Земляничная поляна | Smultronstället

      Запах антисептика. Белый свет. Камера в углу.       Стены серые, не шумопоглощающие. Бетон глухой и неприятный. Потолок залит флуоресцентным свечением изредка моргающей лампы. Камера улавливает каждое движение в тесной комнате, но микрофон отключён: Леон выдернул провод, когда вошёл.       Кеннеди стоял, возвышаясь над столом. Не мог сидеть. Всё тело отдавало загнанной, молчаливой яростью, разливающейся ядом по конечностям. Потрёпанного в ресторане костюма на нём уже нет. Только знакомая форма да амуниция, напоминавшая о том, где его место.       Перед ним — тот самый «официант», которого он приложил об стойку. Теперь — просто парень в мятой форме, с заклеенной пластырем бровью и пустыми глазами. Бледные пересохшие губы плотно сжаты. Он молчал, как и остальные. Уже больше часа. Ни одного слова. Даже не поднимал головы.       И это молчание, наравне с собственным бессилием, было как раскалённые иголки под кожу. Приводило в бешенство.       — Смотри на меня, ублюдок.       «Официант» поднял глаза. Взгляд мутный, загнанный — и всё равно с какой-то дешёвой бравадой.       Леон чуть подался вперёд, нависая тускло подсвеченной лампой фигурой. Тень легла на его лицо.       — Куда её увезли? — с расстановкой спросил он, чтобы каждое слово было отчётливо слышно в вибрирующей тишине. — Кто отдал приказ?       «Скажи это. Скажи, что она там, где я думаю.»       Но ответа не последовало.       Руки сами собой сжались в кулаки, отчего бинт ощутимее стянул предплечье.       Как же хочется повторить удар. Снова, снова и снова впечатывать это безразличие на лице задержанного в поверхность стола, пока оно не станет кровавым месивом; ровно до момента, пока мерзавец не заверещит и не зайдётся рыданиями, шмыгая сломанным носом и сопливо умоляя о пощаде. Пока не выдаст всё до последнего слова, вплоть до типа шин автомобиля, на котором её забрали.       Нельзя. Протокол. Грёбанные правила. Но желания попробовать это не отбивает.       Он знал этот типаж. Те, что «просто молчат», те, у кого есть «присяга», «клятва», «дело» или ещё какая-нибудь херня в башке, которая делает их глухими на допросах. Те, что готовы тянуть время до последнего. И, несмотря на последние капли сдержанности и угрожающий вид, бывший коп внутри Леона сейчас бьётся панике. Потому что знает: шансы отыскать Эмили по горячим следам тают с каждой упущенной секундой.       Он не мог допустить, что её уже нет. Должна быть жива. Обязана. Иначе всё, что он делает, уже не имеет смысла. И любое промедление обходится ему слишком дорого. Ведь чем дольше они молчат, тем дальше она от него становится. Могла уже быть за пределами города. Могла быть запугана, связана, ранена; запрятана так, что даже Ханниган не поможет.       И всё это — в его смену.       Парень всё так же молчит. Спокойно, почти насмешливо, вперив взгляд в поверхность стола. Лицо не выдаёт даже без намёка на испуг. Леон прищурился, не давая себе потонуть в чувстве вины.       — Не прикидывайся, будто не понимаешь. Где она?       «Ну же. Говори.»       Молчание.       Рука Леона ударяет по столу — звонко, с гулким эхом.       — Где она, мать твою?!       Допрашиваемый вздрагивает, но глаза по-прежнему пусты. Взгляд — прямо сквозь Леона. Насмешка? Смирение? Безразличие?       Кеннеди склоняется.       — Знаешь… На твоём месте я бы начал говорить, пока челюсть цела.       Парень наконец поднял голову. Моргнул, показывая, что он всё-таки живой, и вдруг просто… улыбнулся. Сухо. Без зубов. Без слов.       Движение было столь быстрым, что Леон сам не успел его осознать. Он не узнал себя, когда суставы пальцев щёлкнули от силы, с которой он стянул парня со стула, а голос, ему не поддающийся, рявкнул:       — Тебе, сука, смешно?!       Стул с глухим стуком опрокинулся на пол. Прижавшись лопатками к холодной стене, парень задёргался, но не от угрозы — скорее инстинктивно испугавшись скорости, с которой его зажали. И вдруг в момент, когда рука уже занеслась для удара… допрашиваемый зашевелил губами. Тихо, сухо, но невероятно чётко:       — Familjen… Familjen framför allt.       Внутри Леона что-то дрогнуло. Он даже не услышал. Увидел.       «Семья»?       Фраза пронзила слух, просочилась сквозь бешенство и заставила всё тело замереть. Он чувствовал, как адреналин и страх смешались с мгновенным осознанием — это была первая зацепка. Странная, жуткая, бессвязная, совсем не то, чего он добивался весь этот бесконечно долгий час.       — Чего, бля?.. — вопрос зависает воздухе, но парень снова заулыбался с каким-то немым, диким восторгом. Будто и не говорил ничего. Вот и гадай, подсказка это или издёвка.       В этот момент за спиной загрохотало.       — Кеннеди, какого хрена?! — окликает чей-то голос спустя две секунды, и Леон слышит его, как через толщу воды. Всё ещё держа парня за грудки, агент только вздрогнул, когда его самого ухватили его за плечо.       В комнате повисла тяжёлая пауза. Леон слышит частое дыхание бойцов за спинами, шорох формы, и вместе с тем — шум собственной крови в ушах.       — Кеннеди, отойди, — предупреждает голос одного из них, но агент остаётся равнодушным к требованию. Потому что теперь, помимо рвения найти девушку, его подхлёстывает и эта жалкая кроха информации, вылетевшая выбитым из лёгких воздухом. Ему ведь не померещилось. Чёрт возьми, он действительно это сказал.       Ещё секунда — и его бы оттащили. Но Леон остановился сам. Словно уткнулся в невидимую стену; дыхание сбилось, возвращаясь в привычный ритм.       «Только время зря теряешь.»       Он закрыл глаза, заставил себя вдохнуть глубже; медленно отпустил парня, и тот сполз по стене, по-прежнему расплываясь в какой-то омерзительной и нелепой улыбке.       Кулаки дрожали, пальцы ныли от усилия. Леон приказал себе отшагнуть. Следом распорядился — холодно, чётко, без эмоций:       — Заприте отдельно от остальных. Хоть слово скажет — немедленно доложить.       Ладонь взметнулась к лицу, поправляя сбившуюся в сторону чёлку. Взгляд скользнул к допрашиваемому. Усевшись на полу, парень гоготнул, проглатывая смешок, и сейчас больше походил на умалишённого.       — И медика позовите, — хмуро выдавил Леон, морщась в презрении. Слегка зацепив плечом одного из бойцов, Кеннеди вышел вон, не оборачиваясь.       Ударить — легко. Остановиться — показалось подвигом.       Дверь хлопнула за спиной, отрезая холодный свет допросной. Леон закрыл глаза на секунду. Этого хватило, чтобы ощутить, как бешенство сменяется пустотой. Ноги повели его по коридору, пока рука, перетянутая бинтом, сама отыскивала в кармане коммуникатор. Экран мигнул, отразившись в глазах синей холодной подсветкой. Несколько секунд — и в динамике щёлкнул сигнал.       — Ханниган, — голос прозвучал тише, но от этого только тяжелее.       — Леон? — её тон был тот же: спокойный, чёткий, собранный. Но он ощутил, что напряжение дошло даже до неё.       — Один из них проговорился, — сообщил Кеннеди, сворачивая дальше по коридору. — «Семья». Слышишь? Вытащи мне всё, что найдёшь. Любая зацепка: люди, организации, долбаные секты, хоть чёртов клуб любителей вязания. И… проверь, может ли Симмонс быть с этим связан.       Пауза. Даже через топот его шагов дыхание Ханниган слышалось отчётливо.       — Поняла. Я подниму архивы, — отозвалась она, но разъединяться не спешила. — Но, Леон…       Она запнулась. Кеннеди замедлился у подножия лестницы, стоило расслышать интонацию. Ингрид продолжила, но уже не как коллега или координатор. Как друг:       — Если окажется, что он как-то в этом замешан… Помни, что ты должен держать себя в руках.       Он усмехнулся, но смех прозвучал глухо, будто надломленный. Её просьба проникла глубже, чем хотелось признать. В ней смешалось всё: и тревога, и поддержка, и напоминание о том, как ему на собственной шкуре довелось испытать все прелести системы. Она буквально говорила ему: «Будешь глупить — потеряешь шанс её найти.»       Как будто он, блять, уже не проебался.       Дойдя до дверей разведки, Леон лишь рассеянно бросил:       — Я держусь. Пока.       Оборвав звонок, он резко толкнул дверь, не желая хотя бы на секунду остаться в этой плотной тишине. Потому что тогда в молчании прорвётся именно то, чего он боится больше всего. Отчаяние.       Помещение встретило его щёлканьем клавиатур и мерцанием немногочисленных мониторов. На экранах мелькали данные: снимки с уличных камер, пробитые базы, распечатки с лицами персонала и номерами машин. От незавершённого переезда всё было в беспорядке и вперемешку — и всё безрезультатно. Была бы здесь Эмили — в ужас пришла бы от этого бардака.       Но её здесь нет.       От этой горькой мысли челюсти дёрнулись, сжавшись сильнее.       — Новости?.. — голос Кеннеди прозвучал хрипло. Один из аналитиков обернулся, едва заслышав шаги, и отчитался, не отнимая рук от клавиатуры:       — Ничего. Ни свидетелей, ни пересечений по трассе. Камеры не работают во всём квартале. Сигнал с телефона пропал ещё на месте.       — Прямо-таки целую операцию провернули, — хмуро добавил второй, крутя флешку в пальцах. Взглянув на него искоса, Леон дёрнул щекой. Краем глаза заметив вернувшийся патруль, и очевидно — не принёсший новостей, он вполголоса уточнил:       — А… база?       — По-прежнему молчат, — ответил аналитик, хмурясь. — И рядом аномалий не замечено. Либо подчистили следы, либо действительно ничего не знают.       Вернувшийся патруль тихо переговаривался за его спиной, и эти переговоры почему-то действовали на нервы. Почему вокруг так тихо? Почему никто не может дать ответ? И какого чёрта все такие спокойные?..       Кажется, из него снова готовилось вырваться то, что начало душить его ещё в допросной, как за спиной вдруг раздалось неуверенное:       — Эй, Кеннеди.       Полуобернувшись, Леон метнул взгляд на склонившегося у стола парня — и разглядел что-то, отчего в глазах колыхнулась слабая, моментально ухватившаяся за выражение надежда.       — Что у тебя? — немедленно направился к нему агент.       Аналитик чуть отодвинулся от монитора, открывая обзор. На экране — карта города. Красные точки отмечали камеры, что удалось восстановить; тонкие линии, обозначающие предполагаемые маршруты. Парень ткнул пальцем в одну из меток в северо-западном районе.       — Здесь, в тупике. Нашли машину. Брошена, без следов взлома. Номера не бьются по базам.       Он вывел ещё один размытый кадр, снятый на мобильник: тёмное пятно на асфальте, уходящее к колесу машины.       — И там кровь. Немного, но явно свежая.       Леон наклонился ближе. Его пальцы непроизвольно сжались на краю стола.       — Район там неблагополучный. Не факт, что они, но выглядит… подозрительно, — осторожно добавил парень, будто больше боялся навести его на неверный след, чем просто ошибиться.       Кеннеди молчал. Взгляд метнулся к столу, на карту, обратно к снимку. Виду не подал, но сердце подскочило к горлу. На секунду ему показалось, что он задыхается — не от ужаса, а от яростного облегчения. Сопротивлялась? Ранила кого-то? Или…       — Они сменили транспорт, — наконец подытожил Леон, не дожидаясь согласия или опровержения своей догадки. Выпрямившись, он на автомате опустил руку на кобуру, этим движением стряхивая с себя сомнения. Глаза скользнули по карте и снимкам, запоминая дорогу, затем отыскали сбившихся в кучку бойцов. Коротко свистнув, Леон кивком головы подозвал к себе одного из парней.       И сейчас он был уже не паникующий коп и не взбешённый избранник. Только солдат — собранный, злой и готовый к выезду.

***

      Пейзаж было почти не различить. Огни города давно остались позади, и деревья тонули в черноте ночи, превращаясь в одну сплошную стену за окном. Кажется, даже луна отказывалась светить, трусливо прячась где-то за пеленой непроглядных облаков. Единственным источником света были лишь фары ехавшего впереди внедорожника, сопровождавшего транспорт.       Машина съехала в какой-то туннель и подпрыгнула на одном из ухабов. Эмили чуть заёрзала на сидении — руки за довольно долгую поездку затекли, а запястья теперь были стянуты пластиковым хомутом.       И причины на это были.       Вскоре впереди забрезжил свет. Завернув по лесной дороге, машина замедлилась у массивных ворот. Высокие бетонные стены, увенчанные витками колючей проволоки, казались непробиваемыми. Прожектора прорезали темноту среди лиственных верхушек, на вышках маячили силуэты часовых с винтовками. Эмили скривила губы от злой иронии происходящего.       «Ты же хотела попасть на базу?» — подкинул мысль внутренний голос. — «Вот и не жалуйся.»       — Боже… Да вам только плаката с надписью «злодейское логово» не хватает, — пробормотала Эмили себе под нос, украдкой пытаясь ослабить стяжку на запястьях.       — Молчать, — с акцентом раздалось с пассажирского сидения. Склонив голову набок, Эмили постаралась разглядеть лицо говорившего в зеркале заднего вида.       — Рявкать на меня не надо, — почти ласково предупредила девушка. — Один уже попробовал. Или вам напомнить, что было?..       Сидевший впереди переглянулся с водителем. Издав тихий, угрюмый выдох, он молча уставился на остановившейся перед ними автомобиль. Задняя дверь второй машины распахнулась: из салона выволокли сопровождавшего, что встречал Эмили на выходе из ресторана. Мужчина теперь держался за бок, зубами срываясь в глухие стоны и цепляясь за плечо державшего его товарища. Под полой чёрного пиджака виднелась пропитанная кровью рубашка.       Довольная собой Эмили дёрнула уголком губ в усмешке. Жаль только заколку — ту, что выбили из её руки после удара. Но удовольствие от того, что она смогла побыть занозой в заднице похитителей, немного компенсировало потерю.       Щёлкнули замки, и дверь распахнулась. Эмили потянули наружу — уже аккуратнее, чем раньше. Неприятное, сухое дуновение ветра всколыхнуло её волосы, теперь чуть ниспадавшие с одной стороны, и пробралось под шёлковые слои платья. Минуя контрольно-пропускной пункт, девушку повели на территорию базы.       В коридоре, выложенном белоснежной плиткой, гулко отдавались шаги — тяжёлые ботинки конвоя и лёгкие, почти бесшумные каблуки Эмили. Впереди грохотнул лифт, мигнув лампами в знак прибытия. В кабине пахло железом, маслом и чем-то кислым, как будто въевшейся в металл кровью. Эмили чуть поморщилась, но не от запаха. А от мысли, что разведать происходящее здесь она планировала совсем не так.       Её вели двое, ещё пара солдат шла следом. Слишком много для «гостя», слишком нервно для обычного заложника. Один держал руку на автомате так крепко, что костяшки побелели. Стоило Эмили чуть повести затёкшим плечом, и она заметила, как у ближайшего конвоира нервно дёрнулся палец.       — О, в чём дело, парни? — насмешливо протянула она. — Что-то идёт не по плану?       Солдаты не отреагировали. Только чуть приосанились, будто боялись, что и со связанными руками она опять что-то выкинет.       Створки лифта открылись, выпуская их в очередной, устланный ковром коридор. Ровные ряды дверей сверкали табличками, ковёр смягчал поступь. Но чем дальше они шли, тем отчётливее становилось ощущение фальши: за слишком чистыми дверями словно таилось что-то гнилостное. Эмили знала этот запах. Праздные, вычурные коридоры, но внутри — ничего живого и настоящего.       И всё равно заставляла себя смотреть. Гордо держа спину, старалась подмечать детали, количество солдат, запоминать входы и выходы, в голове уже составляя карту места — и не упуская ни одного лица, что видела на пути. Чтобы потом, когда это всё закончится, поймать каждого, кто принял участие в этой афере.       В конце коридора виднелась массивная дверь, и стоявший рядом военный отворил её почти с благоговением — как будто выпускал зверя из клетки. Эмили осторожно втолкнули внутрь.       Первое, что бросилось ей в глаза — размеры кабинета. На стенах просторного помещения картины в тяжёлых рамах чередовались со схемами и чертежами. Темнеющие окна выглядывали из-за плотных штор. По углам — белые вазы с золотой отделкой, стоявшие не иначе как для полноты уродливого интерьера.       За заваленным документацией столом сидел мужчина в неброском синем костюме, с затянутым у воротника ярким галстуком. Лицо сухое, без выражения, плечи сутулые и покатые. Не вояка, не политик, не чиновник в привычном понимании. Скорее человек, который всю жизнь провёл в тени, за бумагами и чужими решениями, ухитрившись сохранить вокруг себя ореол власти.       Он проводил Эмили взглядом — таким, которым обычно изучают досье, а не живого человека. Многозначительно скользнув глазами по её наряду, не выказал удивления. Его движения были слишком экономными и точными, будто каждое лишнее слово или жест он считал слабостью.       — Мисс Ньюман, — он вдруг поднялся, будто действительно желая проявить уважение. — Добро пожаловать.       Голос оказался вязким и неприятным, с оттенком ленивой насмешки. Она узнала его моментально. Тот самый, что отдавал ей приказы по телефону около часа назад.       Эмили презрительно скривилась, показывая своё отношение к интонации, но ответить ничего не успела.       — Освободите, — распорядился мужчина. — Мы же не варвары.       Солдат за спиной девушки помедлил, выражая сомнение в этой идее.       — Она чуть не прикончила одного из наших, — глухо попробовал возразить он из-под маски. — Может, всё-таки…       Фриск выразительно взглянул на военного, и тот сразу замолк. Подчиняясь приказу, рука солдата опустилась к бедру, доставая армейский нож.       — Знаете… учитывая размах вашей «операции», это не самое умное решение, — предупредила Эмили, пока солдат перерезал пластиковый хомут. Отчасти для насмешки, но в то же время — желая закрепить за собой ощущение угрозы. И на мгновение это, кажется, сработало: лезвие замерло в воздухе после её слов. Однако вскоре перерезанный пластик щёлкнул, и руки оказались свободны.       Мужчина кивнул военному в каком-то молчаливом приказе. Тот незамедлительно шагнул назад и через мгновение вышел за дверь.       — Прошу, присаживайтесь, — распорядился Фриск, опускаясь в своё кресло. Сощурившись, Эмили лишь с нажимом потёрла запястье, будто не веря, что вернула себе возможность двигаться. И осталась стоять. Из принципа.       Мужчина вздохнул.       — Меня предупреждали, что будет сложно… — пробормотал он себе под нос.       — Лучше начните говорить, — холодно подначила Эмили, одёргивая подол платья. — Пока у вас ещё есть шанс объясниться.       Фриск сцепил пальцы в замок и чуть склонился вперёд, как если бы разглядывал редкий экспонат.       — Должен признать, — начал он, смакуя каждое слово, — ваши методы впечатляют. Пытаться отбиться заколкой для волос… — он выдохнул, пытаясь изобразить усмешку. — Как изящно.       Эмили хмыкнула, выказывая равнодушие к «комплименту».       — Вашим людям не мешает следить за манерами, — пробормотала она. — Я всего лишь преподала им урок.       — Или решили оставить след для вашей команды, — разоблачающим тоном заметил Фриск. — Вы и впрямь подумали, что это вам поможет?       Эмили незаметно поморщилась. В её ситуации все средства были хороши.       — Может, уже перейдёте к сути? — без энтузиазма предложила она. — Что вам от меня нужно?       Фриск будто не услышал. Или сделал вид. Его взгляд скользнул по её фигуре, но совсем не так, как она привыкла ловить на себе внимание. От этого рассматривания хотелось не прикрыться, а слиться с интерьером — настолько бездушно расчётливым казалось выражение в глазах собеседника.       — Для начала, позвольте представиться…       — Я знаю, кто вы, — холодно прервала Эмили, хмурясь. — Вы — директор этой зомби-фабрики, которую вы называете базой. И нашу «переписку» я помню отлично. Много отвалили KGIÖ за их молчание?       Мужчина замолчал, теперь явно обратив внимание на сказанное. Качнув головой, он словно взвесил каждое слово, оценивая, насколько хорошо она изучила особенности этого места. И затем произнёс — строго, наставнически, будто имел право ей указывать:       — Вот вам совет, мисс Ньюман. Соваться в дела этой базы — не в ваших интересах. Если вы действительно умны, как о вас говорят, копайте в другом месте.       В ответ Эмили тихо фыркнула, словно услышав крайне плохую шутку. Выдохнув с усмешкой, она явно сдерживалась, чтобы не рассмеяться.       — Что, это всё? — несмотря на тон, она нервно дёрнула плечом. — Могли бы просто ответить на мои письма. И пригласить меня на разговор, а не проворачивать весь этот цирк с похищением.       — «Письма», — Фриск усмехнулся, будто слово само по себе было чем-то смешным. — Тогда бы вы пришли сюда не одна. Вы бы привели с собой агента Кеннеди.       Он слегка подался вперёд, взгляд сделался более тяжёлым. И неспроста: от упоминания агента Эмили подрастеряла свой насмешливый и горделивый вид.       — А он… — мужчина откинулся на спинку, устремляя взгляд куда-то в сторону. — Скажем так, без него стало намного, намного проще.       Эмили шагнула к столу, заметно побледнев. Хотела бы не выдавать реакции. Но как всегда, когда дело касалось Леона, самообладание покинуло её прежде, чем пришёл контроль.       Он же это специально. Намеренно говорит так, будто его уже нет в живых. И всё же, несмотря на понимание, голос оцарапал горло, когда она заговорила снова:       — Если я узнаю, что вы сделали с ним хоть что-то…       — Оставьте эти угрозы, Эмили, — скучающе осадил мужчина. — Мы оба знаем, что ваши слова здесь ничего не стоят.       Эмили хотела парировать, но Фриск неожиданно улыбнулся уголком губ. Впервые за всё время разговора — и от этого улыбка выглядела ещё более неприятной.       — К тому же, — добавил он, — кое-кто очень ждал встречи с вами. И ему тоже не хотелось, чтобы ваш цепной пёс испортил момент.       Он бросил короткий взгляд в сторону двери. Эмили повернула голову, а затем и вовсе развернулась к выходу, физически почуяв приближение угрозы. Она бы никогда не встала к кому-то вроде Фриска спиной, но что-то — будь то пренебрежительная риторика об агенте или ударение на фразе — показалось ей чертовски узнаваемым.       Шарканье чьих-то шагов застыло в коридоре. Дверная ручка едва слышно щёлкнула, поворачиваясь. В проёме застыл силуэт — высокий, уверенный, будто каждая мелочь в комнате принадлежала только ему. По полу легла вытянутая тень, медленно скользнувшая к её ногам.       Эмили резко подняла взгляд. Лицо вышло из тени — и в тот же момент рука девушки, дрогнув, сжалась в кулак.       — Добрый вечер, мисс Ньюман.       Спокойный. Вкрадчивый. Знакомый до бешенства.       Эмили стала похожа на изваяние. По иронии, застыла как декорация, бледностью лица всё больше напоминая белый фарфор ваз.       — Симмонс, — вырвалось сквозь зубы, и совсем не как приветствие.       Как проклятие.

***

      Хлопок дверей разнёсся эхом между серых высоток. Выбравшись из машины, Леон бесшумно втянул носом воздух. В этом районе Стокгольма всё показалось другим: в тепле ночи несло сыростью бетона, дешёвым табаком и мусором, сваленным в тёмных проулках. Уличные фонари мигали, бросая блёклый свет на потрескавшийся асфальт и граффити на стенах. Где-то вдалеке пронеслась машина скорой помощи, её рёв заглох в пустоте. Погружённые в темноту дворы были тихими, слишком тихими после наступления комендантского часа, как будто сами многоэтажки настороженно вслушивались в происходящее.       Кеннеди хмыкнул про себя. Неудивительно, что никто не вызвал полицию. На месте полиции он бы и сам в Тенсту не совался.       Пробираясь между машинами AUPIT и минуя патрулирующих солдат, Леон отыскал взглядом Келли. Едва завидев его, девушка шагнула навстречу, опережая его вопрос:       — Она точно была здесь. Смотри.       Не теряя времени, Келли повела его к дверце, подсвечивая себе путь карманным фонарём. На пыльном асфальте виднелся чёрный росчерк шин.       — Машина стояла здесь минимум час, — заметила она. — Видишь пятно? Бензин скопился из-за долгой стоянки.       Она шагнула в сторону, подсветила ещё один след покрышки, пересекающий первый под углом:       — И здесь было минимум две машины. Разные протекторы, разная глубина рисунка. Их пригнали заранее — значит, пересадка была запланирована, не импровизация.       Луч фонаря скользнул по колесу, останавливаясь на неровном пятне тёмно-бурого цвета.       — А вот здесь что-то пошло не так, — подметила Келли, нахмурившись. — Кровь свежая, но её мало. Один из них повёл себя слишком грубо. Может, схватил её или сказал лишнее. Она отреагировала — резко, но не пыталась бежать.       Леон только сжал челюсть и кивнул, позволяя голосу криминолога рисовать в его голове нелицеприятную картину. Внутренне отметил про себя главное: «Ударила она, а не её».       — Удар точечный, оружием малого размера, — вполголоса продолжала Келли. — Первым, что оказалось под рукой. Попала в бок, близко к рёбрам. Рана не смертельная, но и заживёт не скоро.       Её рука чуть дрогнула, когда она повела фонарём вдоль двери машины. Металлическая панель была чуть вогнута внутрь.       — Потом её скрутили. Вмятина от удара плечом — типичный захват, видимо, пытались связать. Затащили её в салон, а раненого пересадили в отдельную машину.       Закончив, Келли посмотрела на Леона испытующе. Кажется, только теперь она заметила выражение его лица, которое в полумраке тупика больше походило на маску. Ни вопросов, ни эмоций. Только хмурая складка залегла меж бровей.       — Ты сам как? — спросила девушка почти шёпотом, шагнув ближе. — Кто-то из свидетелей уже заговаривал?       Доставая фонарик, Леон лишь тряхнул головой, как бы случайно. Язык будто присох к нёбу. Говорить о случае в допросной не хотелось. Он уже и сам сомневался, что ему не почудилось. Да и что толку верить какому-то поехавшему, который даже своё имя проговорить не в состоянии?..       Поправив ремень на плече, он наклонился у машины, внимательно осматривая землю. Не найдя ничего любопытного, двинулся дальше, вглубь тупика, не обращая внимания на обеспокоенный взгляд Келли.       Он знал, что искать. Знал ещё до того, как увидел проблеск между поломанными ящиками.       Там, потемневшая от крови и запрятанная в изломе асфальта, виднелась заколка, переливаясь в холодном свете фонарей. Леон опустился на одно колено, не сразу решившись протянуть руку. Маленький, ничтожный предмет. «Мелочь», как он сам её назвал, стоя в том дурацком костюме, с тем дурацким футляром в руках. А теперь — как будто целый мир сжался в нём.       — Ну конечно… — пробормотал он, рассматривая блики инкрустированного камня. Келли склонилась рядом, осторожно заглядывая через его плечо:       — Это?..       — Её, — подтвердил Леон сквозь зубы.       Город вокруг замер. Солдаты переговаривались у машин, блики фар метались по стенам, но для него всё исчезло. Остался только он и эта крохотная вещица. Доказательство её борьбы — и его опоздания. Запёкшаяся кровь на конце принадлежала не ей, но легче от этого почему-то не становилось.       Пальцы подняли украшение; сжали с бережностью, не желая отпускать. Леон сунул руку в карман, игнорируя мысль, что находка может потребоваться для анализа. Вдохнул глубже, пытаясь вернуть привычное самообладание. Но выпрямившись, на миг завис, будто земля под ногами стала зыбкой.

***

      Несколько секунд никто не произносил не слова.       Эмили впилась в бывшего советника взглядом. Рука, по-прежнему сжатая в кулак, задрожала от напряжения. Она будто сама не знала, как ей поступить. Напасть? Попробовать сбежать? Кинуться с оскорблениями?..       Эмили не могла решить. Но была уверена в одном: нельзя сводить с него глаз. Потому что стоит хоть на секунду ослабить контроль — старый ублюдок найдёт, куда ударить.       — Неужели вам нечего сказать, мисс Ньюман? — протянул Симмонс, чуть склонив голову набок; угол рта дрогнул в насмешливой улыбке. — По-моему, раньше вы были куда разговорчивее.       Эмили ощутила, как ладони предательски вспотели, а в груди поднялся знакомый, жгучий комок ненависти. Её ударило осознанием.       «Он близко. Он хочет отомстить.»       Вот, о ком пыталось сказать ей существо.       Разомкнув дрожащие губы, Эмили бесшумно выдохнула. Глаза заблестели, как у зверя, готового броситься на охотника, даже понимая, что сил не хватит. Она удержалась, заставила себя остаться на месте, хотя тело само просилось отойти от него подальше.       — За решёткой вам не сидится, да? — проговорила она тихо и не так ровно, как хотелось. — Ничего. Я это поправлю.       Помедлив, Симмонс только хмыкнул. Лицо — словно выточенное из камня, взгляд тяжёлый и неприятно изучающий. В его спокойствии было что-то чудовищное, из тех вещей, которые не поддаются логике.       Она презирала этого человека всей душой: за лживость, за грязные игры, за власть, которой он пользовался, размениваясь чужими жизнями, как мелочью. Но наравне с ненавистью всегда приходил и страх. Животный, глухой, зашитый глубоко под кожу. Перед ним невозможно было чувствовать себя в безопасности. Она не признавалась даже самой себе, но Симмонс принадлежал к тем редким личностям, что внушали ей искренний ужас. И как бы она не цеплялась сейчас за крохи собственного достоинства, сердце билось в груди загнанным, бешеным ритмом.       Всё так же страшно, как и шесть лет назад.       Симмонс показательно не спешил. Поправив запонку, он глянул на Фриска поверх её головы, словно она была для него мебелью, мешающей обзору.       — Оставь нас, Густав. У нас с мисс Ньюман есть… личные дела.       — Непременно, — отозвался Фриск, уже поднимаясь из-за стола. Эмили даже не посмотрела вслед, когда тот выходил за дверь. Только ногти больнее впились в ладонь, стоило ей остаться наедине с советником.       Молчание повисло вязким туманом. Симмонс чуть выступил вперёд, и его улыбка стала ещё тоньше, почти невидимой за аккуратно стрижеными усами.       — Знаете, Эмили… вы удивительно предсказуемы. Всегда считаете, что можете сопротивляться, что ваши… — он небрежно махнул рукой, будто отгонял муху, — попытки исправиться что-то меняют. Но вот вы здесь. Передо мной.       Он развёл руками.       — И ничего не изменилось.       Эмили рвано втянула воздух, но не ответила. Чудом сдержалась, чтобы не огрызнуться в ответ. Симмонс заложил руки за спину, рассматривая её как под микроскопом:       — Однажды вы ведь уже пытались. Клялись Бенфорду, что исправитесь, что готовы работать с правительством, — он выдержал паузу, отметив, как её плечи едва заметно дёрнулись. — А после… Напомнить, что вы сделали?       — Заткнись, — прошипела она, но фраза прозвучала так тихо, что походила больше на просьбу. Несмотря на данное себе обещание, Эмили шагнула назад. Кровь прилила к щекам.       — Вас всё ещё гложет вина, не так ли? — продолжал он медленно, с расстановкой, будто нежно прокручивал нож в ране. — Ваш отец, Томми… даже Джеймс. Те, кого вы считали семьёй. А теперь ещё и агент Кеннеди.       На его лице мелькнуло самодовольное удовлетворение.       — Вы снова сбежали — и оставили его умирать. Потому что это ваша природа. Может, пора признать, что всё, что вы делаете — лишь несёте смерть для всех вокруг?..       — Ты… мерзавец, — с надрывом выдавила Эмили, выходя из себя. — Я вырву твой поганый язык!       Сдерживать себя стало невозможно. Пощёчина звонко разнеслась по кабинету, но Симмонс только моргнул, будто не мог поверить, что она действительно это сделала. Пауза затянулась так долго, что Эмили пожалела, что вообще решилась на этот жест.       Уголки его губ вскоре дрогнули. Липкая улыбка вернулась.       — Как всегда, — хрипловато, со странным поощрением заметил советник. — Даже в таком наряде вы остаётесь верны себе. Не более, чем нахальная, бескультурная девка.       Он двинулся почти лениво — короткий ответный жест, тыльной стороной ладони. Без замаха, без напряжения, как вынужденная мера. Но Эмили моментально сбило с ног, силой удара отбросив к подножию стола. Мир дёрнулся, в голове зазвенело так резко, будто по черепу врезали ломом. Глухо ударившись о ковёр, Эмили прижала ладонь к лицу. Увесистый перстень на руке советника ободрал кожу, оставив узкую, кровоточащую ссадину.       Эмили вскинула на мужчину ошеломлённый взгляд. Страшно стало не от боли — а от тянущего ощущения, что что-то не так. Это не был удар нормального человека. Слишком горьким был опыт, чтобы не понять.       Пальцы впились в ворс ковра, когда она отползла на полшага. В её глазах была уже не ненависть и даже не страх, а первородное понимание чужого превосходства. Слова застряли в глотке, стоило ей уловить на себе взгляд потемневших глаз. Симмонс был похож на обезумевшего, на упивавшегося собственной властью психопата — но не на заражённого в привычном понимании. И от этого становилось ещё более жутко.       — Не забывай, где твоё место, — пробился голос бывшего советника через звон в ушах. Её помутнённый взгляд выхватил очертания его ботинка, когда он наступил на шёлковый подол, не давая ей отползти. Сердце колотилось в груди, будто пыталось поломать клетку рёбер. Глаза судорожно искали пути спасения, но паника мешала соображать, затягиваясь удавкой на шее.       Склонившись над ней, Симмонс вкрадчиво добавил:       — Отсюда не сбежать, Эмили. И твоя преданная шавка… уже не поможет.       Часто дыша, Эмили вдруг сжала кулаки. Слово «шавка» резануло по слуху. Кажется, в онемевшем теле разом поднялась волна, не то ярости, не то оскорбления. Всё это: удушье кабинета, нависавший силуэт, сочившийся ядом тон — послужило катализатором. Потому что больнее всего кусает именно тот зверь, которого загнали в угол.       Эмили извернулась, изо всех сил пихнув Симмонса ногой в грудь. Тонкий каблук попал точно в солнечное сплетение. Мужчина лишь отшатнулся, не упал — но и этого было достаточно, чтобы высвободиться.       Перекатившись и вскочив на ноги, Эмили метнулась назад, к столу. Рука ухватила первое, за что зацепился взгляд — канцелярский нож для бумаг. Холод стали немного отрезвил, придавая мыслям ясности.       Симмонс уже выпрямился, скалясь и потирая место, куда пришёлся удар. Взгляд — уже не такой заносчивый.       — Снова пытаешься сбежать? — его губы дрогнули, обнажая оскал. — Это в твоём стиле.       Эмили не стала реагировать на слова. Мысли были только об одном: спасаться, вырваться из этого проклятого кабинета любой ценой. Выработанная привычка выживать гнала адреналин по венам, не давая размышлять, насколько неравны силы. Если понадобится — вцепится зубами ему в горло. Но живой не дастся.       Они замерли по разные стороны стола. Улучая момент, Эмили проскочила к двери, но Симмонс встал на её пути — быстрее, чем позволял его возраст. Лезвие рассекло воздух у его плеча, едва не зацепив. Грубая ладонь перехватила её запястье и сжала до хруста в суставах. Вторая рука уже взметнулась, чтобы ухватить её за шею — как вдруг за спиной раздался дребезг.       Окно кабинета лопнуло от выстрела. Замерев на мгновение, Эмили увидела, как брызги крови заляпали белоснежный воротник советника. Повернув голову, меж занавесок Эмили различила лишь нечёткий силуэт в разломе стекла. Новый выстрел угодил в мужское плечо, позволяя ей вырваться из цепких пальцев.       Симмонс дёрнулся, будто его ударили электрическим разрядом. Шагнул назад, зажимая рану, но не упал. Глаза его засверкали; на мгновение он взглянул на разбитое окно так, будто знал наверняка, кто именно ему помешал. Но не сказал ни слова.       Эмили не успела разглядеть, кто стрелял. Да и времени рассматривать у неё не было. Симмонс отвлёкся — и это всё, что ей было нужно.       Краем глаза уловив её попытку улизнуть, советник бросился следом, хватая девушку за рукав. Эмили дёрнулась, но в этот раз не отпрянула — резко вскинула руку, и стальной блеск полоснул по его лицу. Лезвие резануло плоть, оставив кровавую борозду через скулу и висок. Симмонс взвыл, хватаясь за лицо; кровь залила глаз, и на миг он ослеп, оступившись в сторону.       — Неугомонная дрянь!.. — выплюнул он, подаваясь назад и наугад хватаясь за спинку кресла. Эмили инстинктивно пригнулась, и кресло, пронесшись мимо, с грохотом врезалось в стену за её спиной. Хруст — и фарфоровая ваза разлетелась осколками.       Эмили краем глаза заметила, как среди обломков показалась красная коробочка — стандартный армейский кейс для боеприпасов. Она подхватила его на автомате, даже не успев подумать, что, чёрт возьми, это делает в вазе посреди пафосного кабинета. Сейчас это было лишь частью инстинкта: хватай всё, что может пригодиться, и беги.       Сжимая кейс в одной руке и нож в другой, Эмили метнулась к приоткрывшейся двери. В проёме уже показался военный, потревоженный шумом. Эмили налетела на него алым вихрем; вывалилась вместе с ним в коридор, опережая его попытку вскинуть оружие. Нож блеснул в свете ламп — и он успел лишь хрипнуть, прежде чем металл вошёл в его шею.       Эмили вскинула голову, на миг вслушавшись в окружавшие её звуки. Через хрипы умирающего и грохот, с которым разъярённый Симмонс вслепую крушил кабинет, она различила топот армейских сапог в конце коридора. Цепляясь за жизнь, мужчина дёрнулся под ней, захлёбываясь; кровь тёмным пятном расползалась по ковру.       Она не думала, насколько жестока сейчас. Её не пожалели — значит, и она не станет.       Эмили выдернула нож и отскочила к стене, судорожно прикидывая дальнейший путь. Обратно нельзя: карты доступа к лифту — нет, да и перехватят ещё до того, как она до него доберётся. Чёрт его знает, сколько военных кишит в этом месте. И на неё уже объявили охоту.       Топот стал отчётливее. Позади раздался взрыв голосов:       — Там! Она уходит!       — Перекройте коридор!       Эмили рванула вперёд, не оглядываясь. Стрельба захлестнула воздух. Первые пули ударили в стену у её плеча, крошка побелки посыпалась на её одежду. Она юркнула за угол, почти влетев в другой проход. В оставленном позади коридоре разнёсся зловещий, пронзительный хохот советника:       — Беги, девчонка! Живой ты всё равно уже не выйдешь!       Эмили даже не обернулась. Всё, что имело значение — это пространство между ней и этим человеком, холодная сталь в её руках, её собственное дыхание. Она мчалась по коридору, готовая бороться за каждую секунду своей свободы. Она должна выбраться: не столько из-за желания спастись, сколько от цели выяснить, что они сделали с Леоном. И если ответ ей не понравится… выжжёт это место изнутри.       Вместе с советником, Фриском и остальными.       Из-за поворота на неё выскочили двое: один потянулся за пистолетом, другой уже сжимал в руке шокер. Время на размышления — ноль. Эмили метнулась вперёд, ныряя под руку второму и ударяя коленом в бок. Шокер застрекотал в воздухе и улетел в дальний угол. Опережая выстрел, Эмили всадила нож под рёбра вооружённого солдата. Его товарищ, спохватившись, тоже вынул пистолет — но её каблук врезался ему в запястье, сбивая прицел. Пуля ушла в потолок; лампа взорвалась над их головами, осыпав всё искрами.       Примерившись, Эмили ударила ножом почти вслепую. Одно тело свалилось ей под ноги, как вдруг сзади раздался щелчок затвора. Эмили обернулась на раненного и буквально напрыгнула сверху, не давая поднять руку с оружием.       Завязалась борьба. Не желавший умирать солдат, прижатый спиной к полу, ухватился за её запястья, удерживая лезвие ножа от своего горла. Свет в коридоре мигнул, как от скачка напряжения. Поднятый сигнал тревоги врезался в уши, и застывшая на миг Эмили вздрогнула, когда противник вцепился в её плечо. Ударив его в висок, Эмили коротким движением всадила лезвие ему в подбородок, едва не обломав его у основания.       — Чёрт… — на выдохе ругнулась она, понимая, что запаса прочности осталось всего на один удар. Взгляд зацепился за чёрный корпус пистолета. Коленом придавив руку военного к полу, она выдернула оружие из ослабевших пальцев, привычно проверила затвор. USP. Стандартный, без изысков. Но это было уже что-то.       — Ещё посмотрим, кто кого, ублюдки, — выдохнула она сквозь зубы. Запрятав полусломанный нож в складках платья, Эмили поднялась с затихшего тела. Пистолет лёг в руку заученно, придавая уверенности, а сама она уже бежала дальше, петляя в этом кошмарном, воющем тревогой лабиринте. Пульс стучал в висках, отдаваясь в голове так, что казалось, коридор вибрирует вместе с ним. Длинный подол платья путался в ногах, а Эмили уже сотню раз прокляла себя за каблуки, что теперь стучали предательски громко.       — Следующее свидание будет в спортзале, Кеннеди, — подцепляя ткань пальцами, проворчала она, но шутка не принесла ни облегчения, ни надежды. Только комок крепче засел в горле.       За очередным поворотом она замедлилась, краем глаза заметив карту с планировкой этажей. Прислушавшись к звукам тревоги и убедившись, что поблизости никого нет, Эмили шагнула ближе. Глаза скользнули по отметкам кабинетов, высматривая любую возможность связаться с внешним миром. «Kommunikationscentral» — числилось за двумя поворотами. Прикрыв глаза и повторив про себя направление, Эмили поспешила дальше.       Добравшись до выхода в основной коридор, она резко затормозила. В просвете показался чей-то силуэт. Девушка прильнула спиной к стене, слушая скрип ботинок. Отвоёванный пистолет тяготил руки, державшие его на изготовке, но атаковать она не спешила. Не хватало ещё выдать себя. Вместо этого она медленно передвинулась вдоль стены, взвешивая каждый шаг.       Трое солдат задержались возле прохода, подняв голову и прислушиваясь к сигналу тревоги. Эмили затаила дыхание, почти сливаясь с тенью. Послышался короткий щелчок рации, а следом искажённый голос:       — …сука сбежала. Кто-то похерил систему наблюдения. Группам перехвата — прочесать этаж. Входы и выходы перекрыть. Зачистка возвращается снизу.       Эмили поморщилась, но помимо обращения в свой адрес, её зацепило и другое. Зачистка на нижних уровнях? Чем это они там занимались?..       — Принято, — гнусаво ответил один из военных. Кивнув товарищам, он развернулся на каблуках, отступая от прохода. Топот ботинок и звон амуниции постепенно удалились, оставляя проход пустым.       Эмили не стала торопиться. Медленно, почти ползком она продвигалась вдоль стен, осторожно заглядывая за углы и прислушиваясь к любому шороху. Тревога выла под потолком, усложняя задачу и будто стремясь вызвать у неё приступ головной боли — настолько яростным был гул.       Через пару минут Эмили добралась до двери, ведущей к пункту. В глаза тут же бросился электронный замок.       «Требуется ключ-карта 1-го уровня доступа.»       На мгновение ей показалось, что она застряла.       — Проклятье!.. — в сердцах бросила Эмили, с досады ударяя ладонью по панели. И тут же пожалела об этом: откуда-то сбоку раздался короткий звук. То ли затвор, то ли щёлкнувшая дверная ручка.       Отпрянув от входа в пункт, Эмили наугад торкнулась в первую попавшуюся дверь. Ручка уступила её усилию, и она влетела внутрь, опасливо отступая вглубь кабинета. Коридор разом затих; узкая полоска света скользнула внутрь и тут же исчезла, стоило двери закрыться за ней.       Эмили внезапно обволокла тишина. Мягкая, успокаивающая, после рёва сигнализации она казалась музыкой. Лишь тихо поскрипывало на петлях распахнутое окно.       Девушка медленно выдохнула, опустив пистолет. Почувствовав, как дрожат колени, она позволила себе передышку: смахнула крошки штукатурки с подола, поправила волосы, наугад утёрла кровь с расцарапанной щеки. Сбитое дыхание начало приходить в норму.       Но стоило лишь двинуться дальше в попытке рассмотреть очертания комнаты — слух выхватил из тишины щелчок взводимого курка.       Эмили замерла. Холодное, слишком знакомое звучание. На миг показалось, что всё пропало.       — Брось пистолет. Живо.       Голос был женский, спокойный, с тягучей насмешкой, будто за этой просьбой не стояло никакой угрозы. Эмили невольно скривила губы. Бросить отобранное с таким боем оружие? Это что, шутка?..       — Обойдёшься, — процедила она и невольно уловила контраст: её срывавшийся холодный тон против мягкого, почти игривого голоса незнакомки.       Женщина за её спиной чуть склонила голову, изучая её реакцию. Не оборачиваясь, Эмили различила её тихую усмешку.       — Упрямая, — ни удивления, ни упрёка. — Совсем как он.       В этот момент Эмили резко дёрнулась. Рука скользнула к запрятанному в складках платья ножу. Сталь блеснула в воздухе. Удар вышел резким, отточенным, без тени колебаний — слишком расчётливым, чтобы быть лишь жестом отчаяния.       «Вот так. Меньше лишних движений. И не надо будет далеко тянуться.»       Женщина будто ждала. Среагировав, она успела уйти в сторону, но не полностью: кончик лезвия чиркнул по рукаву её платья, распоров ткань и оставив тонкую красную полоску на коже. Не критично, но достаточно, чтобы показать — с ней придётся считаться. Нож вскоре вылетел из руки Эмили, выбитый ударом кожаного ботинка. Отпрянув, женщина дёрнулась, вскидывая оружие, но недовольства в этом жесте не читалось. Скорее, признание опасности.       Эмили тут же отскочила от неё, наставляя пистолет в ответ. Они замерли под прицелом друг друга, но делать первый выстрел никто не торопился. Возможно, потому что обе понимали: затевать перестрелку во время поднятой тревоги — не самая умная идея.       Незнакомка чуть прищурилась. Взгляд оценивающе пробежался по Эмили, невольно цепляясь за неуместный наряд и следы боя. Девушка не отставала: молча оценила её выправку, умение держать оружие, фасон бордового платья в обтяжку и спокойный взгляд глаз из-под чёлки. Не одна из них. Слишком… выделялась. Походила, скорее, на отголосок того, что сама Эмили смогла оставить позади.       Они медленно обошли друг друга полукругом, каждая держа соперницу под прицелом.       — Неплохо, — наконец произнесла женщина, едва заметно склонив голову. — А ты умеешь… навести шуму.       Она многозначительно качнула головой в сторону двери, за которой по-прежнему голосила сигнализация. Эмили даже не улыбнулась.       — А ты только рада, да? — холодно заметила она, не спуская с неё глаз. — Шаришься по кабинетам, пока я отвлекаю на себя внимание?       Вместо ответа незнакомка чуть приподняла уголок губ, не сводя прицела. Рассматривала так, будто изучала очередную любопытную находку. Карие глаза метнулись к украшению в волосах Эмили и задержались там чуть дольше, чем следовало.       — Ты ищешь не там, — легко перевела она тему. — Теперь связаться получится только с нижнего уровня. Но на твоём месте я бы туда не совалась.       Брови девушки дрогнули в удивлении. А затем — сдвинулись к переносице, демонстрируя недоверие.       — Зачем тогда рассказала? — настороженный голос Эмили стал почти насмешливым. Женщина склонила голову, подчёркнуто не торопясь.       — Потому что мне любопытно, — мягко ответила незнакомка. — Как далеко ты готова зайти.       Короткая пауза, и её взгляд снова скользнул по лицу Эмили — слишком внимательный для случайной встречи. В голове мелькнула догадка: Симмонс, выстрел, окно… На кой чёрт она помогает? И помогает ли на самом деле?..       — Ты ведь всё равно туда пойдёшь, правда?       Эмили нахмурилась, но промолчала. Её умение читать любого почему-то дало сбой. Всё, что она понимала сейчас: эта знает больше, чем показывает. А говорит — и того меньше.       Женщина медленно отступила на шаг в тень, не убирая оружия. Словно проверяла, выдержит ли эта девчонка напряжение. И каждый её взгляд, каждый намёк на движение резал по нервам сильнее, чем сигнализация.       — Так я и думала, — усмешка стала заметнее. — Упрямство — редкая черта. И похоже… заразительная.       Она ещё мгновение держала её на мушке, будто размышляя, стоит ли выстрелить, а затем плавно опустила пистолет и подступила к подоконнику.       — Нужен второй уровень доступа, — женщина кивнула куда-то за её спину. — У них тут с этим строго. И… смотри не попадись.       Эмили потратила пару секунд, чтобы взглянуть на содержимое стола. А когда обернулась — незнакомка уже ускользнула прочь, растворяясь в ночи. Только звук подтягивающегося крюка донёсся через ветер.       Рассеянно усмехнувшись брошенному предупреждению, Эмили огляделась, медленно опуская руку с оружием. Небольшой кабинет, заставленный стеллажами с папками. На столе — потёртая печатная машинка, рядом аптечка и оставленная карта доступа с приложенной заметкой. В углу красовалась точная копия вазы из кабинета, а на стене — всё та же схема с планировкой этажей, приколотая к пробковой доске.        — Нижний уровень, значит, — выдохнула Эмили. Глухо стуча каблуками, она прошла к столу; покосившись на машинку, протянула руку за ключ-картой, изучающе повертела её пальцах. Чуть наклонившись вперёд, девушка всмотрелась в заметку.       «О повышении уровня безопасности»       Капитан Карл Нюберг       В связи с нестабильностью системы охлаждения на нижнем уровне доступ частично ограничен. Входить только персоналу с допуском 2-го уровня и выше.       После одобрения заявки принесите вашу карту 1-го уровня от транспортной системы и следуйте инструкции.       Чтобы получить 2-й уровень допуска, перезапишите карту с помощью терминала в коммуникационном пункте.       Чтобы получить 3-й уровень допуска, используйте машину доступа в изоляционном блоке на нижнем уровне.       Обращайтесь за разрешением к начальникам соответствующих отделов. Несанкционированные попытки доступа наказываются по всей строгости военного устава.       Административный отдел командного центра.       — Чтобы наказать, надо сначала поймать, капитан, — полушёпотом сыронизировала Эмили, сжимая карту в подрагивающих пальцах.       В тот же миг резкий спазм полоснул по вискам, отозвался звонким гулом в ушах. Эмили едва не выронила карту, хватаясь за край стола. Словно весь свет в комнате на секунду выцвел и потускнел.       — Чёрт… — сквозь зубы прошипела она, прижимая ладонь к виску. — Ну не сейчас же…       Голова раскалывалась так, что стало трудно сфокусировать взгляд. Виски гудели, щека саднила после удара Симмонса, тело ныло, прося пощады — и всё это складывалось в ощущение, будто организм мстил ей за каждую секунду, прожитую на пределе. Тяжело дыша, Эмили терпеливо выжидала, как и все последние месяцы, что её мучила мигрень. Пальцы впились в край стола, немея, пока она пыталась удержаться на подгибающихся ногах. Словно лишнее напоминание от самой себя: «Ты не машина. Не будешь экономить силы — всё пропало.»       Через пару минут боль отступила, оставив после себя слабость и липкий привкус металла во рту. Эмили выпрямилась, провела рукой по завитым волосам. Плечи дрожали — от усталости, от перенапряжения, от того, что сердце не успевало выйти из бешеного ритма. Хрипло выдохнув, Эмили потянулась к аптечке, но мысли были уже только о заметке.       Если доступ ограничили даже своим, значит, там есть что-то, с чем в здравом уме никто не хочет сталкиваться.       Но выбора, кажется, у неё не было.

***

      Часы на стене раздражающе тикали, каждое преодолённое деление вонзалось в виски. Леон поймал себя на том, что уже давно перестал считать часы. Только чувствовал, как время утекало сквозь пальцы.       Он смотрел на стол, заваленный собранными данными. Камеры, допросы свидетелей, списки пропавших. Во всём он видел отголосок одного и того же места.       Военная база.       Там пропадали люди. Оттуда выползли заражённые. Туда тянулись грязные следы, оставленные Аароном: переписанные отчёты, вычищенные упоминания об активности. Картина складывалась слишком чётко. Настолько, что хотелось прямо сейчас сорваться туда с оружием наперевес, наплевав на часовых.       Но не было главного — подтверждения, что она действительно там. След второй машины обрывался, так и не добравшись до южного сектора. Если он неправ, если ударит не туда, куда нужно, они потеряют ещё сутки. А может, и навсегда упустят шанс.       Заколка в ладони царапала кожу. Леон сжал её в кармане сильнее, почти до крови. Может, он уже зациклился? Может, Эмили вообще не там, а он гонит себя по ложному следу, надеясь одним выстрелом убить двух зайцев? Невозможность действовать сводила с ума, и мысль, что она может находиться в самом эпицентре этого кошмара, съедала внутренности холодом.       Он поднял голову только тогда, когда рядом поставили стакан. Плотный запах дымящегося кофе показался ещё более отторгающим, чем обычно.       — Тебе бы отдохнуть, — робко предложила Келли, усаживаясь рядом. — Только зря себя изводишь. Дай разведке делать их работу.       Кеннеди двинул плечом, только сейчас ощутив, как затекла рука.       — Наотдыхался уже, — вот и всё, что сорвалось с его губ. Ему это точно не требовалось: жалость, сочувствие, хоть какая-то поддержка, когда он сам привёл её в то место. И тем самым подписал ей приговор.       Она ведь предлагала повременить. Пока он грезил этой идеей, Эмили оставалась голосом разума. Да, по своим, довольно жестоким по отношению к себе соображениям, но это мало что меняло. А он всего лишь хотел показать, что она достойна большего; убедил её, что рядом с ним она будет в безопасности. Теперь стало ясно, как день: всё это он делал для себя. Пытался показаться тем, чем не является. Хотел что-то доказать им обоим — а получилось только облажаться.       Курящий у светлеющего окна Оскар, не выдержав, вдруг подался к столу:       — Откуда ты вообще узнал? Она тебе успела позвонить? С кем это она там была?..       — Оскар, — шикнула на него Келли и посмотрела так, что тот сразу прикусил язык. Леон ничего не ответил. Только сильнее сжал заколку.       Решил не рассказывать всего. Сам не знал, отчего конкретно: потому что стыдно или потому что запретно. Её забрали — и это было единственным, что имело вес. Остальное — лишь пища для сплетен и слухов.       — Просто ну… странно это всё, — оправдался Оскар, щёлкнув крышкой зажигалки. — Ньюман обычно хер куда вытащишь. Вон, Курта опрокинула тогда, парень так и не отошёл…       Леон едва заметно скривился. Просто блеск. Только этого сейчас не хватало — напоминания о каком-то недоумке, которому она едва не дала шанс.       Болтовня Оскара отошла на задний план. Кеннеди отключился от мира на пару секунд, позволив себе нырнуть в бурлящие внутри размышления. Ровно до тех пор, пока не услышал знакомую, надоевшую им всем за последние дни аббревиатуру:       — …ну, может, KGIÖ её уже своими отказами подзаебало, вот она и…       Леон вдруг поднял голову. Мысль обожгла его, будто накалилась за всё это время ожидания.       Её почта. Ну конечно. И как он сразу не подумал?..       Очевидно, движение было слишком резким: Оскар тут же замолчал, заметив реакцию, а Келли, уже успев заскучать от монолога приятеля, пристально взглянула на агента. Тот резко отодвинулся от стола, поднимаясь.       — Эй, приятель! Ты это куда? — бросил вдогонку Оскар, но Леон не стал тратить время на объяснения. Ни слова о догадке, ни намёка на план. Только дверь хлопнула за ним.       Коридор казался длиннее, чем на самом деле. В окнах брезжил намёк на скорый рассвет, растягивая серые тени под ногами. Каждый шаг отдавался эхом в голове. Леон шёл, едва не срываясь на бег, проносясь бесшумной тенью между поворотами. Но оказавшись на пороге её кабинета — застыл, прежде чем взяться за ручку. Глубоко вдохнул, чтобы заглушить учащённое сердцебиение. Пустота казалась обманчивой. Он понимал — там, среди привычных вещей Эмили, он ощутит её присутствие сильнее, чем где бы то ни было. Будто если он откроет дверь, её силуэт покажется у окна. Услышит его шаги и повернётся к нему с привычной, ласковой улыбкой… и всё происходящее окажется лишь дурным сном.       Только бы компьютер ещё не увезли на новое место. Лишь бы её бешеный контроль над всем сейчас сыграл ему на руку.       Леон аккуратно толкнул дверь плечом. Кабинет был почти пуст: шкаф, стол, кресло, несколько подготовленных для переезда коробок и лампа рядом с монитором. Во всем штабе мог царить кавардак — но в её кабинете всё по-прежнему лежало в строгости и упорядоченности.       Чуть понурив голову, Леон прошёл внутрь. Старался не думать, но мысли всё равно ползли через полумрак: как он стоял на этом самом месте, чувствуя её дрожь, её руки, вцепившиеся в него. Касание к ладони, её взгляд в тепле лампы, насмешливый, но преисполненный нежности шёпот: «Ну конечно. Знаменитый Леон Скотт Кеннеди и его безрассудная тяга к геройству.»       И тёплое прикосновение губ, от которого рухнул его «героичный» образ.       Нахмурившись на самого себя и отгоняя воспоминание, Леон опустился в кресло и нажал кнопку питания. Компьютер ожил с сухим жужжанием, экран мигнул холодным синим светом. В темноте проступило знакомое окошко авторизации с серым полем для ввода. Запрос пароля вспыхнул так, будто издевался: «Ну давай, герой. Докажи, что имеешь право и сюда влезть.»       Леон уставился на клавиатуру. Искать заметку с паролем было бессмысленно: Ньюман всё держала в голове. Это тебе не рассеянные работники лабораторий, разбрасывающие коды доступа направо и налево, превращая каждую миссию в серию квестов.       Первым делом он попробовал год её рождения — глупо, наивно, но попробовать стоило.       «Третье августа восемьдесят первого…» — пробормотал он про себя и вбил цифры по-американски: 080381.       Экран слегка «дрогнул», и под полем ввода появилась маленькая надпись.       «Неверный пароль»       Конечно. Как будто бы она так легко подставилась.       Леон щёлкнул по клавишам ещё раз, уже на европейский манер: 030881.       Ошибка.       «Ну давай, Ньюман, где твоя логика? Год целиком? Ладно, держи: 831981».       И снова пустота.       «Неверный пароль»       Леон скривил губы.       «Ну хоть раз могла бы облегчить мне жизнь.»       Он выдохнул, откидываясь в кресло и потирая лоб. Взгляд из-под ладони всё-таки заскользил по столу в поисках подсказки. Ни листов, ни стикеров, даже ни одной чёртовой фотографии…       На этой мысли Леон моргнул. Фотография. Брат. Её досье.       Кеннеди резко выпрямился. Пальцы вновь зависли над клавишами. Часть его возмущалась: какое он имеет право? Это не его память. Но именно её боль лежала у него сейчас в кулаке, сжимая горло спазмом. И сейчас это был ключ.       Он выдохнул и медленно вбил цифры. Двадцать седьмое марта, восемьдесят пятый. Дата его рождения.       032785.       Экран моргнул, пропуская его внутрь.       — Чёрт… — сорвалось вполголоса. Смесь облегчения и злости. Не на неё, хоть и использовала такую очевидную комбинацию. На себя — за то, что воспользовался этим.       Почта открывалась не сразу. Леон сидел, глядя на загрузку, и чувствовал, как под кожей ползёт холодок. Список выкатился на экране, и Леон прокрутил диалоги, вчитываясь имена: Бенфорд, Шерават, Росси, целая охапка писем от BSAA и какого-то Рида…       — А это ещё кто? — Леон нахмурился, придвинувшись ближе к экрану. Курсор метнулся к последнему отправленному письму.       Тема: Повторный запрос о доступе к материалам       От: Эмили Ньюман       Кому: Директор Густав Фриск, Níðhöggr Station       Господин Фриск,       Я вынуждена напомнить, что мои предыдущие письма остались без ответа.       Учитывая обстоятельства, молчание с вашей стороны и отказы от KGIÖ выглядит не как загруженность, а как нежелание сотрудничать. Это настораживает.       Я обращаюсь к Вам не в первый раз и не по собственной прихоти. Доступ к данным вашего объекта может сыграть решающую роль в текущем расследовании. Игнорирование официальных запросов не избавит Вас от ответственности в случае осложнений.       Я по-прежнему рассчитываю на профессиональное взаимодействие. В последний раз прошу подтвердить получение этого письма и назначить время для обсуждения. В противном случае я буду вынуждена искать другие пути получения информации.       Эмили Ньюман, AUPIT Task Force       Леон внимательно пробежался по строчкам. Побарабанив пальцами по столешнице, вытащил коммуникатор из кармана и дождался соединения.       — Ингрид. Мне нужно досье на одного типа. Густав Фриск. Скинь на почту Ньюман.       — Фриск? — удивлённо уточнила она, но в динамике уже послышалось клацанье клавиатуры. — Да, конечно. Сейчас.       Через пару минут на экране высветилось письмо с файлом. Леон невольно хмыкнул, стараясь сгладить напряжение:       — Как всегда пунктуально, Ханниган.       Медленно прокрутив до фотографии, он остановился.       На одном из снимков был мужчина в синем костюме с мутновато-жёлтым галстуком. Леон едва не подскочил в кресле. Линии лица, сутулость плеч, одежда — всё смутно знакомо, как удар током.       — Твою мать… — выдохнул он.       В памяти всплыло то утро в Белом доме: встреча с Эшли, тень советника в коридоре, краем глаза замеченный силуэт. Тот самый человек. Рядом с Симмонсом. И теперь он здесь, в Швеции, и явно что-то скрывает за бетонными стенами своей базы.       Леон сжал челюсти, чувствуя, как адреналин вновь разгоняет пульс. Они связаны. Этого ему было достаточно.       Кресло со скрипом отодвинулось от стола. Леон даже не удосужился выключить монитор — мысль гнала его к выходу. Он содрал неудобный бинт с руки, швыряя его в ведро у входа.       Хватит с него промедлений. Бегом в оружейную, прихватить всё, что может пригодиться — и мчаться туда. Придумывать обходные пути и строить план придётся уже на ходу.       Но едва он схватился за ручку, скрип пола позади и едва различимый свист верёвки заставили его замереть.       — Потерял кого-то? — раздался знакомый голос.       Кеннеди резко крутанулся на месте. Только подскочивший пульс спустил на тормоза, стоило разглядеть знакомый силуэт рядом с занавесками.       Ада медленно выплыла из тени, замирая напротив. Разворачиваясь к гостье, Леон отступил от двери, по нервной привычке опуская руку на кобуру.       — Да уж, наглости тебе не занимать, — хрипловато заметил он.       Ада только улыбнулась, чуть наклонив голову. В этот раз держала дистанцию, но глаза уже принялись изучать его.       — Чего ты хочешь? — не давая ей времени увести разговор в игру, прямо спросил Леон. Время поджимало: некогда было разводить беседы, особенно с той, чьё появление всегда было предвестником очередного пиздеца. Но чёрт возьми… фраза уже его зацепила.       Ада начала издалека:       — У меня есть то, что тебе нужно.       — Конечно, есть, — криво усмехнулся Леон, не убирая ладони с кобуры. — У тебя всегда есть что-то. Но так просто ты это не отдашь, верно?       Она улыбнулась краем губ, как будто услышала признание.       — Тяжело за ней уследить, да? — заметила Ада, вот только в голосе было ни капли сочувствия. — Эта девчонка любит влезать туда, куда не следует.       — Ада, — резко оборвал он, проходя к ней. — Прекращай. Если тебе что-то известно — говори. Или исчезни.       Ада хмыкнула, поведя плечом. Будто издеваясь, молча проплыла мимо него к столу, устраиваясь на краю. Кеннеди недовольно поджал губы. Не ей было сидеть на этом столе. Уж точно не после всего, что они с Эмили вытворяли в этом кабинете за запертыми дверями.       Ада закинула ногу на ногу, не спеша. Медленно тянула из него жилы, показывая, что ничего в их отношениях не меняется.       — Я могу помочь, — наконец сказала она, скользнув пальцами по краю стола. — Но ты же понимаешь, что ничего не даётся просто так?       Леон сжал зубы. Вздохнуть не мог — воздух съедало ощущение, что часы в комнате остановились.       — С чего я должен тебе верить?       И опять эта усмешка. Этот звук пробирал до костей с момента знакомства. Но теперь — не в знак его болезненной привязанности. А в знак того, что эта манера, этот неизменно ровный прохладный тон, тяжёлый запах духов и полное отсутствие способности говорить прямо начинали попросту бесить.       — Потому что я знаю, как туда попасть, — певуче ответила Ада. — И при этом не словить пулю в лоб.       Леон, до этого стоявший неподвижной статуей посреди кабинета, снова скривился в скупой усмешке. Пускай попробуют.       Ада двинула рукой, провела перчаткой по рукаву — как бы невзначай, но его хмурый взгляд заприметил царапину. Его усмешки как не бывало. Слишком мало таких, кто может зацепить Аду Вонг. И почерк Эмили он узнает из тысячи.       Всё в нём дёрнулось разом, будто тело само приняло решение. Он шагнул так резко, что Ада едва не отпрянула. В её глазах мелькнул проблеск тревоги — первый за всё время их разговора. Не заботясь о том, как это выглядит со стороны, Леон ухватил Аду за запястье. Та возмущённо вздохнула, но Леон подтянул женскую руку поближе, рассматривая полосу. Несколько секунд он молчал. Будто пытался ухватить невидимое ощущение присутствия Эмили через нанесённый удар.       — Где она? — надтреснуто спросил он, наверное, в сотый раз за последние сутки. — Она цела?       Поёрзав на краю стола, Ада прищурилась и пододвинулась к нему ближе, словно наслаждалась тем, как легко снова дёргать за ниточки.       — Для начала мне нужно знать, что ты согласен.       В уставших глазах Кеннеди мелькнуло избитое, загнанное выражение. Опять это: уловки, полунамёки, попытка сыграть на его чувствах — и сжавшееся внутри осознание, что как ни крути, выбора у него нет. Не тогда, когда на кону стоит её жизнь.       — Всего лишь… услуга в обмен на услугу, — беззаботно дёрнула она краем губ.       — Чёрт возьми, Ада… — прорычал он глухо, почти нависая над ней. — Сегодня неудачный день, чтобы торговаться со мной.       Но та и бровью не повела на угрозу. Даже вырваться не пыталась, будто зная наверняка, что происходит у него внутри.       — Я и не собиралась, — Ада кивнула в сторону распахнутого окна, где утро почти вступило в свои права. — Но советую поторопиться.       Леон смотрел на неё несколько секунд, не моргая. Затем медленно разжал пальцы и отступил, чувствуя, как всё внутри выворачивается. Молчание натянулось, как стальной трос.       — Ладно, — наконец тихо сорвалось с его губ, почти похоже на выдох. Или на капитуляцию. Довольная таким исходом Ада соскочила со стола, попутно выхватывая крюк-кошку — но вздрогнула, когда Леон поймал её за локоть. Наклонившись ближе, он через зубы добавил:       — Не вздумай меня провести. Не в этот раз.

***

      Дверь коммуникационного пункта закрылась за спиной Эмили, встав на место с характерным щелчком. Она на секунду задержала дыхание, прислушиваясь. Внутри ещё звенело от напряжения — пока система переписывала карту, сердце готово было выскочить. Но теперь карта снова была у неё, зацепленная на поясе, и пришла пора двигаться дальше.       Она прощупала рукой складки платья, проверяя, всё ли при ней. В комнате, где она ранее столкнулась с незнакомкой, в вазе оказался крошечный фиолетовый камень — и теперь он был надёжно спрятан между тканью бюстгальтера и декольте. Неясно, имел ли он какую-то ценность, но Эмили сейчас перенимала правила игры: можешь что-то унести — забирай. Всяко лучше, чем потом возвращаться, продираясь через многочисленную охрану.       Здесь же, в коммуникационном центре, на столе у терминала нашёлся и новый канцелярский нож, и она не придумала ничего лучше, чем утопить его глубже в складках ткани на бедре. Неудобно, но хотя бы не выпадет. Лёгкое неудобство, стянутость и хрупкий вес находок напоминали о том, что платье не бронежилет и не разгрузка. Но сейчас выбирать не приходилось.       Коридор впереди тянулся к транспортной системе — туда, где находился спуск к нижнему уровню. За тяжёлой металлической дверью её взгляду открылся туннель с мигающими лампами, запахом сырости и озона, как будто воздух прогоняли сквозь заржавевшие фильтры. Эмили двинулась почти бегом, держа оружие в руке, и привычно скользнула взглядом по углам и дверям сбоку.       Едва она достигла середины коридора, через звуки тревоги сзади послышался топот — тяжёлые шаги и характерный скрежет металла. Преследование. Эмили сжала зубы и ускорилась, чувствуя, как по спине побежал холодок.       На развилке впереди выскочила пара военных в броне. Один — сразу поднял автомат, другой рванул ей наперерез.       — Стой!       Ответом был короткий выстрел. Эмили не замедлилась ни на шаг, только ушла чуть в сторону с траектории стрельбы. Пуля ударила в бетон над плечом солдата, заставив его пригнуться. Девушка скользнула вдоль стены и ударом в колено сбила второго, прорываясь мимо.       Тревожный сигнал выл над головой, будто сам комплекс взял её на прицел. Лифт был уже близко: пара шагов — и карта скользнула по слоту. Эмили ткнула было на загоревшуюся кнопку, но автоматная очередь позади высекла искры из створок лифта. Металл зазвенел, на дверцах образовались вмятины. Эмили пригнулась, ударив ладонью по панели вызова, и дёрнулась вбок, укрываясь за ближайшим углом.       Кабина медлила. Секунды тянулись вечностью.       Солдаты снова открыли огонь. Пули чиркали по полу, бороздя покрытие, вгрызались в стену напротив и звенели при попадании в двери лифта.       — Ну давай же… — злобно зашипела Эмили на стрелку, ползущую по номерам этажей. Выглянув в момент затишья, она прицелилась, едва успев заметить, как её собственный выстрел угодил в голову замешкавшегося военного.       — Мразь!.. — бросил кто-то из товарищей, и пальба возобновилась.       Лифт наконец заскрипел и распахнул двери. Эмили вбежала внутрь, разворачиваясь на ходу и укрываясь за створкой. Один из военных бросился вперёд, намереваясь задержать двери кабины. Высунувшись и выстрелив ему в плечо, Эмили судорожно ткнула в кнопку несколько раз, матерясь сквозь зубы.       Двери кабины сошлись, оставив короткий глухой удар по металлу. Эмили, всё ещё держа оружие наготове, сделала резкий вдох. Колени опять подгибались. Воздух казался разряженным.       Только когда лифт тронулся вниз, она позволила себе откинуться спиной к стене, едва не сползая по ней. Стоило прикрыть глаза на секунду, над потолком затрещал динамик. Следом послышался искажённый голос советника:       — Что вы рассчитываете отыскать тут, мисс Ньюман? Вы найдёте только смерть.       Эмили едва не взвыла от звука омерзительного ей голоса. Распахнув глаза, она заозиралась в поиске его источника.       — Знаете… возможно, я запечатлею ваши потуги, — прорвалось через помехи. — Бенфорд будет рад узнать, как погибла его непутёвая подопечная.       Отыскав взглядом динамик, Эмили прицелилась. Не жалея патронов, одним выстрелом разнесла корпус в щепки.       — Посмотрим, как ты запоёшь, когда я наступлю тебе на горло, — прохрипела она куда-то в потолок, перезаряжаясь.       Лифт ощутимо встряхнуло перед открытием. Стальные тросы заскрежетали так, будто готовились оборваться. Но всё же огонёк над потолком мигнул, выпуская девушку из стальной клетки.       Эмили вышла на небольшую площадку, откуда шла развилка на два сектора. Единственным источником света теперь был лишь мерцающий свет из кабины. Стук обуви эхом отозвался в темноте. Сделав пару неуверенных шагов, краем глаза Эмили заметила листок, приклеенный к стене у выхода к длинному тёмному проходу. На синей бумаге красовалась красная печать и пара строк:       «Уничтожьте подвески»       Кто-нибудь, ради всего святого, избавьтесь от этих жутких подвесок, которые повсюду развесили эти чудики!       Награда: Шпинель х4       Эмили приподняла бровь. Открепив записку, вгляделась в размашистый почерк.       — Отлично, — шепнула она, складывая листок пополам. — Вот это у вас тут развлечения, ребят.       И всё же огляделась. Над входом в первый сектор, покачиваясь от тянущегося из шахты сквозняка, виднелась деревянная подвеска. Узор оказался знакомым: восьмиконечная звезда в центре, закольцованная змея по краю — совсем как тот символ, что нашла её команда в лесу рядом с брошенной машиной.       — Да уж… «развлекательно», — проворчала девушка, пряча поручение и потянувшись за ножом. Взмах — и подвеска гулко ударилась о металлический пол, следом рассыпавшись под её каблуком в труху. Отступив назад, Эмили разглядела кровавый след на полу, уходивший в темноту туннеля. Будто кого-то оттащили назад на полпути к лифту. Эмили нахмурилась и подняла пистолет, неосознанно переходя на шаг.       Технический коридор тянулся длинной шахтой. Тусклые лампы аварийной системы мигали неровно, свет выхватывал то трубы с конденсатом, то облезлую проводку. В воздухе чувствовался запах мокрой шерсти — едкий, липкий, с привкусом крови.       В красном свете показался ещё один символ, свисавший с ручки металлической двери. Эмили избавлялась от них почти машинально: не то от скуки, не то от желания самой убрать напоминание о расследовании. Нож работал надёжно, а звук расколовшегося дерева растворялся в гуле вентиляторов. Подвески будто вели её по нужному направлению — а может, наоборот, загоняли глубже в ловушку.       В конце коридора её ждало нелицеприятное зрелище: несколько чёрных мешков были свалены в кучу, под ними растекалась тёмная лужа. Кровавый след обрывался тут.       — Не похоже на подарки к Рождеству, — тихо шепнула она, хотя тошнота подкатила к горлу.       «Ньюман, ты от кого таких шуток нахваталась?» — мысленно одёрнула себя она — и вдруг огляделась, на миг почувствовав на себе чей-то взгляд. В прохладном, слишком плотном воздухе чувствовалось чьё-то присутствие, но Эмили на свой страх и риск отвернулась от темноты туннеля. Склонившись над одним из мешков, она подцепила пальцами замочек, открывая вид на содержимое.       Мёртвые белёсые глаза воззрились на неё мешка. На бледном, бугристом лице виднелись чёрные прожилки, уходящие к шее. Заражённый. Веко его дёрнулось, будто тот уже готовился ожить — а может, всего лишь игра света.       Эмили не отпрянула; даже не поморщилась от запаха гнили. Только нахмурила брови, внимательно изучая каждый участок на поражённой разложением коже.       — Больные ублюдки… Вы что, прям здесь свои эксперименты ставили? — бросила Эмили в воздух, поднимаясь на ноги. Но в ответ была лишь тишина.       Последний медальон нашёлся неподалёку — у решётки вентиляции, прямо на ржавой трубе под потолком. Ножом не достать. Эмили вздохнула, поднимая оружие. Прицелилась, повторяя про себя, что это глупо. Выстрел прокатился по коридору так оглушительно, что девушка застыла, ругнувшись на собственную недальновидность. И будто подтверждая её догадку о чужом присутствии — из темноты за поворотом донёсся низкий, утробный рык.       — Чёрт, — выдохнула она, отступая под аварийную лампу. — Молодец, Ньюман. Просто охренительно.       Из тени вынырнула приземистая, мохнатая фигура. Глаза светились красным, кожа на сгнившей морде отслаивалась пластами, а рёбра проглядывали сквозь облезлую шерсть на боках. Челюсти пса щёлкнули, из пасти хлестнула слюна. На шее красовался ошейник с номерным знаком.       Растерянная Эмили вскинула пистолет, но палец внезапно дрогнул на спуске. Онемение вонзилось в пальцы, когда она поняла: стрелять в людей — одно дело. Но в животных?..       Прижав острые уши к голове, заражённый пёс напрыгнул на неё. Эмили едва успела броситься в сторону, ударившись плечом о стену. Когти чиркнули по металлу, оставив три глубоких борозды.       — Блять!.. — шикнула девушка, когда зубы клацнули у её щиколотки. — Да успокойся ты!       Пуля ударила в пол рядом с лапой, но пёс лишь рванулся вперёд, будто не заметил. Второй выстрел в грудь тоже не остановил его — лишь взбесил. Пятясь, Эмили выстрелила ещё — почти в упор, промеж глаз, но и этого оказалось мало. Чудовище только заскулило, отползая назад, а затем затряслось всем телом, как в лихорадке. Раздался хруст: мышечная ткань порвалась на спине, и из плоти показались чёрные, пульсирующие отростки. Один из них со свистом рассёк воздух. Эмили подняла руку с ножом почти машинально; еле сдержав атаку, лезвие обломалось от первого же удара.       Выбор: продолжить тратить ресурсы или бежать — стал очевиден.       Эмили сорвалась с места и бросилась к коридору справа. Пёс рванул за ней, его когти гулко стучали по железному настилу. Воздух резал горло, ноги гудели от напряжения. Лишь светящаяся табличка впереди обещала спасение:       «Isoleringsblock»       Оказавшись рядом с дверью, Эмили круто обернулась и прицелилась — но не в пса, а в торчавшую из пола трубу. Воздух вырвался с шипением, окатив преследователя горячим паром и выиграв для неё пару лишних мгновений.       — Ну давай, давай… — Эмили пересилила себя, не оборачиваясь. Карта дрогнула в её руках, когда она поднесла её к панели. Замок пискнул, загорелся зелёный огонёк. Эмили влетела внутрь и ударила по кнопке закрытия.       Ошпаренный пёс врезался мордой в створки, брызгая слюной и чудовищно завывая. Когти с визгом оцарапали металл. Дверь задрожала, но выдержала, и через секунду огонёк панели вновь загорелся красным в знак блокировки.       Эмили попятилась назад, опуская пистолет. Поясница врезалась в перила, помогая удержаться на ногах.       — У вас даже собаки бешеные, — пробормотала она, нахмурившись на дрожь в собственном голосе. — Видимо, какой хозяин, такие и питомцы.       Задыхаясь, Эмили с трудом отвела глаза от двери и подняла голову, ища очередной подвох.       Внутри было тихо. Только ровный гул вентиляции разносился по помещению. Изоляционный блок ждал её.       Ступеньки лестницы слегка дрожали под ногами. Переливаясь красным, коридор расходился в стороны. В одном из боковых закутков мелькнул свет. Не алый. Тёплый, густо-фиолетовый, будто огонь поменял окрас от переизбытка калия.       Эмили резко остановилась. На фоне серых стен этот цвет казался ненормальным, почти издевательским.       — Что, ещё сюрпризы? — процедила она и вскинула пистолет.       Тишина. Только слабое потрескивание факела. Она сделала пару шагов ближе, всматриваясь в пламя. Едва заметив шевеление в закутке, Эмили резко вздохнула и дёрнулась, едва не нажав на спуск.       А затем услышала голос.       — Сюда, незнакомка, — поманил он. — Я продаю отличные товары.       Прозвучало мягко, тянуще, с хрипотцой. В свете фонаря проступила фигура — высокая, в широком балахоне с капюшоном, из-под которого блеснули два внимательных глаза.       Не опуская оружия, девушка всё же решилась сделать шажок, выступая на свет. Незнакомец за верстаком прошёлся по ней цепким взглядом, будто проверяя что-то, а затем, как ей показалось, расплылся под маской в улыбке.       — О, я гляжу, ты выполнила просьбу, — довольно протянул он с утробным смешком. — Отлично.       Эмили медленно опустила руки. Что-то — то ли спокойствие пламени, то ли дружелюбный тон — убедили, что опасности тут нет. Недоверчиво подступая ближе, она оглядела закуток.       — Не самое удачное место ты выбрал для сделок, — осторожно спросила она, склонив голову с намёком на улыбку. — Не страшно?       — Хе-хе, — прохрипел он из-за маски. — Страшно только тем, у кого нет подходящей пушки.       Стоило ему двинуться, как что-то зазвенело под его одеждой. Отогнув край кожаного плаща, незнакомец качнул головой, призывая подойти ближе.       — Прошу, госпожа. Наверняка что-то понравится.