Беспонтовая флейта

      В воскресенье мы с Андреем тоже встретились у меня во дворе.       Обидно, конечно, что на улице, особенно днём, даже за руку его взять не могу. А уж поцеловать — тем более. Да и по нашим районам вдвоём гулять — палево полное. Можно, конечно, бухлом обложиться и делать вид, что мы как друзья зависаем. Но как я выгляжу — и как он. Не тянем мы на корешей, которые во дворике просто сидят. Да ещё и мы сами себя палим. То Андрей меня очень приятно приобнимет, то я к нему машинально руку греть в карман засуну. Оба знаем, что нельзя, но хочется до безумия.       Поэтому мы не долго торчали на улице и вернулись в тот же подъезд. Хоть домой он сегодня меня не зазывает — мать его со смены отсыпается. Но вот свитер пытался с меня стянуть, как только поднялись. Мы такой шум устроили, что нас чуть не выгнали.       Та женщина ушла, пригрозив, что если курить и пить тут будем, то полицию вызовет. Но Андрей меня потом успокоил, сказав, что пока кто-то приедет, мы уже сто раз свалить успеем. Вспомнил, как мама тоже вызывала из-за шума в подъезде. Они действительно приехали только часа через два: на бутылки пустые посмотреть, да у мамы бумажку подписать.        — Малыш, ну не могу смотреть, как ты в свитере этом варишься. Хорош уже, а?       Запускает руку мне под одежду. Отшатываюсь, одергиваю свитер вниз.       — Нас сейчас точно и без полиции выгонят.       — Да не буду я больше снимать, честно. Иди сюда. Вспотел весь, блин. Чё ты меня стремаешься-то? Обижусь же.       — Не надо обижаться. Я не тебя, а вообще. Стрёмно выгляжу.       Андрей отходит, снимает водолазку и поворачивается спиной. На бледной коже ярко выделяются бордовые, воспаленные прыщи. Пара-тройка совсем крупных. На них было больно смотреть, так сильно воспалена кожа вокруг.       «Не противно, а просто сразу представляешь, как они болеть могут. Особенно, если задеть нечаянно. Странно даже, как он не дёргается, когда я к нему под футболку лезу…»       Андрей поворачивается обратно ко мне:       — Мне тоже стрёмно должно быть, да?       — Нет, ничё такого же. У меня тоже прыщи бывают. И твои я и так замечал, и руками… Не болят, если задеваю? Вот эти, больше которые, а то я трогал так…       — Не, не особо. Можешь трогать, если не противно.       — Да с чего ты взял, что противно?       — Ну а ты чё выкабениваешься на пустом месте?       — Я просто не хочу.       «Представляю как перед ним стою голый. Аж мороз по коже. Бррр. Несмотря на прыщи, у него офигенное тело. Да и когда я одет, хоть не так режет глаза, что лицо круглое такое. Дома в зеркало смотреть невозможно. Тем более, при нём раздеваться».       — Нуу… Тогда я тоже чё-нить не захочу делать, — улыбается, отводит глаза в сторону.       Секунду колеблюсь, снимаю свитер. Стою в футболке, но всё равно руками прикрываюсь. Всего колотит.       «Вот что не додумался широкую надеть?! Эту вообще никогда так не ношу!»       — И чё ты жмёшься? Идём сюда.       Задирает мою футболку, перекидывая её край мне через голову. Ткань стягивает и трёт кожу на шее и подмышках.       Андрей гладит мои плечи, ребра, целует в шею, я дрожу.       — Ну немного кости у тебя торчат, — проводит с нажимом по позвонкам, от чего по всему телу разбегаются мурашки, — а я тоже вон, — перекладывает мою руку себе на бок.— Мать говорит, из-за того, что не жру нормально. И может, ваще, мне как раз такие, как ты, больше нравятся, м? Не думал, малыш?              Смотрю в глаза. Тёмные, яркие. Он так пронзительно в ответ смотрит, что меня аж пробирает. Прикладываю голову к нему на плечо, носом дышу в шею. Одеколона сегодня почти нет, но от его кожи так приятно пахнет. Целую ещё и ещё. Андрей дышит громче, притягивает мою руку к ширинке джинсов и водит ей вверх-вниз сам. Чувствую, как твердеет его член под тканью. Опускаюсь вниз, целуя раз за разом его живот.       Сегодня я успеваю устать. Кроме коленей, стали побаливать губы от того, что я стараюсь держать их сомкнутыми плотнее. Ещё как-то всё очень долго, но, может, мне и кажется. Но всё равно не хочется останавливаться. Приятно, когда Андрей гладит меня по голове и когда хватает и тянет за волосы.       Как только Андрей кончает куда-то в сторону, то поднимает меня на ноги и целует. Я только что член во рту держал, а он только жарче и глубже своим языком с моим сплетается. Совсем обмякаю и расслабляюсь, когда он с грохотом вдавливает меня спиной в лестницу на чердак. В этот момент мне плевать на то, что кто-то может услышать, на то, как по-дурацки он задрал тесную футболку и как я в ней выгляжу. Одно то, что я чувствую, как он меня хочет, выбивает остальное из головы.       Андрей приспускает мне штаны и, впиваясь мне в губы, дрочит мой член. Я не могу отвернуться или что-то сказать, вместо слов получается лишь невнятное мычание.       — Подожди, малыш, забыл совсем.       Он отпускает меня, а я могу только растерянно прижиматься спиной к железным ступенькам. И у меня стоит так, что аж ныть хочется, как тянет. Тяжело дышу. Андрей молча возвращается. Снова поцелуй, такой же жаркий. Рука, которой он берётся за мой член, влажная и прохладная. Безумно приятно скользит. Чувствую лёгкое покалывание, особенно на головке.       «Сука… остановить его не могу. Как же хорошо…»       Прижимаю Андрея за затылок к своей шее, сам с силой упираюсь в его плечо.

***

             Курю, сидя жопой прямо на ступеньках. Андрей на корточках, на ступень ниже, пытается уловить мой взгляд.       — Ну прости, ну наколол тебя немного. Ещё скажи, что плохо было.       Молчу. Затягиваюсь сигаретой, кутаясь в свитер.       — Малыш, ты когда сердишься, то тоже красивый. Только лучше, когда улыбаешься. Я не думал, что ты так обидишься.       — Я думал, что будет не так.       — И так сделаю. Ты у меня шустрый такой, я сразу не могу.       — Значит, не нравлюсь тебе.       — Нравишься, очень. Поэтому и хочу, чтоб не так было, и не здесь. Зову к себе — ты не хочешь. Я ж не заставляю тебя так делать. Ну, скажи?       Отрицательно качаю головой. Стыдно так становится.       — Давай, сам говори мне, когда тебя ждать, чтоб я не спрашивал.       Сижу. Молчу. Андрей рядом подсаживается.       — Не знаю я.       Посидели немного. И разошлись недалеко от моего дома.       Еще не стемнело даже. Звоню Машке. Домой идти вот сейчас совсем неохота. К себе зовёт. Значит, отец в ночную ушёл — мать у неё в такие дни тоже дома не сидит обычно.       «Странно, что Илья не у неё сейчас».       Прошу её выйти — ругается, говорит, что не может. У неё дверь идиотская: если захлопнуть просто снаружи, то без ключа уже не откроешь.       «Зато понятно, почему не гуляет».       Иду через два квартала — там продать ещё могут.       «Когда уже с паспортом смогу ходить? Как же надоело-о».       Бекаю, мекаю, заикаюсь, но покупаю.       «Не на билеты в кино, как батя рассчитывает, но нам с Машкой».       Звоню заранее — она так попросила. Потом в домофон. Открывает с половины гудка. Поднимаюсь — слышу, как Машка шипит «Реще!». Захожу к ней, дверь аккуратно захлопывается.       — Соседка, — Маша поясняет шепотом.       Уже заходим в комнату, Маша продолжает. Не шепотом, но все равно не громко.       — Спалила меня уже на днях. Ладно, матери сказала, а не отцу.       Собираюсь сесть на Машкину кровать, понимаю, что штаны все грязные. Усаживаюсь на пол.       — Э? Серж? Ты чё, а?       — Жопой в падике сидел.       — Ааа, так вот ты откуда, — хитро смотрит на меня.       Подтягиваю рюкзак к себе, достаю прохладную банку. В рюкзаке ещё две лежат. Отдаю Машке. Из своей отпиваю, вспоминаю:       — Ща. Погодь.       Набираю отца.       — Пап, я гуляю. Буду поздно, — сразу скидываю.       — Сеерж? Эт чё ща вообще было?       — Ну, я ж говорил, что разругались они. Вот батя просил звонить, — залпом опрокидываю в себя, наверно, треть банки.       — Бля… — смотрит на то, как я пью, а потом мне в рюкзак. — По-моему, прихуел ты, не?       — Не знаю. Херню какую-то сделал, теперь ваще не знаю, чё и как, — пью ещё. А самому тошно от этого всего, как будто слёзы наворачиваются.       Машка садится напротив:       — Завтра понедельник.       — И?       Она стучит пальцем по банке.       — Не поздновато ли ты наебениться собрался?       — А чё тя вдруг эт волновать стало?       — Да так, мало ли, дни ты попутал… Давай уже, вещай, страдалец. Чё там у вас?       — Отсосал я ему.       Машка раза три меняется в лице. Тоже прилично отхлёбывает, морщится.       — Хух… Не понравилось?       — Понравилось. Я ещё раз…       — Так, погодь про ещё. А ему?       — Говорит, тоже хорошо.       — И в чём тогда мозгоебля?       — Маш, бля. Договорить дай, а? Он тоже обещался мне, но только домой зовёт к себе. И только там согласен.       — Погодь. И он тоже такое делает? Дикой?! Ой, я б на это посмотрела! — запрокидывает голову в дурном хохоте.       — Издеваешься, что ли?!       — Да не над тобой же, а? Он на рынке сидит — рожа кирпичом, матом всех кроет, пинками хануриков гоняет, сига в зубах постоянно. Бляя, теперь понятно почему во рту постоянно… Ой, не могу!       — Маш! Бля, да хули ржёшь-то, а?       — Вот и он мне так же говорит. И тебя научил? Ой, я как на него смотреть-то буду? — давится сидит, за живот держится.       — Ничё не учил. Он при мне мало матерится… И чё смешного, блин, Маш?! На меня тоже смотреть и ржать будешь?!       — Уухх… ох… ща, — машет на себя руками. — Извини. Не ожидала, просто.       — А чё ты ожидала?!       — Да не ори ты. Извинилась же. Не привыкну, что у тебя…       — Что у меня что? Член есть?!       — Сеерж, уймись. Я хотела сказать, что не привыкла, что у тебя парень, что вы два парня и вы как-то ебётесь. Про это я.       — Да не ебёмся мы. С чего ты взяла?       — Отсос уже считается. Так что — ебётесь.       — Ну… значит только он меня.       — Хух… Погодь, глотну… Он же тебе предложил. Сам.       — Да, только сначала за это мне надо было раздеться. Почти.       — Ну а?..       — Прикол в том, что наебал. Теперь в квартиру зовёт…       — Да не об этом. Вы ж, ну. Парни. Чего вам стрематься?       — Он красивый, а я — стрёмный.       — Эт кто тебе такое сказал? Дикой, что ль?       — Нет. Сам так думаю. Как представлю, что голый перед ним, аж сжимает всего.       Машка осматривает меня с деловым видом:       — Ну, хрен знает. По тебе вообще не скажу, дохрена тебя лет уже знаю. Нормальный, вроде как. А про Дикого не сказала бы, что красавчик.       — Илья зато твой…       — Мой Илюша лучше всех.       — Ой, да, пожалуйста… Как скажешь.       — Я к тому, что, блин, ну не просто так он тебя приглядел, а? Он комплименты там говорит? Или как там это у вас…?       — Говорит. Да так, что у меня тормоза отказывают. Я ему всё готов в такие моменты… А он… Бросит ещё потом…       — Меня и без этого кидали. Раз вообще из-за того, что на третьей свиданке не дала. Нахер тогда нужен, если ради одного только встречаетесь.       — Бля, тебе легко говорить. Другого найдёшь…       — А ты не?       — Ты вот много геев знаешь, а?       — Двоих.       — Еб. Твою… Да кроме нас, Маш. Я до него вообще ни одного не встречал. И сам, понимаешь, тоже не знал, что мне настолько с парнем понравится. Я ж и думал: вот кого б ещё я так хотел… Не нравится никто больше так сильно.       — Ну, с первым и у меня так было. Сейчас тоже… Влюбился ты, Серж. Вот и крышу сносит. Тем более ты сам говоришь: кого-то найти сложно. На Илюху ещё и бабы с группы вешаются. А он со мной. Мы с Илюхой спим, и ничё, не бросает.       — Мы, значит, «ебёмся», а вы «спите»?       — Не цепляйся к словам, а? Тем более мы в кроватке…       — Ты прям к нему ходишь?       — Ну даа… Забегала пару раз. Лучше, чем в падике.       «Эт да…»       Сели с Машкой за её комп. Я ей таланты на маге раскидал, ворчала сначала, но попробовала. Она, оказывается, имбище ваще. Можно ещё попробовать в инст сгонять. Может, и затащим. Даже с мешком по имени Илюха вместо норм танка.       Выспросил у Машки, на какой именно Андрей точке работает. Она там была, а я нет. Хоть гляну.       Припили прилично так. Мне уже валить пора. Машкиной маме точно меня тут видеть не надо.       — Сеержжж? А скажи мне, как ты это делал? Минет.       — Тыж сказала — фэ?       — Ну, фэ или нет, сама решу. Вдруг передумаю.       — Я в порнухе смотрел. На словах не объясню. Кинуть тебе нормальное чё-нить?       — С мужиками?       — Маш, а с кем ещё?       — Пфф… Да, скидывай.       Иду на автопилоте. Покачивает. Темно ещё, жесть. Прямо на меня идёт Андрей.       — А чё эт ты не дома, малыш?       — Бля, а ты?       — Я — с работы.       Оглядываюсь.       «Не понимаю, как он…? С какой стороны?»       — Я… Эт. У Маши был.       — Ууу… Чёт малыш мой наряженный такой. Пойдём, провожу.       Под руку берёт, идём.       «Нормально же всё у нас. Чё переживаю?»       — Андрей, я приду. К тебе.       — Чё эт? Надумал?       — Ну да…       — Ломаться не будешь?       — Чё?       — Бля, да в свитере своём сидеть.       — Ты про это? Не… не буду.