Любовь на троих

Доктор лежал на постели, смотря в одну точку, а на все вопросы повторял лишь одно: «Только не уходите, только не бросайте меня». — Знаешь, это наша вина, — внезапно произнес капитан, отведя сквайра на пару шагов в сторону. — Мы поставили его в такое трудное положение и он не выдержал. — Дааа, — протянул Трелони, вытирая лоб платочком. — Дэвид он же такой… такой заботливый. Думает только о других и никогда — о себе. Нам стоило быть бережнее к нему. — В первую очередь, сквайр… Джон. Никаких ссор, никаких склок перед Дэвидом. Если у вас есть ко мне претензии, то выскажите мне их лично. — Конечно, конечно, я и не думал, это вы тут начали… — Сквайр… — Кхм, да. Обещаю, никаких ссор, никаких склок, — подтвердил Трелони, оглядываясь на доктора. — Хорошо. А я… извиняюсь за свое поведение по отношению к вам. Глаза сквайра расширились от удивления. Чего-чего, а извинений от капитана он не ожидал. Нужно было сделать ответный шаг. — Простите меня тоже и думаю, нам стоит вместе подумать, как нам помочь доктору. Они договорились, что никогда не будут оставлять Ливси одного в комнате, а за всеми нужными вещами будут выходить по очереди. Первым вышел Смоллетт. Минут через пятнадцать он вернулся с легким завтраком и чашкой чая. «Хоть бы такое он съел, всё лучше, чем ничего». Трелони поднял больного в полулежачее положение, взбил под ним подушку, принял поднос от подошедшего капитана и начал кормить Ливси, словно ребенка. Доктор сначала сопротивлялся, но очень быстро понял, что пока он не поест от него не отстанут. — Перестань, Джон, мне что-то совсем не хочется, — слабо говорил он, на что сквайр отвечал: — Аппетит приходит во время еды, можешь мне поверить! Нужно съесть хотя бы немного, и тебе сразу станет лучше, вот увидишь. Смоллетт сидел на краю докторской кровати и наблюдал за ними, не мигая, словно сова на охоте. Кого угодно этот взгляд мог бы смутить, но не Ливси. Он знал, что так проявляется высшая степень капитанской заботы. И вот от теплой еды, ароматного чая, либо от внимания любимых людей, Ливси понемногу начал приходить в чувство. Словно пелена спала с его глаз и он увидел, наконец, что все это время был не один, и что он не останется больше один, ведь Трелони и Смоллетт все время дежурили возле него, не смыкая глаз. Кстати, а сколько прошло времени? Судя по часам, время клонилось к вечеру. Доктору стало в очередной раз стыдно, что он заставил друзей страдать и переживать из-за него. А также за то, что они наверняка сами за весь день ничего не ели. Но ни один ни другой не смели жаловаться — они лишь радовались, тому как силы явно возвращались к их любимому. Хотя последствия кровопускания будут давать о себе знать еще как минимум несколько дней. — Друзья… мне… мне ужасно стыдно, — доктор не знал, что ему еще сказать. Капитан тут же подсел на кровати поближе и взял его за руку. Его, обычно прохладные ладони, сегодня были теплее, чем у Ливси. — Перестань, просто не пугай нас так больше, ладно? — спросил он своей спокойной и умиротворяющей интонацией. — Поправляйся скорее, — добавил сквайр, гладя Дэвида по волосам. — А как же вы?.. — попытался спросить Ливси. — А мы тебя одного не оставим. Можешь ни о чем не переживать, — произнес капитан с несвойственной ему мягкостью.

***

Дэвид очнулся когда услышал чьи-то шаги, но Смоллетт и Трелони спали на деревянных стульях возле него. Голова Трелони была наклонена вперед, а голова Александра, наоборот — назад, но звук шагов становился всё громче и громче, предупреждая врача о приближение кого-то. «Может служанка?» — подумал про себя Ливси. Он посмотрел в сторону двери, дожидаясь, когда к нему зайдут. И вот деревянная дверь со скрипом открылась. Перед взором Дэвида предстал мужчина, который выглядел точно также, как он сам, но был черно-белый, словно фотография. Тот вальяжно курил сигару, смотря то на Дэвида, то на Трелони, то на Смоллетта. — Совесть? — тихо спросил врач. Он узнал это существо, он чувствовал, что это и есть Совесть, который, как думал сам Дэвид, пришел только для того, чтобы снова помучить несчастного. Но Совесть лишь вальяжно сел на край кровати, на которой сейчас лежал и сам Дэвид, и, откинувшись назад и убрав изо рта сигарету, сказал: — Вижу и вправду ты им дорог, раз не ушли, — мужчина говорил тихо, явно боясь того, что «друзья» хозяина проснутся. — Удивлён? Я вот — нисколько, — улыбнувшись, сказал врач. Почему-то страх его перед существом пропал, и оно явно это почувствовало. Совесть нахмурился и, закатив глаза, сказал: — Тогда почему ревел во сне, как не знай кто? Даже женщины при родах не ревут, как ты в кошмаре, — сказало существо, смотря прямо в темно-карие глаза Дэвида своими абсолютно белыми, без радужки, глазами. — Мне было больно. Ты же меня избил. И такие ужасные вещи говорил! Как здесь не заплакать нормальному человеку? — Дэвид шептал спокойно, без страха перед существом. Вдруг Оно запрыгнуло на врача, прижимая к кровати и смотря на него сверху. Совесть приблизился к уху Ливси и прошептал: — А мне не стыдно. Теперь я за тобой присмотрю, дабы уж точно лишнего себе не позволял… После такого заявления Совесть отполз от Ливси и, снова закурив у края постели и не сказав ничего, щёлкнул пальцами. Тогда Дэвид и проснулся. Он заметил, что утренний свет давно уже окутал его спальню и то, что его возлюбленные, лежа рядом, тихо сопят. Это вызвало приятное чувство в груди врача. Он погладил тех по макушкам и снова улёгся. Трелони, проснувшись первым, сразу спохватился о самочувствии доктора. Заметив, что тот более не дергается, не бормочет во сне, он прильнул к его нежной коже на руке губами, улыбаясь. Джон аккуратно уложил руку Ливси обратно на постель и примостился к нему рядом, так же легонько кладя свою руку ему на сердце, будто оберегая и боясь разбудить. Смоллетт заворочался и резко открыл глаза. — Т-с-с-с! — шепнул Трелони, прикладывая палец ко рту. Капитан чуть улыбнулся. Он взглянул на Ливси — спит. — Я готов защищать вас обоих в любой трудной ситуации, Джон, — ему трудно давались эти слова, но он говорил крайне искренне, — не хочу, чтобы такое повторялось с кем-то из нас. Я желаю вам лишь счастья. Сквайр расплылся в улыбке и чуть приподнялся. — Капитан, вы всегда можете рассчитывать на меня и моих слуг. Мои люди — ваши люди. Джентльмены заговорщически друг другу подмигнули и прильнули к доктору, оберегая его ото всего, что могло принести несчастье, ото всего мира. Тот, в свою очередь, все-таки пробудился, услышав перешептывания и почувствовав шевеления. Глаза его не выглядели уставшими, а выражение лица потеряло измученный облик. — Доброе утро, — он неловко улыбнулся. — Как ты? — поинтересовался Смоллетт. — Мне гораздо лучше, не беспокойтесь так! — док отрицательно замахал руками, — я предлагаю вам отправиться на совместную прогулку этим вечером. Свежий воздух был бы полезен. И самое главное — мы будем вместе. Как вы думаете? — Ливси чуть волновался. Трелони и Смоллетт переглянулись и, неподдельно радуясь предложению, удовлетворенно кивнули.