Сказать по правде, все мы не в своем уме

Миха смотрит по-щенячьи, и Андрей понимает его без слов. Устало вздыхает. — Мих, — просит он, заранее зная, что уступит, — давай завтра. Я устал, как собака. — Ну, Андрюх, ну я же чуть-чуть, е-мое. Знает Андрей его «чуть-чуть». Присосется, как пиявка, хрен его отдерешь. А Андрей реально устал, не врет даже. Концерт и послеконцертный кипиш все соки из него уже выжрал. — Ну я тебе потом это сделаю, ну как ты любишь, — добавляет Миха и для убедительности строит совсем уж просящие глазки. Андрей замирает в процессе стягивания ботинка, который с трудом расшнуровал в своем-то состоянии. Задумывается и даже выпрямляется, смотрит на друга. Вот ведь сука, знает все его слабости. — Я нажрался, как свинья, — предупреждает он, еще не согласившись, но уже обдумывая такую возможность. Миха уловил это моментально, вон уже облизывается, подобравшись. — Проспиртован весь сверху донизу. — Да наоборот же лучше, Андрюх, — сияет на него зажегшимися от предвкушения глазами Миха и чуть хвостом не виляет. Был бы тот хвост еще. — Ну ты же знаешь, не берет меня спиртяга, как вас, когда ну обычно принимаю, понимаешь же, да? А я может тоже хочу нажраться! Андрей усмехается. Нажраться Миха всегда был рад и первый в очереди. Только вот пить, как все они, обычную алкашку действительно мог много и долго, да почти без толку. Она и в самом деле его не брала. Не так у него был организм устроен: ему, чтобы получить необходимую дозу… да всего — витаминов, питательных элементов, спирта того же — необходима была кровь, без крови в нем почти ничего не усваивалось. Потому что Миха был вампир. Когда он первый раз об этом Андрею сказал, Андрей заржал, ни разу ему не поверив. «Хорош», — хлопнул он тогда друга по плечу с одобрительной улыбкой, оценив шутку. Миха хмурился и был предельно серьёзен, а еще, кажется, немного обиделся. «Да я серьёзно, блин, е-мое», — пробурчал он тогда. «И помер в пятнадцать по серьёзке? — принялся тут же засыпать его вопросами скептически настроенный Андрей. — И в путягу нашу документы подал, потому что скучно стало? И родители твои с Лешкой. Они как, тоже померли все, или ты у них единственный вампир?» «Да типун тебе на язык, — искренне обеспокоенно отреагировал на это Миха. — Дурак, что ли?» Как оказалось, устроено в вампирстве все было совсем не так, как в сказках и легендах. Вампирами не становились после смерти, ими рождались и жили в общем-то всю жизнь в основном как обычные люди. Ни тебе полётов в виде летучих мышей, ни гробов, ни убивающего солнца, ни даже боязни чеснока. Вампиры были просто… людьми с некоторыми особенностями, усложнявшими им жизнь. А еще они не были так уж опасны для окружающих, потому что ни одному вампиру не надо столько крови, сколько всего есть в человеке. Да и невыгодно оно как будто — убивать того, кто тебя кормит. Найти человека с нормальной кровью и отменным здоровьем в наши дни не так-то просто. Который бы еще согласился своей кровью делиться! Гипнотизировать ведь вампиры, как оказалось, не умели тоже. «И что ты будешь сосать у меня кровь?» — первым делом тогда же спросил все еще не верящий во все это Андрей. «Только если разрешишь», — смутился отчего-то Миха. «Ну давай, покажи». И Андрей протянул Михе свою руку, предлагая к ней присосаться. Миха вытаращился на него, как на сумасшедшего и дико смутился. Начал что-то мямлить про то, что из рук они не пьют и вообще это не вкусно, да и как он может у друга-то… «Понятно все с тобой — пиздишь», — рассмеялся на его отговорки Андрей, что Мишу очень рассердило. Он и кинулся, и укусил в шею, в самую артерию, и продемонстрировал что к чему. С тех пор Андрей ему верил. И Миху частенько подкармливал. Ему было несложно. Хотя быть вампиру едой всё-таки было немного энергозатратно. Несмотря даже на то, что Миха относился к нему бережно, лишний раз не лез и вообще. Кровь все-таки, а он, Миха, не маленький вампиренок, в два глотка больше не наедался. — Ладно, — соглашается теперь Андрей, откидываясь назад. Желание получить то, что он любит, от довольного и сытого Михи пересилило в нем усталость. — Только это все ты с меня сам снимаешь. Миха радостно подскакивает к нему, готовый сделать что угодно. Ему не терпится, поэтому и неснятые ботинки, и прилипшие к ногам Андреевы кожаные штаны не становятся для него проблемой. Андрей кайфует, радуясь, что не приходится с этим возиться самому. Все же есть плюсы в том, чтобы вот так вот делиться собой с вампиром. Тот и разденет, и кое-что другое даст. Хотя, конечно, для этого и приходится немного терпеть. — Ай, — морщится Андрей, когда острые клыки впиваются ему в бедро. Они давно уже договорились, что Миха будет кусать здесь, чтобы не привлекать внимание других людей к ранкам от зубов на видных местах. А кто станет заглядывать к Андрею в штаны и смотреть на его искусанные ляжки? — Больно? — встревоженно смотрит на него снизу вверх Миха, пытается заглянуть в глаза, но от бедра не отстраняется, дышит на него, дует, проводит аккуратно губами, терпит, не прикасаясь пока к выступившей крови. Андрею больно, конечно, потому что место нежное, но когда Миха так вскидывает глаза и делает бровки домиком, он готов простить ему что угодно. — Нормально, — ворчит он и вяло запускает руку Михе в волосы, ерошит их. Миха тянется к руке, будто кот. — Ты давай там побыстрее, а то передумаю. И Миха приступает к тому, о чем просил. Это всегда немного неприятно. Такое странное чувство, словно вакуумная присоска прицепляется к ляжке и тянет, тянет кровь из него наружу. Андрей смотрит на Миху в этот момент внимательно, как и всегда в такие моменты. Будь его воля, смотрел бы на это вечно. У Михи становится такое лицо предельно серьёзное, такие прикосновения предельно нежные и лёгкие, аккуратные, какие никогда не бывают у него в обычной жизни. Он сидит у Андрея между ног, заставив согнуть ту, к которой присосался, в колене и придерживая ее руками. Поза эта такая интимная, такая для Андрея уязвимая, но такая уже привычная, что совсем не ощущается ни чем-то странным, ни опасным, хотя, пожелай, наверное, Мишка, без труда смог бы его прямо так убить. Каждый раз, позволяя делать это Михе, Андрей вместо положенного страха испытывал скорее… удовольствие? трепет? Возможно даже гордость — Мишка выбрал именно его!.. Но вот у Андрея начинает слегка кружиться голова: Миха, зараза такая, опять не сдержал свое обещание про «чуть-чуть»! Он тянет того за волосы: пора прекращать, Миш! Миша понимает: с неохотой отпускает его ногу и начинает быстро-быстро целовать, лихорадочно зализывать место укуса. — Все-все-все, — бормочет он неразборчиво при этом. Его теплый сильный язык проходит по ранке, и боль отступает почти волшебным образом. Словно под анестетиком. Раньше Андрей тоже этому удивлялся, но потом привык. В самом деле как вампирам обходиться без чего-то такого? Люди, от которых они питаются, иначе бы очень страдали, тревожились и все такое. Он сам бы не смог носить свои штаны в обтяжку. А так терпимо, почти ничего не беспокоит. Как и всегда после таких сеансов, Андрея начинает клонить в сон. С этим наверняка тоже была связана какая-то вампирская херня, но Миха не мог ничего толком объяснить. В этот раз Андрею сонливо, еще и потому, что он, во-первых, действительно сильно устал, а во-вторых, в самом деле сильно нажратый. Однако от того, чтобы тут же отрубиться, его отвлекает Михин язык, который уже широкими влажными мазками подбирается выше, к трусам. — Мих, — останавливает его Андрей, несмотря на то, что очень бы хотелось его не останавливать. — Ну я же грязный и воняю, ну че ты делаешь. Мне бы в душ. Миха отрывается от своего занятия и смотрит серьёзно. — Мне без разницы, Андрюх, ты же знаешь. Вообще, да, Андрей знает. Для Михи он был вкусным, тот сам так и говорил. Возможно звучало это как-то со стороны пугающе, особенно если знать его природу, но Андрей это понимал. Ему ведь и самому Миху иногда хотелось натурально сожрать — как иначе описать эмоции, которые тот вызывал? Но все же пот и целый день в кожаных штанах, и все остальное… Ему бы в душ, смыть с себя все это, а потом уже возвращаться за тем, что пообещал ему Миха взамен на сегодняшний свой ужин. Но Миха уже тянется к трусам, стягивает с Андрея их, и он признает за ним право делать все, что захочется. Не заставляет же он его, правда? Хотя Миху вон как будто и не надо заставлять: с жадностью припадает к уже слегка привставшему члену губами, облизывает и его, как облизывал ранее ногу. Эту грань они перешли давно. Да и была ли она когда-нибудь? Могла ли быть вообще с учётом всего, что они вытворяли? Это было скорее чем-то очень закономерным, учитывая все то, что их связывало. Стать еще ближе, подарить другому все свое тепло, ласку, передать все, что чувствуешь. Как это еще-то сделать? Что интересно, Андрей совсем не боялся, что хищник по сути своей Миха, охочий до его крови, может причинить его хозяйству какой-либо вред. Миха был добрым, и Андрей ему доверял. А еще в какой-то степени мысль о мнимой опасности Андрея заводила. Когда, вот как сейчас, острые клыки — как только уцелели в Михином-то рту — находятся в паре сантиметров от нежной кожи паха, от хорошо видных венок, в этом что-то есть. Когда Миха берет у него в рот, облизывает, посасывает, несильно сжимает мошонку, и вовсе голова отлетает. Тот ведь мог сделать в этот момент что угодно. Андрея потряхивает, из горла вырывается стон. Миха снова смотрит на него снизу вверх, теперь уже вопросительно и с членом во рту. От этого вида дыхание перехватывает, и Андрей не замечает, как сильнее вцепляется в его волосы. Вторая рука сама собой оказывается на Михиной щеке, гладит, касается его носа, губ. Андрея завораживает Михино лицо вообще до такой степени, что все время хочется его запечатлеть — карандашом на бумаге, на камеру — но вот сейчас в частности то, как его губы обхватывают его, Андрея, член, вот это хочется вырезать у себя в памяти так, чтобы не забыть никогда. Андрею хватает совсем немного, чтобы кончить. Он позорно, как школьник какой-то, срывается после нескольких Михиных движений головой и одной попытки взять глубже. Миха даже не успевает отстраниться, а Андрей его предупредить! Но Михе как будто нравится: он проглатывает все, не давясь, а как только Андрей немного приходит в себя и отстраняется, отпуская его, даже облизывается. — Прости, — извиняется Андрей и пытается заглянуть тому в глаза. Миха в ответ глядит довольно. Лезет обниматься, валит на кровать, улыбается. — Дурак, что ли? За что извиняешься? Ты вкусный. Андрей секунду смотрит на него, не зная, что и сказать, а потом давится смешком: — Я думал вампиры кровью питаются. А ты что, на диете? Как называется, не подскажешь? Миха с готовностью ржет, мешая смех с «дураком», предназначенным Андрею, и Андрей улыбается тоже.