересно увидеть вашу реакцию, но в остальном… Канада рано или поздно бы доигрался и не вы, так отец или Китай устроили ему «диалоги тет-а-тет», — он пожал плечами и состроил невинную мордашку, а спустя секунду гляделок от души расхохотался.       — Diablillo, — восхищённо-возмущённо хрипло выдохнул Бразилия и первым тронулся с места, наступая на веселящегося младшего. — Что-то мне подсказывает, что с ужином придётся повременить.       Аравия хмыкнул, скрывая под маской спокойствия бурю своего негодования, и двинулся следом.       — Ах-ха-ха! Но вы бы только видели свои… Свои лица-ха-ха! Это точно стоило того!       Белоруссия упёрся икрами в кровать и с готовностью подался назад, падая и раскидывая руки в разные стороны, он медленно развёл бёдра, меж которых тут же умостился Бразилия. Аравия на ходу стаскивал с себя одежду, направляясь к шкафу: в среднем ящике с ремнями хранились предметы первой необходимости для спальных утех.       Белоруссия хотел сказать что-то ещё, вот только больше своевольничать ему не позволили — заткнули одним из самых приятных способов, глубоким страстным поцелуем, на который он ответил с бескрайней жаждой, чувствуя, как вторая пара рук ласково располагается на теле.       Бразилия оказался прав: про ужин позабыли уже через три минуты, как и про всё остальное, ставшее несущественным за пределами постели.