Беспонтовая флейта

      Проснулся всё тем же вечером от ломоты в теле. Пошёл выпить ещё терафлю. Увидел на кухне Андрея и даже немного обрадовался, что встал к его приходу. И ещё был рад, что он чувствует себя хорошо.       К матери он уезжать не захотел. Заразиться не боится и меня оставлять не хочет. Сказал, что вообще не помнит, когда болел, и его ни одна зараза не берёт. Я не особо в такое верю, поэтому стал переживать. Во-первых, мне будет его очень жалко, если из-за меня заболеет, а во-вторых, у нас тупо не будет денег, если он не сможет работать. К тому же, Андрей после учёбы теперь будет замещать уволившегося Бензина. Кого-то другого на это место пока не нашли. Да и ещё из-за большого завоза работы поприбавилось. Поэтому Андрей пришёл позже, чем обычно. Но всё равно зашёл мне за лекарствами.       Мне совесть не позволила ныть и, тем более, жаловаться. Но Андрей посмотрел на то, что меня трясёт от озноба, потрогал мой лоб и отправил в кровать. Потом принёс мне кружку с лекарством. Когда я допил, помог раздеться и обтёр всё тело влажной тряпкой, чтобы температура спадала быстрее. Сам себя я бы не смог. Даже когда это делал Андрей, так колотило, что я расплакался. Стыдно, конечно. Но мне надо было лежать, а не дёргаться и отбиваться. Слёзы сами потекли, а нос у меня и до этого был заложен. Приятно до безумия, что Андрей готов не только ухаживать, но и утешать, обнимать. Меня, взрослого парня, который дрожит и плачет. Жалкое зрелище, но он не застремался и утешил меня, успокоил.       Да и после обтирания было так приятно обняться. Я зря отбрыкивался. Изнутри долбило жаром, кожу морозило даже просто от того, что был голый. А уж голым и мокрым было совсем-совсем холодно. И вот это комфортное, уютное тепло от его тела оказалось просто тем, чего не хватало для того, чтобы почувствовать себя получше.       Мы лежали так, в обнимку, довольно долго. Я не хотел лишний раз дышать или, тем более, чихать на Андрея, поэтому отвернулся и прижался спиной к его груди. Меня чуть меньше трясло, когда он гладил по плечу или держал за руку, сплетаясь пальцами. А когда он стал касаться носом, губами моей шеи, то я совсем расслабился. Было так мило, что он шептал, как любит меня, что я охуенный и самый лучший. Мне кажется, что он врал, что я вкусно пахну, ведь я потел, как скотина.       В один момент мне полегчало настолько, что когда я ощутил, как член Андрея упирается мне в позвоночник, то я тоже захотел, чтобы ему было хорошо. Минет я бы не осилил, да и передёрнуть ему в той позе, что мы лежали было бы трудно. Но вот, чтобы он вошёл в меня сзади, даже делать ничего не пришлось. Ну, ногу немного подогнул. И тянуть меня особо не пришлось. Я и так был почти готов. Когда Андрей вошёл в меня, то прям надолго остановился и просто лежал со мной, продолжая говорить до безумия приятные слова. Например, сказал, что я очень горячий внутри, и это его сильно заводит. Он действительно очень возбудился и быстро кончил. Я кончить не смог, да и не хотел, сил не было. Андрей ласкал меня, но я остановил его, как только почувствовал, что его член часто пульсирует во мне.       Заодно я максимально пропотел. И уснул крепко, чуть ли не с членом Андрея в заднице. Никогда бы до этого не подумал, что такое вообще возможно. Смешно даже.       Плохо только, что среди ночи я стал неосознанно стонать и ворочаться. В итоге, проснулся сам и разбудил Андрея. Всю ночь так вдвоём и промучились. Да, голос, блядь, у меня прорезался. Не до конца — немного ниже и хрипит, но, сука, громко получается и противно.       

***

      Давно я так не болел. В детстве валялся с высокой температурой, но тогда был постельный режим — хочешь ты того или нет. А сейчас — хочешь или нет, поднимай жопу и наливай себе жаропонижающее. И воду в чашку долить не забудь, чтоб тряпку намочить и приложить к закипающему черепу. И не ёбнись по дороге, будь добр.       Ещё бы хоть что-то из этого помогало. Термометра нет, но и без него всё понятно. После стакана сладко-горького оранжевого пойла я потею, начинаю чувствовать себя чуть менее ебано, потом бегу ссать. Потом снова поднимается температура и ебашит озноб. Холодная тряпка тоже работает, и с неё ссать не бегаешь. Но если сильный жар, то хер в руки даже возьмёшь — колотит от холода.       Весь день мы так вот страдали с Бензином. Хорошо, хоть у меня соображения хватило, что сделать два стакана жаропонижающего проще, чем два раза за ним ходить. Уговорил его не быть вредным гавнюком и ходить по очереди. Он недолго отбрыкивался, согласился.       Ещё днём писала Машка. Вникнуть в полученные от неё буквы не получилось. Кое-как натыкал, что мне хуёво. Она позвонила, ещё раз сказал, что мне хуёво и ничё не надо. И так лекарством выручила. Обещал написать потом.

***

      Андрей пришёл очень поздно. Уставший, злой. Нет, он на меня не ругался, просто ворчал со всего вокруг. Не выспался. И его, ведь, ждала очередная ночь со мной — ноющим и беспокойным. Чтобы я уснул хоть на сколько-то, надо меня обтереть, успокоить, и не факт, что поможет надолго. А ему завтра вставать, идти учиться и работать.       Я не хотел, но надо было ещё вчера отселяться к Бензину. Мы, один хрен, оба бредим и не спим нормально.       Сижу в штанах и футболке, прижимаюсь к обжигающе-горячей кружке, дрожу. Бензин — такой же рядом сидит. Ещё и об кружку зубами стучит противно. Андрей, злобно фырча себе под нос, собирает мусор, который высыпался из ведра, которое он сам только что пнул. А пнул из-за того, что по запаре туда ложку выкинул и никак найти не мог. Устал, не выспался. Я его так понимаю. Тоже бы что-нибудь сломал, если б силы были.       — Андрей, оставь мусор этот. Завтра приберу. Спать ложись. А я у Бензина в комнате на диване лягу. Он не против.       Бензин вяло моргнул, для верности кивнул и опять уткнулся в кружку.       — Малыш, ну, ты брось. Ничё ты мне не помешаешь. И диван там, Женёк, уж извини, такой себе.       — Кому-то, блин, в этой квартире же надо высыпаться. Пожалуйста, Андрей. Ты так всё тут к херам разъебёшь.       Андрей вздохнул, посмотрел на ошмётки яичной скорлупы и картофельные очистки под ногами.       — Дикой, — Бензин прочистил горло, — он может на кровати лечь. А тебе отоспаться надо. Мне твои психи тоже нахуй не упали.       — Ну здрасте, а ты куда?       — Мне похуям. Как решите.       — Малыш, ты как, чё скажешь? Мне спокойнее немного будет, если ты хоть на этом жухлом поролоне валяться не будешь.       «Бля, так Бензин себе весь хребет сломает, хотя не должен нам ваще ничё. Тоже херовый вариант… Сука, я с первой зарплаты куплю диван. И поставлю на кухню. Или хотя бы раскладушку.»       — Андрей, мне стрёмно Бензина с кровати сгонять…       — Ну, бля, так ложитесь вдвоем, раз Женьку похер.       — А тебе, Дикой?       — Мне не похер. Но вы ноги еле волочите, хуйни точно не натворите.       — Пхаах… — Бензин закашлялся. — Он, ебать, ещё и издевается. Я про вообще, а он — про еблю. Спать пиздуй. И мы ща пойдём.       — Малыш, тебя обтереть? Женёк, и тебя могу, в принципе. Хоть поспишь тоже.       «У меня от одной мысли уже кости ломит. Но потом легче заснуть. Видимо, надо.»       Киваю, допиваю оранжевую жижу и иду раздеваться и укладываться.       — Не, Дикой, спасибо, конечно, но перетопчусь как-нибудь.       «Пиздец, стрёмно. Даже после всего, что мы тут творили. Одно дело ебаться в неадеквате, другое — болеть, быть беспомощным и вызывать жалость. Мне-то перед Андреем не так стыдно. А Бензин даже на нас глаза не поднимал, пока про кровать договаривались. Но, видимо, тоже по-другому поступить не мог. Понимаю, почему Андрей Бензину предложил обтирания. Мне-то с ним в одной кровати лежать. Так и поспит немного, когда жар спадёт, и какое-то подобие гигиены. Бензин-то ваще не мылся. Но мне пофиг: нос ещё с прошлого вечера заложен и течёт.»              Я старался не ныть, пока Андрей обтирал меня. Было чуток легче от того, что я остался в трусах, и туда он особо не лез. Между ног горело и обтирание там было просто на грани того, что я мог терпеть.       Бензин, глядя на меня, передумал и согласился. Вчера я куда громче ныл, может, и поэтому он сначала отказался. Перенёс он всё даже тише, чем я. Только жмурился, дрожал и плотно сжимал губы. Андрей, правда, с ним совсем не церемонился: меньше отжимал тряпку и резко водил её по телу.       Воды в плошке после нас двоих осталось совсем немного. К тому же, она стала неприятно мутной. Андрей сменил её на чистую, поцеловал меня в лоб и в плечо и ушёл спать.       Мы с Бензином, стуча зубами и тихо поскрипывая от ломоты в теле, надели футболки и легли на кровать. Я не знаю, придвинулся ли Бензин ближе, когда уснул или сделал это осознанно, но я засыпал, ощущая спиной его тепло и то, как он мерно и спокойно дышит.

***

      Просыпаюсь, разбуженный своим же воем. Понимаю, что Бензин тоже не спит и лежит, пялясь в тёмный потолок.       — Разбудил?       — Не. Давно не сплю. Заварю ещё?       — Угу.       Шаги по коридору. Щелчок выключателя. Возня на кухне. Шум закипающего чайника. Звон ложки о стенки кружки. Потом ещё раз. Шаги. Грохот. Натужный мат.       Встаю быстро, как могу. Иду к кухне, обхватив себя за плечи в попытке унять дрожь.       В полосе света из дверного проёма Бензин, сидя на полу в луже, собирает осколки разбитой кружки.       — Бля, пиздуй обратно ложись. Ща новый сделаю.       — Ты упал, что ли?       — Не. Свет выключал. Давай уже.       Сил спорить нет. Просто иду на кухню, наливаю ещё. По пути прихватываю целую кружку, оставленную Бензином на полу.       — Я в комнату. Тебе взял.       Он аккуратно встаёт, держа осколки в ладонях, кивает.       Возвращается без футболки, вытаскивает из мешка в углу первую попавшуюся. Надевает, комментируя:       — Лужу вытер. Выкинул.       «А в какой он был?»       Пытаюсь всмотреться в какой футболке Бензин сейчас.       «Красная. С белой надписью. В какой был, вспомнить не могу.»       Садится на кровать рядом. Пьём молча. Я пытаюсь как-то расшевелить мозг, вспоминая сегодняшний день.       «А я вообще ел? А. Да. Андрей утром бутер с плавленым в меня впихнул. Просил не голодать».       — Бензин, ты ел?       — Не лезет, — через силу делает глоток из кружки.       — Надо бы.       — Отлипни, а? И так хуёво.       «Не. Не дело. Ещё и поэтому не спит. В холодос за сыром не полезу. От одной мысли ломит.»       — Там у тебя овсянка в пакете была.       — И?       — Если будешь — заварю.       — Забей.       — Будешь или нет?       — А ты отвянешь?       — Ага, — встаю, иду снова на кухню.       Сделал, добавив побольше воды. Он всё равно сладкое не ест особо. Только полусладкое пьёт. Принёс. Бензин послушно выпил почти всё прямо через край кружки. Остатки я влил уже в себя.       «Сладковатое сопливое хрен пойми что. Но зато типа поели.»       Оседаю на кровать, кладу на лоб мокрую тряпку.       — Раздевайся. Хуйню творить будем.       — Чё? Бензин, ты ёбу дал?       — Да оботру тебя. Только не дрыгайся сильно.       — Не надо.       — Не выёбывайся, а? Дай хоть одно доброе дело сделаю.       «Бля, ну раз так, то придётся.»       Снимаю футболку, ложусь на спину. Бензин аккуратно обтирает меня, стараясь не лить мимо. Сам трясётся, окуная тряпку в прохладную воду. Я лежу и боюсь даже дышать: Бензина покачивает, видно, как ему тяжело. Не выдерживаю только, когда холод касается внутренней стороны бёдер. Слабо поднываю, чтоб хоть не дергаться.       «Вот и я туда же, куда и Андрей… Про «хуйню творить» Бензин шутканул, сам даже под резинку трусов тряпкой не полез. Человеку реально плохо, и он просто старается помочь такому же болезному. А я уже жести навыдумывал.»       Отжатую тряпку Бензин прикладывает себе ко лбу, ложится. Не успеваю спросить, надо ли ему помочь, слышу, что он уже спит. Я тоже через некоторое время вырубаюсь.

***

      Просыпаюсь под утро. Бензин ещё спит.       Температура у меня вроде есть, но уже не ебашит так, как вчера. В теле нереальная слабость, но надо тащить это тело в туалет.       Осиливаю, по итогу, не только поход в туалет, но и приготовление подобия завтрака: наливаю воды в чайник, кипячу, завариваю себе такую же кашу в кружке. Пока настаивается, делаю бутеры с сыром для Андрея. Сажусь и долго колупаюсь, впихивая в себя ложку за ложкой.       «Не хватало Андрею ещё моих обмороков. И так еле ноги волочу.»       Слышу шаги по коридору. Андрей проснулся. Заходит: помятый, но вроде выспавшийся.       — Доброе утро? Завтрак?       — Угу. Тебе.       Целует меня в лоб, ненадолго задерживаясь на нём губами.       — Полегче, да, малыш? Я рад. Сегодня ко мне ночевать?       — Давай до вечера посмотрим.       — Чё? — спрашивает с ухмылкой. — С Женьком понравилось?       — Мне понравилось, что ты выспался. А то мы ночью шарахались.       — Плохо было, малыш? — обнимает за плечи, как-то слишком больно. Дёргаюсь, чтоб не так сильно сжимал.       — Не очень было. Зато поели, — киваю в кружку. — Про кашу вспомнил. Заварил нам.       Андрей хмыкает, идёт наливать кофе. Садится завтракать.       — Ты, блин, меня удивляешь, — откусывает от бутера, запивает кофе. — Женька больного и трезвого на пожрать уломал. До этого в ванну выпнул.       — А чё такого?       — Ну, меня и Сладкого он по бороде пустил бы с такими вещами.       Жму плечами, продолжаю колупать остывшую кашу.       — Часто просыпались?       — Раз только.       — Эт хорошо, считай, на поправку идёте. Вечером, если спать захочешь раньше, чем приду, то у нас ложись, ладно? Если раз проснёшься, не страшно.       — Я и раз тебя будить не хочу. Устаёшь же.       — Не выдумывай, — гладит меня по щеке. — За завтрак спасибо. Люблю тебя, малыш.       Чмокает в лоб. Уходит одеваться.       Провожаю Андрея в коридоре. Приобнимает, хочет поцеловать в губы. Отстраняюсь от него.       — Ну, Андрей, блин! Заражу же. И зубы я не чистил.       — Зараза к заразе не липнет. А тебя я любого люблю. Давай, вечером чтоб у нас в кровати был.       — Блин, Андрей, ты секса хочешь, что ли?       — Хочу, чтоб ты рядом был, малыш, — трётся носом о щёку, мягко прижимается к ней губами, щекотно проводит пальцами по моей потной ладони.       Закрыл за Андреем дверь. Пошёл в комнату, отписался Машке, что уже не помираю, но на учебе раньше следующей недели не появлюсь точно.

***

      К обеду чувствую себя как варёный носок. Хуже, чем утром, но лучше, чем вчера. Лежу, пытаюсь уснуть. В дверь скребётся Бензин.       — Не спишь?       — Не.       — Пойдем фильм подрубим? Я уже одурел в тишине один сидеть.       «Оживился. Разговаривать как мудак перестал. Уже хорошо.»              Смотреть улеглись на кровати. Полусидя, подложив под спины подушки. Я и свою из комнаты припёр. Тяжёлая, а сил у меня нихера. Даже вспотеть умудрился.              Мне показалось, что Бензин прибухнувший. Понять я этого точно не мог. Чтоб почувствовать запах, мне надо было ему нос прям в рот сунуть. Трезвым, не болеющим я его почти не видел, поэтому сложно было сказать, прав я или нет. Он уже больше не шарахался от случайных прикосновений, а даже наоборот приобнял меня, перекинув руку через шею. Не прижался, а просто закинул, типа ему так удобно.       Фильм выбирал Бензин. Он, наверное, специально включил такое, чтобы мозг сломался и разжижился окончательно. Какой-то мужик находит своего двойника, но вроде его и нет на самом деле, а вроде и есть. Вокруг галюны и жесть творится.       Ещё когда включали фильм, я понял, что перестала болеть голова и как-то активнее потекли мысли. Может, у Бензина так же, вот и оживился. А я надумываю, что он бухой.       — Бензин, а чё тебя с Андреем в сексе не устроило? — фильм было невыносимо смотреть, а этот вопрос то и дело маячил в голове. Сегодня так вообще с самого утра. Меня больше волновало не то, чё Бензину не понравилось, а скорее не очень вообще в это верилось.       — А с чего ты это взял?       — Спросил его. Он сказал, что тебе не зашло. А то, что вы спали, сам понял.       — Блин, а тебе палец в рот не клади, — он откинулся на подушку поглубже, — вычислил, блин. Можно честно, но грубо скажу? Не обидишься?       — С чего бы?       — Ну, вы как бы вместе, не?       — Вместе. Не знаю, чё ты сказать можешь, чтоб я обиделся. Я его любить меньше не стану, чё б ты не сказал.       — Ну, смотри у меня, — Бензин осторожно потрепал меня за плечо. — Скорострел Андрей твой и сосёт так себе. Но это всё мелочи. У меня с ним не срост в том, что он кайфожор в этом плане.       «Придумывает чёт Бензин. Ну да, Андрей может быстрее меня кончить. Мне не обломно с этого. И как минет делает, мне нравится. А последнее — я не понял, чё он имеет в виду.»       — В смысле кайфожор?       — В смысле, ебется только ради себя и своего кайфа. И хер перегнёшь его.       — Пиздец откровение. Андрей любит секс. И я люблю. Про тебя вообще промолчу. Вот ты-то как раз больше на кайфожора тогда похож.       — А я и не скрываю этого. Даже наоборот.       — Ну и чем ты лучше?! — говорю с каким-то надрывом, а сам понимаю, что совсем не туда понесло.       — Ничем, по сути. А так, может ты знаешь, чем? — ухмыляется, с нажимом проведя языком по внутренней стороне щеки. — Хах. Проехали, засмущал уже тебя, Малыш. Но ты сам разговор завёл.       — Бензин, не называй меня так, ладно? Я бы эту тему совсем не трогал, если б это не звучало как бред. Меня Андрей во всём устраивает…       — Ну, любовь у вас. Вот тебя всё и устраивает. Эт же классно, когда так. Мне не вкатило с ним.       — Если не вкатило, то нафига согласился вот на… — вдыхаю. Делаю паузу. Прочищаю горло. — На групповуху с нами?!       — Я вас двоих хотел. Вместе. Он при тебе хоть старается, а ты и сам по себе охуенный.       — Бредишь, да? Чего во мне такого? У меня ж, кроме Андрея, и не было никого.       — Я и не говорю, что ты какой-то дохера опытный. Или какой-то уникальный. Можешь считать, что я тебе комплимент сделал.       — Это-то мне и не нравится. Морочишь мне голову. Просто скажи, что меня выебать хочешь. Ещё раз.       — Тебя эт беспокоит?       — Да, вообще-то!       Отодвигаюсь от него, сводя плотнее колени.       «Блин, вот сам тему начал, а теперь себя и загнал в то, о чём старался не думать.»       — Серж, — Бензин с усилием потёр глаза ладонью. — Я уж думал, ты понимаешь, что кого-то силой брать лично мне не в кайф. Да и участи нашего мусорного ведра я не хочу. Поэтому даже после того, что было, тебя я в этом плане не трону. Щас, бля, так особенно. Но и не откажусь, если вы мне вдвоём предложите. К тому же, он с тобой всё-таки реально старается не таким эгоистом быть.       — Вот ты, прям, всё про него за один перепихон понял. Какой он эгоист, что умеет, а что — нет.       — Один перепихон? — Бензин откинулся на подушках в бесшумном хохоте, потом ещё и закашлялся. А мне стало как-то невесело.       «Значит всё-таки Андрей мне наврал. Нафига только? Зачем про один раз говорить, если не один был.»       Бензин поднялся с подушки, потирая шею.       — Хух. Ну, если он так считает, то и я буду… Не, ну, по сути словились мы один раз. Просто я терпеливый и настойчивый долбоёб. Всё ждал, когда у Дикого совесть проснётся, но не угадал. Он ещё подваливал, но мне и этого «одного перепихона» хватило.       — Если всё так, нафига с нами связался? Нафига к себе позвал жить?       — Я ж не с целью поебаться. Говорил уже тебе, что к чему. — Бензин потянулся, зевнул. — Как соседи, так вы оба пиздатейшие, даже без секса. А с тобой так ещё и попиздеть просто приятно. Да и за помощь тебе благодарен. Ты только учти, что мне ничем не обязан.       Я немного успокоился, да и речь Бензина становилась всё менее понятной и бессвязной. Он стал зевать и заговариваться. Отчасти, и мой подваренный мозг отказывался воспринимать ещё что-то, успокоившись тем, что Андрей сказал правду.       Бензин улёгся, поджав колено к груди, на другой стороне кровати. Меня приятно-сонно морило и было безумно лень идти к себе. Так и уснул.

***

      Просыпаемся от звонка. Орёт телефон Бензина.       — А? — прочищает горло. — Бля, да не сдох я. Не дождётесь. […] Суббота? Я ж, сука, сказал с марта. […] Ну, дерьмово, если так. […] Да не ссы, оклемаюсь. Сделаем. […] Да, под минус, под минус, чё я присмерти, что ль? А? […] Вам совсем нехуй заняться? Ладно, молодцы. Не обещаю, но может, подтянусь. […] Ага. Давай, на созвоне.       Скидывает, ложится, прикрыв руками лицо.       — Сука, у него не шило, а перфоратор в жопе… — поворачивается в мою сторону. — Бля, Серж, я думал ты ушёл.       — Не, тут задремал. Ща к себе пойду.       — Погодь. В субботу в барушник надо, вечером. Днём пацаны зовут глянуть, чё там они в гараже накрутили. Заодно там и разогреюсь. Ты с нами?       — Ты в субботу уже петь собрался? Ты себя ваще слышишь?       — Там минут двадцать забить надо. На разогреве. Не опозорюсь, не боись.       — Я не про то. Забей.       «Думал ему как-то сказать, что он до сих пор до толчка еле себя таскает, но это всё-таки его дело.»       — В любом случае варика у меня другого нет. Крендель этот меня вписал, чтоб типа на хорошем счету быть, — Бензин вздохнул и тихо проговорил в потолок. — Ещё меня с Орфеем сравнивает…       — Бензин, ну чё за Орфей, а?       — Уёбок один, не забивай голову. Ты пойдёшь, не?       — Не пойду. Мне кажется, что я там вам в группе не нужен. У вас внутряки какие-то…       Бензин перебивает меня. Говорит как-то пугающе спокойно:       — Брат это мой, старший. Собрал группу, потом решил, что мы его собственность и права вякать не имеем. Мы разошлись.       — Так бы и сказал сразу.       — Не люблю я про это. А он, сука, из памяти не идёт, как речь про выступления. Из-за него же музыкой увлёкся, — закрывает и трёт лицо руками. Встряхивает головой. — Всё. Давай не будем, тошно. Так ты с нами пойдёшь?       — Если нормально чувствовать себя буду, то почему и нет… Блин! Афиша-то…       — Да как сделаешь. Не срочно.

***

      После звонка Бензин ощутимо взбодрился. Даже макароны с тушёнкой приготовил. Андрей, правда, пришёл поздно. Я так его и не дождался — у нас в комнате уснул. Почувствовал только, что он меня приобнял, когда сам спать ложился.