Лечение бесполезно.

Ребята, что неудивительно, быстро выбрали себе занятие. Было они незамысловатым, но для них сейчас весьма подходящим, обычная прогулка. Они не собирались ехать на Красную площадь или что-то вроде того. Хотелось просто пройтись по уютным дворам и скрасить мучительно идущее время резговорами. Собрались они довольно быстро. Юрка нацепил на себя импортную футболку, привезенную родственниками из Германии, старые джинсы и любимые кеды. Но вот у Володи подобных "эксклюзивов" не было, так что пришлось перебиться чем то попроще. Он тоже оделся в джинсы, футболку с неясной обоим надписью на английском (уж слишком там были исковерканы буквы) и завершил образ черными кедами. Уже на выходе, обуваясь, комсомолец вдруг дёрнул младшего за одежду — Юр, ты уверен, что это не перебор? Футболка всё-таки импортная, а ты её на обычную прогулку надел.. — Ну, во-первых, прогулка необычная, а с тобой. Это, знаешь ли, дорогого стоит. А во-вторых, у меня этих футболок навалом! Куда мне их ещё носить? Даже если порвётся, мне ещё привезут! — с довольной улыбкой похвастался пианист и потянулся к дверной ручке — пошли уже, на улицу хочу. Ехали в лифте они молча, но стоило им только переступить порог подъезда, как Юрка, раскинув руки в разные стороны, словно намереваясь кого то обнять, облегченно вздохнул. — Наконец-то мы сможем с тобой погулять! — с лучезарной улыбкой протороторил он, оборачивая на Володю и упирая руки в боки. Старший усмехнулся. — Говоришь так, будто всю жизнь этого ждал.. — А и ждал! Правда, не всю жизнь, но последний год точно! Ты бы знал, сколько всего я успел себе навооброжать.. Сколько же Конев успел себе придумать.. в этом плане и Володя не оставал, да только мечта он не о прогулках, а о кое-чем другом.. В груди неприятно кольнуло от резкой неприязни к самому себе. В голове вновь стали всплывать надоедливые мысли о том, какой Давыдов испорченный и какой Юрка святой. Старший хоть и пытался себя успокоить, но выходило плохо.. — Володь? Ты чего застыл по середине дороги? — взволнованно спросил пианист, подходя к комсомольцу. — Да.. ничего серьезного — отмахнулся Володя от чужого вопроса и отвернул голову. — Ну я же вижу, что что-то не так! — с наигранной злостью прикрикнул Конев — Сказал же, ничего. Юр, не забивай себе голову этим. Что ты там себе воображал? Рассказывай и повторим... — попытался сменить тему Давыдов. Пионер больше не стал приставать. Ну, если ему не говорят, значит не его ума дело, да? У комсомольца тоже ведь могут быть секреты. — Да, в общем, ничего не обычного. Кстати, не знаю почему, но мне всегда очень хотелось покачаться с тобой на качелях. Есть тут они у вас? — продолжал с тем же воодушевлением, что и ранее рассказывать Юрка. — Есть, конечно — тут же убедил его старший. — Значит, веди! — улыбнулся Конев и взял бывшего вожатого за руку, тут де сцееляя их руки в замочек. — Юр, что ты делаешь.. — Володя попытался выбраться из чужих "оков", но любовь младшего была сильнее. — Беру тебя за руку — выдал Юрка самый логичный ответ какой только мог — Да понятно, что за руку! Но Юра, ты же знаешь, так нельзя, тем более на улице, а если нас увидят, а если.. а мало ли что! — Давыдов начинал волноваться и это было заметно по тому, как заплетался его язык. В тот же момент мимо прошла незнакомая обоим бабка с сумкой на колесиках, осуждающе посмотрела на парней, тяжело вздохнула, а затем пробурчала себе под нос что-то вроде "господи боже мой, ну что за бесстыжие поколение.." и побрела дальше своим медленным шагом. — Ну всё, нас уже увидели, так что бояться нечего! — тут же воскликнул Юрка с довольной улыбкой глядя на Володю. Тот в свою очередь, был уже сам не свой. Весь бледный, в поту, руки трясутся, глаза бегают.. словно сумасшедший, ей богу! — Эй, ну ты чего? — с неподдельным интересом спросил Конев, разъяденяя их руки и кладя ладони на чужие плечи. Но Володя тут же отпрянул. — Юра, мать твою! Что мы натворили, что мы натворили.. А если она кому нибудь расскажет? Черт знает, что у этой старухи на уме! Так ту после этого ещё и лезешь ко мне..так! — протороторил Давыдов, закрывая лицо руками, а после начиная ими же тереть глаза — что же будет, что же будет.. — Да ничего не будет! Слышишь? Ни-че-го! Думаешь, хватит у неё смелости рассказать кому-то об этом? Да и она же старенькая уже, до дома дойдет и забудет всё уже! — перебил его Конев, начиная быстро переубеждать. Минут через 15 Юрке всё таки удалось успокоить Володю. Что он ему только не наговорил.. наверное, таким словарным запасом он не смог бы похвастаться даже в школе, при написании сочинение, а тут.. ну, главное, что теперь его любимый более менее спокоен! Остальная прогулка прошла без прошествий: ребята веселились, вспоминали ту смену в ласточке, потом то, как жили после неё и ещё много-много всего, но за руки в тот день больше не взялись. Время прошло до ужаса быстро, а на небе, давно затянутым пеленой тьмы, стали появляться яркие звёздочки. За весь день оба очень устали. Всё таки, столько часов на улице, так ещё и за постоянными разговорами.. Как шли домой не запомнил ни один. За то момент, когда они открыли дверь, запомнился им, наверное, на долго. Володя неспеша проворачивал ключ в дверном замке, паралельно продолжая разговаривать о чём то с Юркой. Их прогулка была уже окончена, но темы для разговора, казалось, не закончатся никогда. Железная дверь нехотя поддалась, открылась и с кухни тут же послышался грубый мужской голос. — Володя, подойди-ка сюда! — крикнул отец комсомольца. В речи его слышалось явное раздражение. Парни переглянулись и Давыдов попросил Конева подождать в комнате. Тот послушался и ушёл. Юрка не слышал о чём они говорили, хотя ему очень хотелось обратного. А иначе сидеть в комнате одному было бы слишком скучно. Но к его счастью, Володя вернулся быстро. На щеке у него красовалась красная отметина от пощёчины, а сам он был грустный, подавленный.. да что уж там, чуть ли не ревел. — Володя! Что случилось? Что он сказал? — тут же подскочил с дивана Юрка, бросаясь к любимому и трогая пальцами место удара. — Рассказала ему всё та бабка. Так причем приукрасила ещё. Сказала, мол, мы за руки держались, ворковали, чуть ли целовались уже. Вот мне отец и всыпал. Сказал, ещё один подобный случай и тебя их квартиры с пинком выпрет, а меня.. а меня в психушку сдаст. Вряд-ли, конечно, но, может, что-то и похуже придумает. — рассказал Володя грустным и хрипым от страха голосом. Юрка не нашел, что ответить. Слов было не подобрать, за то эмоций было просто куча. Злость, ненависть и тревога за Давыдова смешались воедино. Хотелось дать в рожу этому мудаку, да нельзя, к сожалению. Был бы это не Володин отец, Юрка бы точно не церемонился, но сейчас.. — И что делать будем? — спросил наконец Конев, отводя взгляд в сторону. — Давай оставшиеся дни поживём как обычные друзья. Гулять будем, всё такое, но не более. Юр, ты же сам видишь, к чему это привело. Пианист хотел было возразить, да не стал. Володя прав. Если он продолжит эти выходки, то они оба получат по шее. И ладно Юрка, но вот что будет с Давыдовым.. брр, он боялся даже представлять. — Ладно-ладно, больше не буду так, прости. Хоть комсомолец, как это обычно было, наверное, не считал Конева виноватым, но тот посчитал своим долгом извиниться. Всё таки, он и вправду виноват. Если бы не лез, сейчас бы всё обошлось.. — Не извиняйся. Ты лучше иди умойся, поздно уже, спать пора. Может, поспим, а завтра на свежую голову решим что нибудь. Утро вечера мудренее. Юрка уж было хотел послушно пойти ы ванную, но на секунду остановился. Желание последний раз обнять Володю было было просто невыносимым и с каждой секундой давило на Конева всё можно. Не в силах одолеть себя, тот обнял Давыдова. Прижался к нему настолько сильно, что, казалось, будто сейчас передавит все органы. Эти обнимашки были очень короткие, но в них Юрка постарался выместить всю любовь и уталить все жажды. Отпрянув, он тут же умчался в ванную, бросив Володе ещё раз короткое "прости". Сегодня спать они легли молча, без лишних разговоров, да и заснули очень быстро. Как минимум, Конев уж точно.