Беспонтовая флейта

      — Малыш, ну извини. Хотел бы пойти. Не получается никак. Женёк, ну ты-то не в обиде?       — Да ну, тебя-то Серж звал. Я так, чисто влез со своими советами.       — Бля, ну не хочет Оксана вместо меня в субботу торчать. Вчера просил уже.       — Странно. Меня всегда меняла, — Бензин пожимает плечами. — Ни разу не отказывала…       Андрей складывает руки на груди, закатывает глаза.       — Ага. И ты ей.       — В заменах только, Дикой, — Бензин прикуривает от плиты и почти сразу сильно закашливается.       — Бля, ну певец, ёпт.       — Разогреюсь — норм будет всё. Ещё б мне Серж подпел…       — Не издевайся, а, Бензин? — кашляю, ощущаю во рту мерзкий склизкий комок.       — Малыш, может, и ты не пойдёшь? Я сегодня же не так поздно дома буду, как по будням.       — Вот и приходи на концерт, — беру Андрея за руку, глажу по тыльной стороне кисти. — Я устал дома торчать. И гараж посмотреть хочу. Да и Бензина послушать и поддержать хочется. С тобой. Тем более, я ни разу на концертах таких не бывал.       «Бензин на сцене занят будет, со Сладким я как-то не особо, а Лёху — всего раз видел. Мало ли что произойти может. Бензин ещё вчера как-то пытался меня успокоить тем, что там «слэмиться никто не будет». Когда он пояснил, что это значит, у меня аж рука заныла. Потолкаться я в целом не боюсь. Но ломать себе что-то ещё пока не входит в мои планы. Я с того года так толком и не играл. Пока не заболел, пробовал немного, но мне не понравилось то, что получилось. Даже хотел дойти до Натана, рассказать ему, что в группе играть собираюсь, вдруг бы что посоветовал. Желательно, чтоб мизинец не подключать. Безымянный сросся нормально, а мизинец… Я думал, что мне показалось, но нет — палец теперь кривой и аппликатура с ним такая же.»       — Постараюсь малыш, раз просишь, — целует меня в макушку. — Всё, побежал я. Проводишь?              Выходим с Андреем в коридор. Целую его, он вжимает меня в стену, забираясь рукой под футболку. Тело мигом реагирует приятным потягиванием внизу живота. Обвиваю руками его шею, сцепив руки в замок. Целуемся, пока у меня хватает дыхания. С неохотой расцепляю наши губы. От резкого вдоха начинаю кашлять. Перед глазами даже пролетает пара белых звёздочек.       — Подумай ещё, малыш. Ну, в другой раз сходишь? А я сегодня, — прижимается губами к уху, — приду и чем-нибудь займёмся, — тянет мою руку к себе на бедро. — Чем захочешь.       Низ живота свело так, что я чуть не взвыл. Киваю, мямля, что подумаю, закрываю за Андреем дверь. Стою с полыхающим лицом и стояком, оттопыривающим даже футболку.       «Блядь, вот умеет завести. В ахуе с него. Да и то, что было пару дней назад, меня явно не удовлетворило. И разговор с Бензином подействовал, скорее всего, не так, как тот ожидал, говоря «не обижайся». Он же наверно думал, что гадость какую-то ляпнул, а я после этого разговора Андрея только больше захотел. Даже немного надеялся, что лягу, усну в нашей кровати, а проснусь от его ласк. Но мне и так было приятно, что он обнял меня. И что поцеловал в ухо, мягко прикусив мочку. И что потом носом уткнулся в волосы и задремал. А уж эти намёки про «займёмся, чем захочешь»… Понятно же, на что он намекает. И я теперь всё больше хочу и его взять сзади. Только уже в адекватном состоянии, чтоб всё запомнить. А то помню только, как я Бензина… Сука, как представлю Андрея на этом месте, аж искры в мозгу потрескивают. Точно на поправку пошёл. А то ходил как импотент с варёными причиндалами. Кашель только напрягает».       Прокашливаюсь, смотрю вниз.       «И стояк. Мне собираться надо, а тут это… Даже кофе не допил».       Поправляю резинку от трусов, чтоб не так давила, и прям с этой развратной мачтой иду на кухню. Чувствую, что только сильнее злостью накрывает.       «Вот Андрей специально так сделал?!»              С остервенением вливаю в себя кофе с молоком, курю и жую гренку.       «Подрочишь — и всё пройдёт. Не злись.»       Кашляю, отхаркивая со склизким звуком.       «Может, и правда не ходить? Андрей на работе торчит, скучает тоже. Уставшим на концерт не хочет. И не запрещает, потому что болею, а спрашивает — «малыш, хочешь или нет» И намекает, что творить с ним можно всякое, пока он подо мной лежит. Из-за работы и усталости он так быстро спускает, скорее всего. А я — скотина неблагодарная. Один раз не кончил за всё время и уже начинаю думать непонятно что!»       Пальцы начинает припекать из-за долгой затяжки, вдыхаю дым табака и гарь от фильтра. Кашляю, сгибаясь пополам, трясу рукой. Фильтр отлетает на пол, к ногами Бензина, который всё это время что-то сосредоточенно листает в ноуте.       — Э! Э! — подскакивает сзади, наклоняет меня головой вперёд.       Блюю себе под ноги, обдавая заодно и Бензина кофейно-молочной жижей с хлебными ошмётками. Отмахиваюсь, расцепляя руки Бензина давящие на желудок.       — Сука! — ору, толкая его в сторону, и ухожу в ванную.              Сажусь на пол, втыкаюсь лицом в согнутые колени. Дергаюсь от голоса Бензина надо мной:       — Серж? — трогает меня за плечо. — Дышишь там, не?       — Иди на хуй, — говорю, не поднимая головы.       — А, ну норм. Живой. Лужу вытри. Я собираться.       — Сам вытри. Не ебу, нахуя ты это сделал.       — Понятно… С твоих ног блевоту тоже я смывать должен? Или ты так пойдёшь? Я точно не собираюсь, — смотрю на розовые тапки Бензина, залитые мутной блевотой, — двинься, помоюсь заодно.       Пропускаю Бензина к ванне, сам сижу, уставившись в пол. Бензин лезет прямо в тапочках, шортах и майке. Полощет тапки под душем, с пружинящим звуком и влажными брызгами выбрасывает их на пол. Слышу, что Бензин начинает раздеваться. Встаю, собираюсь выходить.       — Серж, стой, а? Развезёшь же всё. Залезь, сполосни.       Перелезаю через край ванны. Бензин поливает мне ноги из лейки душа:       — Извини. Показалось, что подавился. Не думал, что ты такой фонтан выдашь.       — Я кофе два стакана выхлебал. Гренки ещё. Тоже много съел. Не надо было на желудок давить… Я ж закашлялся просто.       — Понял уже, — смотрит себе под ноги. Заходится кашлем, тяжело выдыхает. — Хуёвый из меня спасатель.       — Ты петь-то сможешь?       — Смогу. Подобрал, чё потяну.       Вылезаю, копаюсь под ванной в поисках таза и тряпки. Встаю, собираюсь налить воды — вижу на плече Бензина свежий, наливающийся синяк.       «Как будто об угол его кто-то… Бля. Ну что ж я за коряга-то? Может, в слэме меня надо бояться, а не мне?»              Вытираю блёвань, моюсь. Надеваю джинсы, футболку Slipknot, сверху серый свитер. В коридоре встречаю Бензина. На нём больше железа, чем носит обычно. В ухе — острый длинный шип. На шее — половина цепей из той коробки, точно не меньше. На руках, помимо колец, ещё и пара браслетов.       «И глаза подвёл. Жирно так. Машка, когда краситься училась, и то так не делала. Ну, вроде как образ. Хотя в живую стрёмно выглядит. Непривычно.»       Замечаю, что под клетчатую красную фланель Бензин надел футболку с пятнами от белизны.       «Ну, как отдал, так и забрал. Он её постирал хоть?»       Выходим. Бензин прёт и комбик, и гитару. На предложение помочь — отмахивается.       «Понимаю. Я б себе тоже не доверил такое тащить. Но не предложить было как-то стрёмно.»       Проходим через аптеку. Прошу что-то «от горла» и «от кашля». От горла беру «подешевле». А на просьбу «от кашля» в этот раз даже не задают вопросов «сухой или влажный кашель лечите?». Я закашливаюсь прям в окошко провизора, и мне выдают то, что, по их же правилам, должен выписывать врач. Беру, оплачиваю, потом включаю мозг, глядя на чёрно-оранжевую коробку.       «Я ж лечиться собрался. А меня теперь от одного вкуса воротит… И деньги потратил уже. Долбоёб. Придётся пить, что есть. В обычной дозировке уж как-нибудь осилю.»       Делюсь с Бензином таблеткой от горла — он отмахивается, говорит, что Сладкий ему уже что-то купил.

***

      Трясёмся в автобусе. Выходим, тащимся через дворы. Бензин набирает Сладкого.       Идём в сторону гаражей. Встречает Сладкий, забирает у Бензина гитару и комбик. Заходим в один из гаражей. Лязг захлопнувшейся двери. Лампочек нет, свет горит где-то наверху. Взбираемся по крутой лестнице.       — Духота, пиздец, — Бензин плюхается на просиженный диван, кашляет. — Воды дайте, а?       Оглядываю этаж. Бордовый ковролин даже на стенах и потолке. На полу ещё и потёртый ковёр, как в квартире Бензина. Посередине — стойка с микрофоном, у дальней стены — барабанная установка, по полу — дорожки толстых чёрных проводов, по бокам — ещё какие-то ящики, короба. Сладкий кидает Бензину ноль-пять воды, сам снимает куртку и тащит подключать гитару.       — А эт кому? — Бензин кивает в сторону синей гитары, лежащей на полу.       — Моя, — Лёха снимает бас с плеча здоровается со мной и с Бензином. — Вас, халтурщиков, пока дождёшься…       Бензин окидывает взглядом Лёху, ухмыляется:       — Ну да. До вас, бездельников, нам далеко. Чё, минуса скинул? Канает им?       — Да как сказать… Только из-за того, что впритык, варика другого нет.       — Вот и заебись.              Вешаю куртку, беру бутылку воды, достаю чёрно-оранжевую коробку. Сладкий хмыкает:       — Чё, по жести решил опять?       — Бля, чё выдали, — ищу в километровой инструкции сколько надо пить этой дряни.       Бензин суёт в неё нос, фыркает, машет рукой.       — Сладкий, где мои таблы?       — А, ща-ща, — копается в рюкзаке. — На. Тут от кашля, от горла, — выдаёт всё Бензину.       — Пасиба, Сладкий, — целует его, прижимая рукой за затылок. Сладкий в непонятках отстраняется:       — А чё? Не заразный уже?       — Ну, Дикой от Сержа не заразился, может, и тебе свезёт.       — Бля, да уже свезло, — подхватывает Бензина, тот обвивает руками шею, а ногами — бёдра Сладкого. Целуются с влажным причмокиванием. Бензин постанывает, когда Сладкий начинает наминать его зад.       — Давайте вы потом ебаться будете? А? — Лёха отвешивает подзатыльники с двух рук. — Мих, ты вообще помнишь, чё успеть хотел, не?       Сладкий отпускает Бензина, довольно скалится:       — Сорян, брат. Я скучал просто, — легко похлопывает Бензина по заднице. — Да, давай, таблы пей, разогревайся. Мы кой-чё подготовили. Тебе понравится.       Сладкий садится за установку, снимает футболку, начинает негромко отбивать монотонный ритм, качая коленями и головой в такт. Лёха, усевшись на высокий стул, перекидывает через голову лямку синей гитары, надевает наушники.              Поглядываю на таблы Бензина. У него что-то другое от кашля.       — Чё, Серж, давай по рюмке? — Бензин садится рядом, раскладывает лекарства перед собой. Мой сироп отодвигает к себе. — Не против же? А я тебе свой оформлю.       — Кхм, — прочищаю горло, откашливаюсь. — Бензин, я только за.       — Отлично, — берёт мерные стаканы из своей и моей коробок. Наливает в оба свой сироп, выдаёт мне.       Вливаю в себя прозрачную вязкую жидкость.       «Приторный, но главное, что не ягодно-мятный».       — М… — Бензин облизывает губы. — Этот даже вкусный, — окликает Сладкого, отправляет ему воздушный поцелуй.       «Бензин тоже прям ожил. А Сладкий теперь как самовар сияет».       Сижу смотрю то на трясущего патлами Лёху, то на уже порядком вспотевшего Сладкого, то на разогревающегося Бензина. Он уже успел сделать подобие зарядки, размять мышцы лица перед зеркалом и принялся вокализировать отдельные слоги, периодически покашливая и потирая горло.       Лёха снял наушники, подсел ко мне:       — Ну а ты чё, флейтист?       — Я посмотреть сегодня… — отвожу взгляд, делая вид, что слежу за тем, как Сладкий отбивает ритм.       — Ясно.       — Блин, чуть не забыл. Я ж афишу сделал. Ну, пробный варик.       «Накидал вчера по-быстрому то же, что делал до этого с Бензином. Шрифт подходящий не нашёл, постарался изобразить что-то от руки.»       Показываю в телефоне. Лёха присматривается, резко свистит:       — Пацантрэ! На пять сек! — Сладкий и Бензин подходят. — Щитаю, что от бобра добра не ищут, как пилот покатит. Кто за? — первым поднимает руку, Бензин — следом, потом и Сладкий.       «Сладкий явно за Бензином подтянулся. А Бензин ещё вчера сказал, что всё ему нравится, и попросил как-то Лёхе подсунуть. Можно сказать, что я справился.»       Лёха поправляет микрофон, подключает гитару, начинает что-то наигрывать:       — Ну, Сладкий, прыгай давай. Бензин, думаю, подхватит.       — Вы чё удумали, черти? Я ж под минус сёдня?       — Эт подождёт. У Сладкого свой заказ.       Бензин вслушивается всего пару секунд, качает в ритм головой, поднимает взгляд на Сладкого, который ещё не вступил, но уже давит лыбу и трясёт ногой.       — Бля, вот вы мудозвоны, я вас обожаю, — Бензин спешно отхлёбывает из бутылки, суёт её мне в руки, подмигивает. — Хах, разъебать меня с порога решили, пидарасы, — прыгает к микрофону, хватает гитару, сбивчиво вступает и начинает петь, быстро вклиниваясь в мелодию.       Смотрю и не очень понимаю происходящее: песню слышу первый раз, она про какую-то девушку и плохого парня, которого не одобряет семья, но она ушла с ним. Лёха трясёт головой, играет, отстукивая ритм ботинком на толстой подошве. За волосами не видно его лица, но всё же заметно, что он невероятно довольный. Сладкий не такой расслабленный: лицо сосредоточенное, лишь изредка поглядывает на Бензина, губы беззвучно подпевают. Кожа Сладкого блестит от пота, волосы слиплись в жёлто-зелёные сосульки, которые болтаются в такт его резким движениям. И Бензин. При взгляде на него в жизни не поверишь, что он же недавно брыкался и не хотел идти в ванну или разбил кружку не справившись с выключателем. Взгляд ебейше сверкает, пальцы выдают ритмичный бой по струнам. Сам Бензин еле держит себя около микрофона, работая на все стороны. Отпускает струны, хватает стойку, поёт и Лёхе, и Сладкому, и мне. Стоит встретиться глазами с Бензином и кажется, что он отдаётся тебе весь без остатка и играет только для тебя. А когда он отворачивается — эта магия пропадает, и начинает ломать до следующего зрительного контакта.       Играют они не сильно слаженно, Бензин несколько раз коротко откашливается, пропуская слова и отставая от музыки. Но общий драйв просто заполняет гараж и электризует воздух вокруг нас. Уже на втором припеве у меня бегут мурашки, как от любимой песни, которую я подзабыл, но сейчас услышал снова.       — Бля, пацаны. Я, сука, кончил. Лёх, я теперь всем скажу, как ты меня удовлетворил, — Бензин сидит, пьёт воду, развалившись на диване и восстанавливая дыхание после приступа кашля.       — Ага. Рискни своим драгоценным такое где вякнуть. И вообще, эт Сладкого идея.       Сладкий кивает с довольной ухмылкой:       — Ага. А Лёха сказал, что ты не вытянешь. А я знал, что да.       — Вытянул… Хух, еба, — кашляет. — Перекурить надо. — Встаёт, собирается вниз.       — Бензин, оденься, а?       — Сладкий, не накаляй, а? — закатывает глаза, накидывая куртку. — Со мной пойдёшь? — окидывает его взглядом. — Одеться только не забудь, ага?       Выхожу тоже.       «Я хоть и сидел на диване, а пар от меня тоже валит.»       Лёха последним вываливается из-за двери гаража, уже с сигой в зубах, застёгивая куртку на ходу.       — Короче, я чё подумал. Ты даже если такое же там выдашь, будешь кисло выглядеть. Минус врубим, но я подыграю. А ты чисто на вокал упрись, ладушки?       — Чё? И к этому подготовился?       — Пхах. Я как гитару в руки в первый раз взял, готовиться начал. В край, как декорация поторчу.       — Спасибо, брат, за поддержку, — обнимает Лёху, хлопает его по спине. — Пойдём, Сладкий, мне ритм дашь, я ещё немного разомнусь.              Остаёмся с Лёхой докуривать.       — Лёх, я так понял, что это ваша песня?       — Ну да, Бензина. Если точнее. Выступили с ней только раз всего…       — Из-за Орфея, да?       — Тип того, — Лёха стряхивает пепел, постукивая пальцем по сигарете. Затягивается.       «Ткнул пальцем в небо и попал в точку.»       — Блин, да песня же офигенская…       — Ага. Про уёбка и для уёбков. Эт, если что, не мои слова, — отпуливает бычок в сторону, идёт в гараж.       Не успеваю подняться — слышу ругань Лёхи:       — Педики ненасытные! Сука, люди тут кроме вас есть! — спускается с лестницы, врезается в меня плечом, прикуривает на ходу. — Устроили, бля, избу-сосальню…       «Судя по звукам, Бензин продолжает вокализировать. А Сладкий ртом, что ль, ритм задаёт? Блин, ведут себя по-свински, конечно… Да, я завидую.»       

***

      Когда пришли в Разлом, то Лёха добазарился с основной группой, чтоб и Сладкий сел за установку «как декорация».       За столом я был один.       «Бензин ещё вчера был против того, чтоб пацаны выходили совсем несыгранные. А сегодня внезапно они и «в виде декорации» сгодились. Да и не декорация они совсем. Сладкий на репетиции быстро стал осваиваться с теми песнями, которые до этого и не слышал, а Лёха реально как всю жизнь играл. Даже подпевал Бензину. Так-то и флейту куда-то в эти песни можно присобачить, но тут всем надо будет под меня подстраиваться… На клавиши переходить — инструмент нужен. Гитара? Да кто ж мне лишнюю отдаст и доучит? Ладно, хоть афиша всем понравилась.»       Ещё на репетиции Лёха обозвал выбор Бензина «изъёбистым». Я тоже думал, что они будут играть что-то популярное. Я без пояснений только третью узнал. И то не думал, что это тоже Киш.       Первой была «Мария», но Машке я такое явно не стану включать. Мария там какая-то не очень живая.       Потом они сыграли «Дагон». В жизни бы не запомнил название, если б не отрывок текста, от которого меня пробрало до костей:

Запись в дневнике:

— «Я опять теряю ум…

Снова в голове

Появился странный шум.

Но сегодня я

Начал звуки различать…

Это чей-то зов,

Мне пред ним не устоять.

Ну и Бензин отыгрывал не только голосом, но и телодвижениями, и мимикой. На «Марии» он как-то больше тушевался. А на этой — уже было сложно отвлечься от его мрачного и надрывного исполнения. На середине песни я почти подпрыгнул и резко закашлялся из-за ощущения, что по мне кто-то ползёт. Сразу в воображении появились те самые морские гады из глубин, о которых было в тексте.       Поворачиваюсь, понимаю, что это Андрей. Опять немного бледный, уставший на вид. Но главное, что улыбается мне. Хоть пока толпа и не набежала, и толкать меня никто не собирался, сидеть одному было грустновато. Даже с ополовиненным стаканом пива и солёным арахисом.       Андрей убирает руку с моей шеи. Садится, ставит рядом свою кружку и тарелку с ржаными гренками.       — Тебе, — придвигает.       «Бля. Утром хоть и были другие гренки, но во рту они побывали дважды. Второй раз ещё и против моей воли… Ладно. Пару штук осилю.»       По колену начинает елозить рука.       — Много я пропустил? — одновременно с вопросом звучат последние строки песни. Бензин спрыгивает со сцены, идёт к нам, опустошает залпом мой стакан, громко ставит на стол, облизывает губы. Вытирает пот со лба, закидывает несколько орешков в рот, возвращается на сцену догоняться водой.       — Женёк прям в ударе, — Андрей пододвигает мне свою кружку взамен пустой.       — Ты его, вообще-то, обещал Бензином звать, как он выступит.       — Ну, со своими ж песнями.       — Вот ты, блин, зануда.       — А тебя чё в… Емаё, фига они, — Андрей отвлекается на вступление. Пацаны начали играть «Мёртвый анархист».       «Сейчас будет разъёб. Я ещё в гараже это прочувствовал. Сладкий за ритмом, как ни странно, хорошо угоняется. По игре вытягивает, в основном, Лёха. И ещё они поют с Бензином в двухе, по очереди наклоняя друг к другу микрофон.»       До слэма, конечно, не дошло, но песню погорланили все, кто уже подтянулся в бар к этому времени.       Не успели пацаны дойти до нашего столика, Андрей уже засобирался.       — Мы ж домой? Да, малыш?       — Ну, тут ещё другая группа… — смотрю на уставшего Андрея и понимаю, что надо собираться сейчас.       «Приехал, блин, ко мне. Как я и просил. А мне теперь стыдно. Не подумал я, что он будет такой вялый, уставший. Дома, скорее всего, мне ничё и не светит… Да и ладно. С утреннего припадка спермотоксикоза я уже перебесился.»       — Да, домой…       — Меня подождёте? — на стол опускается рука с массивными кольцами и истерзанными вхлам пальцами. — Ща, я одному барабанщику долг верну, и поедем. — Бензин ополовинил стакан Андрея и ушёл.       — Андрей, дождёмся же?       — Втроём хочешь поехать?       — Ну да.       — Окей, малыш, как скажешь.       Сладкий решил остаться на концерте дальше, а мы пошли на выход из бара.

***

      До меня только дома дошло, что втроём мы не только ехать будем, но и ночевать.       И не только ночевать. Ещё на лестничной площадке Андрей, идя между нами, приобнял и меня, и Бензина. Меня он несильно куснул за мочку уха, а потом повернулся к Бензину и я услышал звонкий короткий вздох, а потом: «Дикой, ну подожди.»       Как только закрылась дверь в квартиру, Андрей плотнее прижал нас к себе:       — Идите, я ща, — скидывает ботинки, куртку и закрывается в толчке.       Бензин резко впечатывает меня в дверь, жадно и глубоко впивается мне в губы, лишив возможности и желания хоть как-то сопротивляться. Было немного странно целоваться перекидывая друг другу языками леденцы от горла.       Бензин сам разорвал поцелуй, потянул в ванную. Когда мы разделись, пришёл Андрей и присвистнул с довольным видом.       — Шустро вы без меня справились. А мне поможете?       Киваю, вслед за разгорячённым Бензином, и мы, поглаживая в четыре руки и зацеловывая в две пары губ, раздеваем Андрея.       Влезаем с Бензином в ванну — Андрей остаётся снаружи. Поливает тёплой водой, хаотично наглаживая и целуя наши влажные тела. Бензин разворачивается к нему задом и наклоняется, уперевшись ладонями стену. Андрей скользит языком между его ягодиц, гладит, натягивает пальцами и сжимает его мошонку. Отрывается, поднимает глаза на меня:       — Малыш, не теряйся. Могу вас по очереди.       Встаю так же как и Бензин, еле удерживаюсь на ногах от приятного, влажного проникновения языка сзади и сладковато-мятного поцелуя слева. У меня не хватает дыхания и я прерываюсь из-за подступившего кашля.       — Малыш, всё хорошо? — Андрей гладит меня по спине.       — Да, нормально. Идём к нам сюда.       Встаём с Бензином на колени, ласкаем Андрея, встречаясь языками, облизывая головку. Поглаживаем друг друга, а Андрей нас двоих.       Андрей облизывает мои пальцы, направляет их между своих ягодиц. Надавливаю на сжатое кольцо мышц, пробую ещё, Андрей шипит, расставляет шире ноги, давит на затылок Бензина, заставляя его брать в рот глубже. Облизываю палец ещё раз, проникаю неглубоко, немного начинаю двигать им. Пока Бензин откашливается, Андрей гулко постанывает от того, как я с небольшим давлением часто прохожусь кончиком пальца по плотнеющему бугорку. Целую и покусываю его ягодицы, понимая, как сложно было устоять Бензину и не сделать тот синюшно-бордовый укус на бледной, округлой ягодице. Андрей, двигая бёдрами, имеет Бензина в горло, удерживая его за затылок и монотонно постанывает.       «Как же Андрею сейчас хорошо. От одного этого у меня так сладко тянет живот. Хочется чтобы меня он тоже ласкал и трогал.»       Стоны сверху становятся слишком томными, впиваюсь ногтями в бедро Андрея. Не успеваю остановиться. Вокруг моего пальца его мышцы часто и сильно сжимаются, а Андрей облегчённо стонет, запрокинув голову.       «Блять, вот нехер лепить, что кто-то скорострел, когда сам не умеешь вовремя тормознуть!»       Бензин откашливается. С довольной улыбкой вытирает рот рукой:       — Дикой, мы пока продолжим, чтобы не остывать, а ты перекури и присоединяйся, — берёт меня за руку, нежно касается её губами. — Не против, Малыш?       Смотрю на Андрея — он кивает. Соглашаюсь, идём к Бензину в комнату.       «Я хотел так-то с Андреем и лучше, конечно, вдвоём, но сам сейчас больше обломаюсь, если откажусь».       С Бензином просто лежим на его кровати и жарко целуемся, лапая друг друга по всему телу. Свет я попросил не включать — уличный фонарь и так очень ярко горит за окном.       Бензин переворачивается на спину, утягивая меня на себя, обхватывает ногами, прижимает к себе ближе, говорит, понизив голос и задевая губами моё ухо:       — Хочу твои пальчики, — берёт мою руку, подносит к губам, проводит по подушечкам кончиком языка. — Смазка где-то под кроватью, — хихикает, поворачивает голову вправо.       Шарю рукой, потом свешиваюсь с кровати. Нахожу флакон где-то между пустых бутылок и банок. Не могу подняться из-за того, что Бензин устроился между моих ног и стал проникать и вылизывать языком мне между ягодиц. Упираюсь рукой в пол, всхлипываю, когда его язык проскальзывает слишком глубоко.       — Бензин… Всё охуенно, но слезь, блядь, прошу.       Встаю, перед носом оказывается горлышко винной бутылки:       — Хлебнёшь, не?       — Давай, — пью залпом приторный кагор, протягиваю Бензину.       Он полоскает вином рот, делает ещё несколько глотков, целует меня, запуливая пустую бутылку под кровать.       Заваливаю его на спину, развожу ноги, он сводит их обратно, хихикает.       — Да иди ты! — ложусь рядом, смотрю в сторону двери.       «Где Андрея носит?! Я уже сейчас ничего совсем не захочу.»       — Ну прости, — Бензин усаживается сбоку от меня, гладит ладонью вдоль по телу, мягко касается губами груди, живота. Влажно облизывает головку моего члена, обхватывает рукой, начинает медленно надрачивать, целуя живот под пупком. — Что хочешь?       — Андрея… Ты растянуть просил, ложись.       — Ты согласился, потому что он захотел?       — Да.       — Хочешь, чтоб я ушёл?       — Нет… Делай, как знаешь, Бензин.       Он укладывается на спину, берёт смазку, подтягивает одну ногу к животу, откидывает голову на подушку, вздыхает:       — Я не против, если поможешь.       Укладываюсь рядом, смазываю его, медленно проникаю пальцем, добавляю второй. Бензин тяжело дышит, поджимает пальцы ног, прикрывает глаза. Приходит Андрей, целует меня, вталкивая язык, горчащий от привкуса табака. Целую его глубже, свободной рукой тяну к себе, сгребаю в кулак его волосы на затылке.       — Вы что-то тихие такие, я уж думал уснули, — гладит меня по бедру, берёт мой член в руку, водит большим пальцем с нажимом по головке.       Утыкаюсь носом в его шею, жарко дышу и всхлипываю. Прижимаюсь губами к ключице, провожу по ней языком, запрокидываю голову от приятной волны возбуждения по телу. Андрей придвигается вплотную, шепчет мне на ухо:       — Совсем малыш без меня заскучал, — говорит уже громче: — Бензин, полежи пока так? — снова жарко шепчет в ухо: — Малыш, отсосёшь ему, как мне это делаешь?       Укладываюсь на живот между ног Бензина, поднимаю зад выше, упираясь коленями в кровать. Беру в рот член, удерживаю, плотно сжимая губами, опускаю голову, скользя языком вдоль. Андрей раздвигает мои ягодицы, обводит языком кольцо мышц, плавным вкручивающим движением вводит два пальца. Бензин расслабленно постанывает, гладит меня по голове. Андрей пристраивается сзади, вгоняет в меня член одним сильным толчком. Глухо мычу, упираюсь локтями и коленями, стараясь удержать равновесие, пока Андрей вбивается в меня с частыми шлепками. Выпускаю член изо рта, продолжая скользить рукой, выгибаюсь со слабыми стонами.       Андрей переворачивает меня на спину, толкается медленнее, придерживает за бёдра. Бензин целует его, надрачивая мой член. Обхватываю Андрея ногами, прижимаю плотнее к себе. Он наклоняется ко мне, снова увеличивает темп. Чувствую как рука Бензина продолжает двигаться на моём члене, пока Андрей вдалбливается в меня и оставляет очередной засос на шее. Выгибаюсь, пытаюсь сдержаться, впиваясь ногтями в руку, всхлипываю: «Бензин! О…», кончаю ему в ладонь.       Андрей приподнимается, сжимает сильнее мои бёдра, натягивает меня до упора и я чувствую, как его член пульсирует, распирая меня изнутри.       «Блядь, я отдышусь, заломаю Бензину руки и выебу этого гандона! Нахуя так делать?!»       Не успевает Андрей выйти из меня, как Бензин берёт в рот мой опадающий и слабо пульсирующий член, слизывает остатки спермы. От касаний языка по чувствительной головке прошибает от задницы до затылка. Дёргаюсь, вырываюсь. Бензин останавливается, отстраняется, ложится рядом, продолжает зацеловывать и поглаживать меня, прижимаясь членом к моему бедру. Смотрю на Андрея, который расслабленно прикрыл глаза и улёгся на бок.       «Вот чем я думал, когда сказал, что надо ждать Бензина?! У него ключей нет или что?! Насосался бы неспеша, может, и на концерт со Сладким остался.»       — Малыш, хочешь, подниму и продолжим? — Бензин игриво проводит пальцем мне по животу.       Слышу сопение справа.       «Заебали мы его… Придурки безработные…»       — Андрей спит. Пошли перекурим.              На кухне замечаю, что зрачки Бензина какие-то не очень нормальные.       — Ты чё принял?!       — Сироп твой, перед сценой. Не отпустило, да?       — Видимо…       Бензин нервно зашагал по кухне, крутя между пальцев зажигалку. Голый, с полувставшим членом и дико напряжённый — он очень бы вписался в ту жуткую песню, что пел пару часов назад.       — Бензин? Ты докурил. Пойдём.       — Не. Я тут, — продолжает ходить и от этого становится совсем жутко.       — Пошли! — говорю, а он совсем в свои загоны ушёл. Трогает лицо, пропускает волосы сквозь пальцы, а взгляд такой же жуткий. Беру его за руку — останавливается:       — Блин. Извини, загнался, — смотрит вниз, вздыхает. — Перебор, если попрошу помочь?       «Перебор. Но так-то мы втроём начинали.»       — Пошли, блин. К нам только. А то Андрея разбудим.       «Передёрнуть, чтоб успокоился» — это не про Бензина… Хотя и мне тоже было хорошо и когда он отсасывал мне, стоя на коленях заглядывая в глаза, и когда насаживался на мой член выгибаясь в сладком стоне. И когда вытирал меня от своей спермы, тоже приятно в какой-то степени. Но я затрахался. Не об этом я думал утром…       Легли спать на кровати Бензина: я — к Андрею под бок, Бензин — рядом со мной. Андрея хрен разбудишь, а Бензина выгонять на диван как-то совсем не очень было бы.