Беспонтовая флейта

      Мне становится стрёмно ещё с магаза. Мне на всех хватает, и даже не жалко ни разу. Но сначала Андрей начинает предъявлять Илюхе, что тот дохрена хочет и что сиги покупать я ваще не должен, а потом ещё Василь заявляет, что он не при делах и купит себе сам.       «Писец, ну почему так всё усложнять-то надо?!»       Меня б, конечно, никто не понял, но в тот момент очень захотел расцеловать Машку. Прям искренне, но по-дружески.       — Да вы заебали! Хуже баб на базаре! Серж, — руку протягивает. — Не против?       — Только за, Маш, — отдаю ей кошелёк. Кажется, что даже продавщица в этот момент выдохнула.       «Так бате и скажу, что Машка взяла весь бюджет в свои руки. Может, ещё подкинет, а то мои накопления почти закончились».       В корпусах лагеря завывает ветер. Внутри чуть ли не холоднее, чем на улице. Машка и Илья сели на рассохшуюся тумбу. Вдвоём бы они не поместились, но Маша очень уютно устроилась на коленках у Ильи. Я сел напротив, на подоконнике, между Андреем и Василем. Естественно, не в притирку. А так хотелось придвинуться вправо и засунуть руку Андрею в карман, и согреваться, жарко сплетаясь пальцами. От этих мыслей и выпивки становилось немного теплее, но Машке я чертовски завидовал.       Илья включает свой плейлист. Похоже на какую-то электронщину, потом подключается женский вокал, а следом — речитатив, уже мужским голосом.       На строчках —

Ты не будешь под этот чес, не отбивая тактов, атакую всех подряд, Я не тот, кто будет мягким. Я здесь, чтоб иметь тебя. Просыпайся, делай то, что я сказал. Иди сюда.

Машка просит:       — Илюш, а включи другую? Ну, ту…       — Лаадно, Машуль. Но, чур, без повторов.

Я за тобой словно по краю неба хожу Читай мои мысли, но взгляд твой уже не найду Уже не найду

      «Вот любит Машка такое. Вроде про любовь, но какое-то печальное».       Я, конечно, догадывался, какие мы задроты. Но чтоб настолько… Теперь и Илюха влился. А вот Андрей сидит, скучает от наших разговоров. Плохо ещё было то, что я заметил это не сразу, а только когда он встал и надолго завис с кем-то по телефону. Когда он встал, то сбоку начало поддувать и до меня дошло, что Андрей уже давно сидел ко мне почти вплотную.       Он возвращается, усаживаясь, кажется, ещё ближе. Рука у меня упирается в подоконник, между нами. Андрей настойчиво отводит её назад, за наши спины, и накрывает своей. От медленных поглаживаний пальцами становится даже жарко. Только теперь я не могу расслабиться, боясь, что Василь повернёт голову вправо. Особенно напряжно становится, когда чувствую, как рука Андрея перемещается с подоконника мне на спину. Причём, сразу под одежду. Включаться в разговор становится сложнее и сложнее. Твердая подушечка пальца спускается вниз позвонок за позвонком, а я плыву всё больше.       — Бля, ну чё, Серж, в пятницу-то засядем? Я там с пацанами забился одними с сервака: один потанчить готов будет, а второй на рдд с Машкой. Илюх, успеешь же пару лвлов дотянуть? Там и на тебя может вещица выпасть. Только в милишника надо тебе спекнуться.       — Да уже. Шмот только не в тему.       — Забей. На ауке возьмёшь, а как чё дропнет — натянешь. Там вар и лок заряженные уже. Им только последний босс нужен. Серж, чё притих-то?       — Н-не получится в пятницу, — выпрямляю спину, пытаюсь прийти в норму. В руке — опустевшая банка.       — Бля, ну ты чё, а? Сам же усирался за этот инст, — Василь толкает своим ботинком по моему.       Рука Андрея от поясницы спускается мне за пояс, в джинсы.       — А…акк у меня слетел. Написал в поддержку. Тишина пока.       — Когда успел-то? Сёдня в школе, чёт, ты про это не говорил.       — Да из-за Игната… Да и до этого тоже выпал немного.       Чувствую мягкое поглаживание по спине.       «Вот о том, что у меня свидание в пятницу, хочется кричать на каждом углу, а я отмазки какие-то придумываю. У Машки и Илюхи это уважительная причина, а я как будто сливаюсь нисхера!»       — А чё с тобой, кстати, было? Блевал опять? Мать тебя к врачу чё не пнёт? Дряни этой вторую банку глушишь ещё. Ща хоть не бледный, а в школе уже с побелкой сливался по цвету…       — Василь, а те, бля, чё, обсудить нечего больше, а? — всем телом чувствую, как Андрей напрягается, говоря это.       Илюха аж бухлом давится, ржёт:       — О! У Дикого отходосы пошли. Василь, ныкайся.       — Бля, какие отходосы? — Андрей стучит себе кулаком по лбу. — Думай, чё несёшь.       — А ты чё дохуя любезный был, а ща срываешься нисхера?!       — Эу! Чё разорались? Подеритесь тут еще! Съезжаем с темы. Я, бля, точно не хочу обсуждать, где и как блевал Серж. Насмотрелась уже.       «И шоколадку Маше должен. Большую. Прям, чтоб с неё размером. А то я уже думал как по-быстрому научиться просачиваться под подоконник».       Все притихли, разговор перестал клеиться, а Андрей снова вернул руку на мою, чтоб не палиться в тишине.       Я пошёл отлить. Делали мы это в другой половине корпуса.       Иду по коридору, немного покачиваясь, — сзади шаги. Оборачиваюсь — нагоняет Андрей. Заворачиваю в нужную комнату, встаю у стены. Она вся в подтёках. Даже знаю, какие точно моего авторства.       Андрей встаёт рядом.       — Бля, ну мне стрёмно. Подождать не мог?       — Пхах, и это говорит мне тот, кто придумал ссать в бутылку в падике.       — Не напоминай, а? И это лучше было, чем вверх-вниз бегать.       Успеваю только стряхнуть. Андрей в поцелуем прижимает меня к противоположной стене. Она не сильно чище, но меня перестаёт это волновать, когда он с силой обхватывает мой член. В этот момент внутри всё раздирает между желаниями «заорать: «Бля, отпусти!» и «встать на колени и отсосать». Я не очень понимаю, откуда появилось первое, потому что о втором я думал, ещё сидя на подоконнике.       Андрей тянет мою руку себе на член. Горячее дыхание обожигает мою и без того нагретую шею.       — Малыш, не халтурь, я же тоже хочу.       — Я о другом… хах… думал, — показываю глазами вниз.       — Бляя, малыш… ну ты пиздец, конечно, — Андрей с нажимом облизвает свою верхнюю губу. — Не здесь.       — Знаю… — Мне становится жутко стыдно, я закрываю глаза и плотнее упираюсь в стену затылком.       — Малыш, высунь язык.       Андрей проталкивает три пальца так глубоко, что приходится расслаблять горло и сильнее вдыхать носом. Но я всё равно немного закашливаюсь. Скользкие пальцы, которые в момент успевают остыть, смазывают головку моего члена. Я тихо подвываю, пока Андрей мелко зацеловывает моё лицо, тихо говоря что-то. Уши заложило, и слышу я только отрывками «милый», «малыш», «мой хороший». От моего лица Андрей снова переходит к шее, а поцелуи становятся больше похожи на слабые укусы.       Руку как будто обжигает, а шеей я чувствую приглушённый хриплый стон. Только тогда я понимаю, что Андрей уже кончил. Я же — мучаюсь, скулю, запрокидываю голову, шкрябая затылком по стене. Но кончить не получается, хоть и хочется до дрожи. Помогаю Андрею своей рукой.       — Малыш, расслабься, — тянет зубами за мочку уха.       На секунду мои веки приоткрываются — вижу в дверном проёме чей-то силуэт, который почти сразу исчезает. Мычу что-то невнятное. Рука Андрея двигается агрессивнее и жёстче, а моя болтается где-то сверху. Простонав «не могу», я всё-таки кончаю. Икры сводит судорогой, и я чуть не роняю нас обоих, повиснув на Андрее.       Садимся на подоконник в соседней комнате. Посередине валялся покосившийся стеллаж, а вокруг — бутылки, банки, пузырьки с чёрно-оранжевыми этикетками. Беру у Андрея сигарету и прикуриваю от его зажжённой сиги. Свитер и джинсы обляпаны, ноги дрожат, по телу с каждой затяжкой пробегает расслабление.       Андрей трётся головой о мою щёку.       — Опять я виноват.       Отрицательно качаю головой.       — Чё нет, если да?       — Я тоже хотел. И мне очень нравится чувствовать, как ты сильно хочешь меня.       Изнутри на этих словах меня ошарашивает каким-то бодрящим приятным чувством. Сегодня я ощущал что-то похожее, отбившись от Ермакова, и ещё потом, когда специально упал на улице, а Андрей с Ильёй ломанулись за Игнатом и Коляном.       Андрей обводит меня взглядом. Я понимаю, что сижу жопой на грязном подоконнике, в засранной комнате. Сам — пьяный, в грязной одежде, болтаю ногой, закинутой на другую ногу и курю сигарету с приторным вишнёвым запахом. Но настолько охуенным я никогда себя не чувствовал. Облокачиваюсь на откос, задирая одну ногу на подоконник. Ткань джинсов натягивается и давит на промежность, когда я продолжаю раскачивать ногой. Ногтем щёлкаю по сиге, стряхивая пепел.       За окном стих ветер и пошёл снег. Крупными и частыми хлопьями. Выдыхаю дым — он сталкивается с мутным, треснутым стеклом и, медленно кружась, пропадает в воздухе.       — Только мне показалось, что кто-то нас спалил. Видел, что в дверях кто-то стоял.       Андрей на секунду застывает, а потом выругавшись, сплёвывает на пол.       —… Кто?       — Точно не Машка. Но лицо разглядеть не успел.       Андрей нервно заходил по комнате.       — Надо нам назад идти, а то будет ещё хуже, если мы совсем не появимся, — ловлю Андрея за руку. — Если это Илья, то Машка его осадит, я уверен. Не грузись.       — А Василь твой?       — Во-первых, он не мой. Ты — мой. А он — просто друг, — лицо Андрея немного смягчается. — Во-вторых, общается он больше всего с нами, растрепать не должен. Поговорю с ним.       — Может, я?       — Как ты себе это представляешь?       Он нервно проводит по лицу ладонью.       — Андрей, не знаю, как было у тебя тогда, но сейчас меня из-за этого точно не надо защищать.       — Ага. А днём чё было?       — Я сам больше нарвался. Надо было сиги Игнату отдать.       — Поверь, не помогло бы…       — Василь не такой. Он меня скорее бутерами и апельсинами запичкает до потери пульса, чем пальцем тронет.       — Уверен?       Киваю, дёргаю его за руку на выход.       — Бля, малыш, стой. Куртку застегни. И шарф тебе нужен. На шее… Засосы тебе оставил.       Пытаюсь что-то нащупать, Андрей ставит мои пальцы повыше ключицы, почти на плечо. Не чувствую ничего, может только слегка побаливает, если надавить.       — Там не один он… Прости…       Застёгиваю куртку до упора, нежно целую Андрея.       — Похожу в водолазке. Идём.       Возвращаемся — сидят только Машка и Илья.       — Вы, бля, где шароёбитесь?       — Я блевал. Чуть в дыру в полу не уебался. Повезло, что Дикой подошёл. Это пиздец, обсуждать не хочу.       Или я резко это выпалил, или совсем хуйню сморозил, но пауза была долгой.       Лезу в рюкзак за телефоном. Естественно, уже звонила мама. Она всегда вовремя.       «Надо говорить коротко. Голос у меня палевный».       — Что, мам?       — Ты не дома что ли ещё?! Слышно плохо.       Проверяю время. Она ещё на работе должна быть.       — Подхожу уже. Задержался.       — Звонили из музыкальной. Натан Савелич приболел. Будет только сольфеджио.       — Ага. Спасибо.       — Ты дома позанимайся нормально только, раз урок пропадает…       — Да, ладно.       — Погода такая, шарахается он где-то…       — Всё, мам. Пока.              Смотрю на пустой подоконник. Рюкзака Василя нет.       — А где?       — Василь? Домой ушёл, — Машка жмёт плечами.       «Не знаю, радоваться или нет. Но похоже, что там был не Илюха».       Кидаю взгляд на Андрея — стоит с подожжённой сигой и нервно сжимает губы. Машка смотрит на нас, закатывает глаза.       «Ей-то точно уже понятно, во что мы вляпались».       Илье позвонили. Он глянул на экран, аккуратно ссадил Машку, закурил и ушёл разговаривать в коридор.       — Серж. Ты не блевал, да?       Качаю головой. Машка раздраженно зыркает на Андрея.       — Василь ссать следом за вами ходил, потом сразу ушёл. Чё он там мог увидеть?       — Мы целовались, — тихо говорю я, пока Андрей не успел открыть рот.       — Вы ебанулись, не?       — Вам можно, а мы ебанулись? Маш, это херово звучит.       — А Василю ты это как объяснять будешь?       — Разберусь. Не переживай, Маш.       Она стала раздраженно чиркать зажигалкой, в попытке прикурить.       «Опять свою пьезу похерила где-то».       Подхожу, помогаю ей.       — Андрей, а вишнёвые остались у тебя?       Протягивает пачку. Закуриваю, сажусь, задеваю недопитую банку Василя. Делаю несколько глотков, вспоминая бабушкину присказку «зараза к заразе не липнет».       Возвращается Илюха.       — Дикой, пошли. Начальник вызывает.       Илья чмокает Машку на прощание. Андрей жмёт мне руку, щекотно проведя пальцами по ладони.       Остаёмся вдвоём с Машкой. Она садится рядом. Слышу, что мне пришло смс.       «малыш, ты охуенный. до пятницы».       — Малыш? — Машка прыскает смехом. — Ой, не могуу. Малыш!       — Ну хватит, а?       — Вас, блин, не поймёшь. То у вас секрет секретный, а то обжимаетесь по углам. Вы там в ссанине тискались, что ли?       — Да.       — Фууу… Вот вас припёрло…       — Ага. Именно припёрло. Мы ж, как вы, не можем. Не совсем же «ебанулись», как ты говоришь…       — Бля, ну, не так выразилась. Стоите, глазами хлопаете. Ты ещё со своей историей про блевантину.       — Чё первое в голову пришло, то и ляпнул.       — А Василю-то чё скажешь?       — Не знаю. Протрезветь надо, а там думать, — делаю из банки большой глоток.       — Бляя… Стой! Ты ещё и про акк напиздел?! Свиданка у тебя, вот и сливаешься! А я ещё и поверила!       — Ну а чё я сказать должен был? Правду? Это вам можно…       — Всё-всё. Поняла я тебя. Вы тоже хотите, как у всех. Так ты к нему собрался? — пихает локтем в бок.       — Ну даа…       — Бля, ну, будь я пацаном, наверное, ради такого тоже бы на игры забила.       «Жопа у тебя слипнется от того, сколько я шоколада тебе должен, Машка».       — А у вас чё как, м?       Машка кокетливо отводит глаза в сторону.       — Да пойдёт…       — А он чё?       — Серж, ну, блин!       — Нет уж говори, а то спалю ему, где уроки брала, — говорю и ржу, представляя эту идиотскую ситуацию.       — Да понравилось так-то. Я, правда, — Маша морщится, — проглотить не смогла. Вот как ты это делаешь?!       — Никак. Он мне в рот не кончал.       — На лицо чтоль? Брр…       — Да в сторону, Маш, блин. Я и не задумывался даже. Он сам.       — Пусть, бля, Илью научит.       Ржём уже вдвоём.       — Маааш, а он? Ну. Взаимно у вас?       — Ну а ты, блин, думал я так просто порнуху твою смотрела, а? И, вообще, — она смущённо опускает глаза, — он сам сделал. Не просила даже. Понравилось, если тебе интересно.

***

      По дороге домой уговорил Машу в магаз зайти. Отпиралась, но всё-таки выбрала себе большую шоколадку с клубникой и те чёрные сиги. Может, ещё на что-то бы уговорил, но в кошельке осталась только пара монет. Но Машка пообещала несколько фоток скинуть, чтоб я ей обработал.       «Да за такое хоть весь её фотоархив».

***

      На холоде протрезвел быстрее, чем обычно. Прихожу домой, делая вид, что вернулся с сольфеджио.       — Ты дома вообще был?       — Угу. Ушёл раньше, чем ты пришла.       — Не обедал опять. Руки мой. Накладываю ужин.       «Тефтели. Рис. Не хочу ни того, ни другого».       Тяну время, как это только возможно. Медленно мою руки. Переодеваюсь. Кидаю заляпанную одежду в стирку.       «Салфетками подтер как мог, палевно не сильно».       — Ты чего в водолазку вырядился?       — Замёрз.       — Ну-ка? — закатывает мне рукава до локтя. — А. Ладно. Ешь давай.       Вздыхаю. Колупаюсь в тарелке. Мама подходит ближе.       — Дыхни-ка?       Деваться мне некуда. Сразу после выдоха, получаю подзатыльник.       — Володя! Он пьяный тут сидит!       Приходит отец.       — Лен, давай, как договорились. Иди отдохни. Сам поговорю.       Мама выходит, отец прикрывает дверь кухни.       — Чё пили?       — Пиво.       «Про коктейль тот явно не лучший вариант сообщать».       — Сколько?       — Бутылку.       — Встань.       После идиотских тестов на координацию, получаю отцовское «Перед матерью не пались, много не пей».       Остаюсь один на кухне. Быстро включаю чайник, под его шум сгребаю еду в пакет. Пакет — в комнату. Сам — мою свою посуду и всё остальное, что лежит в раковине. Даже сковородку от мерзкой печени.       Боковым зрением вижу, что заходит мама. Стоит, смотрит. Уходит.       Забираю чай в комнату. Вспоминаю про сушки. Грызу, запиваю чаем, включаю комп. Заглядывает отец.       — С посудой хорошо придумал. Молодец. Быстро суёт деньги.       Я сижу в полном ахуе.       — Пап?       — Мочу всякую не пей только. И сухари дешманские не бери. Понял я теперь, чем ты «траванулся».       Отец уходит, а я вспомнил ещё одну бабушкину присказку: «чем хужее, тем лучшее». Она так про скандальных звёзд говорила, когда телевизор смотрела, и про мою одежду, которая ей не очень нравилась. Но тут это тоже в тему.       Плотнее прикрываю дверь. Встаю перед зеркалом, оттягиваю горловину водолазки. Провожу пальцами по бордовым отметинам.       «Жалко, что будет много шума, если не буду закрывать их. Мне нравится. Выглядит офигенно».              Захожу в вк — Машка уже фотки скинула. И свои, и с Ильёй. Её просто попросила обработать, а на совместные — ещё и сердечек налепить. Даже примеры прислала, какие хочет. Я бы сильно удивился, если бы это были обычные сердечки. Эти были на татухи больше похожи.       Василь в сети. Но с ним я завтра поговорю.