Земляничная поляна | Smultronstället

Вперёд же — без устали в облачении великолепия, Пока не исполнится срок, что отпущен судьбой, и не опустится занавес мглы.

      Дрожь пола и стен становились всё отчётливее. В носу стоял странный, фантомный запах — смесь пыли и пороха, от которой и без того спёртое дыхание становилось затруднительнее. Позади эхом догонял глухой, яростный рёв.       Удар.       Треск бетона.       Коридор дёрнулся так, что Эмили едва не оступилась. Сколько бы они не бежали, казалось, всё вокруг тянуло назад. Совсем как тогда — когда стены горели, а воздух становился слишком удушливым, чтобы нормально дышать. Невидимая рука цеплялась за подол её платья, ноги ослабли, будто тело опять собиралось провалиться обратно в ту ночь, которую она слишком давно пытается забыть. Но рука в тактической перчатке надёжно сжала её ладонь, не давая потеряться в странном ощущении.       Леон.       Он замедлился на секунду, и это было больше, чем можно было позволить. Коснувшись её плеча, Кеннеди с беспокойством склонился, стараясь разглядеть её лицо в дрожании ламп. И только сейчас Эмили поняла, что задыхается не от бега.       — Эй… — вдруг мягко позвал он. — Оставайся со мной, ладно?       Эмили подняла глаза, не совсем отчётливо различая как касание, так и его голос. Не выгляди Леон таким встревоженным, она бы и не поняла, насколько близка к очередному приступу.       И в этот момент стало стыдно. Что вот-вот станет для него обузой. Что всё происходящее её пугает. Но, чёрт возьми, она ведь даже не знает, куда они бегут. Весь этот мрак был тем самым отсутствием контроля, что она так панически боялась. Что всегда было предвестником провала.       — Скоро выберемся, — настойчиво выдохнул Леон, не отпуская её руки. — Только дыши.       И голос его — спокойный, ровный. Ни упрёка, ни спешки. Словно они не рискуют быть похороненными здесь, в подземном лабиринте базы. Будто он заставит весь мир подождать, пока она не успокоится.       Её дрожащие пальцы отыскали ремень автомата на вздымающейся груди. Легче не становилось, но она уже изо всех сил цеплялась за реальность. Шероховатость его перчатки стала ощущаться чуть отчётливее.       Не сейчас. Не перед ним.       — Я справлюсь, — вырвалось едва слышно, в унисон с очередным грохотанием со стороны серверной. Леон вскинул голову, хмуро рассматривая зловещую темноту коридора за её спиной. Крепче стиснув её руку, он кинулся вперёд, уводя их подальше от источника звука.       — Знаю, — коротко ответил он. — Меня волнует не это.       Голоса из-за поворота не дали объяснить, что именно он имел в виду. Эмили едва успела разглядеть силуэты через осыпавшуюся с потолка штукатурку, как в мгновение ока оказалось за спиной Леона. Даже не глядя, он просто выступил вперёд со вскинутым оружием, закрывая её собой. Инстинкт, доведённый до автоматизма. Так, как и должно быть.       Вспышка от дробовика оборвала мерцание света и гортанные выкрики на шведском. И как ни странно, звук выстрела привёл Эмили в чувство. Она сдёрнула винтовку с плеча, уже отдавая отчёт своим движениям. Словно вспомнила: сейчас всё по-другому. Теперь она может стрелять в ответ. А запуганная, беспомощная девчонка давно погибла под обломками со всеми, кого любила.       Очередь отбросила двоих солдат на стену. Сзади уже догонял рёв разъярённого Аарона, а впереди раздались ответные выстрелы. Леон утянул Эмили с линии огня, за расщеплённый стенд с оборудованием, неслышно чертыхаясь себе под нос.       — Смотри-ка, у нас от поклонников отбоя нет, — сквозь зубы пробормотал агент, и Эмили едва могла расслышать его через грохот.       — Думаешь, если дать им автограф, они отстанут? — спросила она скорее с усталой иронией, безуспешно пытаясь отдышаться. Пригнувшись, Кеннеди вдруг улыбнулся ей краешком губ и тихо фыркнул, устремляя руку за гранатой.       — У меня есть идея получше, — поделился он, выжидая удачный момент. Как только выстрелы начали редеть, он высунулся из-за стенда, швыряя снаряд под ноги солдатам.       Ругательства мужских голосов перекрыл взрыв и звон стекла. Воздух словно стал вязким — настолько заложило уши. Прикрываясь ладонью от пыли, Леон несколько напряжённых мгновений всматривался в облако дыма. И лишь убедившись, что путь открыт, выскочил из укрытия, на ходу ловя руку Эмили.       Гильзы звенели под ногами. Пол теперь был усеян осколками, ошмётками плоти и чем-то, что напоминало остатки защитных панелей. Вентиляция гудела так, будто сама база задыхалась от паники. Эмили следовала за Леоном, стараясь не сбиваться с его шага и не обращать внимания на разрушения. Но стоило пробежать ещё десяток метров, как дребезжащие лампы подсветили ещё одну картину.       Тела солдат, отброшенные волной, валялись в проходе. Четверо лежали неподвижно у почерневшей от взрыва стены. Но тот, что был ближе… шевельнулся.       Эмили вздрогнула, будто кто-то ухватил её за плечо. На секунду забыла, что весь комплекс трещит по швам. Обугленные пальцы солдата скользили по опалённой броне, как будто ища, за что ухватиться. Глаза были приоткрыты, по-человечески испуганные, но уже замутнённые близостью гибели.       Леон, который шёл в шаге впереди, сразу понял, что она замедлилась не из-за усталости. Повернулся. Проследовал за её взглядом. А затем сделал шаг к ней и коротко, тихо сказал:       — Не смотри.       Не приказ. Просто констатация того, что ей не нужно это видеть.       — Эми, — чуть громче позвал Леон. — Не смотри.       Времени медлить не было. Поймав её взгляд, агент коротко кивнул, призывая идти дальше. А сам потянулся к кобуре.       Эмили послушалась. Сделала шаг. Ещё один. Понимание опасности толкало в спину, и она заставила себя оторвать взгляд от умирающего.       Через секунду за её спиной прокатился выстрел. С короткой паузой, вынужденный, разомкнувший тишину своим траурным милосердием.       Леон нагнал её сразу, будто никуда и не отходил. Ни кивка, ни объяснения. Лишь осторожно коснулся ладонью её спины, прежде чем обогнать на пару шагов и снова оказаться впереди.       В проходе к техническим коридорам напрочь отсутствовал свет. Подсвечивая путь фонариком, Леон переступил через тело одного из полёгших ранее военных. Рация на жилете погибшего вдруг захрипела, вынуждая пару задержаться и вслушаться в чужой голос, чуть с акцентом, но невероятно чёткий:       — …покинул здание. Повторяю, Симмонс покинул здание. Вертолёт взлетел три минуты назад.       Эмили застыла, не веря тому, что сейчас слышит. И, может, это было лишь её фантазией, но то, что они говорили именно по-английски, могло быть неспроста. Словно Симмонс напоследок хотел ещё раз во всеуслышание заявить: ничего не меняется. Он снова улизнёт, а она снова останется на три хода позади, вынужденная голыми руками вырывать своё право на жизнь.       Голос продолжал вещать, спокойный, но от этого только более мерзкий:       — Начинаем выводить группы. Переходим к протоколу «Дезинфекция» через тридцать минут.       Услышав название, Кеннеди помрачнел. От неровного света и залёгшей между бровей морщинки он показался на пару лет старше. Не «эвакуация». Не «карантин». Это был приговор.       Только заткнувшись, рация опять затрещала. В ответ зазвучал другой голос, куда более живой и явно взвинченный:       — Какого чёрта?! Тут сейчас выход из сектора завалит! У нас раненые…       Помехи сожрали конец фразы, но смысл и так был понятен. Симмонс списал всех: своих, чужих, раненых, абсолютно всех — лишь бы замести за собой следы.       Леон коснулся передатчика в ухе, и Эмили расслышала его напряжённое и сдержанное:       — Ханниган, приём. Как слышно? Нужна поддержка из штаба, срочно. У нас окно тридцать минут, потом всё рванёт…       Но, кажется, бесполезно. В ухе раздались только щелчки, обрывки слов, а затем и те стихли.       — Проклятье, — глухо процедил Леон и скользнул взглядом по бледному лицу Эмили. Та дышала поверхностно и яростно, но не произнесла не слова. Глаза её, устремлённые на рацию, казались непроницаемыми. Она отвернулась от трупа, утирая грязь с расцарапанной щеки, и несколько мгновений будто решала, какую из одолевших её эмоций выдать.       — Если выберемся, — вдруг заговорила она, поднимая глаза на Леона, — напомни, чтобы я наорала на Бенфорда.       — Выберемся, — заверил он, стоило ей договорить. — Обязательно. Ни за что не пропущу, как ты материшь старика.       Слабая усмешка осветила её лицо в проблеске фонарика. И сейчас, посреди витающего в воздухе пепла и разрушающихся стен, этого ему было достаточно.       Изобразив неловкую улыбку в ответ, Леон жестом поманил её за собой и шагнул дальше. Но не успели они пройти и пары метров, воздух будто содрогнулся. И на этот раз это был не взрыв и не крики.       Это был рык.       Режущий, вибрирующий в стенах, словно целый этаж сейчас сложится пополам. Догоняя их так отчётливо, будто Аарон уже дышал им в затылок, раздалось свирепое:       — Ньюман!..       Над ними что-то хрустнуло. И в этот раз не просто посыпалась штукатурка. Массивная бетонная плита дала трещину, грозясь обрушиться на них обломками.       Кеннеди резко обернулся. Оценив обстановку, он наспех схватил Эмили за запястье и понёсся вперёд по длинному туннелю, на полном ходу влетая в технические коридоры. Здание встряхнуло ещё раз. Едва не потеряв равновесие, Кеннеди поймал девушку поперёк живота и бросился в сторону, под несущую стену.       Эмили успела только выдохнуть. Испуганно прижавшись к агенту, она опасливо выглянула из-за его плеча — и увидела, как потолок начал проседать. Трубы выпали из пазов, а лавина бетона обрушилась сверху, блокируя доступ к лифту и заваливая вход в изоляционный блок. Тот самый, где остался странный незнакомец в тряпье, погибшие в ходе столкновения солдаты и заражённые. И, чего она ещё не знала — их единственный выход наружу.       — Блять! — не скрывая досады, прошипел Кеннеди. Кажется, подходило время признать, что всё летит к чертям.       — Всё… Обратного пути нет, — мрачно поделился он, поднимаясь на одно колено и слегка задыхаясь от засевшей в горле пыли. Принимая поданную ей руку, Эмили поднялась на ноги следом за ним. Вслепую отыскав висевшее на плече оружие, она охрипшим голосом напомнила:       — Осталась шахта лифта… Но…       Позади обвалилось что-то тяжёлое. Гул прокатился по коридору, перешёл в эхо, а затем в удары. Каждый из них резонировал в стенах, гудя в трубах вентиляции. И эти звуки, от которых весь нижний уровень заходил ходуном, были ничем иным, как шагами.       Эмили вновь оказалась в укрытии за спиной Леона. Встав в стойку, Кеннеди с хладнокровной выправкой вскинул дробовик. Лицо, перепачканное грязью, выражало лишь готовность. Потемневшие глаза с охотничьей решимостью устремились в полумрак, высматривая противника. Пыль висела в воздухе плотным туманом, снижая видимость почти до нуля. В аварийных лампах мелькали тени труб и искрящихся кабелей, трепещущих от вибрации.       — Ну давай… Покажись, сука, — с вызовом прохрипел Леон, сощурившись. — Мне не впервой бить тебя по морде.       Эмили замерла за ним с винтовкой в руках. Пальцы нервно подрагивали на корпусе. Шипение пробитых труб над головой мешало понять, насколько близко угроза, а спина Леона закрывала почти весь обзор. Но вскоре, когда по стене поползла тень, становясь всё крупнее… она его разглядела.       То, что раньше было Аароном, сунуло обезображенную голову в проход. Кожа местами облезла, образуя проплешины, будто оболочка не смогла выдержать то, что лезло наружу. Паукообразная рука с наростами вывернулась и прочертила четыре глубокие борозды в стене, когда чудище попробовало пролезть в проём.       — Некуда бежать… — прошелестел искажённый голос. — Э… ми…       Челюсть, неровная, местами обломанная, наполнилась тёмной слюной. Глаза вращались в опухших глазницах, будто поражённых проказой. Губы не смыкались, а щёк и вовсе не было. Но самое ужасное — в этом тошнотворном, облезлом облике ещё можно было угадать человеческое лицо.       Нахмуренный Леон не стал ждать продолжения. Молча прицелился в заплывший глаз монстра и выстрелил.       Силуэт дёрнулся, подавшись назад на жалкие полметра. Узкий зрачок, обрамлённый капиллярами, впился в агента ненавидящим взглядом.       — Ты!..       Кеннеди выстрелил снова. Глазная жидкость брызнула во все стороны, налипая на стены. Со скулящим звуком монстр подался назад, укрываясь в узком коридоре и впечатываясь затылком в потолок. Скулёж сменился на всхлип, что затем перешёл в булькающее, утробное рычание, как от кипения воды в котле. А после, будто от этих звуков ещё не драл мороз по коже — Эмили услышала низкий, неровный смех.       — Леон… — она сама не знала, что хочет этим сказать. В тревожном, тихом звуке было всё: и испуг, и предупреждение, и искренняя жалость к тому, что видит. Услышав её, Кеннеди сделал шаг назад, вынуждая отступить и её. Не потому что струсил. А потому что хотел сохранить хоть какое-то расстояние между девушкой и тем, что за ней пришло.       — Держись за мной, — холодно распорядился он, не сводя глаз с прохода.       Мутировавший Аарон подобрался и снова сделал рывок. Раз — и трещина в потолке стала расходиться. Навалившись плечами на проём, он с яростным упорством продирался вперёд, будто не замечая разрушений. Ни выстрелы, ни присоединившаяся к работе дробовика очередь из винтовки его не остановили.       — Он сейчас развалит всё здание, — срывающимся шёпотом констатировала Эмили, и в этот момент коридор посыпался окончательно. Аарон втиснулся в проём, кроша стены. Испаряющаяся на раскалённых трубах кровь и слизь шипели, смрадный пар лез в горло. Хребет у него выгнулся дугой, а позвоночник проступил через кожу. Треск, не то от бетонной крошки, не то от лопающейся кожи противно прорвал тяжёлую тишину, когда мутант ввалился в проход.       Монструозная рука тут же рассекла воздух и попыталась ухватиться хоть за кого-то из пары — но Леон не позволил.       — Хер тебе, — грозно бросил он, одним выстрелом снося крючковатые пальцы в непонятное месиво. Аарон отшатнулся, словно ошпарившись. Со свистом втянув воздух, он вновь распахнул челюсти, и басовитый голос сочился неприкрытой усмешкой:       — Что ты можешь, герой? У тебя нет шансов…       С неожиданной для своих размеров прыткостью Аарон наскочил на стену, цепляясь за обломок трубы отростком на спине, напоминающим жгут. Та жалобно заскрипела, продавливаясь под его тяжестью. В следующий миг тело сорвалось вниз сокрушительной силой.       Удар пришёлся Леону прямо в грудь. Дробовик отлетел в другой угол, ноги потеряли опору — он не сразу понял, что его отбросило в сторону. Понял лишь тогда, когда Эмили испуганно вскрикнула, прижатая к полу бесформенной тушей, а он сам врезался спиной в стену, падая в кучу бетонных обломков. На краткий миг глаза застлал кровавый туман.       — Отвали от меня! — почти злобно прикрикнула Эмили, будто это не она минуту назад испугано жалась к защищавшему её агенту. Двумя руками цепляясь за корпус винтовки, она выставила дуло вверх, вплотную к безобразному лицу, что жадно дышало над ней. Палец кое-как нащупал спуск, и помещение осветила короткая очередь. Вгрызаясь в плоть, череда пуль косо прошла по роже монстра и оставила дырки в потолке.       Слегка пошатываясь, Леон снова оказался на ногах. Каким-то чудом в этой неразберихе он разглядел на горбу Аарона ещё один мутировавший глаз, там, где торчало подобие лопатки, и сразу понял — вот он. Шанс.       Сорвавшись с места, Кеннеди разбежался и вскочил на упавшую бетонную плиту. С силой оттолкнувшись двумя ногами, он вскарабкался на спину монстра, обдирая пальцы о костлявый хребет. Колено упёрлось в спину, находя опору, а Леон выдернул армейский нож из ножен. Замах — и он двумя руками вогнал лезвие в глазницу.       Аарон резко встал на дыбы. Его лапа хрустнула в локте, пытаясь содрать агента со спины, но тот уже спрыгнул вниз, бросаясь ему под ноги и вытаскивая Эмили из-под бесновавшейся твари. Едва они успели отползти в сторону, пол под ними заходил ходуном. Ослеплённый яростью Аарон грохнулся на землю, загребая когтями металлический настил. А затем — так быстро, что никто из них троих не успел этого понять — пол не выдержал.       — Держись! — только успел выкрикнуть Леон.       Но было поздно.       Под ногами всё ухнуло. Настил смялся под огромной тушей, трещина рассекла плиту, и всё вокруг сорвалось в образовавшийся пролом.       Эмили коротко взвизгнула, когда пол ушёл вниз, утягивая её вместе с осыпающейся крошкой. В последний момент Леон успел ухватить её за руку, но сам потерял опору и рухнул вместе с ней. Мир на мгновение превратился в клубящуюся пыль, свист в ушах и сгущающуюся темноту.       Понимая, что падения уже не миновать, Леон лишь прижал Эмили к себе крепче. Не зная, куда они летят, он извернулся в полёте, стиснул зубы и молча приготовился принять удар на себя, заранее зная — будет больно.       Приземление вышло неудачным. Бетонные обломки с арматурой остро врезались между лопаток, оставляя ссадины. С надрывом выплюнув воздух из лёгких, Леон покатился в сторону, приземляясь на спину и глотая пыль. Нестерпимая боль вонзилась в позвоночник, будто его огрели раскалённым жгутом. Сквозь зубы вырвался приглушённый, страдальческий звук, то ли стон, то ли рык.       Но хватку он так и не ослабил.       — Леон!.. — он не был уверен, что оклик ему не послышался. Так пытаются докричаться только до покойников. Эмили задёргалась, не без труда ослабляя спасительные объятия, и обеспокоенно заглянула в его побледневшее лицо. Всё ещё не спеша отпускать её, Кеннеди попробовал вздохнуть. Но получился только хрип.       — Всё норм, — прокряхтел он, разлепляя веки. На миг свет из пробоины закрыли женские локоны. Её руки скользнули по его плечам, груди, в судорожном поиске травм.       — Немедленно прекращай так делать! — казалось, голос Эмили вот-вот сорвётся на истеричную нотку. — Это ясно?       Кеннеди кивнул почти с энтузиазмом, смутно ощущая её вес на себе. Поморщившись, он вяло усмехнулся, превозмогая боль в рёбрах:       — Вас понял… мой капитан.       Беззлобно выдохнув, Эмили подняла голову, смахивая волосы с лица. Стоило ей оглядеть открывшееся пространство, только расслабившееся выражение вновь приобрело встревоженный оттенок.       — Ох… — вот и всё, что сорвалось с её дрожащих губ.       Не без труда Кеннеди опёрся локтем на обломки и приподнялся. Сквозь мерцающую пыль и плывущие перед глазами круги проступили очертания гигантских цилиндров. Серые, ржавые, с маркировками, которые лучше было не читать. Но главным было не это. Подземное пространство базы хранило в себе именно то, что они меньше всего хотели увидеть: тяжёлые снаряды на старых транспортных рельсах. Зелёные LED-индикаторы поблёскивали в гробовом мраке, как лишнее напоминание, насколько хреновая у них ситуация.       — Отлично… просто прекрасно, — прохрипел Кеннеди, пытаясь подняться. Бок прострелило от рывка, и мужчина рухнул обратно, шипя ругательства.       — Боже, Леон, — опускаясь рядом с ним, пробормотала Эмили, уже не сердясь на него за геройство. А с тем самым тоном, от которого просто так не отмахнёшься.       — Просто… дай минутку, — смог выдавить из себя Кеннеди, прекрасно понимая, что никакой «минутки» у них сейчас нет.       Позади них что-то зашевелилось. Тягуче. Липко. С бульканьем. Аарон, не разбившись, а только разозлившись сильнее, расправил плечи, стряхивая с себя комья земли и остатки бетонного пола. Содрогнувшись, он вдруг раззявил пасть, извергая из себя кислотную чёрную рвоту, будто тело даже сейчас отторгало паразита. Но вскоре звонкий, гортанный кашель резко оборвался. Аарон вскинул голову и по-звериному огляделся, раздувая ноздри.       — Вот чёрт, — выдохнула Ньюман, мельком оглядываясь. Отыскав глазами лежавшую на земле винтовку, она кинулась к ней, путаясь ногами в подоле. Краем глаза она заметила, как жгут со спины Аарона устремился следом за ней. Прыжок, удачно схваченный ремень, опутавший её лодыжку отросток — и Эмили по-кошачьи извернулась, рухнув наземь из-за рывка.       — Да отцепись ты! — раздражённо выпалила она, пока Аарон тащил её к себе между обломками пола. Расстояние стремительно сокращалось. Упираясь изо всех сил и обдирая локти о камни, девушка пыталась выстрелить, но прицел то и дело сбивался.       Умудрившись привстать на одно колено, Леон выдернул пистолет из набедренной кобуры. Пуля попала в сочленение, что зловеще пульсировало на отростке. Тот лопнул, как натянутая верёвка, позволяя девушке высвободиться и вскочить на ноги.       Недовольно застрекотав, Аарон хищно повернулся в сторону Леона. Тот всё ещё не пришёл в себя от удара, и теперь, упираясь коленом в землю и сжимая в руке рукоять, предпринимал героическую попытку встать, сверля соперника ответным взглядом.       — Она не твоя, Кеннеди, — угрожающе двинувшись к нему, прогремел мутант. — Никогда не будет…       Леон утёр подбородок тыльной стороной ладони, не уверенный, грязь там или кровь, и едва не пошатнулся на дрожащих ногах.       — Ещё посмотрим, урод, — упрямо произнёс он через зубы.       Эмили не раздумывала ни секунды. Практически перепрыгивая через обломки, она на ходу защёлкнула магазин и бросилась к агенту — как раз вовремя, чтобы встать впереди, когда чудовищу до него оставались жалкие несколько метров. Взметнув пыль каблуками, она закрыла выведенного из строя Леона собой.       Кеннеди обмер на мгновение. Хотел было ругнуться, оттолкнуть, да хотя бы фыркнуть, чтобы не смела этого делать… Но Ньюман выглядела так воинственно, что он понял — не выйдет. Даже его она сейчас слушать не станет.       Дыша тяжело и неконтролируемо, Эмили вдавила приклад в плечо. С тем самым, озлобленным, «ньюмановским» упрямством уставилась на чудище, будто готовясь отдать приказ.       — Не подходи, — предупредила она и угрожающе дёрнула затвор. Аарон неожиданно замедлился, но не из послушания. А лишь чтобы ухмыльнуться уродливым ртом.       — Как трогательно, — утробно прорычал он, нависая над ними чёрной тенью. — Но он будет первым.       Эмили незаметно дёрнула щекой, но не отступила. Только нахмурилась и сжала оружие в руках так крепко, что дрожащие пальцы побелели.       — Нет, если я прикончу тебя раньше, — не меняя ни позы, ни тона, процедила она. Влажный хохот разнёсся по пустому пространству, двойным эхом уходя куда-то под потолок. Словно звук шёл из попорченного динамика.       — Маленькая, глупая ведьмочка… — с оскалом протянул он, отчего внутри Эмили всё скрутились от омерзения. Угловатая голова склонилась ближе, обдавая её гнилостным смрадом. Но воспалённый глаз неотрывно смотрел за её спину, на поднявшегося Леона.       — Не бойся, — вдруг низко пробасил он, голос упал на пару тонов. — Я дам тебе время оплакать его труп.       Его злорадное гоготание прервал выстрел из винтовки, пущенный в повреждённую глазницу. Взбрыкнув, Аарон заревел и попятился назад, а в раздвоенном голосе уже не было снисхождения — только глухая, будто годами копившаяся ярость:       — Упрямая сука!..       Эмили ощутила касание к плечу. Придерживаясь за бок и сжимая пальцы на её рукаве, Леон едва слышно, но твёрдо произнёс:       — Отойди.       Монстр замер в метрах десяти от них. Кеннеди повернул голову в его сторону и, увидев, как тот упёрся передними конечностями в землю, предупреждающе столкнул Эмили с пути. Аарон понёсся на него, а Леон, сдёргивая с пояса гранату, швырнул снаряд в распахнутую пасть монстра — и тут же перекатился, чтобы не оказаться в радиусе взрыва. Аарон тряхнул головой, смыкая челюсти, и в этот раз его размеры сыграли против него.       В полумраке полыхнуло. Вопль раненого монстра впился в уши, а в стороны полетели обломанные зубы и ошмётки кровавой слюны. Подхватив Эмили под локоть, Леон потянул её в сторону, в укрытие из образовавшейся груды бетона.       — Так-то лучше, — злорадно хмыкнул Кеннеди через плечо. — Я уже устал от твоей болтовни.       Изнывающий от боли Аарон развернулся к ним. Челюсть висела на сухожилиях, но от этого оскал будто стал безумнее.       — Ты… Отребье! — невнятно и свирепо выплюнул он. — Лучше бы остался в Америке!       Кеннеди только ухмыльнулся на этот злобный вопль. Озорно, почти дерзко, будто всё происходящее для него — лишь очередной повод попрактиковать своё остроумие.       — Я-то туда вернусь, — бросил он на ходу, глазами отыскивая свой дробовик. — Но сначала разберусь с твоей уродливой рожей.       Оттолкнувшись плечом от стены, Аарон с рычанием кинулся догонять его, скрипя поредевшими зубами. Новое грузное тело его не слушалось, теряя мобильность на поворотах. Рявкнув, монстр по инерции врезался в стену — и тут же крутанулся, вновь бросаясь в погоню едва ли не галопом.       — Сожру тебя с потрохами! — визгливо провопил он.       Лапа рассекла воздух совсем рядом, едва не зацепив ткань футболки. Краем глаза заприметив брошенный дробовик у одного из цилиндров, Леон припустил к нему. В подкате ухватив оружие, он и моргнуть не успел, как ноги оторвались от земли, а сам он оказался в мёртвой хватке, поднятый в нескольких метрах над землёй. Монстр распахнул пасть и сдавил его так, будто хотел переломить пополам. Кеннеди оскалился от боли, чувствуя, как гнутся суставы. Рёбра медленно начали поддаваться, нарост остро впился в и без того ноющий бок…       Как вдруг давление значительно ослабло.       Аарон дёрнулся, безумно вращая единственным целым глазом, и обернулся на выстрелившую ему в спину Ньюман.       — Что, уже забыл про меня? — издевательски бросила она. — Аарон, ты разбиваешь мне сердце.       — Не лезь! — зло выплюнул он. Махнув свободной ручищей, монстр потянулся за ней. Та едва успела отпрыгнуть, избегая смертельного захвата.       — Не сегодня, гадёныш, — скривив губы, пропыхтел Кеннеди, высвобождая руку и потянувшись к ножнам. Нож вошёл в перепонку между корявых пальцев мутанта. Машинально разжав кулак, Аарон выронил агента себе под ноги, тут же принимаясь топтаться на месте.       — Да сдохни же ты наконец!.. — с таким надрывом, словно каждая его клетка была преисполнена ненавистью, голосило чудовище. В поднятом облаке Леон смог отскочить в сторону, избегая угрозы быть затоптанным, и нащупал гранату на поясе. В этот раз — светошумовую.       — Эми! — перекрикивая рёв, окликнул он. — Закрой глаза!       Снаряд укатился куда-то под ноги взбешённой твари. Свет вспыхнул, на миг освещая земляную рытвину и расставленные по периметру снаряды. Атакованное открывшимися с двух сторон выстрелами мутировавшее тело скорчилось, с болезненным криком зарываясь мордой в землю. Хруст разошёлся по тоннелю, и из порванных тканей на спине полезло змеевидное нечто. Щёлкая маленьким зубастым ртом, оно судорожно задёргалось, словно хотело покинуть пострадавшее тело своего носителя.       Леон уже знал этот знак.       И знал, что надо делать.       — Работаем по старой схеме, значит, — хмыкнул он себе под нос.       Держа Аарона под прицелом, Эмили разглядела, как Леон, вопреки инстинкту самосохранения, подбежал к сваленному мутанту. Вскарабкавшись по бугристому плечу, агент зацепился рукой за торчащую из хребта кость.       — Кеннеди, какого хрена ты делаешь?! — само собой вырвалось у неё. Даже не раздражённо, а скорее с призрачным намёком, что он приложился крепче, чем ей показалось. Но мужчина с невозмутимостью подтянулся повыше, устраиваясь на выгнутой горбом спине и вытаскивая боевой нож.       — Ненормальный… — шикнула она себе под нос, не опуская винтовки. Но в голосе, помимо непризнанной ею самой завороженности, мелькнула уверенность: уж он-то знает, что делает.       Леон будто услышал и незаметно усмехнулся, одним уголком губ. А затем с плеча рубанул ножом пульсирующего паразита. Бил на автомате: удар за ударом, часто, наотмашь, зная, что надо успеть нанести как можно больше, прежде чем враг придёт в себя. Лезвие без устали мелькало в воздухе, испещряя извилистый отросток, пока тот не стал окровавленным обрубком.       Туша под ним задрожала, зашевелив конечностями. Колено начало съезжать, и Леон понял, что вот-вот рухнет вниз, причём, рискует снова сделать это спиной.       Он даже не выругался — просто толкнулся ногой, покидая опасную зону. Тело повело назад, и Кеннеди перевернулся в воздухе, прокручиваясь, чтобы выровнять падение. Ноги встретили землю первыми, в не самом мягком, но точном приземлении.       Отбежав на достаточное расстояние, Леон на ходу убрал нож, оказываясь в двух метрах от Эмили. Наспех отряхнувшись, он потянулся за дробовиком на спине и на всякий случай бросил:       — Не вздумай повторять.       Она показательно фыркнула — то, что можно одновременно расценить как «ты дурак» и «ладно, это было круто». Но всё же не удержалась от колкости:       — Если ты закончил с акробатическими трюками, может, начнёшь стрелять?       Вместо того, чтобы оскорбиться на упрекающий тон, Леон ответил усмешкой. Скосил взгляд на неё, ровно на долю секунды. Слишком внимательно, чтобы это было случайностью. Слишком игриво, чтобы скрыть это за привычкой не выдавать эмоций.       — Знаешь… я просто обожаю, когда ты такая, — пробормотал он украдкой, загоняя патроны в дробовик.       — Какая — такая? — почти оскорблённо фыркнула девушка, не отрывая глаз от опасного существа.       — Вредная, — бесхитростно ответил Леон, поднимая оружие. Он втянул воздух, опуская палец к спуску, будто хотел на этом и закончить. Но не стал.       — И, чёрт… красивая.       Казалось, она не расслышала. Но вскоре Эмили медленно, неслышно выдохнула. Повела плечом, и неясно, стряхивая недовольство или всё же смущение.       — Нашёл время, — одними губами произнесла она.       Бесформенное нечто в центре импровизированной арены выпрямилось, множеством горящих злобой зрачков отыскивая обидчика. Понимая, что он теперь стал главной целью, Леон нахмурился и двинулся в противоположную сторону от Эмили, приготовившись отвлекать внимание на себя.       — Целься в глаза, — бросил он перед тем, как отбежать. — Покончим с этим.       Эмили коротко кивнула в ответ. Он был прав — времени затягивать драку больше не было. И, по правде говоря, ей всё это уже порядком осточертело.       Существо рвануло корпусом, будто пытаясь стряхнуть с себя полученный урон. Землю под ногами повело от очередного низкого, грудного рева. Истерзанный паразит на его спине жалобно взвизгнул, втягиваясь обратно. Многочисленные глаза моргнули вразнобой, судорожно ища Леона. Или Эмили. Или обоих сразу. Было непонятно, что именно происходило в голове мутировавшего Аарона, кроме одного: он не думал отступать.       — Думаешь, ты можешь победить? — пророкотал Аарон, крутясь на месте. — Думаешь, я такой же, как остальные?!       Огибая его с другой стороны, Кеннеди скривился в запыхавшейся усмешке.       — Хах, у кого-то комплекс неполноценности, — насмешливо обронил он. — Прости, приятель, я психологом не нанимался.       Дробь снесла ещё один глаз у локтевого сустава. Тот лопнул, струёй чёрной жижи ударив наружу.       — Я больше… по хирургической части, — пробормотал Кеннеди, вновь переходя на бег.       Аарон завыл. Дёрнулся неповоротливым телом, пряча рану — и сделал резкий выпад в его спину.       Леон уже перемещался. Лавируя между обломков, он почти не останавливался, зная: в бою с такими обозлёнными гигантами он каждую секунду рискует быть либо растоптанным, либо схваченным, либо раздавленным свалившимся телом. Затылок, рёбра, спина и особенно поясница вспыхивали болью при каждом шаге и повороте, но он делал то, что умел лучше всего — держался до последнего.       Пробегая мимо одного из снарядов, Леон мимоходом бросил взгляд на индикатор. Может, сыграл адреналин или спешка, но на мгновение показалось, что тот мигнул неторопливо, с совсем другой частотой. Будто кто-то старался выиграть им время. И пусть это могло быть лишь его выдумкой, она уже придала уверенности.       Эмили не отставала. Из-за того, что Леон отвлёк всё внимание на себя, ей нужно было лишь держаться на расстоянии и помогать выстрелами — точечными, собранными, не позволяя себе думать ни о снарядах, ни о запасе патронов, ни о том, какой опасности он сейчас себя подвергает из-за неё. Но самым трудным оказалось не думать о том, что нечто, сотрясавшее стены сиреноподобным рёвом и бесновавшееся в центре арены, раньше было человеком.       Во время очередной атаки мутант налетел на стену и отшатнулся, наполовину ослеплённый. Дёрнулся вперёд, потом в сторону — и уже не видел, куда ставит ногу. Обвалившийся грунт под ним ушёл вниз, и Аарон осел, не управившись с собственным весом.       Эмили чуть опустила винтовку, когда Аарон вскинул окровавленную голову. Его лицо — точнее, то, что от него осталось — обмерло в странной гримасе, как будто он хотел что-то сказать. Или хотел дожить до возможности сказать хоть слово. Больше не смеялся, не плевался ядом, яростно вереща проклятья. Только искажённые боль и ненависть в поражённом болезнью взгляде.       — Нет… — в охрипшем, грозном вое вдруг проступило нечто уязвимое, по-детски испуганное. — Вы не можете… Отец, я… я не могу проиграть…       Выстрел Леона врезался ему в бок, снося последний, неестественно жёлтый глаз. Тяжко, будто здание с просевшим фундаментом, Аарон рухнул на колени. Когтистые пальцы распластались, цепляя обломки камней, словно он пытался удержаться за реальность, ускользающую из-под него. Всё его тело зашлось волнами — не то от боли, не то от внутренних процессов, что разъедали остатки человеческого в нём. Паразит под его кожей зашевелился, снова пытаясь вырваться наружу.       И вырвался.       Хребет прогнулся так, что его почти переломало. Кожа на спине разошлась. Из разлома, как из прорванного мешка, полез паразит, теперь напоминающий скорее кровавый канат с ложноножками. Не колеблясь ни секунды, Леон разбежался, взбираясь по изогнутой спине мутанта, чтобы нанести последний удар.       Одним движением, сильным и уверенным, он снова вогнал клинок в тело паразита. Тот взвыл каким-то стеклянным, неестественно громким визгом. Вибрация прошла по рукояти, будто что-то скреблось изнутри, но Леон только всадил нож глубже, прежде чем выдернуть и повторить атаку.       Аарон затрясся в припадке. Не просто от боли — от паники. От того, что пакость в его организме, что наградила его силой, начало забирать её обратно, заодно начиная вытягивать и жалкие крохи теплившийся жизни.       — Нет! — рявкнул он, дрогнув всем телом. — Не смей! Это нечестно!..       Следующее слово сорвалось на утробное бульканье. Паразит дёрнулся, попытавшись втянуться обратно, но слишком поздно. Леон ударил последний раз, едва не отсекая отросток напрочь, и вязкая, почти чёрная кровь залила излом в теле мутанта, смешиваясь со слизью.       Неведомая волна прошлась по телу Аарона и качнула его вперёд. Он рухнул на грудь, раскинув руки. Паразит, обрубленный, жалкий, всё ещё слабо шевелился в трещине. Но мутант только надрывисто дышал, со свистом выпуская из поражённых лёгких воздух. Скатившись с его спины, Леон спрыгнул вниз и упал на одно колено. На секунду позволил себе задержаться и вдохнуть полной грудью, понимая — Аарон больше не встанет.       Эмили решилась осторожно выйти из-за обломков. Тело всё ещё слегка потряхивало от адреналина, и казалось, в любой момент огромная рука взметнётся, готовясь схватить кого-то из них. От очередного шага что-то негромко клацнуло под её каблуком и укатилось вперёд. Она машинально опустила взгляд, проследив за предметом.       Небольшой металлический отблеск показался на земле. Серебристое кольцо. Широкое, тяжёлое, с выдавленным гербом, который она узнала безошибочно. Точная реплика перстня Симмонса-старшего.       Она склонилась и осторожно подцепила его двумя пальцами, сама не зная, зачем оно ей. Ничего красивого она в нём точно не видела. Но выкинуть почему-то так и не решилась.       Кеннеди жестом дал ей понять, чтобы она не подходила ближе. Он не убрал дробовик, по закоренелой привычке готовясь в любую секунду возобновить бой, если потребуется.       Наконец, Аарон медленно повернул к ним голову. В глазах — вернее, в единственном уцелевшем глазе — была странная ясность. Хищный огонь там потускнел. Осталась только смутная, разъеденная мутациями тоска.       Леон без промедлений наставил на него оружие.       — Только, блять, дёрнись, — огрубевшим голосом предупредил он, всё ещё тяжело дыша. Но Аарон лишь слабо повёл мордой и вдруг уставился на Эмили. Хлюпающий, влажный звук вырвался из его горла. Но он нашёл в себе силы выдавить слова.       — Я знаю, что ты сделала, — так тихо, что это больше походило на его прежний голос, прошелестел Аарон.       Эмили тут же застыла под его пристальным взглядом. Её пальцы сжались в кулаке, и металл кольца стал ощущаться холоднее. Реакция была почти незаметной, но Кеннеди нахмурился, стискивая оружие едва ли не до хруста суставов. Потому что, как никто другой, понимал — о чём бы из послужного списка Ньюман сейчас не говорил Аарон, ничего образцового они не услышат.       — Ты убийца… и воровка…       — Да заткнись ты, — с оскалом прошипел Леон, шагнув ближе. Голос у него был низким, хрипящим — и опасно тихим.       — Леон, не надо, — осторожно подала голос Эмили, стоя в нескольких шагах от них. — Пусть говорит, что хочет.       Агент скосил на неё недоверчивый взгляд, прежде чем вернуть всё своё внимание на побеждённого. То, что представляло из себя рот, дёрнулось в попытке усмехнуться.       — Она мне всё рассказала, — искажённый голос хрипел, губы почти не двигались. — Ты оставила их. Бросила умирать…       — «Она»? — Эмили невольно шагнула вперёд, и голос стал не таким ослабевшим. — Кто «она», Аарон?       На миг мелькнула глупая надежда на искупление. Что сейчас, на смертном одре, Симмонс-младший выдаст всю эту подпольную схему: от кого получал записки, откуда раздобыл компромат, как оказался заражён… И, может, даже о том, связана ли со всем этим загадочная женщина, что пыталась украсть её личность, подделав документы.       Прикрыв глаз, Аарон издал булькающий звук, который, видимо, должен был послужить усмешкой. И не стал продолжать.       — Не слушай его, — презрительно выплюнул Леон. — Он просто чокнутый.       В наушнике внезапно затрещало. Даже не поменявшись в лице, Кеннеди коснулся передатчика, улавливая обрывки фраз:       — Леон… где… держка уже рядом… Как… шно?..       — Ханниган? — откликнулся он, узнав голос координатора. Не получив ответа, Леон обвёл мрачным взглядом расставленные по периметру снаряды. И разумно рассудил: пора сваливать.       — Скорей, — кивнул он девушке, отступая от поверженного тела. — Надо убираться отсюда.       Мужчина повесил дробовик на плечо, на ходу протягивая Эмили руку. Замерев в нерешительности, она обернулась на Аарона.       — Он уже никуда не денется, — заверил Леон, проследив за её взглядом. И коротко, поторапливающе кивнул.       После недолгих колебаний Эмили вложила свою ладонь в его. Леон огляделся, отыскивая возможный выход. Как вдруг по его затылку поползло странное, навязчивое ощущение. То, что всегда приходило раньше осознания.       Леон инстинктивно обернулся. Аарон позади них опять задвигался, собрав остатки сил в последний рывок. Ухватив обломок металлического настила, он дёрнул его за край и швырнул вслед уходящей паре. Вслепую. Мстительно. Как последний шанс забрать их с собой на тот свет.       — Пригнись! — выпалил Кеннеди на автомате, утянув девушку к земле и прикрывая её голову рукой. Настил прогремел над ними и врезался в цилиндр впереди них. Эмили испуганно оглянулась, уже устав считать, сколько раз за последние сутки Кеннеди спас ей жизнь, а агент угрожающе развернулся к мутанту, расправляя плечи.       — Ах ты мерзавец… — в негодовании прорычал он, устремляя руку за оружием. Удар исподтишка, в спину, такой же низкий и подлый, как всё, что связано с Симмонсами — привёл его в откровенное бешенство. Но ударить в ответ Леон не успел.       Рёв разорвал пространство, не щадя барабанные перепонки. И в этот раз это был не Аарон.       Что-то с грохотом обвалилось сбоку. Покорёженная кабина лифта рухнула вниз, и агенты разглядели через облако пыли знакомую чёрную фигуру. Сверкнув в их сторону горящим взглядом, одноглазый монстр сорвался с места - но сейчас целью были не они.       Существо ударило Аарона прежде, чем тот снова попытался дотянуться до Эмили. Оно врезалось в него всем телом, опрокинуло на спину и впечатало в землю так, что хруст разошёлся по туннелю. Аарон затравленно захрипел, полностью теряя контроль над собственным телом.       — Нет! Нет, стой! — испуганно завизжал он, но шипастые отростки обвились вокруг его головы, зажимая в тиски. Послышался нарастающий хруст. Аарон закричал так, что волосы встали дыбом; не как заражённый, а как человек, который слишком поздно понял, что сейчас умрёт:       — У нас был уговор! У нас…       Последние слова потонули в звуке проломленного черепа. Безобразное тело обмякло, а содержимое черепной коробки полезло наружу.       Леон, чьё перемазанное пылью и кровью лицо замерло в немом удивлении, всё же нашёлся. Он стянул с плеча дробовик, готовясь выстрелить, но монстр игнорировал пару. Просто держал истерзанного мутанта, как будто делал то, что необходимо сделать. Даже не из ярости. Из принципа.       — Да какого хера… — вопрос застрял у Леона в глотке, так как существо резко повернуло голову к ним. Разжав хватку, оно отпустило то, что осталось от Аарона. Мёртвая туша шлёпнулась на землю с липким хрустом.       Эмили даже не подняла оружия. Сердце колотилось так, что она слышала его стук в ушах. Может, это был адреналин, интуиция или глупость. Но сейчас она видела не просто биооружие. Она видела реакцию.       Монстр слегка наклонил голову. Как будто изучал. Не двигался совсем, но смотрел на неё, и только на неё. И тут Эмили сделала то, от чего у Леона всё похолодело внутри.       Сделала шаг вперёд.       Не глупо, не импульсивно. А как человек, намеревающийся приручить дикого зверя.       Кеннеди тут же рванул следом. Ухватил её за рукав так резко, что она вздрогнула.       — Ты в своём уме?! — рявкнул он, не контролируя тон. — Назад!       Существо оторвало взгляд от Эмили и уставилось прямо на него. Воздух словно стал плотнее, тяжелее. Единственный глаз вспыхнул хищным предупреждением, и звук, вырвавшийся из глубин горла, походил на звериное урчание. Шипастые отростки взметнулись, готовясь нанести удар.       Леон тревожно замер. Пальцы не отпускали женское запястье, но он мгновенно изменил хватку. Отрывистое движение превратилось в удерживающий жест, почти защитный. Потому что кольнуло неприятное, жуткое осознание: существо восприняло за угрозу и его.       В этот момент сверху что-то загремело. Раздался гул голосов, слабое эхо шагов, вспыхнули яркие фонари. Луч света нырнул в разлом, как свет софита, освещающий эту странную немую сцену.       Монстр вздрогнул. Все его внимание сорвалось на появившихся бойцов. Он резко выпрямился, метнул на Эмили последний взгляд — короткий, рефлекторный — и сорвался с места, растворяясь в пыльном мраке шахты. Точно призрак.       Леон выдохнул так, будто всё это время не дышал. Он привлёк Эмили ближе, словно выдёргивая её из невидимой хватки. Одними глазами проверил, не ранена ли, и лишь потом устало склонил голову.       — Никогда… — бессильно прошептал он сквозь зубы, — никогда больше так не делай.       Эмили подняла глаза, но ответный взгляд получился тихим и виноватым. Она хотела сказать что-то вроде «не знаю, что на меня нашло». Хотела извиниться, объяснить, оправдать себя… но мысль вылетела из головы, когда он одним движением опустил ладони на её плечи.       Никаких лишних жестов, никакой романтики. Просто прямой, уверенный хват, будто фиксировал её рядом с собой.       Шаги бойцов сверху загрохотали громче, уже по металлическим обрывкам настила, и в разлом над ними посыпались голоса.       — Кеннеди! Ньюман! Живы?       Леон поднял голову и ответил коротко, не отпуская её:       — Живы!       Голос едва не дрогнул, и он буквально заставил себя выровнять дыхание. Звуки сверху уже перекрывали всё — треск раций, металлический топот, команды. Пока бойцы разворачивали канаты и подстраивали спусковые рамы, Эмили почти машинально позволила Леону закрепить на себе страховку.       Подъём прошёл в такой спешке, что девушка едва улавливала этапы: блеск фонарей, руки бойцов, чьи-то громкие команды, ощущение, что холодный воздух рытвины всё ещё заполняет лёгкие. Мир вокруг стробил, терялся и снова собирался в кучу. Будто она уже подсознательно смирилась с тем, что больше никогда не покинет бетонные стены базы. Вопросы сыпались без конца, и она едва успевала за ними уследить, не то что отвечать всем. Помогало лишь то, что Леон находился рядом. Не прикасался лишний раз, но держался так близко, что она чувствовала его присутствие кожей, как защитный барьер между ней и окружающим хаосом. И, когда было нужно — заговаривал за неё.       Когда они выбрались на поверхность, утренний свет резанул по глазам. Лёгкий дым клубился над территорией, а наспех оставленные машины местных военных напоминали о ночном хаосе. Возможность вдохнуть свежий воздух казалось чем-то пьянящим, почти непозволительным. Лишь уже потом, в какой-то отдалённой машине, когда её усаживали на сиденье, Эмили услышала себя — маленький, проверяющий шажок в свою роль в реальном мире:       — Постойте… а снаряды? Вам удалось отложить детонацию?       — Ага, — отозвался кто-то в переднего сидения. — Бенсон постарался. Намудрил что-то с протоколом, сказал, должно хватить.       Эмили моргнула. Метнула растерянный, но уже куда более осознанный взгляд на сидевшего рядом Леона и с сомнением уточнила:       — Стив? Он в штабе?..       Кеннеди, казалось, новости не удивили. А если и удивили, то он никак этого не показал. Только коротко хмыкнул и увёл взгляд к окну машины, не став вмешиваться в разговор. Но где-то в глубине мысли промелькнуло: если бы не природный талант Бенсона и это его внезапное возвращение… кто знает, выбрались бы они в этот раз живыми.       На несколько минут в машине повисло что-то похожее на тишину. Впереди солдаты продолжали что-то обсуждать, двигатель гудел, но всё звучало как будто сквозь воду. Где-то позади, на расстоянии в пару километров, воздух дрогнул. Машина чуть заметно качнулась, а по бокам дороги взметнулась пыль от ударной волны.       Агенты синхронно обернулись, но ни вспышки, ни огня не увидели. Только вибрация сотрясла салон, как немое подтверждение факта — база уничтожена. Леон незаметно нахмурился; его взгляд скользнул к Эмили, а затем к перстню, что она держала в ладони, но, кажется, рассматривала она его без особого интереса. Потерев ноющую шею, Леон утомлённо откинулся на заднем сидении и глухо, почти бессмысленно пробормотал:       — Да уж. Плакали наши вещдоки.

***

      Мерцающие экраны отражались в наполированных поверхностях столов. Мерные постукивания по клавишам казались реже и тише обычного, а многочисленные голоса разведки больше походили на перешёптывания. Переключая кадры со спутников, аналитик негромко, будто говорил больше сам с собой, заключил:       — Разрушения подтверждены. Тепловой сигнатуры нет. Хм… По периферии остались уцелевшие сектора, но изоляционный блок сравняло. Если повезёт, найдём фрагменты заражённых, когда расчистят завалы.       Леон слегка потёр переносицу, украдкой выдыхая через сжатые зубы. Вторые сутки без сна стали ощущаться физически, стуча где-то в глубине черепа тупым пульсом. Тело отзывалось протестами на каждое движение: спина саднила, рёбра будто стянули железным обручем, плечо ломило после столкновения со стеной. Однако слово «отдохнуть» звучало для него так же уместно, как совет помедитировать посреди пожара. Да и не мог он отдыхать — ни после пережитого, ни тем более сейчас, когда Эмили, после долгих уговоров и её старательных попыток отбиться от медперсонала, всё-таки сдалась и отправилась в комнату отдыха. Как она грозилась, не более чем на пару часов. По факту — день уже клонился к вечеру. И никто, в том числе и он, не смел её тревожить.       — Вертолёт? — спросил он коротко, не отрывая взгляда от пульсирующих линий на одном из мониторов. Аналитик даже не повернулся.       — Исчез над Балтийским морем. Данные оборвались. Часть оборудования и архивы уже на новом месте, так что…       Он не договорил. И не нужно было. Все понимали, что Симмонс предусмотрел пути отхода.       Яркий блик с экрана полоснул по глазам. Леон моргнул, но взгляд не отвёл — не из интереса, а из упрямства. Вся разведка рассматривала его, как любопытный экспонат, но никто не решался донимать агента вопросами. А он и не собирался облегчать им задачу.       — В западной части были транспортные ворота, — оперевшись ладонью на стол, поделился Леон. — Попробуйте выяснить, куда они могли вести.       Аналитик с лёгким сомнением глянул на снимки развалов, но всё же кивнул. В этот момент у Леона в кармане завибрировал телефон. Машинально опустив руку, Кеннеди вытащил устройство и взглянул на экран.       Ханниган.       Он отошёл на пару шагов в сторону, всё ещё ощущая на себе взгляды разведки.       — Леон, — голос у Ингрид был деловой, но быстрый — значит, новости серьёзные. — ФБР передало нам массив данных по Симмонсу. Домашний сервер, личные переписки, служебные документы. Всё, что удалось вытащить с его персонального компьютера. Уже отправили копию в штаб.       Он сжал корпус телефона чуть сильнее, чем требовалось.       — Понял, — коротко ответил он и слабо кашлянул от першения в горле.       — И ещё, — добавила она. — Руководство хочет, чтобы ты провёл предварительный просмотр. Считают, что ты лучше всех знаешь, что искать.       Они считают. Замечательно.       — Сделаю, — отрезал он и отключился.       Стоило сунуть телефон в карман, пальцы дёрнулись сами по себе, будто он только что тронул что-то мерзкое. Не от того, что ему поручили очередную работу. А от того, что он уже знал, куда часть этих данных уйдёт. И сделает это не абы кто, а он сам, хотя внутри всё тут же скрутилось от отвращения.       Леон даже не пытался разобраться, откуда Ада знала о том, что ФБР передаст данные. Куда хуже то, что она ждала их. И рассчитывала на него.       «Услуга в обмен на услугу.»       Хотя больше походило на сделку с собственной совестью.       Это уже переходило все границы. Одно дело — позволять наёмнице использовать себя в качестве щита, закрывать глаза на то, как она замышляет что-то из тени. И совсем другое — воровать для неё у своих же. Пользоваться доверием правительства, Бенфорда, команды… и в частности — Эмили.       Эмили, которая воспринимает его не иначе, как своего героя. Того, кто держит слово. Кто не продастся. Эмили, которая и бровью не поведёт, прежде чем закрыть его собой.       Герой. Ага.       Леон развернулся и пошёл из комнаты твёрдой походкой, тихо, злобно выдыхая себе под нос. Косые взгляды разведки теперь казались ему молчаливым осуждением поступка, о котором никто не знал. А что самое отвратительное — будь у него выбор, он бы пошёл на это снова, не раздумывая. Потому что если бы не Ада… он мог не успеть. И Эмили была бы сейчас не в комнате отдыха, а в списке «данных нет, вероятно погибла».       И за её жизнь он действительно заплатил бы чем угодно.       Не глядя по сторонам, Кеннеди продвигался к выходу. Погружённый в мрачную кашу из собственных мыслей, он едва не врезался у дверей в человека, про присутствие которого уже успел напрочь позабыть. Встретившийся ему Стив взглянул в ответ с похожим удивлением, которое у обоих больше походило на рассеянность.       Они остановились, будто на секунду забыли, как разговаривать.       — О, Кеннеди, — заговорил Стив первым, и голос у него был осторожный, слишком спокойный. — Эмили не видел?       Леон выдохнул коротко, как от удара под рёбра. Не ревность, не неприязнь, а просто давящая на плечи усталость.       — Отдыхает, — отрезал он. — Её лучше не беспокоить.       Пауза получилась неловкой, вязкой. Стив смотрел на него внимательно, почти читающе. И это раздражало. Хотя тот, наверное, просто пытался понять, стоит ли за этим «лучше не беспокоить» что-то ещё, более личное.       — Ясно, — парень провёл рукой по затылку, собираясь с мыслями. — Я, это… поговорить с ней хотел. Не волнуйся, ничего такого.       Леон ответил лёгким, проверяющим прищуром, и небрежно опустил руки на пояс.       — Я и не волнуюсь, — ответил Леон слишком ровно, почти глухо. И, чёрт возьми, любопытные взгляды солдат можно было почувствовать уже физически.       Стив понимающе усмехнулся одним уголком губ, всё-таки почувствовав напряжение. Но объяснить, что его необщительный настрой связан вовсе не с ним, Леон не мог.       — Она в порядке? — вместо допросов уточнил парень.       Кеннеди кивнул почти машинально. Не потому что был уверен в ответе, а потому что спросили бы это у неё лично — она сказала бы точно так же.       — Понял, — Стив неловко потёр шею. — А сам как?       Только теперь Леон позволил себе сдержанную, короткую улыбку.       — Живой, как видишь, — заметил он уже не так сухо. — Ты сегодня наши задницы спас.       Стив скромно отмахнулся, с видом специалиста, который просто сделал свою работу.       — Делов-то. Идея даже не моя была. Когда пришёл, парни уже вовсю в протоколе ковырялись, — он осёкся, видимо, поняв, что техническая сторона Леона не интересует, и продолжать не стал.       — И всё равно, — добавил Леон, и в охрипшем голосе зазвучала дружелюбная нотка. — Спасибо.       Стив отрешённо качнул головой. Задержавшись немного, он шагнул в сторону, давая агенту пройти, но всё же через пару шагов окликнул его:       — Передашь Эмили, что я её искал, ладно? Хотел… попрощаться перед отъездом.       — Ты не остаёшься? — Леон обернулся, нахмурив брови. Усмешка, прозвучавшая в ответ, показалась ему немного вымученной, но всё же искренней.       — Зачем? — Бенсон слабо махнул руками, словно не зная, куда их деть. — Я и так рейс пропустил. Меня завтра на новом месте ждут. Да и у вас, смотрю, всё под контролем. Ну… — он осторожно кивнул в сторону мониторов, — не считая сегодняшнего, конечно. Но Ньюман быстро всё разрулит. Как обычно.       Леон пригляделся к нему внимательнее. Не придирчиво, не столько из-за слов об Эмили, сколько из-за того, как он теперь говорил о ней. Не было больше скромного паренька из разведки, который каждую фразу о начальнице произносил как о чём-то недостижимом и трепетном. Который начинал искать её глазами по комнате, стоило лишь упомянуть имя.       Ещё не остыл? Определённо, да.       Но готов ли был отпустить? Абсолютно.       — Она была бы рада тебя увидеть, — неожиданно для самого себя произнёс Леон, проводя ладонью по саднившему локтю.       На миг, кажется, Бенсон растерялся от сказанного. Отвёл взгляд, оценивая, насколько правдивы слова агента, но вскоре снова усмехнулся и слабо пожал плечами.       — Походу, мы этого уже не узнаем, — с полуулыбкой проговорил Стив, глянув по сторонам. — Но, может, оно и к лучшему. Верно?       Оба задержались в проходе, чувствуя, что не договорили. Кеннеди вдруг ощутил странное, щемящее чувство. Не жалость, а невольное уважение к парню. Леон даже не мог радоваться тому, что тот действительно уезжает — потому что знал, какие чувства это вызовет у Эмили. Что она снова будет корить себя. Наверняка будет в ужасе от того, что даже не попрощалась, хотя бы в благодарность за спасение. И утешить её можно будет лишь тем, что Стив вовсе не выглядит страдальцем. А как человек, который выбрал двигаться дальше.       — Ладно. Бывай, Кеннеди, — обронил Стив так, будто прощается до завтра. Леон лишь едва заметно качнул головой, разворачиваясь к дверям. Уже в коридоре его больно зацепила мысль: вот, кого можно назвать героем. Того, кто молча спасает, не ждёт награды и знает, когда надо уходить. А не того, кто едва не лажает и берёт в долг, чтобы потом расплачиваться чужим доверием. И сейчас он считал себя последним ублюдком. Потому что представить не мог поступка хуже.

***

      Конец октября 2002 года.       Огонёк сигареты слабо тлеет в синеватой тени крыльца. От пепельницы, доверху набитой окурками, струйкой тянется дым и уходит куда-то под навес. Джеймс выдыхает, чуть откидывая голову назад и прикрывая веки. Вокруг дома тишина такая, будто в его тенях кто-то затаился; что стоит хоть на секунду отвернуться — кто-то напрыгнет. Вот только мужчина даже не открывает глаз. Лишь недовольно хмурится и сжимает сигарету в татуированных пальцах, когда слышит шаги в прихожей. Женские, но не её. На шаги Эмили у него слух уже заточен.       В проёме показывается худощавый силуэт.       — Она не хочет говорить, — выдыхает девушка, едва оказавшись на крыльце. Голос тонкий, чуть режущий, с неразличимой претензией. Задержав дым в лёгких, Кроуфорд неспешно размыкает губы, выпуская облако куда-то вверх, и только затем поворачивает голову. Селена смотрит на него выжидающе, так, будто ждёт распоряжений. Холодный осенний порыв ветра цепляет её светлые локоны, и она крепче прижимает клетчатый плед к груди.       — А ты точно пробовала? — низко бросает он, двумя пальцами вдавливая окурок в пепельницу. — Или опять доёбывала её трескотнёй про новые туфли?       Селена поджимает губы, но не огрызается. Только улыбается натянуто, будто эта грубость — своеобразный комплимент, и кутается в плед сильнее. Неспешной походной пройдя к столу, она подхватывает с края мятую пачку, ловя на себе неодобрительный взгляд Джеймса. Выуживая сигарету, она понизила голос:       — Серьёзно. Я вообще её не узнаю, — рука потянулась к заднему карману за зажигалкой. — Господи, ну грохнула и грохнула, нафига так убиваться…       Кремний искрит, но фитиль никак не может удержать пламя. Невнятно ругнувшись, Селена отбрасывает бесполезный предмет на край стола — и в следующую секунду замирает, когда Джеймс, не глядя, протягивает ей свою. Поколебавшись, девушка наклоняется, упираясь ладонью в стол, и Кроуфорд почти нехотя откидывает крышку, давая ей закурить.       — Спасибо, — она глотает воздух после фразы, как будто хочет сказать больше, чем смеет.       Он не утруждает себя даже кивком. Поднявшись из-за стола так, что тот со скрипом сдвинулся, Кроуфорд хмуро суёт зажигалку в карман.       — Ничего, блять, сами не можете, — рыкнул он, двинувшись к дверям. Но едва достигнув порога, он замечает силуэт, выходящий из спальни.       Ухмыльнувшись, Кроуфорд расслабленно откидывается плечом на косяк, наблюдая, как Эмили едва ли не крадётся к прихожей. И по мере того, как взгляд подмечает всё остальное: бледность, растрёпанные от долгого сна волосы, мешковатый свитер вместо её привычной, «нормальной» одежды — его лицо мрачнеет.       Она замечает его тень не сразу. Вздрогнув, Эмили замирает всего на мгновение, но всё-таки проходит к выходу и подхватывает с пола ботинки.       — Доброе утро, соня, — цедит он с ироничной, неприятно ласковой усмешкой. — Знаешь, когда я говорил «залечь на дно», я имел в виду немного не это.       Эмили фыркает тихо, с жалким намёком на безразличие к словам.       — Как остроумно, — выдаёт она, упираясь поясницей в стену и натягивая ботинок. Выпрямившись, она смахивает волосы с лица, прикидывая, удастся ли ей пробиться на улицу через преграду в лице Джеймса. На свой страх и риск она молча делает шаг к порогу, но Кроуфорд, словно читая её мысли, упёрся ладонью в косяк. Его силуэт заполняет весь проём.       Эмили стискивает зубы и устало прикрывает глаза. Ну конечно.       — Пропусти, — тихо требует она. А он уже не скалится в усмешке. Серые глаза впиваются в неё с подозрением, словно тестируя умение держать зрительный контакт.       — Далеко собралась? — вскидывает он бровь.       — Не твоё дело, — едва ли не огрызается девушка. Джеймс хмурится только сильнее, а Селена вдруг подаёт голос из-за его спины:       — Надоело сидеть взаперти?       Эмили, кажется, только сейчас замечает присутствие подруги. Незамедлительно возвращая взгляд на Джеймса, она слабо вздёргивает подбородок, отвечая ему, а не ей:       — Надоело дышать этой вонью. Тут скоро потолок закоптится.       Несмотря на явную претензию, лицо Джеймса расслабляется. Быстро. Неестественно. Когда он что-то про себя отмечает, но не спешит озвучивать. Его рука мучительно медленно отпускает косяк, давая ей дорогу. Но Эмили не спешит расслабляться: зная его, это только начало.       Рывком натянув на голову капюшон, она делает шаг. Приходится протискиваться между мужчиной и косяком, чтобы оказаться на улице. Даже не оборачиваясь, она знает: он смотрит. Наблюдает. И уже решает, с чего начнёт разговор.       Кроуфорд слегка поворачивает голову и косится на блондинку. Короткий кивок — и Селена нехотя оставляет сигарету, улавливая намёк. Она ненадолго задерживает на нём взгляд, словно надеясь напоследок пересечься глазами, а затем скрывается за дверью, оставляя их наедине.       Эмили же замирает на краю крыльца. Прикрыв глаза, она медленно втягивает ночной воздух, отчего прохлада щекочет нос. В мыслях сейчас абсолютная, непроглядная пустота. Но лучше так, чем думать о человеке, который стоит за её спиной. Или о том, как из-за одной глупой ошибки вся её жизнь пошла под откос.       Сунув руки в карманы, Джеймс неспешно прошёл к ней. Он останавливается прямо за спиной; намеренно близко, не давая даже на минуту забыть о своём присутствии, но пока не прикасается. Пока.       — Отдохнула? — спрашивает он почти заботливо, тихим, басовитым тоном, словно стремясь усыпить бдительность. Эмили уже знает эту схему наизусть. Сейчас он сдержанный, чуть ли не галантный, с теплом в глазах и тягучестью в движениях. Но с каждым сказанным словом его будет заносить всё дальше. Сначала поменяется тон. Потом — движения, тяжелые шаги, которые загонят в тупик. А после… до этого лучше не доводить.       Эмили разворачивается к нему с невозмутимостью на лице. Их взгляды встречаются в молчаливом противостоянии.       — Это действительно то, что ты хочешь спросить? — заговаривает она, не ведясь. Знает ведь, что лучше не лезть на рожон — но сейчас у неё нет сил ни на осторожность, ни на благоразумие.       Кроуфорд не меняется в лице. Только слегка наклоняет голову, отчего чёрные пряди падают на лоб.       — Куда намылилась, Ньюман? — спрашивает он уже без приторности. Эмили, удерживая маску мертвенного спокойствия, отвечает:       — У меня собеседование через полчаса. Надо успеть на последний автобус.       Выражение в глазах меняется ровно на столько, чтобы было понятно — он не верит.       — Собеседование, — он скептически кривит губы. — Ночью.       — Мне нужна работа, — поясняет она, заставляя себя держать зрительный контакт. — Хоть какая. Я не хочу, чтобы Томми оставался здесь.       Она бросает недоверчивый взгляд на дом поверх его плеча. Кроуфорд вздёргивает бровь, услышав ответ, но быстро берёт себя в руки.       — У тебя уже есть работа, — напоминает он. Подавшись ближе, мужчина тянет руку к её волосам, смахивая капюшон. Подрастерявшие вид локоны рассыпаются по плечам, а по шее начинают ползти мурашки. Не из-за осеннего воздуха. А из-за того, что он наклоняется, добираясь пальцами до её затылка.       Эмили спешит заговорить, чтобы заполнить тишину между ними хоть чем-то:       — Воровать для какого-то мутного типа из правительства? — она была бы рада усмехнуться, но не выходит. — Я пас.       — А что лучше? Столы обслуживать? — с полуусмешкой хрипит Джеймс. Понимая, к чему всё идёт, Эмили отводит глаза, но он цепляет её подбородок пальцами, не давая ни сантиметра пространства.       — Брось, Эми, — с укором бросает он. — Ты выше этого. И ты это знаешь.       Едва табачное дыхание касается её губ, Эмили бросается от него в сторону, отпихивая в плечо с брезгливым:       — Прекрати.       Джеймс даже не пошатнулся от толчка. Медленно выпрямившись, он разворачивается к ней, и в зрачках отражается что-то хищное.       — Я не вернусь, — заявляет она, натягивая рукава свитера на ладони. — Никогда, ясно? С меня хватит.       — Не советую говорить со мной в таком тоне, — безэмоционально замечает он. — В конце концов, это не я пырнул твоего старика.       Её лицо меняется мгновенно. Будто он ударил её в солнечное сплетение. Пальцы вцепляются в ткань свитера, чтобы не дать телу сорваться в дрожь. И он, чёрт возьми, это замечает.       — Что, я теперь недостаточно хорош для тебя? — уже громче спрашивает Кроуфорд. — Или мы друзья, только когда тебе это нужно?       — Хватит, — хочет огрызнуться Эмили, но голос треснул, жалко проблеяв в воздухе. От его приближающихся шагов она мысленно сжимается, как перед ударом. Но он не ударит. Он сделает хуже.       — Уже забыла, кто помог замести следы? — и не думает останавливаться он, наступая. — Кто матери твоей заплатил, чтобы язык за зубами держала?..       — Я всё верну! — едва ли не срывается она, пятясь от него назад, к дому. Но Джеймс нагоняет её с лёгкостью, мёртвой хваткой впиваясь в запястье.       — Что ты там возвращать собралась? — шипит он со злобой, подтащив её ближе. — Думаешь, мне деньги от тебя нужны?       Эмили отчаянно упирается, пытаясь освободиться. Кроуфорд лишь сильнее стискивает её руку, будто проверяя, сколько боли она выдержит, прежде чем сломается. Нерв сдавливает так, что по руке пробегает оглушающий импульс боли.       — Я не из-за бабок приехал, — рычащий голос едва не срывается. — Я из-за тебя приехал, чего, блять, непонятного?!       Выбившись из сил, Эмили перестаёт вырываться. Всё равно бесполезно. Вместо этого она поднимает на мужчину горящие решимостью глаза.       — Это ничего не меняет, — выплёвывает она, чувствуя, как сводит запястье от боли. — Всё кончено, Джеймс. И между нами… тоже.       Он на миг замирает. На его лице ни тени эмоций, только голая решимость вернуть контроль. Кроуфорд вдруг разжимает пальцы, но не чтобы отпустить — а чтобы толкнуть её назад. Спина сталкивается со стеной дома так жёстко, что из лёгких выбивает воздух. Эмили даже не успевает вдохнуть, как его пальцы ухватывают за горло.       Он не душит. Пока нет. Просто держит так, чтобы дать понять: он может.       — Ну, давай. Повтори, — тяжело дыша, рычит он. Эмили рефлекторно вцепляется за его запястье двумя руками и зажмуривается. Это именно рефлекс — выработанный за годы, за всё то множество случаев, когда его что-то бесило. И за последний год Джеймс только и делал, что бесился.       Мужчина вдавливает её в стену. Каменная поверхность холодит затылок, но под его пальцами кожа горит.       — Отпусти, — выдыхает Эмили уже сипло, потому что пальцы сдавливаются, подобно тискам. Ровно настолько, чтобы она почувствовала, насколько тонкая грань между «контроль» и «насилие».       — Отпустить? — недобро скалится Джеймс. — По-моему, раньше тебе это нравилось.       Его лицо всего в нескольких сантиметрах. Беззвучно задыхаясь от першения в горле, Эмили с ужасом слышит, как он жадно втягивает воздух ноздрями. Но ещё ужаснее то, что она знает, почему. Он любит, когда боятся. И ещё больше любит, когда дают отпор.       — Ещё не набегалась от меня? — злобно цедит он. — Не наигралась в эту свою «нормальную» жизнь?       Он больно вдавливает её затылком в стену и почти касается её лба своим. Его дыхание — близкое, обволакивающее, интимное в самом мерзком понимании. И чем ближе он, тем отчётливее стучит мысль: он не успокоится, пока не услышит то, что хочет услышать.       — Тебе следует быть более благодарной, Ньюман, — кажется, даже воздух дрожит от его голоса. — Забыла, кто тебя и твоего щенка из той дыры вытащил?       Эмили едва ли может говорить; ей остаётся только сверлить его холодным, неистово презрительным взглядом. Он прижимается ближе, намереваясь повторить попытку поцелуя, но это не ласка. Это урок. Демонстрация того, что он может унизить её ещё больше.       Её ногти впиваются в его руку так, будто она пытается содрать чернильные рисунки с кожи.       — Не смей, — вдруг хрипит она, и Кроуфорд, на удивление, замирает. В следующий миг пальцы на её горле сжимаются чуть сильнее, и в висках у неё начинает пульсировать.       — Или… что? — урчит он ей в губы. И это даже не насмешка. Провокация. Будто он пытается вытащить из неё то, на что у неё банально не хватало сил.       Кое-как сглотнув, Эмили презрительно щурится, собирая остатки сил в короткую, пропитанную ненавистью фразу.       — Или я убью тебя тоже, — выдыхает она так тихо, что это звучит как обещание, а не угроза.       Он не спешит отвечать. В мире будто ничего не остаётся, кроме его дыхания, стука пульса и животной ярости к тому, во что он превратился. И только в такой близи она замечает — он улыбается. Открыто. Хищно. Как будто наконец добился, чего хотел.       Джеймс отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. В его взгляде уже нет злобы. Там только интерес. Липкий. Больной. Одержимый.       — Ещё не разучилась показывать зубы? — поощрительно замечает он, расслабляя хватку. — Так-то лучше.       Он наклоняется к самому уху, оставляя последнее слово за собой:       — Только не думай, что мы закончили.       В этот момент она вырывается — резко, нечеловеческим усилием, так, что его ногти оставляют полосы на шее. Кроуфорд остаётся у стены. Но провожает её долгим, немигающим взглядом, давая понять — она освободилась, только потому что он это позволил.       Хватая воздух, Эмили отступает на шаг, два, чувствуя, как в ушах стучит кровь. Несколько секунд не решается пошевелится, будто не верит, что обрела возможность свободно передвигаться. И только когда Кроуфорд небрежно откидывается на стену, скрестив руки на груди, она решается шагнуть с крыльца. Едва не сбежав вниз по ступенькам, она направляется прочь от дома, не оборачиваясь. Как будто сбегая с места преступления.       Джеймс не сдвигается с места, даже когда её шаги исчезают где-то в ночной темноте. Лицо пустое, будто сцены вовсе не было. Только исцарапанная рука на автомате находит зажигалку в кармане джинс.       Дверные петли тихо скрипят. Селена выходит наружу и застывает на пороге, глядя на него снизу вверх. В её взгляде мелькает проверка, будто спрашивает о дозволении показываться ему на глаза. Он даже не оборачивается.       — Малого позови, — сипло требует он, прокручивая зажигалку в пальцах.       — Томми? — она нерешительно усмехается. — А он зачем?..       Кроуфорд косится так, что улыбка её тотчас бледнеет. От металлического щелчка зажигалки Селена вздрагивает, выходя из секундного замешательства.       — С-сейчас… конечно.       Джеймс остаётся стоять в тени крыльца, неподвижный, расслабленный, абсолютно спокойный. Лениво отталкиваясь от стены плечом, он направляется обратно к столу, будто возвращается к делам, от которых его отвлекли ерундой.       — Не вернётся она… — произносит он самому себе. Негромко, почти равнодушно. Но в этой тихой уверенности и очередном щелчке слышится приговор.

***

      Тонкая дверь слегка скрипнула на петлях. Тусклый свет из коридора прошмыгнул в комнату отдыха, и тень от мужского силуэта легла на ковёр. Эмили всё ещё спала, устроившись на диванчике в углу. Даже не шелохнулась от звука шагов. С тихим щелчком прикрыв за собой дверь, Леон задержался на пороге, не особо уверенный, зачем пришёл. Просто в какой-то момент… стало невыносимо без неё.       Он осторожно ступил вглубь комнаты, на ходу оглядываясь. Воздух, прохладный от кондиционера, был буквально пропитан запахом выдохшегося кофе и усталостью. Глаза быстро обвыкли в темноте: тонкие шторы прикрывали окна, из которых уже струился серый вечерний свет, на спинке одиноко висела оставленная кем-то куртка, а на столе валялась аптечка и пара грязных кружек с кофейными разводами.       То, что Эмили позволила себе уснуть в таком месте, уже говорило о многом.       Но она действительно спала. Лёжа на боку и прижимаясь щекой к небольшой диванной подушке, девушка шумно вздохнула, когда Леон решился подойти ближе. Замерев в одном шаге, Кеннеди несколько секунд рассматривал её скинутые на пол туфли, а затем медленно поднял глаза. Брошенный из-под чёлки взгляд заскользил по женскому силуэту в бережной проверке. Одна нога слегка согнута в колене, волосы прилипли к виску, шёлк ранее безупречного платья смят и перепачкан пылью и чернозёмом. Грудь вздымалась неровно, ресницы подрагивали, будто она в любой момент готовилась очнуться. Сейчас она казалась воплощением той самой хрупкости и беззащитности, что она так редко позволяла себе даже наедине с ним. Вымотанная, притихшая, в ссадинах и синяках… но живая. И это было единственным, что имело значение.       Хотелось оказаться ближе. Всё его ломившее тело сейчас требовало не столько отдыха, сколько касания. Хотя бы короткого, хотя бы ненамеренного: сесть рядом, убрать прядку с её лица, поправить подушку, накинуть оставленный в стороне плед. Почувствовать её тепло через ткань, ощутить лёгкое вздрагивание, прежде чем она узнает его прикосновение и снова расслабится. Казалось, с момента близости в её прихожей прошёл не день, а целая вечность. Но он слишком хорошо знал себя. И знал, что это будет не заботой. Это риск потревожить её.       Вместо этого Леон подошёл к дивану и, после короткого колебания, медленно опустился на одно колено у подножия, стараясь не шуметь. Откинувшись спиной на диван, он подогнул ногу, опустил локоть на край и застыл на полу. Всё ещё слишком близко, по всем правилам профессиональной этики, и ровно настолько, чтобы слышать её дыхание. Плевать, что неудобно; зато с этого места он видел дверь и слышал каждый звук в штабе, пусть тот и затих с приближением вечера. Любой, кто сюда сунется, встретит его взгляд раньше, чем ступит за порог.       Бесшумно выдохнув, Леон закрыл ладонью лицо и ненадолго замер. Глаза горели. Не только от отсутствия сна, но и от осознания того, что ему пришлось сделать. Внутри не унималось ощущение, что даже находиться здесь после такого стыдно. Что он никак не может признаться, сколько всего он уже провернул за её спиной… и только продолжает пополнять список.       Как же, бля, надоело.       Стиснув зубы, Леон отнял руку от лица и сжал одеревенелые пальцы в кулак. Теперь, в этой плотной, стойкой тишине, боль и усталость стали отчётливее, воздавая ему за пережитые приключения. И зачем только пришёл? Оберегать её сон? Или опять прятался от собственных демонов в её успокаивающем присутствии?..       Эмили едва заметно шевельнулась во сне, и он повернул к ней голову. Мгновение. Всего одно. Потом снова уставился вперёд, в полумрак помещения. Желание сесть поудобнее никуда не делось, но Леон не смел пошевелиться. Просто остался изваянием у подножия дивана, позволяя совести пожирать его в этой оглушающей, серой тишине.       Потому что куда хуже — там, где нет её.       Непонятно, сколько он просидел так. Ощущение времени затерялось в неровном женском дыхании, но вскоре послышался шорох ткани. Чуть двинув головой, Эмили глубоко, почти болезненно вздохнула, зашевелившись на диване. Леон повернулся к ней, наблюдая за пробуждением. Губы моментально поджались в попытке изобразить беззаботную, ничем не обременённую улыбку.       Приоткрыв глаза, Эмили моргнула несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд. Он буквально мог видеть, как мир перед ней постепенно собирается в цельную картинку. Леон чуть выпрямился и расправил плечи, но не стал прикасаться. Просто дал знать о своём присутствии без резких движений.       Она снова вдохнула, уже тише. Веки дрогнули, пальцы сжали край подушки, и она наконец распахнула глаза, замечая его силуэт подле себя.       — Леон?.. — она приподнялась на локте, торопливо, но не испуганно. — Давно ты здесь?       Голос ещё сонный, потерянный, чуть тоньше, чем обычно. И оттого казавшийся хрупким.       Леон коротко покачал головой. Похоже на расслабленный жест, хотя шею ломило уже несколько часов.       — Недолго, — хрипловато ответил он. — Как ты?       Эмили с усилием приподнялась в попытке сесть. Рука тут же взметнулась к виску, и она поморщилась от быстрого движения. Леон тут же привстал на колено, ловя её под локоть.       — Эй, полегче. Не так резко, — сказал он, и голос моментально смягчился.       Она, как не странно, прислушалась. На секунду прикрыла глаза, придерживаясь за мужское запястье. Видно было, как она собирается с силами, прежде чем снова поднять взгляд на него.       — Всё нормально, — заученный ответ. Он мог бы и не спрашивать.       Леон скользнул взглядом по её лицу, задержавшись на подтёртой под глазами туши и тонкой царапине на щеке. Принимая его помощь, девушка выпрямилась и рассеянно поправила волосы.       — Который час? — всё ещё полусонно спросила она. Леон скосил взгляд на наручные часы.       — Почти восемь, — вполголоса сообщил он. — Выспалась?       Эмили хмыкнула и попробовала улыбнуться. Поёрзав на месте, она села поудобнее, подогнув под себя ногу.       — Даже не близко, — призналась она, осматривая комнату так, будто видела её впервые. Леон с пониманием кивнул, опуская взгляд в пол. Складка меж бровей вернулась, стоило только на миг отвлечься от её пробуждения на мысли о своём.       — Что-то случилось? — после небольшой паузы послышался её обеспокоенный голос. Подняв голову, Кеннеди поспешно дёрнул уголком губ и заверил:       — Нет.       Эмили слегка приподняла бровь, показывая своё неверие.       — Леон, — выдохнула она. — Что случилось?       Не строгое «колись», а усталое «говори, как есть». Уловив это, Леон сцепил руки в замок и неохотно поделился:       — Сигнал вертолёта пропал над морем. Где теперь Симмонс… никто не знает.       Эмили тихо цокнула языком с явной долей разочарования. Однако в ответ выдала лишь короткое «ясно», опуская ноги с дивана и принимаясь обуваться. Короткая перемена на её лице как бы говорила — отдых закончился.       — Ещё кое-что, — добавил Леон, отрешённо наблюдая, как она цепляет ремешок на лодыжке. — Это насчёт Стива.       Он заметил, как её рука замерла, так и не закончив с застёжкой. Эмили подняла голову, встречаясь с агентом глазами, и в её взгляде читалось нечто тревожное. Кеннеди даже собрался усмехнуться, что же её так напугало, но прозвучавший следом вопрос ввёл его в откровенную растерянность.       — Ты же не делал ничего глупого, верно? — осторожно спросила она, выпрямляясь.       Леон, не ожидавший подобной реакции, слегка опешил. Настолько, что даже забыл моргнуть. Только приподнял брови, смотря на неё так, будто она обвинила его в осквернении могил.       — Это чего, например? — спросил уже не таким уставшим голосом. В тоне послышалась знакомая ироничная нотка.       Она даже не улыбнулась. Только смотрела. И явно уже готовилась услышать худший из возможных вариантов.       — Ты сам знаешь, — после затяжной паузы намекнула она, склонив голову набок.       Леон шумно выдохнул и потёр переносицу, усмехаясь про себя. Её, конечно, можно было понять: после всей этой истории о неудавшемся поцелуе, он явно перестарался с обещанием «позаботиться» о ситуации. Да и послужной список с избиением Аарона явно не добавлял ему очков.       — Я его не трогал, — настолько серьёзно, насколько мог, заявил он. — Ни сегодня, ни тогда, в баре. Хотя, знаешь, он прям напрашивался.       Эмили сложила руки на коленях, и на лице отразилась лёгкая потерянность.       — В баре? — повторила она с тем самым выражением, которое появлялось у неё во время попыток распутать дело.       — Долгая история, — усмехнулся Леон, всё ещё не понимая, обижаться ему на её предположение или смеяться. Но Эмили смотрела так, что он без слов потянулся ближе, опускаясь перед ней на корточки. Рука накрыла её ладонь, что покоилась на её колене. Она среагировала мгновенно: казавшийся непробиваемым взгляд скользнул вниз, к их рукам, и вовсе не от недоверия.       — Слушай, мы просто поговорили, — низко, успокаивающе поведал он. — Бенсон не дурак. Всё понял. Сказал, даже рад, как всё вышло.       Большой палец мягко скользнул по тыльной стороне её ладони. Эмили подняла на него глаза — всё ещё чуть растерянные, но уже без той тревожной тени, что была там секунду назад. И Леон смотрел именно так, как умеет только он: прямым, тяжёлым, честным взглядом, который не прячет ни нежности, ни усталости.       — У него всё хорошо, — тихо продолжил он. — Просил передать, что хотел попрощаться. Он… решил не оставаться.       Держа её за руку, он внимательно наблюдал за реакцией. Девушка отвела взгляд в сторону, будто увидела там что-то важное. Но нет. Просто не хотела, чтобы он видел, как дрогнули её губы.       — Понятно, — сказала она, скорее, самой себе. — Значит, так нужно.       Никакой драмы в её тоне не было. Истерики тоже. Только сухое принятие факта, который неприятно, но чётко встал на своё место: Стив ушёл, и точка. Потому что так было лучше для всех.       Она убрала прядь волос за ухо и снова посмотрела на Леона — и сейчас в этом взгляде не было тревоги. Только усталость. Пронзительная, честная, взрослая. От которой уголки его губ приподнялись сами собой, в молчаливой, но безусловной поддержке.       — Выходит, всё хорошо? — уточнил он на всякий случай. Она кивнула поспешнее, чем могла обдумать вопрос, но придираться Леон не стал. Дал ей время, чтобы взять себя в руки после новостей.       — Спасибо, что сказал, — еле слышно добавила она. Без пафоса. И точно не из вежливости. Просто признание, что ей действительно нужно было это услышать.       Кеннеди едва заметно кивнул, наконец поднимаясь с пола. Нехотя разжал пальцы, отпуская её, и почувствовал, что она убрала руку позднее, чем стоило. Малозаметный жест, чтобы признать простую вещь: она тоже нуждается в этом контакте.       Эмили выдохнула и расслабила плечи. Склонившись, она поправила ремешок туфли. Перед тем, как подняться, она в слегка раздражённом жесте смахнула волосы с лица, невольно напомнив Леону про ещё одну важную деталь.       — Вот, — заговорил он, залезая рукой в карман. — Кажется, это твоё.       Эмили замерла, увидев проблеск заколки в его ладони. Однако уже через секунду усмехнулась, почти расслаблено:       — У меня странное дежавю.       Леон лишь неопределённо хмыкнул в ответ. Наблюдая, как она цепляет непослушную прядь у виска, он успел заметить короткий взгляд в свою сторону — осторожный, мимолётный, по-женски игривый. Поспешно приведя себя в порядок после сна, Эмили разгладила ладонями подол, а затем как бы невзначай спросила:       — Я слишком плохо выгляжу?       Леон даже не поменял позы. Стоя напротив дивана, он прошёлся по ней внимательным, проверяющим взглядом. Оценивал, но не её. А то, насколько сильно поменялось его ощущение с момента встречи в её прихожей.       — Выглядишь потрясающе, — прямо заявил он, с проступившей в голосе теплотой. — Как и всегда.       Не уверенная в правдивости ответа, она повела бровью и уточнила:       — А если честно?       Он повторно взглянул на неё, с каким-то хитрым прищуром.       — С платьем чуток перестарались, мисс Ньюман, — добавил он, уже не утаивая ухмылки. Выдохнув, Эмили покачала головой, но уже не с неверием, а скорее со знакомым «ты неисправим».       — Ну хоть кому-то здесь весело, — заметила она, поднимаясь на ноги. — Надеюсь, Адам сегодня тоже в хорошем расположении духа.       Леон коротко хмыкнул, пропуская её к двери. Не только от сомнения, но и потому что помнил её намерение высказать всё чиновнику лично. И что-то подсказывало, что диалог бывшего военного, который привык, что его слушают стоя, и Ньюман, которой уже всё осточертело, обещает превратить кабинет в минное поле.