Весенний семестр

      Ростислав сходил в больницу. Не без помощи Александра, который, прищурившись, наблюдал за каждым шагом. Чтобы вдруг под ногами доцента случайно не затесался свежий лёд от очередных слёз зимы по поводу её близившегося конца.       — Какие люди! — Мария сразу узнала двоюродного брата, едва он зашёл в кабинет с кучей медицинских документов в руках. — Ну рассказывай, что у тебя стряслось?       — Шёл, поскользнулся, упал, охренел, еле поднялся, поскользнулся ещё раз, ещё раз охренел, — полушутя ответил Ростислав. Чуть улыбался, насколько это позволяла пульсирующая от боли лодыжка. Сел на стул и положил перед сестрой стопку бумажек со своими обследованиями.       — По рентгену кости целые. Выдыхай, не перелом. Но мышцу потянул, — продолжала Мария, перебирая снимки и справки. — Надеюсь, сессия в техническом университете — это не акробатические номера. А то ногу надо оставить в покое.       — Прыгать не буду, не беспокойся, — посмеялся Ростислав. — Но пройтись мимо рядов со списывающими всё же надо.       — Посмотри на них так, чтобы отпало всякое желание списывать. И сиди на месте. Нагрузки должны быть по минимуму, — твёрдо продолжала Мария. — Перевязку я тебе сделаю, а ты уж позаботься о том, чтобы кто-то тебе её поправлял, — загадочно улыбнулась брату.       — Понял, принял, — кивнул Ростислав. — Даже про больничный не спросишь?       — Мне нельзя драться с пациентами из-за назначений. И всё равно ты пойдёшь работать, даже если я напишу тебе больничный лист. Ростик, я тебя знаю, причём очень хорошо, — Мария продолжила заполнять необходимые бумаги. — Автограф, пожалуйста, Ростислав Владимирович, и пойдёмте делать перевязку, — вручила брату ручку и показала пальцем, где ставить подпись о согласии с планом лечения.       Александр терпеливо ждал в коридоре. Держал в руках куртку Ростислава, в десятый раз пальцами перебирал мех на капюшоне. На всякий случай под мышкой зажал доверенность, вдруг придётся кому-то доказывать, что он имеет право знать, что со здоровьем любимого человека происходит. В воскресенье утром в дежурном отделении было не так много людей, что, конечно, удивляло ассистента. Но, с другой стороны, было спокойнее: Ростислава быстро осмотрят, и он не будет ворчать от боли. А значит, городская администрация не рухнет от десятка гневных писем, которые доцент мысленно написал в голове, но ещё не успел напечатать и отправить.       — Забирайте своего товарища, — Мария вывела Ростислава с кучей справок в коридор и взглядом зацепилась за Александра. — А что, у меня пациентов больше нет?       — По-видимому, нет, — улыбнулся Александр, протягивая куртку Ростиславу.       — Ну и хорошо, чем меньше людей с травмами, тем мне спокойнее, — выдохнула Мария.       — Вы все в семье альтруисты? — поинтересовался Александр.       — Все, — Мария гордо задрала голову. — Но иногда это во вред, да, Ростик? — глянула на Ростислава.       — Ну да, — неловко кивнул Ростислав. — Так, я вас не представил друг другу. Маша, знакомься, это Саша, мой парень. Саша, знакомься, это Маша, моя двоюродная сестра.       — Надеюсь, в следующий раз увидимся вне этих стен, а где-то в более нейтральном месте, — усмехнулась Мария, пожав руку Александру.       — Согласен, больницы не люблю, хотя врачей уважаю, — Александр ответил на рукопожатие.       — Саш, смотри, чтобы Ростик не бегал как ошалелый сайгак. А то я не особо хочу ему вывих вправлять потом, — посмеялась Мария.       — Как сайгак не будет, только как кролик, — посмеялся Александр.       — Как кролик тоже не надо, — улыбнулась Мария. — А что за сравнение с кроликом? Я помню, Марина Павловна называла Ростика умным кроликом, когда он был школьником-пятиклассником. Но ведь это не та причина.       — Ростик, ты сам расскажешь или мне позволишь? — Александр повернулся к Ростиславу. Чуть усмехнулся, видя его порозовевшие от смущения щёки.       Ростислав поправил очки, скатившиеся с переносицы. Почесал бороду, взглядом поискал что-то на потолке.       — «Я» бывают разные! — процитировал персонажа из известного мультфильма.       Мария рассмеялась. Даже слёзы выступили на глазах. Она смотрела на брата, прищурившись. И Ростислав смотрел на сестру таким же взглядом. Александр подмечал их сходство, пусть и знал, что они двоюродные брат с сестрой.       — Жаль не я первая до этого додумалась… Но это гениально! — воскликнула Мария. — А Ростик, наверное, ворчал, когда впервые услышал.       — Конечно ворчал. И ругался, — закивал Александр.       — Да, не сразу привык. Но гениальность этого утверждения не отрицаю, — добавил Ростислав. — Не будем тебя отвлекать, Маша. Спасибо тебе огромное.       — Скажи спасибо своему медицинскому полису, — посмеялась Мария. — Ну и для брата не жалко.       — Было приятно познакомиться, — Александр ещё раз пожал руку Марии.       Домой пошли, как и договаривались, через аптеку. Ростислав часто прихрамывал, и потому шёл маленькими шагами. Теперь Александр вырывался вперёд. Что было непривычно им обоим. Это Ростислав всегда шёл огромными шагами своих длинных ног, а Александр плёлся где-то позади. Что ж, хоть какое-то разнообразие.       — Держи, это тебе, — Ростислав вручил Александру гематоген. — Что? — приподнял бровь, глянул поверх очков на Александра.       Александр раскраснелся от неловкости. Зажал рот рукой. Ростислав редко делал что-то подобное, и каждый раз это молнией ударяло в самое сердце. Ассистент стоял как парализованный. Смотрел на доцента широко раскрытыми глазами.       — Р-ростик… — протянул Александр. — Что ж ты со мной делаешь… — уткнулся в плечо Ростиславу. — Либо я каждый раз сильно удивляюсь, либо ты просто так редко что-то такое делаешь, что это воспринимается как-то… Как из ряда вон выходящее…       Ростислав грустно вздохнул. Приподнял брови и прикусил губу. Да, что-то с приятными мелочами не ладилось. Причём уже давно. Доценту казалось, что он в отношениях только берёт всё, что даёт ассистент. И совсем ничего не отдаёт. Так ведь нельзя. Бедный Александр, столько всего делает и никогда не жалуется. Никогда не ворчит, что устал. Никогда не льёт слёзы попусту из-за каких-то мрачных мыслей. Один он, Ростислав, требует постоянной эмоциональной вовлеченности и хочет чувствовать себя нужным. Чёртова тревожность, кто её вообще позвал, как она вообще здесь оказалась?       — Саша, извини, я… Я эгоист страшный. Но я хочу отвечать тебе тем же, когда ты проявляешь заботу… И… — запинаясь, начал Ростислав.       — Так, прекрати себя накручивать! — резко произнёс Александр. Почувствовал, что опять они с Ростиславом друг друга не поняли. Александр пытался намекнуть, что Ростислав всё ещё может удивить чем-то, что ему совсем не свойственно. А всё то, что доцент считал со своей стороны ничем, для ассистента, наоборот, было очень даже чем-то. Приготовить ужин, выслушать все сплетни, причём вовлеченно выслушать, задавая уточняющие вопросы и вспоминая эти детали в других разговорах, через неделю, две и месяц. Сварить кофе с идеальным вкусом. И не ворчать на увлечения типа «с подружками обсуждал, какой цвет сейчас в моде», потому что это слишком глупо. Такие мелочи делали Александра счастливым человеком. Ростислав тихий, много занимается своей работой, но при этом уделяет время, которое проводится с качеством. Какой тут ещё эгоизм?       — Я же ничего для тебя не делаю… — сорвался на шёпот Ростислав.       — Замолчи, и пойдём домой, даже слышать это не хочу. Кто опять тебе это сказал? Какой нейрон в твоей голове шепнул тебе, что ты опять какой-то неправильный? — продолжал Александр. Бодро продолжал, доброжелательно. Похлопал Ростислава по плечу. Улыбался ему.       Ростислав совсем запутался. Александр упрекнул в том, что редко видит жесты внимания. И тут же сказал, что не хочет слышать никаких оправданий, потому что это опять какие-то надуманные мысли. Но ведь всё видно даже без очков и со зрением в минусе. Александр обиделся, это однозначно. И вину искупить просто так не получится.

***

      — Здравствуйте, Андрей Евгеньевич, — поздоровался Ростислав со старшим коллегой.       — Здравствуй, Ростислав. Наш не первый экзамен вместе, но первый без Сашки под боком, — бодро говорил Андрей. — Что у тебя с лицом? Не выспался?       — Я ногу подвернул на днях, ходить немного больно. Но Вы не переживайте, со своей задачей ассистента-консультанта я справлюсь, — ответил Ростислав.       — Да, ледяные дороги — это нечто, — покачал головой Андрей. — Хорошо, что только подвернул, а не сломал. Как там Саша? — поинтересовался дед-доцент.       — Мне кажется, я на него сильно давлю. И он мне прямо не говорит, что я делаю не так… А так, он жив, здоров, не жалуется… — произнёс Ростислав.       — Я думаю, что ты себя накручиваешь. Саша прямо говорит, когда его что-то не устраивает. Женька его из-за этого и колотил, — задумался Андрей. — Вам нужно в спокойной обстановке всё обговорить. Расскажи ему свои сомнения, думаю, он выслушает тебя и поймёт.       — Это всегда он выслушивает меня, но никогда я — его, — помотал головой Ростислав. Перебирал билеты руками, растерянно глядя на вопросы в них. Даже отвлечься не мог от своих мыслей. Какая-то слишком интенсивная помеха.       — Ростислав, сессия закончится, а проблема останется. Поговори с ним, — настаивал Андрей. — И пойдём двойки ставить, слышал, ты никого на экзамене не жалеешь. А я таких ассистентов люблю.       Вместе пошли в сторону лекционной аудитории. Андрей хмурым взглядом оглядел своих студентов. Поздоровался, услышав растерянное многоголосое «Здравствуйте» в ответ. «Доброе утро», — сухо проговорил и Ростислав.       Экзамен шёл целую вечность. Молодой доцент ощущал время как воду озера. В пресной воде тяжелее плавать, чем в солёной. Время — пресное озеро. Обволакивает своими тяжёлыми руками и тащит на дно. Ростислав ходил мимо рядов размеренным шагом и смотрел на студентов свысока. По-другому не мог, не тот рост. Хватало одного холодного взгляда, чтобы студент замер и выронил ручку, а Андрей понял, кому ставить неуд за списывание. Только Ростислава тошнило от своего же напускного высокомерия. В последнее время изображать силу не получалось. Вот все жизненные коллизии и навалились, били во все открытые места. Чтобы сломать. А ломаться нельзя, нельзя напрягать человека, который и так готов на всё ради твоего комфорта. Молодой доцент решил, что будет восстанавливать своё душевное равновесие сам, даже если придётся ради этого изображать несвойственные себе эмоции. Его душа — потёмки. Не надо толкать в эту тьму ещё и любимого человека. Пусть хоть Александр останется в лучах света. Не нужно тащить его за руку во мрак.       — Что такое ветвь? Что такое узел? — спрашивал Ростислав у студентов.       И слышал себя как будто со стороны. Даже это время не ощущалось своей тяжестью. Ничего не ощущалось. Холодное покрытие парты не отрезвляло. Уставшая от кругов вокруг студентов нога тоже не возвращала в себя своей болью.       — Ну и проклятая же эта аудитория. То Сашку вынесло две зимы назад. То ты ходишь как призрак и студентов пугаешь. Попрошу больше сюда экзамены не ставить, — в себя привёл только голос Андрея.       — А, уже всё? — Ростислав тряхнул головой. Вроде недавно ещё мучил студента самыми азами теории цепей. И ставил ему тройку. А уже экзамен закончился.       — Ростислав, иди, поспи, — вздохнул Андрей. — Вот это — самая ужасная ведомость за тридцать с лишним лет моей работы, — показал на оценки, где сплошь и рядом были тройки и неуды.       — Я плохо спрашиваю? — осторожно спросил Ростислав.       — Студенты плохо учат, поэтому она ужасная, — ответил Андрей. — Сашка поставил бы всей группе неуд. А ты молодец, не такой кровожадный. Но мы ещё до твоих экзаменов не дожили.       — Надеюсь, я сам до них доживу, — истерически усмехнулся Ростислав.

***

      — Саша, я подумал, что до конференции посплю на диване в гостиной. Нужно сделать столько работы, свободное время у меня только вечером и ночью. Не хочу, чтобы ты не высыпался из-за меня, — сказал Ростислав, едва зашёл домой.       — Как скажешь, Ростик. Буду ждать твоих внезапных ночных объятий две недели, — улыбнулся Александр. — Как экзамен?       — Тройки и двойки. Андрей Евгеньевич сказал, что ты оценил бы всю группу на два балла, — ответил Ростислав, вешая куртку на крючок.       — Кажется, конструктора микрокафедры. Ну, микроэлектроники. У них все преподы — жёсткие ворчуны, и они ничего не понимают, — посмеялся ассистент.       — Ты там учился? — поинтересовался доцент.       — Нет, я радиоэлектронный конструктор. Ну, по названию кафедры, — усмехнулся Александр.       — А я радиотехнический инженер, переквалифицировавшийся в электротехники, получается, — улыбнулся Ростислав.       — Бля, Ростик, самые жёсткие кафедры специально выбирал? — удивлённо спросил Александр.       — Так вышло, выбирал то, что было интересно, — ответил Ростислав.       — Девчата тоже радиотехническую кафедру заканчивали. Поэтому вы все такие серьёзные. Ну, Фая — нет, другой вуз повлиял. Но Алиса — это прям твой характер. Мне кажется, она на тебя и ориентируется в плане преподавания. Чувствует своего человека, — продолжал Александр.       — Возможно, есть что-то общее, — пожал плечами Ростислав, бросая пиджак на спинку стула.       — Мур? — это Индуктивность спрыгнула с кровати, где ещё пару минут назад спала, свернувшись калачиком. Тёрлась об ногу Ростислава, требовала внимания.       — Котики… — Ростислав присел на корточки, чтобы погладить кошку.       — Что тебе на четырнадцатое февраля подарить? — вдруг спросил Александр. Присел рядом и положил руку на плечо Ростиславу.       — Новую нервную систему, — усмехнулся Ростислав в полуистерике.       — А более осязаемое? — продолжал интересоваться Александр.       — Давай просто сходим куда-нибудь вместе. В театр, например. Или, если нам не нужно внимание, останемся дома и что-нибудь вместе сделаем, — ответил Ростислав.       — В театр можем позвать девчонок, и тогда будем делать вид, что мы две традиционные пары, — нашёлся Александр. — Как раз целую ложу забьём на четверых.       — Звучит хорошо, но, наверное, нам нужно побыть именно вдвоём, — неловко предложил Ростислав.       — Тогда четырнадцатого что-нибудь вместе сделаем, а потом ближе к марту сходим в театр, — сказал Александр.       — Тоже вариант, — согласился Ростислав.       — Надеюсь, ты как-то поживее будешь после конференции. А то такой уставший ходишь, не успел на работу выйти, а уже выдохся, — Александр похлопал его по плечу. —Пойдёмте все ужинать, — обратился и к кошке. — После рабочего дня нужно хорошо перекусить!

***

      — Приветствуем участников электротехнической конференции, — скрывая акцент и переигрывая с интонацией, сказали организаторы по-английски.       — Эта чёртова улыбка, — посмеялась Алиса, глядя на Ростислава, всеми силами изображавшего радость. В магистратуре год назад тоже писала в соавторстве с доцентом доклад, и каждый раз, когда дело доходило до конференции, Ростислав загадочно улыбался, а Алиса ощущала себя так, будто только вчера вечером открыла учебник по английскому языку.       — Я пытаюсь не волноваться, хотя это для меня уже совсем не новое впечатление, — оправдывался Ростислав. — Да, лет десять хожу на подобные мероприятия и участвую в них. Всё равно руки дрожат и голос срывается.       — Валерьяночку надо попить, Ростислав. Или прожжённых молодых учёных уже не берёт валерьянка? — вклинилась в разговор и Фаина.       — Саша говорит, что я ворчу как дед. Видимо, в душе я уже не такой молодой учёный, как на бумаге, — отшутился Ростислав.       — Похоже, в аспирантуре малость передавили тебя. Нет, Ростик, никакой ты не дед. Просто замученный молодой человек, — вмешался и профессор.       — Ну, переживём, конференция всего три дня. Наше с Алисой выступление завтра. Наше с Вами, Вадим Сергеевич, — тоже завтра, — отмахнулся Ростислав.       — Лет ми спик фром май харт ин инглиш, — рассмеялся Вадим, слыша попытки коллег с другой кафедры общаться друг с другом на английском языке. — Девчата, не переживайте, сами сможете на все вопросы ответить. Если что, кто-то из нас поддержит, — обратился и к своим коллегам. — И бейджики не теряйте, новые не выдают. До завтра, товарищи. Ну, или сходите, послушайте выступления. А я пока отойду за чаем, раз начало секций перенесли на полчаса.       — Я до кафедры схожу и вернусь, — сказал Ростислав.       — Мы в буфет и вернёмся! — воскликнула Фаина и утащила за собой Алису.       На кафедре была суета. Остатки аспирантов носились туда-сюда, пытаясь угодить своим научным руководителям, с которыми работали в паре. Опытные коллеги с должностями выше ассистентской тоже в спешке перебирали бумаги и, щёлкая пальцами, пытались вернуть убежавшие, только что сидевшие в голове мысли по поводу дальнейшей работы. Профессора разбежались по своим профессорским делам. Не с кем даже поговорить.       — О, Ростик! — только Александр всегда неожиданно появлялся и радовал своим появлением.       — Извини, но мне нужна моральная поддержка, — Ростислав обнял Александра, прижал к себе.       — Давно мы извиняемся за то, что не обсуждается? — чуть удивился Александр. Обнял Ростислава в ответ. — Сейчас помну тебя, как выступать будешь?       — У меня завтра выступления, поэтому не беспокойся за мой внешний вид, — ответил Ростислав.       — А вечером будешь ворчать, что от объятий мнётся рубашка и можно было обойтись без этого, — посмеялся Александр.       — Я же сам этого захотел, поэтому никаких ворчаний, — продолжал Ростислав. Таким же тоном, каким Александр призывал его выбросить из головы свои навязчивые мысли и жить в моменте. Улыбался и прищуривал глаза.       Александр не хотел выпускать Ростислава из объятий. Две недели они жили как будто бы не вместе. Ростислав ночами стучал по клавишам клавиатуры и набирал какие-то тексты в свои черновики статей. Ложился спать где-то часа в три. Не то, чтобы Александр не мог уснуть из-за этого. Просто иногда просыпался среди ночи и видел, что в гостиной всё ещё горит свет. И тяжело вздыхал. «Хоть бы это всё было не напрасно», — думал ассистент в такие моменты. Отстранённость доцента немного настораживала, но Александр не облеплял это чувство излишними эмоциями. Решил, что даст Ростиславу немного больше времени наедине с собой. Вдруг это то, в чём он нуждался в такой трудный рабочий период. Только Александр соскучился по этим вечерним долгим разговорам ни о чём. И по моментам наедине. С кошкой под боком спать, конечно, хорошо. Но с Ростиславом было лучше.       — Спасибо, Саша. Пойду слушать выступления первого дня, — Ростислав разжал руки, ослабил объятия.       — Это какого года фотография? — Александр взял в руки бейдж доцента, разглядывал его. Взгляд зацепился за фотографию. Ростислав выглядел совсем не так, как сейчас. Безбородый, длинноволосый. И как будто более радостный. Время не щадит никого.       — Первый год аспирантуры, скорее всего. Не помню, когда так выглядел, — Ростислав тоже глянул на фотографию. Когда забирал свой бейдж, даже не обратил на неё внимание. Только перечитал три раза имя с фамилией, чтобы исключить наличие опечаток.       — На сайте вуза такая же, — посмеялся Александр. — Ладно, до вечера, — похлопал Ростислава по плечу.       Александр заварил себе кофе. Разобрался с ведомостями, и стало как будто слишком много свободного времени. Снова судьба ввела их с Ростиславом в противофазу. Пока ассистент был свободен, доцент всё суетился и занимался какими-то делами. Домой приходил только поспать, и с самого утра снова начинал свой непонятный бег. Завтракали они порознь. Обедали и ужинали тоже. Спали в соседних комнатах под предлогом «Я не хочу тебе мешать, пока занимаюсь своими делами». Ассистента трясло от злости из-за этой соседской жизни. Они так же прекрасно жили по отдельности, каждый на своей жилплощади. А теперь вместе, но каждый сам по себе, как будто что-то встало между ними. Александр мечтал, что они обязательно с Ростиславом поговорят, когда закончится сессия и закончится эта конференция.       Александр не накручивал себя до крайности из-за каких-то пустяков, как это делал Ростислав. И потому просто пожимал плечами, когда доцент оправдывался из-за какой-то ерунды. Может, это было и зря. Может, стоило расспросить поподробнее, что так встревожило Ростислава снова.       «Саша! Нам нужно встретиться! — внезапно написала Александру его сестра, Ирина. — Помнишь Валеру? Ну такой редкостный мудак оказался, ты не представляешь! Мне нужно с кем-то перемыть ему кости!»       «Вы расстались?» — поинтересовался Александр. Чуть не поперхнулся кофе.       «Он меня бросил. Опередил. Так бы я первая вышла из этого кошмара!» — продолжала набирать Ирина. Александр только и успевал наблюдать, как в мессенджере бегает надпись «печатает…».       «Вот урод!» — ответил Александр.       «Так что, Саша, хочу поныть насчёт отношений. Уроки у меня закончились, детей сегодня я в театр не веду, поэтому пиши, как освободишься», — написала Ирина. Долго исправляла опечатки, и потому изводила старшего брата долгим ожиданием.       «Я свободен, все ведомости заполнил», — ответил Александр. Накинул куртку, попрощался с коллегами и побежал на улицу.       Александр встретил Ирину на полпути до школы, где она работала. Ирина шла ему навстречу. Едва заметив брата, она побежала к нему с распростёртыми объятиями.       — Ириш, ты осторожнее бегай, а то мне не нужны твои сломанные ноги, — посмеялся Александр, обняв сестру.       — Я держу равновесие! — смеясь, ответила Ирина.       Вместе пошли в ближайшее кафе. Ирина взяла себе кофе и сладкий торт. Даже у Александра, любителя сладкого, свело челюсть от вида капающей на тарелку карамели.       — Вот всё сказочно было. Пока он не начал говорить, что я слишком напористая. Вот одной мне всё надо. А он не готов, надо потоптаться, подумать, — говорила Ирина, заедая каждую мысль кусочком торта, который отламывала ложкой. — Но вот вы же с Ростиком живёте. Он спокойный, ты егоза, но вы вместе. А Валере всё не так. Я перестала напирать и активничать. А он нашёл другую девушку. Сказал, что она во всём лучше. И бросил меня. Чудовище…       Ирина замолчала. Отрывком вдохнула воздух. Зажмурила глаза. И, выпустив из руки ложку, со звоном упавшую на блюдце, закрыла лицо руками.       — И я ещё реву из-за этого придурка… Он сам себя вынес из моей жизни… Он наверное, и в жизни такой же администратор ресторана, бегает за каждой юбкой и предлагает место с хорошим видом у окна. Саша, ну почему парни такие… — смотрела на брата заплаканными глазами. — Сраная тушь, — стиснула зубы, глянув на серый развод на ладони, который пыталась вытереть салфеткой.       — Ну и пошёл он нахер. Урод. Увижу — втащу, — ворчал Александр.       — Но ты же против насилия… — Ирина широко раскрыла глаза. Вспомнила, как брат рыдал и жаловался на своих бывших, которые оставляли ему синяки. Не могла поверить, что Александр всерьёз будет говорить про причинение физического вреда.       — Я шучу. Скатертью ему дорога. Найдёшь себе человека в сто раз лучше. Не говорю, что парня, потому что Ростик нейтрально выражается всегда, и я вижу в этом что-то красивое, — ответил Александр. — Но ты, конечно, можешь говорить, какой он придурок. Ну, Валера. Говорить про Ростика плохие вещи не имеет права даже Ростик.       — Я поплачу, пообижаюсь и забью на него. Тоже мне, уникум, — посмеялась Ирина, вытирая слёзы салфеткой. — Как вы там с Ростиком, кстати?       — Какой-то он подозрительный в последнее время. Превратил совместную жизнь в жизнь соседей. И что-то бормочет про то, что он эгоист и давит на меня эмоционально. И я даже слушать это не хочу. Опять он что-то надумал себе, и смотрит на меня через эти свои надумки. Не знаю, как его на разговор вывести, он домой приходит только поспать. И то ложится под утро, пишет что-то. Надеюсь, не завещание, а то с таким графиком убиться можно, — проворчал Александр. Пальцами стучал по столу.       — Саша… — Ирина совсем расстроилась. Продолжала вытирать слёзы.       Александр продолжил, но уже спокойным тоном. Даже улыбался, перестал хмуриться:       — У него конференция завтра. Сегодня он пришёл после открытия, чтобы обняться со мной. Простояли так минут пять. Я соскучился, конечно. А этот дурашка всё в своей работе. Я его раньше к девушкам ревновал. Потом к его меланхолии, которая его накрывает частенько. Теперь, блять, и меланхолия тут, и наука. Две угонщицы у меня, — посмеялся Александр. Не мог всерьёз злиться на Ростислава. Даже если был категорически с ним не согласен, злился только на ситуацию.       — Будни мужа учёного, — улыбнулась Ирина. — Но вам нужно поговорить. Странно, что он тебя избегает. Я заметила, что ему некомфортно говорить о чём-то личном даже в семейном кругу. Неужели он и тебе ничего не говорит?       — Чтобы Ростик рассказал какую-то свою страшную тайну, надо быть его отражением в зеркале. Или надавить, прижать к стенке и потребовать объяснений. Я не хочу давить. Он теряется и накручивает себя ещё больше, — рассказал Александр.       — Проблемы с доверием? — предположила Ирина. — Ты его как-то подставлял? Или его кто-то подставил в прошлом?       — Я лучше у него это прямо спрошу. Но опять же, не хочу давить. Поскорее бы эта конференция закончилась, — вздохнул Александр. — И как мы укатились в обсуждение моих отношений? Мы же хотели обсуждать, какой Валера мудак.       — Ростику потом тоже расскажи, какой Валера мудак. Я бы послушала его ворчание, — улыбнулась Ирина. — А так, поехали. Валера — чудовище!

***

      Первое выступление у Ростислава прошло хорошо. Почти на все вопросы доцент ответил сам, причём так хорошо, что Вадим в стороне почти аплодировал стоя.       — Бери Алису, и бегите в Страну чудес, то есть, в другую секцию, — усмехнулся Вадим. Пожал руку Ростиславу, кивнул аспиранткам, которые дожидались конца выступления.       Алиса с Ростиславом пошли искать второй зал конференций. По пути молчали, даже не обсуждали тему доклада. Верили в готовность друг друга и не хотели подвергать её сомнениям.       — Вы с Фаей поссорились? — вдруг спросил Ростислав.       — А вы с Сашей? — задала встречный вопрос Алиса.       — Мы нет, но мы на грани, — вздохнул Ростислав.       — А мы — да. Потому что я нервничаю из-за всего, что со мной происходит, а Фая не заморачивается. Меня иногда бесит её легкомысленность, но, с другой стороны, я понимаю, что мне она тоже бы не помешала, — рассказала Алиса. Отряхивала юбку от налипшей пыли, невесть откуда взявшейся.       Ростислав остановился. Осмысливал услышанное.       — А у тебя бывает такое, что ты надумываешь себе что-то, тебе все говорят, что это не так, а в итоге ты оказываешься права? — спросил он у Алисы.       — Каждый чёртов раз, — процедила Алиса.       — Понимаю… — кивнул Ростислав. — И именно поэтому все наши с Сашей ссоры происходят… Потому что я слишком много думаю.       — Наши с Фаей в большинстве случаев — тоже. Главное в такие моменты всё-таки попытаться выделить себе кусочек своей же эмпатии. Или выговориться. Потому что эти мысли — как вода в стоячем водоёме. Как-то портится со временем, — ответила Алиса.       — Спасибо за мысль, Алиса. Ценю, — Ростислав положил руку на сердце.       Своей очереди пришлось ждать долго. В списке доклад доцента и аспирантки был на самой последней позиции. А перед ними ещё пятнадцать тем. Почти каждому докладчику Ростислав задавал вопросы. Чтобы понять, как люди вообще отвечают и владеют информацией.       — Судя по ответам, у меня ещё вполне хороший английский, — шепнула Алиса Ростиславу.       Дошла и их очередь. Часть доклада представила Алиса, вторую часть подхватил Ростислав. Свою тему они представили с достоинством. Вопросов было ещё больше, чем ко всем предыдущим докладчикам. Настолько присутствующих заинтересовала тема, которую Алиса с Ростиславом в черновиках держали под названием «какие-то скучные графики и душное описание».       — It doesn't really matter, it doesn't really, really matter, — ответил Ростислав на очередной вопрос в духе «последние два графика сильно различаются, но вы это нигде не указали, разве это не повлияло на результаты исследования?».       — За Лану — респект, — улыбнулась Алиса уже после выступления.       — Я даже сам не сразу понял, кого цитирую, — посмеялся Ростислав. — Само вырвалось.       — Зато от души, — подметила Алиса. — Пойду ловить Фаю.       — Давай, удачи, — кивнул Ростислав. Сам пошёл на кафедру за курткой.

***

      — О, великие теоретики и практики вернулись! — радостно воскликнул Александр, как только Ростислав зашёл домой. — Подожди, не раздевайся, тебе тут письмо прислали, — вручил извещение. — Или ты не пойдёшь на почту?       Ростислав взял извещение дрожащими руками. Несколько раз перечитал графу «От кого».       — Господи… — прошептал доцент. — Это надо получить. Я сбегаю до почты и вернусь…       К счастью, почта была почти рядом с домом, поэтому Ростислава не пришлось долго ждать. Но вернулся он в ещё более встревоженном состоянии, чем когда уходил. Руки дрожали сильнее. И с лица ушёл остаток улыбки.       — Похоже, мне придётся рассказать тебе о том, о чём я говорил только двум друзьям, но никогда не говорил всем, с кем я встречался… Но сначала я это прочитаю… — произнёс Ростислав. Взял канцелярский нож и аккуратно открыл этот большой конверт. — О, плакат. Чёрт, ещё и подписанный… — развернул плакат со своей любимой исполнительницей. Ещё и из эры своего любимого альбома. Черно-белый плакат с Ланой, где красовалась маркерная надпись «For R» и автограф. «Она не расслышала твоё имя, и я сказал ей написать первую букву :)», — подписал друг на обратной стороне.       — Бля, как круто. Мы не побываем ни на концерте Ланы, ни на концерте Гаги, по крайней мере, в этой стране. А те, кто живёт за границей, могут себе такое позволить, — сказал Александр. — Куда повесишь? Предлагаю над столом. Вот сюда, — руками показал на стену.       — Хорошая идея. Неси скотч. Где-то у нас лежал тонкий, ну, узкий, вроде на кухне, — ответил Ростислав. Сам с ужасом смотрел на свёрнутый вчетверо лист. Неизвестно, что там может быть написано. Может, проклятья и обвинения во всём, что случилось. А может, и благодарности за всё, что было.       — Он лежал в гостиной, потому что ты туда утащил свой органайзер. Ты как, собираешься вернуться или у тебя всё ещё полно работы? — спросил Александр, вручив Ростиславу рулон скотча.       — Работа меня сожрала, надо сделать перерыв… — ответил Ростислав, маленькими кусочками скотча приклеивая плакат на стену.       — Давно пора! — согласился Александр.       Ростислав взял в руки письмо. Чуть не разорвал, раз руки так тряслись. Каждую строчку перечитывал несколько раз, глаза совсем не воспринимали текст после стольких ночей над документами.       Долгое молчание давило на Александра. Сжимало горло и лишало воздуха. И Ростислав, напряжённый, как высоковольтная линия, доверия не внушал. Ассистент видел, как доцент дрожит всем телом. Как водная гладь, повстречавшаяся с лёгким ветром. Что такое ему написали? И кто вообще посмел такое написать?       — Я идиот… Идиот… — срывающимся голосом произнёс Ростислав. Выронил письмо и закрыл лицо руками.       — Ростик? — Александр подошёл к нему.       — Я винил себя за всё, что произошло с этим человеком. А он по-прежнему благодарит меня за всё время, которое мы провели вместе. Он не считает меня демоном, которым я считал себя всё это время. Однако я не уберёг его от всей этой боли. Не защитил. Я не заслуживаю такого хорошего отношения от этого человека, — бормотал Ростислав.       — Из-за чего вы расстались? И разве вы не поддерживали общение всё это время, что бы расставить все точки над i? — поинтересовался Александр. Обнимал Ростислава, чувствовал, как сильно бьётся его сердце.       — Тебе тоже все знакомые говорят, мол, зачем ЛГБТК-персонам какие-то дополнительные права, вы же живёте, учитесь и работаете, хватит ныть? Именно это и погубило наши с ним отношения. Этот человек определял себя небинарной персоной, и лишился почти всего. Уважения от знакомых, родительской любви и спокойной жизни. Потому что не хотел молчать. И я его поддерживал, как мог. Но от травли его это не спасло. Жить в постоянном страхе — невозможно. Я лишь виновато проводил его в аэропорту в новую жизнь. В неизвестность. Конечно, я рад, что у него всё сложилось так, как мы могли с ним только мечтать. Но это не отменяет того факта, что я был с ним в трудное для него время и делал недостаточно, — говорил доцент. — С тех пор я боюсь сделать что-то не так. Боюсь причинить боль, но всё равно роняю всю стеклянную посуду и заставляю всех ходить по осколкам. Боюсь быть закрытым и несочувствующим. Боюсь подумать о себе больше, чем о другом… И всё равно веду себя эгоистично. И ничего не делаю хорошего. Саша, как ты меня терпишь…       Хотелось закричать от ощущения, сдавившего грудную клетку. Но Ростислав не мог. Молча лил слёзы, которые впитывались в рубашку и щекотали шею.       — Ростик, я встречался с мудаками, и у меня всегда было, с кем сравнивать. Помнишь Мишу? Вот прекрасный человек, мы с ним были на седьмом небе от счастья. Только он осознал себя аромантиком и сказал, что не может изображать чувства, которые не испытывает, лишь бы угодить. Остались друзьями, но я всегда ценил и помнил его заботу. Ты делаешь для меня всё, что можешь, хотя тебе и кажется, что ты делаешь мало. Я не капризная принцесса, чтобы ныть, что ты такой плохой. Не хочу подражать твоим бывшим девушкам, с которыми, к несчастью, был знаком. Поровну никогда не бывает. В этом месяце я делаю чуть больше, в следующем — ты. И так всю жизнь. Меня тревожит, что ты надумываешь себе что-то и не делишься этим. Как будто не доверяешь, — отвечал Александр. Полусогнутыми пальцами вытирал слёзы Ростиславу.       — Я не хочу тебя тоже расстраивать. Мне всегда казалось, что я должен решать свои проблемы сам. Чтобы ни от кого не зависеть. Потому что доверие возвращалось ножами в спину почти всегда, — произнёс Ростислав. — Я постараюсь быть более открытым с тобой, хотя это не то, что я должен делать на второй год отношений. Я должен был с самого начала так поступать…       — Мы же стремимся понять друг друга, даже если кажется, будто мы с разных планет. Всё хорошо, Ростик, — улыбнулся Александр. — Пойдём ужинать. Дуня поела уже три раза, пока мы тебя ждали. И тебе привет от Ирины. Помнишь того чувачка из ресторана, где мы свою «свадьбу» отмечали? Он её бросил.       — Ну и мудак, — проворчал Ростислав. И улыбнулся сквозь слёзы.       — Вот, Ирина тоже сказала, что ты его оправдывать не будешь! — обрадовался Александр.