Улыбнись

Томас, очевидно, прислушался к совету Ньюта и теперь старался оставаться в Глейде чаще, а также разбавлять свои мысли чем-то иным, помимо лабиринта. Это шло ему на пользу. Парень стал лучше себя чувствовать, и улыбка всё регулярнее озаряла его лицо. Он сближался с другими ребятами, узнавал их всё лучше и понимал, что они правда, как сказал Ньют, доверяют ему. Было приятно проводить пару мирных и спокойных дней в Глейде в приятной компании, а потом с чистой головой отправляться в лабиринт. Бегунам удалось узнать расположение нескольких новых секций. Ощутимый прогресс радовал всех обитателей Глейда, что было заметно по их довольным лицам. Даже Галли перестал так сильно беспокоить Томаса, а начал вести себя более сдержанно. Неужели выжидает момента, когда сможет напасть с новой силой? Или же правда поверил в способности новичка? Жизнь в Глейде заметно изменилась. Томас дал надежду, которая так была им нужна. Сегодня они с Минхо решили подробнее изучить одну труднодоступную часть лабиринта. Из раза в раз что-то мешало ребятам пройти её до конца, и потому сегодня решили довести дело до конца. Томас всал на рассвете и уже вдыхал порывистый воздух холодных стен. — Ну что, готов? — спросил Минхо. На удивление, ответа от Томаса не последовало. Он встревожено оглядывался на Глейд, усердно высматривая кого-то в далике домов. — Ты Ньюта ждёшь? Не думаю, что он сегодня придёт. Вчера перетрудился на плантациях. Наверняка лежит, отдыхает. На лице Томаса появилось нескрываемое огорчение и беспокойство. Он уже привык, что друг провожает его в лабиринт каждый день. Это стало особым ритуалом, как знак, что всё пройдёт гладко. Без этого идти было немного тревожно, но и ждать слишком долго Томас не мог. Как только бегуны собирались пересечь ворота, брюнет на последок оглянулся на Глейд и увидел движущийся в их сторону силуэт. Выражение лица мигом сменилось на радостное и воодушевлённое, что не утаилось от Минхо. Азиат закатил глаза и вздохнул, чувствуя некоторый дискомфорт от данной ситуации. Он сказал: — Давай, только не долго. Я сбегаю, проверю обстановку, а ты догонишь. Томас кивнул в ответ, а Минхо, не выжидая лишней секунды, удалился. Силуэт двигался достаточно быстро, но в глаза бросалась усилившаяся хромота Ньюта. Она всегда сопровождала парня, но сегодня казалась более заметна и сильна. Совсем скоро блондин оказался рядом с Томасом, запыхавшийся и усталый, но сияющий радостью. — Доброе утро, Томми. Рад тебя видеть. Уже думал, не успею пожелать вам удачи. — Ньют глянул в лабиринт. — Я смотрю, Минхо ждать не стал. Ты прости, что я задержался. — Доброе утро, Ньют. Ты же знаешь, я не мог убежать, не повидавшись с тобой. А что с ногой? Стало хуже? — Да так, вчера сложный день был. — Ньют говорил беззаботно, чтобы не придавать словам какой-то ненужной, по его мнению, серьёзности. — Мог бы тогда остаться дома. Не утруждал бы себя ранним подъёмом. — Ты противоречишь себе. Говорил же, что не мог бы убежать, не повидавшись со мной. — Ньют весело улыбнулся, но сразу после лицо стало серьёзным. — Я ведь тоже раньше бегуном был. Не просто так завёл эту традицию провожать тебя в лабиринт. Помню свои эмоции каждое утро, когда нужно было идти в это страшное место. Тогда я чувствовал особую необходимость услышать от кого-то пожелание удачи. Томас снова был поражён рассказам друга, но виду не подал. Он и подумать не мог, что когда-то друг, так же как и он, бегал в лабиринт. По нему так и не скажешь. Чего только нельзя ожидать от этого парня? — И, как понимаю, после перелома ноги решил бросить это дело. Выходит, ты получил свою травму во время забега? Он действительно надеялся, что бывший бегун наконец, расскажет ему эту историю. Но Ньют вдруг сделал шаг назад и потупил взгляд. — Тебе уже пора идти, Томас. Наверняка Минхо заждался. Удачи вам сегодня в поиске выхода. Чтож, намёк Томас понял хорошо. Было немного обидно, что друг так и не решился рассказать о важном моменте своей жизни, но и в то же время уважал его личные границы. — До вечера, Ньют. После чего довольно быстро вбежал в лабиринт, не оглядываясь назад. Ньют же провожал Томаса взглядом, пока тот не скрылся за первым поворотом. Ветер здесь более холодный и резкий, обдувал лицо Ньюта, навевая дурные воспоминания. Бывший бегун испытывал холодный озноб от одного только вида бетонных стен. Слишком уж сильно они травмировал психику парня. Оказавшись снова в Глейде, Ньют направился в медицинский домик, куда врачи пускали его в любое время, чтобы блондин мог расслабиться. Там была одна большая и удобная по сравнению с гамаком кровать. Он бессильно упал на мягкую поверхность. Нога гудела, и становилось сложно даже пошевелить ей. Парень уже не в первой сталкивается с этой проблемой. Он часто перенапрягается в надежде всем помочь, тем самым нанося вред себе. Время шло. Ньют смог немного вздремнуть на удобном месте, но долго это не могло длиться из-за резких болей, раз за разом вырывавших его из состояния сна. Парень начал пытаться хоть как-то размять разболевшиеся мышцы, но тянуться было слишком неудобно и больно, потому он смирился и продолжил лежать смирно. В попытке расслабиться его мысли снова вернулись к Томасу. Интересно, как далеко он уже ушёл с Минхо в лабиринт? Парень не сомневался, что друг скоро найдёт выход. Предчувствие было слишком сильным, доказывая тем самым реальность этого события. Ньют никак не мог перестать думать, что если бы не его травма, он мог бегать в лабиринт с ребятами, мог бы проводить больше времени с Томасом и быть полезным. "Это не правильно, что я не рассказываю Томасу о том случае. Я вижу он интересуется и беспокоится, но какая будет реакция, когда узнает? Ньют, не глупи. Это же Томас. Он всегда поймёт, поддержит и поможет. Всегда..." Восхищения Томасом всё чаще стали посещать белокурую голову. Бывший бегун долго отрицал, но бороться с этим оказалось слишком сложно. Ему был симпатичен Томас. Это особо тёплое чувство, незнакомое по крайней мере в приделах лабиринта, приносило много смешанных эмоций. Парень любил проводить время с Томасом, болтая обо всём, что только в голову взбредёт. Любил слышать его голос и называть его "Томми", потому что это вызывало на лице брюнета улыбку. Но что делать с чувствами? Не может же Томас испытывать тоже самое по отношению к нему. И что сказали бы ребята, если узнали о его симпатии? Всё это начинало сильно тревожить Ньюта, заставляя покрепче сжать глаза в попытках уснуть. Во сне время пролетит быстрее. Настанет вечер и Ньют снова сможет увидеть Томаса. Бывший бегун всё же смог задремать на некоторое время. Ребята уже разжигали костёр. Где-то далеко слышались их громкие голоса и приказной тон Галли. Ньют продолжал лежать в полусонном состоянии, так и не понимая, что уже настал вечер. Тут его покой потревожили шаги. Кто-то зашёл в медицинский домик. — Ньют, ты не спишь? — послышался знакомый голос Томаса. Ньют тут же подскочил, протирая глаза руками. — Нет-нет, всё в порядке. Ты не стой, садись. Как дела в лабиринте сегодня? Томас плюхнулся на край кровати, осматривая помещение. В медицинском домике ему доводилось бывать не часто, но, по правде говоря, он ожидал, что здесь будет что-то большее, чем просто удобная кровать и стол с какими-то примитивными медицинскими принадлежностями. — Всё прошло отлично. Смогли разведать новую часть лабиринта, но есть некоторые несостыковки. Постараемся разобраться с этом в следующем забеге. — он облокотился на стену и перевёл взгляд на Ньюта. — А ты тут как? Сильно болит? На самом деле Томас весь день не мог выкинуть из головы тревожные мысли о состоянии друга. Его раздражал тот факт, что Ньют не бережёт себя. Он страдает, а Томас никак не может помочь ему облегчить боль. Взгляд скользнул от лица к травмированной ноге. — Ерунда, завтра всё пройдёт — соврал Ньют, сам понимая, что болит сильнее, чем обычно. Буд-то всё осознавая, Томас сел ближе, аккуратно уложив больную ногу друга себе на колени, осмотрел её. — Не знал, что у тебя ещё и медицинские способности есть — усмехнулся Ньют, наблюдая за тем, что Томас будет делать дальше. — Пусть способностей и нет, но я вижу, в каком сильном она напряжении. Ньют, ты не должен забывать о себе. Понимаешь? Томас начал аккуратными движениями разминать ногу друга, пока тот наблюдал за его действиями. Уже через пару секунд блондин успокоился и положил голову на подушку, максимально расслабляясь и получая удовольствие от процесса. Это именно то, что было ему так нужно. Сейчас с каждой секундой казалось, будто по волшебству боль смягчается и перестаёт быть такой сильной. Ньют закрыл глаза, но вместо темноты разум начал рисовать какие-то необычные картинки. Что-то вроде леса, не похожего на Глейд, а более широкое, свободное и безопасное пространство. В такой атмосфере парень почувствовал готовность поделиться сокровенным. — Ты хотел услышать, как я сломал ногу? Я расскажу. — Не открывая глаз, начал блондин. — Ещё когда только попал сюда, я был напуган до ужаса, хотел выбраться, но не мог. Томас, я так мучился здесь. Мне просто было страшно. И как-то раз я прибежал в лабиринт рано утром, забрался на самую высокую стену, которую нашёл. Томас не перебивал, но с ужасом осознавал, к чему ведёт друг. Пугало ещё и то, что Ньют говорил это с абсолютно спокойным лицом, без каких-либо эмоций. Наверное, его добрые фантазии помогали держать себя в руках. Чтобы не сбить его настрой, Томас всё так же массировал больную ногу. — Я просто хотел выбраться. Выбраться любым способом. Что угодно, только не стены лабиринта. И я сделал шаг. В тот момент понял, что всё бесполезно. Отсюда нет выхода. Даже покончив с собой, я не стану свободным. К тому же я и тут наплошал. Запутался в плюще, так и сломал ногу в трёх местах, а после просто упал на землю. — парень сделал небольшую паузу и продолжил. — Почти сразу меня нашёл Минхо, притащил в Глейд, а там уже врачи занялись лечением. Но, как видишь, не всё так идеально сложилось. На самом деле мне очень повезло выжить. Я безумно благодарен Минхо за спасение. Повисла гробовая тишина. Томас не мог поверить своим ушам. Да, жизнь в Глейде непростая, но неужели не было даже малейшей надежды выбраться от сюда другим способом? Страшно осознавать, что близкий друг был готов пойти на такие меры, лишь бы больше не находиться здесь. Это вселяло только больше желания найти выход, избавить всех и, конечно, Ньюта от ненавистного лабиринта. До мурашек пугало, как тяжело ему было. Томаса вдруг охватило желание обнять друга так, чтобы спрятать от всех тревожащих проблем, не допустить повторения этих мыслей и просто быть рядом. И что это за странное чувство? Брюнет не знал, но для него оно и не казалось важным. Важно, что сейчас они вместе и нужно сказать что-то хорошее, чтобы поддержать. — Ньют... — начал парень. — Мы выберемся, слышишь? А пока ещё здесь ты можешь полагаться на меня. Я всегда буду рядом, чтобы помочь и выслушать. Не держи ничего в себе, не копи переживания. Ты важен для меня и очень дорог, поэтому я в любом случае буду на твоей стороне. Ньют открыл глаза и взглянул на Томаса. Лёгкая улыбка блеснула на лице блондина, излучая добро и нежность. От сегодняшнего вечера веяло какой-то особой атмосферой, и закрадывались сомнения, не сон ли всё это. Наконец, после минутного молчания, Ньют сказал: — Спасибо, я ценю всё, что ты для меня делаешь. Томас скромно кивнул и опустил взгляд вниз, как будто рассматривал ногу Ньюта. — Томми, расскажи что-нибудь хорошее. — Ты уже знаешь ровно столько же, сколько и я. Всё, что со мной происходит и что я узнаю, всегда рассказываю тебе. — после недолгой паузы Томас продолжил. — Иногда вечером в хорошую погоду, как, например, сегодня, я люблю отойти от Глейда на ровное пространство и смотреть в небо. Там столько ярких звёзд и большая луна. Они наполняют меня решимостью и верой. — Когда мы выберемся, я найду красивое место, чтобы ты смог там любоваться на звёзды без каких-либо преград. Ньют чувствовал себя более чем расслабленно, и с лица не сходила эта лёгкая улыбка. Томас же не мог отвести глаз от точно сияющего лица друга. Ему хотелось приостановить этот момент, чтобы получше насладиться этим спокойствием или хотя бы стремиться к тому, чтобы Ньют как можно чаще улыбался. — А давай сейчас на улицу выйдем, на звёзды посмотрим? — подскочил Ньют, сам удивляясь своей чрезмерной активности. — Нога, хочешь сказать, больше не болит? — серьёзно спросил Томас. А ведь правда. Напряжение и боль почти прошли. Ощущения стали больше похожи на привычные блондину, те, что он испытывает каждый день. Да, Томас не мог сотворить волшебство, но ему удалось облегчить состояние после вчерашней работы. Сияющие глаза Ньюта говорили сами за себя. Очевидно, теперь он был способен снова нормально функционировать ногой. Томас невольно улыбался, осознавая, что он смог хоть немного помочь другу. Смотреть на мучения Ньюта было всегда непросто, и теперь брюнет знал, как облегчить его боль. — Ну, тогда идём. Нюьт даже не стал обуваться, и вместе с Томасом они вышли из медицинского домика. Позади слышались голоса глейдеров, которые дольше всех оставались сидеть у костра, но всё же большая их часть уже ушла спать. Блондин молчаливо следовал за Томасом, наслаждаясь прохладной влажной травой, щекочущей стопы. Из-за осевшего лёгкого тумана воздух тоже казался влажным, но эта свежесть только в радость ребятам. Вокруг была густая темнота, но глаза довольно быстро привыкали к ней, из-за чего затруднений не возникало. Наконец они оказались у определённого места, представляющего из себя небольшой пригорок. На него и приземлился Томас, оставляя для Ньюта место рядом. — Сегодня и правда подходящий день, чтобы смотреть на звёзды. — заявил Томас, когда Ньют тоже сел и взглянул в небо. Вглядываясь в бесконечное космическое пространство, усеянное тысячами сверкающих огней, так и манящих в свою бесконечность. Они невольно завораживали и гипнотизировали каждого, кто в эту ночь поднимет глаза в небо. Луна светила приятным холодным светом. Её круглый блин указывал на то, что вероятнее всего, сегодня полнолуние, но никто сейчас не скажет наверняка. В её мистическом свете лицо Томаса обретало какой-то особенный блеск, загадочность и шарм. Тут Ньют понял, что залип и быстро перевёл взгляд на верх. — Как думаешь, много ещё людей сейчас смотрят на эти звёзды? — спросил Ньют. — Думаю немало. — негромким, но ровным голосом ответил Томас. Всё выше задирая голову в надежде разглядеть как можно больше огней, Ньют, наконец, упал спиной на влажную от росы траву, из-за чего по телу пробежали мурашки. Последовав примеру друга, Томас тоже лёг на пригорок. Повисла приятная тишина. От неё не было неловкости, лишь наслаждение моментом. А что можно говорить в такой ситуации? Нужно просто любоваться, пропустить этот момент через себя и расслабиться. — Эй, смотри, а вот и Большая Медведица видна! — тихо воскликнул Томас, указывая пальцем куда-то в небо. — Большая Медведица? Созвездие такое? — Да вот видишь ковш из звёзд? Ньют с интересом следил за пальцем Томаса, соединяющим точки на небе. Пытался разглядеть, что же тот так хочет ему показать. — Увидел. Большая Медведица, говоришь, называется? А откуда ты это знаешь? — Понятия не имею. Просто само в моменте вспомнилось. Ньют вдруг повернул голову в сторону друга. Внимание сразу привлёк горящий взгляд с широко распахнутыми чёрными, как сама ночь, глазами. В них отражались огни звёзд, тем самым будто делая Томаса частью бескрайнего космоса. Именно сейчас эти глаза становились ещё более прекрасными, как магнит притягивая одного белокурого парня. Лицо брюнета в свете луны и звёзд точно расцветало, становилось особенно милым. Во всём появилась какая-то живая энергия, искренность и открытость, которую так сложно пробудить в будние дни. Но, как не странно, не было даже никакого смущения, одно только доверие и понимание. Казалось, сейчас можно быть любым, открыться и с улыбкой ребёнка тыкать пальцем в небо. — А если от края ковша отмерять пять раз по столько же, то увидишь Малую Медведицу. Вот она — снова заговорил Томас. Ньют усердно бегал глазами по небу, считая и складывая звезды в каком-то своём порядке, но так и не мог найти ту самую Малую Медведицу. — Ты про это, что ли? — тыкнул Ньют в темноту. — Да нет, ты не от рукоядки меряй. Томас взял руку Ньюта в свою и прилёг к нему чуть ближе, чтобы легче было указать в нужном ему направлении. Плавно ведя по небу рукой, он показывал, откуда считать и как это делать. Получалось на столько убедительно, что в глазах Ньюта звёзды сами начали соединяться в нужном порядке. Завороженный этим процессом блондин совсем увлёкся. — Увидел? — спросил Томас, переведя взгляд на друга, на что тот лишь промычал положительный ответ. Ещё какое-то время ребята молча смотрели в темноту, каждый погруженный в свои глубокие мысли. Возможно прошло всего пара минут, а может и целый час. Время шло в совсем порядке, пока Томас вновь не прервал молчание: — Холодает, а ты ещё босой. Наверное, замёрз уже. Нужно возвращаться, а то ребята потеряют. — Да ты прав. — с некоторым разочарованием ответил Ньют. Брюнет заметил интонацию друга и весело ответил ему: — Мы ещё обязательно вернёмся. И не забывай, когда выберемся отсюда, найдём более красивое место. Там, может, и другие созвездия вспомню. Ньют тихо усмехнулся и зашагал следом за Томасом. Всё больше приближаясь к Глейду, чувства становились более привычными. Стоило только дойти до домика с гамаками, как ребят сразу сморила усталость. Глаза слипались, а ноги не шли. Попрощавшись и пожелав доброй ночи, они завалились на свои шаткие гамаки. Но уснуть сразу на удивление не получалось. Первые несколько минут не покидали мысли о сегодняшнем дне. Слишком он насыщенный выдался на впечатления. Оба не могли выкинуть из головы те чувства, что посещали их, когда они вместе. Странное, незнакомое, но по своему приятное чувство стало последним, о чём они думали перед тем, как погрузиться в сон.