Весенний семестр

      Во второй половине апреля стало намного теплее. И, казалось, чище. Снег окончательно исчез с тротуаров и газонов, спрятавшись редкими полосками в оврагах. Солнце изредка пряталось за облаками, и уже дожди показали свой нос из-за двери приближавшегося мая.       Ростислав вышел с больничного, однако выздоровел не до конца. Всё ещё ощущал себя мягкой тряпичной куклой, у которой бессильно болтаются все конечности, да и сама она не держит равновесие, если не прислонить её к чему-нибудь. Кашель истерзал горло, и доцент вновь тихо говорил. Лекции были пыткой, после полутора часов объяснения темы и пары глотков воды практику получалось только шептать. А по дороге домой есть ментоловые леденцы, которые унимали боль приятной прохладой.       Александр, наоборот, живо вёл свои занятия. Стал уже требовать защиты работ, и искренне удивлялся, что у студентов ничего не готово.       — Вообще, надо измерить и сразу же посчитать. А вы два месяца это делаете. Не приму, — хохотал ассистент.       — Ну Александр Викторович! — возмущались студенты.       — А ещё вы списываете друг у друга. Я это в прошлом году видел, — Александр листал чью-то работу, красной пастой перечеркивая выводы. Остановился на одном листе. — Ну-ка, расскажите мне, как апериодический процесс выглядит? — навеселе продолжал он.       Никто в этот раз не смог сдать ни одной работы. Александр покачал головой, отметил в ведомости посещаемость и пошёл выключать оставленные студентами стенды. Рабочий день был окончен. Осталось только выяснить, когда Ростислав заканчивает свои пары.       — О, Саша. Где худи купил? — это одна из ассистенток попалась навстречу.       — У Ростика надо спросить, я у него стырил, — усмехнулся Александр, поправив завязки от капюшона кофты.       Утром он отвоевал у дорогого человека его тёмно-зелёное худи. И чего же это только стоило! Снова ворчание на пустом месте. И явно обиженный взгляд.       — Ты всё равно не носишь! — приводил весомый аргумент Александр.       — У тебя своих полно! — ворчал Ростислав. Сам застегивал перед зеркалом рубашку и расправлял воротник.       — Земля перевернётся, если ты пойдёшь лекции читать в худи. Ты даже кофты не носишь! В позапрошлом году только видел тебя в свитере, — продолжал Александр.       — Мне надо солидно выглядеть, потому что, в отличие от меня, все смотрят в первую очередь на внешность, — проворчал Ростислав. Надул губы, расстроившись из-за того, что сам себе поставил правила и беспрекословно им следовал на протяжении стольких лет. Тяжело вздохнул, зажмурив глаза. И молча снял с вешалки пиджак.       — Надо тебя на неформальную встречу вытянуть, а то твоя педантичность тебя окончательно задавит, — решил Александр. Сам натянул на себя худи, даже не удивившись длинным рукавам. Манжеты на запястья сели хорошо, поэтому ассистент чувствовал себя уютно даже в одежде на пару размеров больше.       Ростислав на это ничего не ответил. Молча завязывал шнурки на начищенных до блеска ботинках. Прищурившись, посмотрел, как Александр надевает свои уже стоптанные кроссовки. И, застегивая на ходу пальто, с портфелем вышел за ним из дома.       — Повезло тебе, можешь снять с него понравившуюся кофту. А он — нет, — посмеялась ассистентка.       — Может, просто рукава короткие будут, — посмеялся Александр.       — Тем не менее, отвоевал себе модника на кафедре. У тебя есть вкус в парнях, уважаю, — усмехнулась ассистентка.       Александр нахмурился. Снова засвербило в душе от знакомого неприятного чувства. Снова кровь на мгновение стала раскаленным металлом.       — Смотри повнимательнее, а то твоего кандидата наук утащат в сети половчее, — напоследок бросила ассистентка.       «Я же это всё проходил… Мы всё обсудили… Зачем я снова должен через этот ад проходить?!» — мысленно возмутился Александр. Однако пошёл в преподавательскую в настроении намного хуже, чем когда заканчивал пару.       Ассистент молча перебирал бумаги на кафедре. Пытался прогнать из мыслей провокацию коллеги, думая о чем-то отвлеченном, но всё равно к ней возвращался. Червь сомнения так и норовил откусить кусочек из сердца. И проделать там дыру насквозь. И Александр злился на себя из-за этого.       Ведь он же доверял Ростиславу. Всегда доверял. А тут вдруг с началом весны навалилось то одно, то другое. Как будто эти события проверяли на прочность их отношения. Проверяли, насколько они крепко держатся друг за друга. И Александру казалось, что он намеренно делает то одну, то другую трещину, доверяясь этим коварным мыслям. «Боже, он же не должен мне ничего доказывать. Почему я так отношусь к его чувствам? Он же во мне не сомневается! А я почему сомневаюсь?» — думал Александр. Кусал губы, сдерживая эмоции. Не хватало ещё концерт тут устроить и показать эмоции перед коллегами. Кончилось то время, когда можно было демонстрировать коллегам все потаенные стороны души. Теперь нужно было быть сдержаннее.       — Привет, Саш. Ростислав сказал, что ты знаешь, где лежат задачники. Дай мне один, пожалуйста. На пару надо, Алиса свой не даёт, говорит второй взять, — Фаина прервала все размышления своим резким появлением.       — Сейчас дам, подожди, — Александр ринулся к шкафу и стал искать среди всей литературы задачник по цепям.       — У тебя что-то случилось? Какой-то ты напряжённый, — спросила Фаина. Вытянула руки вверх, щелкнув суставами. За день сидячей работы в лаборатории спина затекла, и аспирантка всеми силами пыталась дожить до конца дня. Студентам надо было дать домашнее задание, но Фаина, нигде не записав номера задач или хотя бы параграф с темой, совершенно растерялась.       — Все меня дразнят с начала месяца, пытаюсь не поддаться соблазну устроить Ростику истерику, — натянуто улыбнулся Александр. — Держи, — вручил Фаине задачник.       — Ревность — это пиздец, Саша. Держись, — честно сказала Фаина, похлопав коллегу по плечу. — Спасибо за помощь, — помахала рукой с задачником и убежала на занятие.       «Да где он, блять…» — только и подумал Александр, глянув на часы. По времени должна была закончится последняя пара у Ростислава. Неужели объясняет студентам, как решать задачи, раз всё ещё не вернулся? Или, может, никто в шею не гонит, прося освободить аудиторию? Вновь ассистент вспомнил про свою коллегу, и вновь расстроился. Может, она что-то знает?       — Добрый вечер… — знакомый тихий голос пронзил тишину, как молния пронзает тёмное небо во время грозы.       — Я бы поспорил, — проворчал Александр.       — Пойдём домой, надо подготовиться к новому дню, — так же тихо продолжал Ростислав.       Домой шли молча. Ростислав берёг связки. Александр злился на себя, на Ростислава и на ассистентку с её непонятными фразами. Начать разговор ассистент не решался. Надеялся разобраться с проблемой самостоятельно. Хотя обычно упрекал доцента за такой же подход.       — Саш, я тебе чай налил. Ты будешь ужинать, или в столовой успел урвать еды? — с кухни поинтересовался Ростислав. Александр вёл себя как-то отстранённо весь вечер. Даже свои излюбленные сплетни не рассказывал.       — Чай попью, ужин не буду, — ответил Александр. Сам всё сидел на краю кровати, обхватив себя руками.       — Что-то ты молчаливый сегодня, заболел, что ли? — поинтересовался Ростислав, заглянув в комнату. — Или студенты на олимпиаде провалились? Что тебе испортило настроение?       — Ты и твоя безмятежность, — устало произнёс Александр, уткнувшись в плечо севшему рядом Ростиславу.       — Что-то страшное происходит, а я, как всегда, не в курсе? — поинтересовался Ростислав. Приобнял Александра за плечи.       — Нет, я просто устал, — чуть усмехнулся Александр. — А ты бодрым кажешься, хотя на одну пару больше провел.       — Я вечером лучше работаю, чем утром. Вот и весь секрет, — улыбнулся Ростислав. — Но не могло же это испортить тебе настроение…       — Ростик, ты бы любил меня, если б я был птичкой? — вдруг спросил Александр.       Ростислав дёрнулся от неожиданности. Чуть нахмурился. Но рассмеялся, сначала несмело, урывками, потом уже увереннее.       — «Что за идиотские вопросы ты задаёшь, Саша!», да? — обиженно произнёс Александр. Поджал губы, зажмурил глаза.       — Ну почему идиотские? Тут же столько пищи для размышлений! — возразил Ростислав. И вдохновенно продолжил: — Был бы я птицей в таком случае? Какими бы птицами мы были? Думаю, ты был бы как минимум скворцом. У них такой синий оттенок перьев. Под стать твоему гардеробу. А ещё они поют. Твоё пение я бы слушал с упоением хоть круглые сутки.       — Ты это сказал, чтобы я не расстраивался, да? — спросил Александр.       — Да что с тобой такое, Саша? — задал встречный вопрос Ростислав.       — Ничего. Пойдём чай пить, — отмахнулся Александр. Встал с кровати и пошёл на кухню.       «Я что-то не так делаю? Снова где-то промахнулся и делаю вид, что ничего не случилось? Может, утром что-то не так сказал и забыл?» — крутилось у Ростислава в голове. Хотелось немедленно выяснить причину, по которой у Александра испортилось настроение. Но казалось, что лучше немного помолчать. На эмоциях можно наговорить много всякой разной ерунды. И разгребать придётся в три раза больше.       Хотя Ростислав не сказал бы, что он сильно взвинчен. Лишь лёгкое недоумение кольнуло в плечо. Однако для доцента, умевшего в процессе самокопания сделать свою вину из наноразмеров размером порядка микро, — а это разница уже в тысячу раз, — стрела лёгкого недоумения оказалась отравленной. И теперь яд неуместной и чрезмерной критики самого себя медленно растекался по телу.       — Мяу! Мяу! Мяу! — Индуктивность пела свои жалобные песни где-то в комнате. Словно аккомпанировала мыслям одного из хозяев.       — Инна, что с тобой? — Ростислав забежал в гостиную.       Кошка сжимала в зубах свою игрушку. Не желала её выпускать, теребила лапами. Но чего-то ей всё равно не хватало. Каждый раз, когда оба хозяина ходили на краю ссоры, Индуктивность металась туда-сюда, не найдя себе места. Пыталась обратить внимание на себя. Вот и сейчас кошка перестала петь жалобным голосом свои серенады, уставившись своими грустными, уже жёлто-зелёными глазами на Ростислава.       — Ну ты где там? — нетерпеливо произнёс Александр. Заждался Ростислава на кухне. Вернулся в комнату и обнаружил, как Ростислав наблюдает за кошкой. — Ну да, только одно существо способно обратить твоё внимание на себя, — тихо проворчал себе под нос.       — Да что с тобой сегодня? — нахмурился Ростислав. Слух компенсировал зрение, и доцент часто слышал то, чего не должен.       — Мне надо побыть одному, но я не хочу быть один, — проворчал Александр.       — Мяу! — Индуктивность швырнула свою игрушку в сторону, ловко встала на все четыре лапы и пошла на кухню.       — Вот, хоть кто-то понимает намёки, — процедил Александр и вернулся на кухню.       Ассистент удивлялся самому себе. Вместо ответов на вопросы доцента вырывались только ядовитые упрёки. Какой-то части души хотелось, чтобы доцент тоже почувствовал себя обиженным. Почувствовал себя раздавленным и прожженным каким-то негативным чувством. «Надо встретиться с кем-то из своих. Ирина, Лёха или Миша. Я устал вариться в одном и том же окружении. Работа — дом — работа, и тут же какие-то странные мысли о том, что меня бросят. Самое смешное, что я в каждом неудобном жесте Ростика это вижу. А раньше было наоборот», — думал Александр.       Всю неделю спали, или, вернее, проводили время до рассвета тоже беспокойно. Необговоренная тема повисла в воздухе и давила своей тяжестью на обоих. Александр не спал ночами, пихал ногами Ростислава, пытался устроиться поудобнее. Ростислав молча терпел дерзкие вторжения в личное пространство и спал урывками. На минут двадцать от силы погружался в сон, и тут же резко просыпался от очередного пинка любимого человека.       — Саш, это удивительно, но ещё пять минут — и ты опоздаешь на работу, — очередним утром Ростислав пытался растолкать Александра. Тот, обычно встававший в половину шестого утра, в половину седьмого ещё спал. Ростислав же, полностью собравшийся, делал уже третью попытку поднять дорогого человека с постели.       — Сам иди к своим девкам на кафедру, даже слышать ничего не хочу, — пробубнил Александр, завернувшись в одеяло.       — Саша? — Ростислав нахмурился.       — Отвали, мне к третьей, — всё так же пробубнил ассистент.       Доцент пожал плечами. Картина всё ещё не прояснялась. Тема ревности всплывала пару недель назад, и вроде бы уже всё обсудили. Неужели кто-то успел что-то наплести Александру? А если так, то почему он легко поверил? «Нам не хватает совместного времяпровождения. И каждая встреча с кем-то, но не друг с другом, заставляет сомневаться в том, что мы искренни в своих отношениях», — размышлял Ростислав.       На кафедре ничего особенного не было. Ростислав провел две пары, всё ещё чувствуя привкус повисшей в воздухе недосказанности. И отправился в лабораторию, исследовать получившиеся цифры и строить выводы.       — Как уже достали эти студенты! Сколько можно уже сдавать какую-то херню вместо нормального решения?! — ругался кто-то из аспиранток на фоне.       — Алиса, тише. Нам ещё на лекцию по философии идти. Неужели ты пойдёшь в таком виде? — успокаивала вторая.       — Да мне плевать! Хочу и злюсь! Что за мораторий на мои чувства?! — продолжала Алиса. Размахивала руками и топала ногами. Ругала во всех красках своих студентов.       — Фая, как ты встречаешься с этой истеричкой? Есть же люди гораздо спокойнее, — ещё одна собеседница кивком показывала на тихо сидевшего доцента.       — Ну что сегодня такое с вами, девушки? — Ростислав повернулся ко всем троим. Сам был совершенно спокоен, шумная беседа его не раздражала. Доцент так погрузился в свою работу, что не обращал внимания на окружавшую его суету.       — У Алисы выгорание, я хочу поддержать, а Оля нам мешает, — ответила за всех Фаина.       — Господи… — вздохнул Ростислав. Исподлобья глянул на Ольгу.       — Удачи разгребать проблемы, очень прикольно наблюдать, как ты на два фронта воюешь, — прощебетала Ольга и покинула кабинет.       — Ещё чего… — нахмурился Ростислав.       — Да забей, Оля ходит и язвит всю неделю, — отмахнулась Фаина. — Ещё намекает, что мне с тобой было бы лучше, чем с Алисой.       — Это ещё что за новости?! — вскипела Алиса. — Я пойду и поколочу её за такие слова!       — Будь я на твоём месте, сделал бы то же самое. Но, как убеждённый идеалист, считаю, что конфликт лучше решать словами, чем кулаками. Оля мне личную жизнь строит с прошлого года, я уже почти не обращаю внимания на её высказывания. Всё ещё пытается притереться ко мне и моим работам, как и Катя. Хотя с Катей мы пытаемся сохранять нейтралитет, — говорил Ростислав. Положил руки на плечи Алисе, словно пытаясь сдержать её порывы отомстить коллеге за её слова. — Алиса, ты меня слышишь? — заметил, что аспирантка тяжело дышит.       — Похоже, опять паничка. И каждый раз я теряюсь, не зная, как помочь, — догадалась Фаина.       — Я её в таком состоянии уже ловил… — прикусил губу Ростислав. — Беги за водой, лишним точно не будет.       Фаина кивнула и побежала в буфет. Ростислав остался наедине с Алисой.       — Алиса, мы с Фаей тебя не оставим одну. Слышишь? Всё хорошо. Стрессы случаются у всех, ты не одна, — говорил Ростислав, чуть надавливая на плечи Алисе. Пытался скрыть дрожь в голосе, так и чувствуя, что сам насквозь пропитывается этой тревогой, этим беспокойным страхом за свою жизнь. Доцент не мог безучастно смотреть на чужую боль. Сердце сжималось при виде чужих страданий.       Алиса вновь разрыдалась. Глянула на Ростислава и зажмурилась. Тело насквозь пронзил стыд. Аспирантка закрыла лицо руками.       — И-извини… Я не думала, что такое произойдёт… — говорила Алиса. Села на свободный стул, случайно смахнув локтем стопку бумаг с края стола.       — На твоём месте мог быть любой. Не нужно стыдиться своих эмоций, — ответил на это Ростислав. Поднял улетевшие на пол бумаги.       — Мне казалось, что я умру в это же мгновение. Боже, как эти шутки организма мне не нравятся… — сквозь слезы пыталась смеяться Алиса.       — Я раньше от сильного стресса замирал. Тоже ничего хорошего. Стоишь, как столб, и ничего сделать с собой не можешь. Минус пять минут жизни в лучшем случае. В худшем — ещё события перед этим становятся размазанными, то ли было, то ли нет, — поделился Ростислав.       — Нам, эмпатам, нельзя через себя всё пропускать. Нельзя. Ни эмоции чужие, ни слова, — продолжала Алиса. — У нас вместо одной струны души — сразу десять, которые трудно потом успокоить. А всякие Оли этим пользуются.       — Алиса, солнышко, всё хорошо? — вернулась Фаина. Вручила своей девушке бутылку воды. — Я дура, опять забыла, как тебе надо помогать в таком случае…       — Фай, всё хорошо… Я надеялась, что всё обойдётся, но иногда я не могу на это повлиять… — ответила Алиса. — Ты ведь не оставила меня одну проживать это состояние, это уже помощь, — она обняла Фаину.       — Это нам повезло, что мы не одни тут были, — неловко усмехнулась Фаина, глянув на Ростислава. — Тем более, человек, кажется, опытный…       — У моего бывшего бывало такое, так что да, был вынужден изучить этот вопрос, — скромно улыбнулся Ростислав.       — Спасибо тебе большое, — Фаина пожала ему руку.       — И извини за беспокойство… — тихо добавила Алиса.       — Всегда пожалуйста. Берегите себя, — ответил Ростислав. — Вы на пару сейчас?       — Да, философия, — кивнула Алиса.       — Нам по пути, мне нужно пару бумаг забрать из того корпуса, — улыбнулся Ростислав.

***

      — Видал, да? У тебя из-под носа партнёра уводят. А ты сидишь, — Ольга кивком показала Александру на Ростислава в окружении девушек. Не только Алиса с Фаиной шли рядом с ним. Ещё и молодая доцентка с кафедры радиотехники шла рядом, пыталась заговорить с доцентом. И сократить расстояние между ними.       — Не твоё, вот и бесишься! — рявкнул Александр. Но тут же улыбнулся, перестал хмуриться. И, поймав на себе ошарашенный взгляд Ольги, показал ей язык.       — Что за ребячество, тебе сколько лет?! — возмутилась аспирантка второго года обучения.       — Не указывай старшим, не доросла ещё, — с издёвкой произнёс Александр и вернулся обратно в лабораторию. Ольга совершенно сбила его с толку и он забыл на полпути до преподавательской, что хотел там взять.       А увиденная картина обожгла горячим ветром. Александр невольно прослезился, и эти слёзы больно жгли его гордость. «Опять рыдаю из-за какой-то девушки. Кому расскажешь — не поверят!» — мысленно причитал ассистент.       — Нет, Саш, это ведь неправильно. Если Ростик ушёл с кем-то, уйди тоже, — уже другая ассистентка, Екатерина, решила действовать на нервы.       — Извини, я гей, девушки меня не интересуют, — огрызнулся Александр.       — Ну, у меня парень есть. Так-то да, с Ростиком у меня нихрена не вышло, ты опередил, — вздохнула Екатерина.       — И для чего ты мне это говоришь?! — Александр повернулся к ней. Его трясло от негодования. Фразы Ростислава про «мы с ней друг друга терпеть не можем» рассыпались в это же мгновение в пыль. Александру казалось, что его все обманывают. А особенно обманывает дорогой человек.       — Тебя так легко заставить ревновать. Весь сразу заводишься, — посмеялась ассистентка. — Ростик знает, что ты всех девушек уже себе в убойный список записал? Как феминист, он бы прочитал тебе лекцию, что нельзя угрожать женщинам.       — Вы с Олей сговорились, что ли?! — Александр сжал руки в кулаках, резко вытянулся. — Почему вы вообще лезете в наши отношения?!       — Ростик ходит со своей бывшей на встречи, а ты не в курсе. Помочь хотим, если что, — улыбнулась Екатерина. — Ладно, у меня пары здесь через полчаса, освободи мне помещение.       Александр смахнул ведомости со стола и унёс их в преподавательскую. Снова все вокруг что-то знают, а он — нет. Ассистент не хотел верить тому, что плетут коллеги, но поддавался этим сомнениям. Весь апрель отношения с Ростиславом держались на критической отметке, грозящей перейти в ссору. И Александр примерно понимал, почему это так. Им не хватало времени друг с другом. Но в январе это же ассистент перенёс намного легче. «Потому что не было провокаторов!» — возразил бы Александр. Да, никто не накидывался жадным хищником на эту ситуацию. Кажется, с наступлением весны всем захотелось засунуть нос в чужую жизнь. И своей жертвой выбрали Александра, видя, что он нервничает, когда подолгу не видит Ростислава из-за работы.       Ростислав же пытался отвязаться от компании в виде коллеги с кафедры радиотехники. Это общество ему не нравилось совершенно. Снова дрожали руки, подергиваемые тревогой. Снова всё тело жгло от отвращения. Доцент не хотел слушать всё то, что коллега ему говорила. Но ощущал себя связанным, взятым в плен. Как бы ни пытался обойти её, всё время на неё натыкался. Пришлось остановиться. И позволить ей высказаться. Может, выложит всё, что наболело, и отстанет?       — Ну Ростик, было и было. Забыли, идём дальше! — продолжала Катерина. Словно с Екатериной с кафедры электротехники они пели в разные голоса одну и ту же партию, но разным людям. Начало бесконечной речи Ростислав пропустил, теперь искренне удивлялся каждому слову.       — Не идём, — помотал головой Ростислав. Сильно сжал кулаки, чтобы унять дрожь в руках. — У меня своя жизнь. У тебя тоже своя. Во-первых, я занят. Во-вторых, я всё ещё такой слишком идеальный и слишком скучный. Ничего не изменилось, — доцент глянул на коллегу. Очки скатились на кончик носа.       — Ну да, у такого от поклонниц отбоя нет, — с издёвкой сказала Катерина, проводив взглядом Алису и Фаину.       — От поклонников тоже, — добавил Ростислав. — В научном плане мы с тобой тоже разошлись, ещё года два назад. Поэтому, пожалуйста, оставь меня в покое.       — Да я не верю, что ты занят! — продолжала Катерина. — Ты ведь специально так говоришь, чтоб я отстала! Кому ты нужен, кроме меня? Твои поклонницы ведь совсем не знают, что за твоим милым личиком прячется! А я знаю. Потому и претендую на вакантное место твоей девушки.       — А ты возьми и поверь, — Ростислав показал руку с кольцом. «Всё-таки хорошо мы с Сашей придумали, иногда это говорит яснее, чем тысяча оправданий», — подметил доцент про себя. — Всё ещё специально отмазываюсь? Может, ещё брак заключил час назад, предвидев твоё приближение к моей персоне?       Доцентка отступила, широко раскрыв глаза в удивлении.       — Я ей очень завидую. Очень, — почти прошептала она. Сморщилась, будто откусила кусочек лимона или грейпфрута.       — Я тоже. Такой замечательный человек, как я, на дороге не валяется, — с напускным самодовольством добавил Ростислав. Наконец сложил две рецензии на статьи в портфель. И, даже не повернувшись к бывшей коллеге, отправился к себе на кафедру.       Александр пил кофе в преподавательской. Ждал Ростислава, надеясь с ним поговорить. Или хотя бы пойти вместе с ним домой. Неужели и в этот раз доцент скажет, что он занят?       — Ой, ты долго уже сидишь? — Ростислав зашёл в преподавательскую, обнаружил дорогого человека сидящим с чашкой с кофейными разводами. — Пойдём домой.       — Ну наконец-то, — проворчал Александр, накидывая ветровку поверх рубашки.

***

      А дома уже знакомая картина. Александр, излишне молчаливый и не стремящийся начать разговор. Ростислав, которому свойственно тихо заниматься своими делами. Кошка Индуктивность, спящая на диване в гостиной и не желающая откликаться ни на одну из форм своего имени.       — Как день прошёл? — вдруг решил прервать молчание Александр. В десятый раз перелистывал новую книгу из библиотеки и никак не мог сконцентрироваться на тексте.       — Оля ходила и мешалась, девчонок доводила. У Алисы нервный срыв и паническая атака, в том числе и из-за архиважных замечаний Оли. Фая, наверное, с ней подерется когда-нибудь… — ответил Ростислав. Сам проверял курсовые работы и отмечал ошибки чёрной пастой. — Ещё бывшая коллега навязывала своё общество…       — А кроме девок что-то есть? Или весь мир теперь вокруг них? — язвительно продолжил Александр.       — Проблемы какие-то? — нахмурился Ростислав. Повернулся к Александру.       — Про бывшую ничего рассказать не хочешь? Встречаешься с ней и даже не стесняешься этого! — раздраженно продолжал Александр. — Все в курсе, кроме меня. Видимо, я последний, кто вообще должен об этом знать!       Ростислав вздрогнул. Зажмурился, всем телом чувствуя, что сейчас будет больно. Такие сцены в прошлом обычно заканчивались синяками. Разъяренные ревностью бывшие кидались на доцента, а тогда ещё аспиранта, с кулаками. И любая громкая ссора теперь вызывала эту защитную реакцию. Хотя умом Ростислав понимал: Александр до такого никогда не докатится. Потому что сам жертва подобного к себе отношения.       Александр тяжело дышал. Что-то щёлкнуло в голове, и гневные мысли сменились простым и ярким «Я разрушу наши отношения своей ревностью!». У ассистента дрожали руки. И его бросило в холод.       Он затрясся. По щекам лились горячие слёзы. Александр жмурил глаза. Хотелось уйти куда-нибудь далеко-далеко и потеряться там. Было стыдно смотреть в глаза человеку, про которого посмел подумать всё ужасное.       — Ростик… — прошептал Александр.       Ростислав встал из-за стола, подошёл к Александру, соскочившему в пылу ярости с кровати. Обхватил его разгоряченные щёки своими по обыкновению холодными руками.       — Саша, боже ж ты мой, — Ростислав приподнял брови, широко раскрыл глаза, наполняющиеся слезами. Его самого разъедало как кислота это ощущение стыда. Он представил себя на месте дорогого человека. Все эти подозрительные, неоднозначные со стороны встречи давили доценту плечи тяжестью той боли, которую они принесли ассистенту. — Разве я могу променять тебя, именно тебя, на какую-то там аспирантку или даже доцентку?       Александр молчал. Только и делал, что всхлипывал. Не помнил, когда в последний раз так заливался слезами. Обычно громче всех кричал, что нельзя держать эмоции в себе, но сейчас стискивал зубы и мысленно хлестал себя по нервам за каждую слезинку. Упрёки за проявление эмоций звучали в ушах. Хотя и Александр точно знал: Ростислав такого не скажет. Не посмеет. Потому что сам эмоциональный до ужаса, хоть и ловко прячет это своё свойство под безразличным выражением лица на все случаи жизни.       — Ну конечно же нет. У меня есть ты, — Ростислав потрепал Александра по голове; Александру это не понравилось и он схватил Ростислава за плечо, — и мне больше совсем никто не нужен. Ну как я могу променять такое чудо, как ты, на кого-то там? — Ростислав улыбался, смотрел на Александра блестящими глазами. Вытирал ему слёзы руками.       Вновь Александр тонул в этих серо-зелёных глазах, в этих туманных лесных пейзажах. Давно не смотрел в глаза Ростиславу, ещё и так близко.       — Я манипулятор, да? — сквозь слёзы спросил Александр.       — Просто человек, которому мало времени с любимым человеком, из-за чего все ужасы кажутся реальными, — ответил Ростислав, обняв Александра. — Я как раз хотел тебе рассказать, что поставил ещё одну точку в деловых отношениях с бывшей во всех смыслах. Но твоё настроение меня сбило с толку, и я подумал, что ты не хочешь этого слышать.       — Расскажи мне… Я хочу убедиться, что мне на тебя наговаривают… — ответил Александр, уткнувшись Ростиславу в плечо и несмело обняв его в ответ.       На кухне пили чай. Александр вытирал слёзы уже мокрым насквозь платком. Внимательно слушал каждое слово Ростислава и ерзал на стуле, не в силах спокойно принять свою беспочвенную ревность. Она была как колючий свитер, саднила руки. И ассистент хотел вывернуться наизнанку от этого ощущения.       — Катя сказала мне, что у тебя с ней ничего не вышло, потому что я вам помешал, — тихо сказал Александр.       — И не вышло бы, мне с такими людьми, как она, лучше не встречаться, — твёрдо ответил Ростислав. — Но и отношений у нас не было. Так, что-то похожее на дружбу, но без общения вне работы.       — А вторая Катя? — поинтересовался Александр.       — Радистка Кэт, — посмеялся Ростислав. — Катерина аспирантуру заканчивала, мы на конференции весной познакомились. Я уже готовился к защите кандидатской, а у неё это был предпоследний год. Бегал на свою старую кафедру к ней, там же познакомился и с Алисой. Расстались, потому что я, по её словам, слишком идеальный и этим раздражаю. Ревновала она меня к тогдашним магистранткам, которые сейчас с нами работают и которых ты прекрасно знаешь. А я просто пытался загладить вину и снова себя загонял в какой-то шаблон, чтобы понравиться и сохранить отношения.       — А сейчас ей че надо? — продолжал Александр.       — Хочет всё забыть и начать с чистого листа. Отказал, подразнив золотым кольцом. Расстроилась, но, надеюсь, больше не привяжется, — ответил Ростислав. — Завидую, говорит, той самой. А я ей ляпнул, что тоже завидую, что такой, как я, на дороге не валяется, — доцент усмехнулся.       — Я с ней только в одном соглашусь. Что ты слишком идеальный, и поэтому бесишь, — чуть улыбнулся Александр. — Но в то же время ты совсем не идеальный. Такой же человек со своими проблемами…       — Я об этом же, — кивнул Ростислав. — Вредный и противный, довожу тебя до слёз, время с тобой не провожу и люблю свои бумажки больше, чем что-либо ещё.       — Абьюзер, — сквозь слёзы смеялся Александр.       — Ну, получается, череда мерзавцев среди твоих партнёров на мне не закончилась, — усмехнулся Ростислав.       — Закончилась. Просто мы оба живём новую жизнь по-старому. Вот чего ты испугался, когда я на тебя решил покричать? — поинтересовался Александр.       — Я подумал, что ты меня побьёшь, — криво улыбнулся Ростислав.       — И я тоже абьюзер, получается. Ещё и ревнивый, — посмеялся Александр.       — Я хоть все твои подозрения развеял, или ещё кто-то есть, кому ты не рад? — уточнил Ростислав.       — Из наших коллег — почти нет. Ну, кто-то нас обоих бесит, поэтому тут мне нечего говорить. На самом деле, я целиком и полностью доверил бы тебя Алисе. Даже если бы она была не лесбиянкой, — ответил Александр.       — Если бы она хотела добиться чего-то, она бы пошла и сделала. Я сам такой же. Думаю, ты так доверяешь, потому что считаешь, что она ничего не сделает, — Ростислав прищурился.       — Ну нет. Она просто такой светлый человек, я вообще не могу подумать, что она может вмешаться в чужие отношения и разрушить их. И про тебя я так не думаю. Но почему-то ревную, — оправдывался Александр.       — Я знаю, почему, — Ростислав наклонил голову, глянул на Александра.       — И почему же? — Александр приподнял свою светлую бровь.       — А ты разве не знаешь? — продолжал Ростислав. Подошёл к Александру, смотрел на него с высоты своего роста.       — Теряюсь в догадках, — Александр задрал голову, чтобы смотреть на Ростислава. Развернулся к нему, не вставая с табуретки.       — Ну, ты подумай хорошо. Потом скажешь, угадал я или нет, — ответил Ростислав.       Александр закрыл глаза. Так было проще думать. И так было слышно каждый шорох, каждое неосторожное движение даже такого тихони, как Ростислав. Ассистент представлял себе, как доцент переминается с ноги на ногу, кусает губы, так и не решаясь сказать что-то важное.       Только вот Александр, обычно упрекавший Ростислава за нетактильность, за дрожь, когда дело доходило до поцелуев, сам вздрогнул. И почувствовал приятное тепло в груди. Не эту жгучую ревность, а любовь. Едва почувствовав подбородком колючую бороду доцента, ассистент вздрогнул. И вцепился в дорогого человека, чтобы не рухнуть с табуретки.       — У нас всё плохо с проявлением чувств. Завтра выходной, пойдём гулять в парке, — сказал доцент, встретившись взглядом с ассистентом.