Лечение бесполезно.

Когда Юрка проснулся, с кухни уже слышался грохот и чужие разговоры. Слов было не разобрать. Они оставались для Конева пустым, ничего не несущим в себе звуком. По количеству голосов можно было понять, что сегодня дома будет вся семья Давыдовых. От этой информации Юрке хотелось реветь, не вставать с кровати, так и пролежав в ней весь оставшийся день. Он уже представлял, что будет, когда зайдёт на кухню.. а что будет? Ну, на него как минимум кинут косые взгляды, отец Володи уж точно. И, наверное, всё? Косые взгляды это не смертельно, а больше они Коневу ничего и не сделают. Не побьют же, в конце концов. Нехотя вставая со скрипучей раскладушки, Юрка старался морально подготовиться к неминуемому осуждению. Правда, выходило у него плохо. От фантазий о грозном взгляде отца Володии становилось не по себе. И как он будет жить оставшиеся пару дней.. если всё это время в квартире будет царить такая атмосфера, то Конев точно с ума сойдёт. Он на ватных ногах, поглощённый мыслями добрел до ванной, встал перед раковиной, открыл кран и молча уставился на свою рожу в зеркале. Такая она у него была сегодня.. потерянная? Нет, будто.. уставшая, что ли. Бездонные, как казалось ему ранее, янтарные глаза, стали вдруг черными и поникшими. До этого в них был тот самый, любимый всем окружением Юрки, огонёк, а теперь.. Кожа была до ужаса бледной. То ли от страха перед Володиными родителями, то ли от горя, что Конев больше не сможет даже посмотреть нормально на предмет своего обожания, не то что обнять или поцеловать. Юрка нехотя умылся и поплелся на кухню. Подойдя к закрытой двери, он вновь услышал те же самые приглушённые диалоги. Слов снова было не разобрать. — "Неужели не слышали, что я умывался?" — тут же пронеслась в голове мысль. Вроде и вода у Конева текла долго и по квартире он ходил не тихо, а они разговаривают, как ни в чём не бывало. Нет, пионер конечно не ожидал, что как только он проснется, то все тут же замолкнут и станут его обхаживать, но было это всё равно чем-то странным. Всё таки, Юрка тут самый настоящий "враг", а значит, с его пробуждением все должны были вспомнить, какой же он подонок, атмосфера в квартире тут же испортилась бы.. но этого не произошло. — "Интересно, они правда не слышали или им действительно всё равно?". Но сегодня удача была не на его стороне: как только Конев открыл дверь, отец Володи тут же кинул на пионера косой взгляд. Такой же, каким Юрка представлял себе его раннее. Все тут же умолкли, на кухне повисла гробовая тишина. Настроение тут же упало, аппетита словно и не было, а тело пронзила дрожь. Пианист не мог банально сдвинуться с места. Да что уж там, даже сказать ничего не получалось. В горле стоял ком, не дававший Коневу произнести и слово. Благо, первым прерывать тишину ему не пришлось. Состояние Юрки тут же заметил Володя. Хотя, как тут не заметить. Если в ванной он был просто бледным, то сейчас, наверное, и вовсе побелел. — Доброе утро, Юр. — поприветствовал Конева комсомолец и еле заметно улыбнулся. — Доброе.. — Произнёс Конев тихо, себе под нос и до ужаса угрюмо. Володины родители переглянулись, кто-то из них недовольно хмыкнул..Юрка не знал, кто именно. Да и знать не особо хотел. Он уже вот как пару минут стоит посреди кухни не двигаясь и опустив глаза в пол, словно малое дитя, которые только что отчитали за непослушание. К его счастью, взрослые поспешили удалиться с кухни, так и не сказав хулигану не слова. — Давай сегодня на улице весь день пробудем? Не хочу я тут оставаться, да и ты вряд-ли горишь желанием.. — Сказал Володя намного тише, чем раньше, дабы родители не услышали и подошёл Юрке, положив тому руку на плечо. В ответ же Конев еле заметно кивнул и нервно сглотнул. Он до этого не знал даже, что делать и как выбираться из всего этого, но теперь Давыдов сам предложил ему прекрасный вариант. К тому же, гулять хулиган любил и даже очень. Только раньше не с кем особо было, а тут появился не просто друг, а самый любимый Юркой человек. — ты есть то будешь? А то давай приготовлю тебе завтрак. Правда, уже не в постель, но хоть как то.. — Вновь подал голос Володя, отходя от Конева и ставя чайник на плиту. — а..да нет, не надо, я сам справлюсь.. — Быстро среагировал Юрка. На самом деле ему, может, и хотелось, чтобы о нём позаботились, но просить об этом Давыдова было, почему то, стыдно. Это ведь пионер должен заботиться о любимом, а не наоборот! — Юр, ты ведь даже не знаешь, где у меня сахар стоит. Как собираешься справляться? — уже до этого разогретый чайник стал опять закипать, а потому Володя поспешно снял его с плиты, паралельно продолжая убеждать Конева. — Да и к тому же ты у меня в гостях, а значит я должен о тебе позаботиться. — говорил комсомолец уже с какой-то.. нежностью в голосе. Что сказать в ответ Юрка не придумал, просто присел за стол и, положив на него же голову, стал ожидать свой завтрак. За всё время, что Давыдов готовил, пионер ни разу не с умел свести с него взгляд. Он всё смотрел и смотрел на него, на его изгибы тела, на талию, на руки, на плечи.. и теперь к каждому из этих мест Конев не мог притронуться даже на секунду. Это расстраивало, но больше пугало.. даже лучше друзья могут трогать друг-друга, брать за руки, а Юрке нельзя. Это уже становилось похожим на абсурд, но что он мог сделать? Разве что погрустить немного, да и всё. Володя приготовил завтрак довольно быстро. Хотя, там и готовить было особо нечего: два бутерброда и кружка чая. Пионер запросто бы справился с таким "блюдом" сам, но то, что Давыдов решил так позаботиться о нем почему то умиляло. Справился с завтраком хулиган ещё быстрее, хоть ему и казалось, что есть он уже совсем не хочет. Комсомолец быстро помыл пару-тройку чашек и ребята поспешили собираться. Сборы тоже не заняли много времени. Ну, разве что Юрка немного задержался, одевая футболку. То он её задом наперед напялит, то наизнанку.. Как только за парнями захлопнулась дверь в квартиру, Конев помчался вниз по лестнице, дабы поскорее добраться до первого этажа. Володя постарался успеть за ним, но по итогу стал заметно отставать: бегать по лестницам так же быстро, как Юрка он не умел. Давыдов вообще привык к спокойному шагу, это пионер бегает везде и всюду.. ну, раньше бегал. Когда комсомолец добрался до первого этажа, то, к своему удивлению, не обнаружил там пианиста. Он огляделся по сторонам, сделал пару шагов в двери, ведущей на улицу, а в голове пронеслось: "может, он уже вышел на улицу?". Но эта догадка показалась ему странной — Юрка бы его подождал, да и скрипа двери он не слышал, а значит из дома никто не выходил. Вдруг, Давыдова потянули за футболку в сторону лестницы, а точнее под неё. Он не сразу понял, что вообще происходит, а потому чуть не грохнулся на пол. В темноте было не разглядеть лица, да и времени ему на это не дали. Чьи то губы тут же накрыли его и вовлекли в сладкий поцелуй. Это был Юрка. Может показаться странным, но Володя и впрямь узнал любимого по губам, хоть целовались они не часто. Как только поцелуй прервался, комсомолец поспешил поинтересоваться, зачем надо было так его пугать, но не успел. Его снова вовлеки в поцелуй. Потом ещё, ещё, ещё и ещё один.. в общей сложности их было, наверное, штук десять, но Давыдов уже сбился со счёта. — Юр, зачем ты прятался так долго? Я ведь и не понял сначала даже, куда ты делся.. — Спросил наконец Володя, пока его вновь не заткнули поцелуем. Но Юрка уже не собирался: он обнял парня и прижался щекой к его груди. — Не знаю.. да и какой это вообще уже имеет смысл.. — пробурчал себе под нос Конев, явно не желая разговаривать. И вправду, смысла это уже не имело. Главное, что они тут, вместе, стоят в обнимку. Это единственное, что сейчас имело хоть какой-то смысл.