Беспонтовая флейта

      «Про отсос звучало максимально отстойно. Хотя бы потому, что мне хотелось помыться от одной мысли о хуях и ебле. Да и в принципе помыться. От меня воняло. Потом, спермой и хуй пойми чем ещё. Блевать тянет».       Одна мысль о запахах выбивает меня из хоть какого-то подобия спокойствия и меня начинает разъёбывать от страха. Колотит изнутри, давят стены, которых нет. Воздуха, которого на улице предостаточно, тоже будто становится вдвое, втрое меньше.       «Они же могли сделать всё, что угодно! Да и сделали дохуя чего. Я бы хотел про это не помнить. Хотя урывки, которые я не помню, напрягают не меньше. Под конец, кажется, я совсем в отключке был».       Ядовито-приторным тоном мой же голос отвечает на эти мысли: «Давай, малыш, вспомни, как ты кончал и стонал, как шлюха последняя. Понравилось же? Как нет? А по тому как ты себя вёл — не скажешь».       Как по щелчку, на меня обваливаются воспоминания о прошедшей ночи.       ..отрывистый, сбивчивый поцелуй, стон в губы Андрея. Я полусидя, глажу и стискиваю бёдра Бензина, который с громкими шлепками скачет на моём члене. Его зад поднимается и опускается, пока я захлёбываюсь в новых ощущениях. Гладкие, упругие, но податливые и обволакивающие стенки, пульсирующее, сжимающее и скользящее по члену кольцо мышц и ягодицы, мерно шлепающиеся мне на промежность. Бензин ненадолго останавливается, нежно скулит и хнычет, пока Сладкий оттягивает зубами его сосок, хватает ртом воздух и снова наращивает амплитуду. Андрей берёт мою руку, тянет сначала в рот, а потом — к лупящему мне по животу члену Бензина. Когда я обвожу влажным большим пальцем головку члена — комната наполняется глубоким, грудным стоном…       Зажмуриваюсь до гула в ушах, пытаюсь отогнать эти образы.        «Мне же казалось, что я в безопасности, с Андреем. А я был в мерзкой групповухе. С Диким. До последнего думал, что у меня просто галюны из-за звуков из соседней комнаты».       Голос ухмыляется: «Правда? До последнего? А откуда же ты знаешь, кто и когда тебе яйца нализывал и за щеку давал? Ты и сейчас без ошибок с закрытыми глазами определишь, где чей хер.»       .. Я упираюсь коленями и руками в матрас, двигаюсь, глубоко, с силой вгоняя член в глотку лежащего у меня между ног Бензина. Его горло вибрирует от заглушаемых проникновением звуков. В мои бока с силой впиваются шершавые пальцы, а в разъебанной, хлюпающей заднице пульсирует вогнанный до упора член Андрея. Шея и спина горит от засосов, а потрескавшиеся губы липнут к таким же истерзанным губам Сладкого. Он разрывает поцелуй и с натужным стоном кончает в распластанного под нами Бензина…       Чувствую болезненное жжение на тыльной стороне руки — я потушил о себя бычок. Кладу руку рядом с собой, ожогом на снег.       Снова напряжённо закрываю глаза, словно хочу выдавить то, что травит меня изнутри.       «Забудь, забудь, забудь!»       Голос звучит ещё громче: «Что забыть? Как Андрей был с тобой нежен? Как стонал от твоих рук? Как говорил, что любит?»       ..сплетаюсь пальцами с немного шершавой, горячей рукой Андрея, пока палец второй медленно входит внутрь. Бензин льёт ещё смазки сверху, немного распределяет пальцами. Зацеловываю живот Андрея, расслабленно жмусь к нему щекой. Палец сильно сжимает при каждом движении внутри. «Малыш, ещё… пожалуйста, не останавливайся…» По члену Андрея скользит рука Бензина. Я сбиваюсь, всхлипываю, со стоном свожу ноги из-за проникающих в меня пальцев Сладкого и звонких шлепков по моей заднице… «Малыш, я тебя люблю… Ты такой охуенный…»       Затылок уже ломит от холода — поворачиваю голову на бок. Андрей лежит рядом. Не уходит.       Мои глаза режет от подступающих слёз. Снова смотрю вверх, пытаясь не издать ни всхлипа, сжав сильнее покрытые болючими липкими корками губы.        «Тварина ебаная. Хуёвая у тебя любовь. Сука! Ну, какой же пиздец… Я хуже половой тряпки. Ну, почему уже начинаю жалеть эту мразь?!»       Голос хмыкает: «Потому что любишь. А он — тебя. И вы — отбитые».       «Он — да, а я — нет!» — омерзением отплёвываю, отвернувшись в другую сторону от Андрея.       Смешок в голове. Пауза. Не успеваю обрадоваться тишине, как приторно-вязкий тон снова ядовито заполняет все мысли: «В квартире ты хотел сдохнуть, но тебя остановили только мысли об Андрее. Когда ты сказал Андерю про ревность и Бензина, то что-то приятное, горячее стянуло…»       «Я просто хочу ссать!»       Голос продолжил травить меня: «Так иди, отлей. А потом посмотри, как кайфанёшь, если расскажешь ему, чей хер тебе больше понравился. Или уточнишь, не помнит ли он, кто так охуенно насаживался уже на твой член».       «Блять, нет-нет-нет!!! У меня язык не повернётся это ему сказать!»       Голос, источавший приторный яд, стал колоть ледяными иглами: «А знаешь почему? Потому что ты боишься, что Андрея вдруг переклинит и он кого-то запиздит. И его упекут в дурку. Или посадят. Боишься настолько, что если он сделает это с тобой, то ты ни за что не заявишь на него. Но тебе пиздецки нравится, что он ревнует, выделывается тем, какой он охуенный ёбарь, берёт тебя так, как ему хочется. Ты боишься, но тебе это нравится. Поэтому ты нихуя с этим делать не будешь. Откроешь ротик пошире, примешь и проглотишь».              Стук в ушах усиливается. Сердце лупит в рёбра. Грудь вздымается от частых вдохов и выдохов, горло режет, но воздух не поступает в лёгкие.       Глухие звуки со стороны дороги вдруг стали безумно громкими. Гарканье пролетевшей по небу вороны прозвучало так, будто птица орала сидя у меня на груди. Даже сердцебиение отражается эхом о стены домов. Желчь и кислота подкатывают к горлу. Тело сковывает страх.       «Я умру. Прямо тут. Остановится сердце, блевану, задохнусь».       В бессилии, часто хватая ртом холодный воздух, поворачиваю голову набок. Андрей лежит с закрытыми глазами. Лицо бледное.       Меня обдаёт жаром.       «Пиздец. Сука. Чё делать?!»       Резко поднимаюсь. Боль бьёт в затылок. Сгибаюсь от рези в желудке. Во рту горький, кислотный вкус. Между ног и на джинсах — склизкая лужа, окрашенная в ярко-розовый свет сиропа. Пытаюсь сплюнуть — слюна вязкая, свисает с губ позорно-мерзкими нитями. Пробую стереть — только размазываю рукавом по лицу.       Не встаю. Прямо так подползаю к Андрею. Вижу слабый пар из приоткрытого рта. Трясу, вцепившись в его кофту.       — Андрей! Андрей! — голос сипит, раздирая воспалённое горло.       Не реагирует.       Наотмашь луплю несколько раз по щекам. Он открывает глаза. На его бледном лице розовеют следы от пощёчин, а по моему — начинают бежать слёзы.       Андрей вяло моргает, трогает лицо рукой.       — Прости, прости, — хриплю, почти рыдая. — Тебя вырубило. Прости, — сам сжимаюсь, притягивая голову к коленям чувствуя, что череп сейчас треснет. Закрываю голову руками. Вою от боли по всему телу, от страха, от отвращения к себе.       — Малыш, не плачь. Давай помогу встать, — голос звучит сверху. Пока я бился в истерике, Андрей уже поднялся на ноги.       — Не надо. Ты был в отключке, не я, — пытаюсь подняться, руки и ноги совсем ослабли. Андрей подхватывает меня под руку.       — Будешь злиться, но я, кажись, уснул. Рубит пиздец до сих пор.       Поднимаюсь, пытаюсь отпихнуть его руки от себя. Падаю на колени.       — Малыш, давай опиздюлишь меня, как отогреешься. У тебя губы синие.       До подъезда шли, как и тогда в лесу: я уцепился за его шею, а он придерживал меня за бок.       «Почему я не могу больше на него злиться? Почему я послушно иду с ним?»       «Ты любишь этого уёбка, потому что сам такой же,» — бесцветно ответил мой же голос.             

***

      Когда мы вернулись, Бензин и Сладкий ещё спали.       Скидываю обувь и мокрую, холодную одежду прямо по пути в ванную.       «Кого мне теперь тут стесняться?»       Залезаю в ванну, открываю кран. Дёргаюсь от того, как вода обжигает холодную кожу. Постепенно привыкаю. Стою неподвижно, обливая себя с головой из душа. Отросшие волосы мокрой шторкой спадают на глаза.       — Эт я, — сквозь шум воды слышу, как Андрей заходит в ванную, раздевается. — Никак себя не доваришь, а?       Обычно меня смешила эта шутка. Сейчас я напрягся и отшатнулся ближе к стене. Вместо продолжения про «сделать погорячее по-другому» Андрей тяжело вздохнул.       — Бля, да ты ещё хлеще меня, малыш…       В непонятках опускаю лейку душа, убираю волосы с глаз. На шее и груди Андрея следы от укусов, расцарапанные полосы. Внизу живота несколько засосов, сросшихся в одно коричевато-бордовое пятно. Колени — в неровных синеющих пятнах и ссадинах.       — Я думал, что на мне живого места нет, а ты у меня совсем ушатанный. Больно?       — Догадайся, бля, — продолжаю лить воду на голову, пытаясь унять подступающие рыдания.       «Сам ещё огрызаться пытаюсь, но от его реакции опять так жалко себя становится. И его. Он же меня тоже жалеет…»       Андрей влезает ко мне в ванну. Протягиваю лейку, собираюсь выходить. Он останавливает меня, осторожно приобнимает, касается губами мокрых волос.       — Малыш, давай я ополоснусь и ванну наберём. Полегче будет. Обещаю.       «Так хочется ему верить.»              Вылезаю. Стою на холодной плитке, молча осматриваю Андрея, пока он моется и ополаскивает ванну.       Ссадины и синяки не только на коленях, но и на локтях. Спина почти не тронута, по сравнению с грудью.       «Сука, ну, а за зад кто его накусал? И нахера так сильно?»       Тру покрытую свежими ссадинами шею, вспоминая кто кусал меня.       ..я на боку, загривок саднит от укуса. Бензин, часто и резко двигая бёдрами, имеет меня в зад, пока я со стоном прошу: «Бензин… сильнее! Ещё…»       «Всё равно не понимаю, как и нахера Бензин грыз Андрея за жопу… Мудила.»       Ложусь в тёплую воду спиной на грудь к Андрею. Он обнимает меня, медленно гладит по телу, вздыхает.       — Отходосы, пиздец, конечно. Тебя вон как переебло. Аж жопу решил отморозить.       — Причём тут это?       — Малыш, ну, с алкашки один похмел, а тут — другой немного. Тем более мы ж и догонялись ещё. Пару часов назад легли. Или типо того.       — В смысле догонялись?       — Ну, так вот. Бензин дохуя взял, плюс наше.       — Не помню.       — А чё помнишь?       — Как меня ебали, — говорю, а внутри — так пусто. Как про что-то будничное сейчас сказал.       — Погоди. Ты считаешь, что вчера тебя одного…       — Не одного вроде как. Кусками какими-то всё.       Андрей задумывается.       — Много не помнишь?       — Бля, да откуда я знаю?! Помню главное: я не хотел там быть. Просил тебя уйти.       — Когда?       — Сразу почти. Вы играли ещё.       Андрей обвёл взглядом моё тело.       — Ты сколько весишь ща?       — Не ебу. Чё за вопросы, Андрей?!       — А жрал когда?       — Вчера. Вместе ж сидели.       — А кроме моркови? Мясо там, бля, например?       — Вчера.       — Малыш, не кружи мне голову.       — Причём тут еда, Андрей?!       — Всё при том. Теперь понял, с чего ты не помнишь нихера. Ладно, хоть на измену не подсел, в окно погулять не сиганул.       «А я ведь собирался… Пиздец. Сам ещё и виноват, что в полном невменозе был.»       Переливаю воду из ладони в ладонь. Костяшки сбиты, как пиздил кого-то.       — Я помню, что мы целовались с тобой. Потом, что ты отнёс меня вроде к нам… А проснулся у Бензина.       — Не было такого. Точнее, да, целовались, но ты ещё мне в штаны влез. Мы, блин, были вчетвером на диване почти друг на друге. Я ж знаю, что ты из-за этого стремался — спросил — норм тебе или нет. А ты сказал, что норм. Потом вы с Женьком засосались. Ну и короче… Я, чтоб не было как в тот раз, за резинками и смазкой сразу к нам сгонял. Пришёл — вы втроём на кровати.       — И тебя нихера ничё нигде не смутило?       — Так мы все ж хотели.       — Я — нет.       — Не было бы тогда ничего, малыш. Клянусь.       — Ну да, сомневаюсь.       — А с чего мне врать? Нахера мне с тобой делать то, чё нам с тобой не в кайф?       — Ладно. Хер с ним. Меня перекрыло. А ты? Ты мне сам говорил, что ревнуешь.       — Так мы же вместе были, с тобой, — он крепко сжал меня в объятьях, плеснув воду за край ванны. — По-другому бы — ревновал.              «Я не знаю, стоит ли в это всё верить. Но при таком раскладе всё кажется чуть менее мерзким. Да и хоть как-то это клеится с тем, что Андрей без конца говорил, как любит меня. Немного успокаивает, что он признавался, думая что мне всё было в кайф.»       — Андрей, давай вылезать? Затекло всё.       Я чуть не уебал об пол нас обоих, перелезая через чугунный борт ванны. Занемевшую ногу закололо настолько сильно, что я оступился и схватился за Андрея. Он еле удержался на ногах, вылез первым и, не долго думая, подхватил меня и несколько раз качнул на руках.       — Бля, малыш, эт не дело. Тебе надо про жратву напоминать или чё?       — С ума не сходи. Нормально всё.              Уже в комнате я оделся в футболку и шорты. Посмотрел на комп.       «Можно было забить на этот разговор. Один хер, после всего, что было, это уже не особо важно. Просто интересно: прав ли я или всё-таки ошибаюсь?»       — Андрей, скажи честно, сколько раз ты до этого спал с Бензином?       На моё удивление, он не отвёл взгляд. Только напряжённо сжал губы.       — Он слил тебе?       — Нет. Сам догадался, только поздно. Ты пиздел, что он фотки показал какие-то, чтоб доказать, что он «свой». Я всё просмотрел, что на компе было. Нет у него никаких парных фоток. Зачем ты врал?       «Спрашиваю, как по инерции. А на ответ мне, на самом деле, глубоко наплевать. Мы уже здесь. Всё, что могло произойти, — уже произошло. Так хочу, чтобы он меня успокоил.»       — Расстроить тебя не хотел. Мы ж только раз. В конце лета. Ещё до тебя. А варик с квартирой такой хер найдёшь.       — С еблей под боком. Да, точно. Хер такую найдёшь, — равнодушно киваю, жму плечами.              — Малыш, можешь мне не верить. Я пойму. Но тогда ему со мной ваще не зашло. Ну, и мы больше не пересекались в этом плане.       «Ваще не зашло, но в квартиру позвал. И на групповуху тоже. Стрём какой-то.»       — Хах. И чё его не устроило?       — У него лучше спроси. Я тогда не заморачивался.       — И ты даже знать не хочешь?       — Я больше знать хочу, чё мне для тебя сделать, — он провёл мне по голове, убирая с лица мокрые волосы.       — Пошли покурим. Я подумаю, когда кисель в башке станет на мозг похож.       — Лады, договорились. А насчёт минета ты серьёзно говорил?       — Серьёзно. Только не рассчитывай, что ты только этим за враньё извиняться будешь.       — Понял я. Идём. Покурим и поедим, — Андрей помял меня за рёбра. — Слышал меня?       — Поем я, не начинай опять, а?       «Как будто у нас всё как раньше. Сегодня и этого «как будто» мне достаточно.»

***

      Поел. Я, блядь, обожрался. До химической отрыжки. И курицу, и салат, и торт. И всё с хлебом. И торт — тоже. Хер знает, чему Андрей так радовался. Мне только хуже от этого стало. Мало было ломоты во всём теле, теперь и дышать стало невыносимо. Ладно, хоть голова болит меньше.       Как сказал когда-то Андрей: «С похмела нужно сделать две вещи: проспаться и просраться. Главное — не одновременно».       Я лёг раздутым животом кверху на софу — переваривать то, чё сдуру нажрал.       «Ну, надеюсь, что Андрею совсем полегчает, а мне хотя бы поспать. Морит, но сон не идёт. И таблов нет совсем».       Взял телефон.       Оказывается, мне звонил Василь. Вчера и сегодня. Дохера раз. Я его предупреждал, что буду проёбывать эти дни, так что пропущенные меня поднапрягли.       Пишу, чтоб набрал мне после уроков. И пяти минут не прошло — звонит.       — Ты не в школе?       — Вышел с урока. Ты что трубку не брал?       — Занят был. Что-то с Машкой?       — На учебу выходить раньше собирается.       — Так зашибись. Повезло ей с репетитором.       — Спасибо, конечно, но ей, наверно, дома надоело торчать. С учёбой туговато пока всё. Она про тебя спрашивать начала. Что говорить-то?       — А чё спрашивает?       — Про то, где ты, с кем ты. Пока домашкой заняты были, хоть как-то можно было с темы съехать, а сейчас… Ты, блин, ещё звонки игноришь.       — Завтра буду. Давай…       — Погоди. Серж, ты с родаками не общаешься совсем?       — Неа. А чё?       — Хм… Понятно. Короче, разводятся они. Слышал вчера, пока мама с твоей на телефоне висела.       — Ага. Спасибо, что сказал. Давай, до завтра.       «Если б я узнал об этом не сегодня, то меня, возможно, задело бы сильнее. Но сейчас я чувствую себя как питон на отходосах. Да и чё я сделать могу, кроме вида «мне так печально, аж физика в мозг не лезет»? Может, так мне некоторые проёбы по школе простят? Главное, что Машка ожила. Как бы только её мой видок в ахуй не привёл. Мне-то насрать, кто там и чё вякнет, но Машке что-то путное говорить придётся. И, блять, явно не про групповуху.»

***

      Пошёл курить. Столкнулся в коридоре со Сладким.       — Бля… Ну и хуйню вы долбите, пацаны. Так и копыта отбросить можно. Пиздец.       «Понимаю тебя, чувак.»       — В ванну сходи. Мне немного помогло.       — За Бензином глянешь?       — А чё с ним?       — Хуёвит его, чё ещё.       «А, ну да. Тупой вопрос — тупой ответ. Возьму-ка я таз на всякий.»

***

      Когда-то мне нужен был доклад про мавзолей. И я наткнулся на статью про то, как тело периодически вымачивают в чём-то, моют чем-то. Естественно, в память врезалась картинка с голым окоченевшим трупом.       Вот что-то похожее сейчас изображал Бензин.       — Тебя, может, укрыть? Или одежду?       — Нахуя?       «Действительно.»       — Чё болит?       — Душа.       — А ещё чё?       — И остальное. Ляг рядом. Не уходи.       Трогаю его плечо. Ледяное.       — Давай, может, Сладкого попрошу тебя помыть?       Бензин медленно моргнул, с угла глаза на висок скользнула слеза.       — Я грязный, да?       «Как хорошо, что я начал отходить раньше… А то мы б срезонировали с ним неслабо.»       — Не так сказал. В воде погреть. Мы с Андреем отмокли уже…       Бензин содрогнулся всем телом и тихо заныл. Я погладил его по слипшимся прядям волос.       — Идти можешь? Бензин?       — Хуй знает. Ничё не могу, — он свернулся, поджав к себе колени.       В приоткрытой двери показался Андрей.       — Сладкого позови, а? Бензина надо дотащить до ванны, а то, бля, ща остынет, — Бензин отреагировал уже истошным воем.       — Сладкий в толчке закрылся.       — Давай тогда помогай.       Бензин громко шмыгнул носом.       — Пацаны, не надо. Сам дойду.              Помогать ему всё-таки пришлось. Как знал, что таз пригодится.       Сладкого Бензин послал. Сначала —нахуй, а потом — в аптеку. Андрей выглядел пободрее, поэтому за таблами пошёл он, а Сладкий — обратно спать.       Я побоялся оставлять Бензина в ванной без присмотра. На его посылы нахуй мне было плевать. Тем более, сил истерить у этой мумии было мало.       Бензин по шею погрузился в воду. Торчать остались только угловатые, ободранные коленки.       «Засосов ему Андрей тоже дохерища на шее и плечах оставил. А бёдра, видать, я ободрал. Ебанаты конченные. Один хлеще другого…»       — Малыш, — слух резануло от того, что так меня назвал не Андрей. Но сейчас — пусть хоть как называет. — Ты не в обиде?       — За что?       — Ну, ты говорил, что любишь, а я не ответил.       «Ох… Не у меня одного в голове всё перееблось. Хотя не удивлюсь, если я там всех резко полюбил во всех смыслах.»       — Бензин, я нихера такого не помню. Так что обижаться мне не на что.       — Но ебаться мне с вами понравилось. А тебе?       — Не знаю. Меня перекрыло.       — Зато я знаю, малыш. Вы — охуенные.       «Где там Андрей с таблами уже, а? Бензину надо проспаться. И мне не помешает. Поебота с голосами прошла, да и огрызаться с нихера уже не тянет. Но поспать надо.»