Глава 10. Правда в зеркале
11 марта 2024 г., 21:29
Если я открою тебе секрет, ты не расскажешь его ни единой душе, Будешь ли ты хранить его и беречь? Потому что он прожигает во мне дыру, и я не могу уснуть, И не могу жить одинокой жизнью. (Travis — Love Will Come Through)
Выйдя из Запретного леса, Гермиона пожелала Хагриду спокойной ночи. На обратном пути они не обменялись ни словом: видимо, великан заметил, что она была погружена в свои мысли. Интересно, а он тоже смотрелся в это зеркало? Знал ли он, насколько увиденное может расстроить? Насколько счастливым и разбитым одновременно ты можешь себя чувствовать. Она, скрестив руки на груди, пересекла территорию и почти подошла к замку. Дождь прекратился. Верхняя ступенька входа была сухой, и Гермиона решила ненадолго присесть. Ей требовалась передышка перед встречей с Джинни, которая, несомненно, ждала её в гостиной, чтобы разузнать о секрете Хагрида. Подперев лоб руками, Гермиона провела пальцами по волосам. Закрыла глаза и снова увидела Снейпа, стоящего близко-близко к ней, что на мгновение она даже ощутила его дыхание на своей коже, увидела, как он держит её за руку. Зеркало показало ей больше, чем это, но сейчас она могла думать только о профессоре. И по мере того, как Гермиона наслаждалась этими воспоминаниями, странное стеснение в груди становилось только сильнее. Что всё это значило? Да, ей хотелось, чтобы Снейп доверял ей и принимал её помощь, но… далеко не в этом была причина. Он был так близок к ней… С тех пор, как мужчина притянул её к себе — в конце прошлого семестра, — с тех пор, как он перестал сопротивляться и позволил Невиллу его оглушить, Гермиона часто крутила эти сцены у себя в голове. Скорее всего, причина в том вечере. Именно в тот вечер ей дали подсказку, сказали, что нужно сделать, подсказали правильное решение. Потом… всё пошло наперекосяк. Но тогда почему зеркало Еиналеж показало совершенно другое? Вряд ли её самым заветным желание было то, чтобы кто-то указывал ей, что делать. Помимо всего прочего, Снейп сказал ей «спасибо» и не… — Если я правильно помню, мисс Грейнджер… Она вздрогнула и вскочила на ноги, капюшон сразу слетел с головы. Но Снейп, очевидно, уже и так знал о её присутствии: он лишь слегка приподнял брови. — Разрешение директора касается особых вечеров, этот же к ним не относится, — бесстрастно закончил он. Гермиона сглотнула. Сердце забилось быстрее. Она подняла на него глаза и на несколько секунд впала в ступор. В его лице не было ничего от человека, которого девушка видела в зеркале. Такое мягкое, открытое. Такое… расслабленное. В выражении лица этого Снейпа не было ничего подобного. — Что вы здесь делаете? — нетерпеливо спросил он, когда не увидел с её стороны никакой реакции. — Я, эм… я… — Гермиона запнулась. Пришлось отвести взгляд в сторону, чтобы собраться с мыслями. — Я шла в гостиную, — в конце концов призналась она. Мозг отказывался выдумывать вескую причину, по которой она сейчас здесь находилась. Грейнджер не могла думать ни о чём, кроме правды, которую, конечно же, говорить категорически нельзя. — Вопрос был не в этом, — прорычал Снейп. Гермиона сглотнула. — Я… Я должна была… — Вы сегодня закончите своё предложение? — У меня нет причин быть здесь, профессор Снейп. Мне очень жаль. Некоторое время он молчал. — Не испытывайте терпение директора, мисс Грейнджер, и моё тоже. Это не сослужит вам хорошей службы. Она кивнула, не поднимая глаз. — Да, сэр. — Двадцать баллов с Гриффиндора. Вперёд! Гермиона стиснула зубы и попыталась выровнять дыхание. Уголки глаз горели. Она только сейчас поняла, насколько сильно её выбило из колеи то, что показало зеркало. Потому что теперь ей пришлось столкнуться с суровой реальностью, в глаза которой смотреть было практически невозможно. В жизни Снейп был не таким, каким был в отражении. Он никогда и не станет. Он, вероятно, даже не знал, как пишется слово «спасибо», не говоря уже о том, как им пользоваться. И он, конечно, никогда не коснётся её руки. Как же хотелось, чтобы давление в груди исчезло… Она едва могла дышать. — Мисс Грейнджер! — Да? — выдохнула Гермиона, спиной нащупывая стену замка. Под пальцами возникло давление — они не были ни тёплыми, ни холодными. Они просто покалывали. — Я сказал вам идти! — повторил Снейп, делая шаг ей навстречу. — Или хотите, чтобы я снял ещё больше очков с вашего факультета? Может, в таком случае это вас как-то мотивирует? — Нет, сэр, — покачала головой она. И к внутренним терзаниям добавилось что-то ещё, что привнесло немного ясности: гнев. Гермиона подняла голову и, наконец, посмотрела Снейпу в глаза. Меж его бровями залегла глубокая складка — на этот раз не от раздражения. Казалось, он был смущён ею и её поведением, или, быть может, тем фактом, что сейчас она была не более чем парящей в воздухе головой. — Пойдёмте, — коротко бросил Снейп, кивая в сторону вестибюля. Гермиона двигалась механически, словно вспоминала, как это — ходить. Она ощущала головокружение, усталость, но с каждым новым шагом внутри неё всё больше и больше закипал гнев. Поднявшись по лестнице, девушка повернулась. — Почему вы такой? — спросила она, несмотря на бешеный стук своего сердца. Он медленно развернулся и поднял брови. — Какой — такой? — мягко, но чётко. По спине пробежался рой мурашек. Гермиона чертыхнулась — и почему его голос так на неё действовал? — Циничный, — с горечью ответила она, — пренебрежительный, чёрствый и грубый, — сжимая кулаки, Гермиона чаще задышала. — Вас все ненавидят! Он, внимательно её разглядывая, слегка прищурился. На несколько секунд между ними повисла тишина, и Грейнджер затаила дыхание. Неужели она только что это сказала? Мерлин… Головокружение усилилось. Ей нужно было за что-то ухватиться. — Oderint dum metuant, — сказал Снейп. — А теперь идите, пока я не назначил ещё одно наказание и не конфисковал мантию, которая, насколько мне известно, принадлежит не вам, — его взгляд был подобен лучу прожектора, освещающему её лицо. Тем не менее она выдержала этот взгляд гораздо дольше, чем этого ожидал профессор: его глаза потемнели. Гермиона, запомнив его слова, повернулась и натянула капюшон на голову. Встречи такого рода было вполне достаточно для одной ночи.***
Гермиона устала, чувствовала себя вымотанной не меньше, чем в конце прошлого семестра. Искушение не снимать мантию-невидимку и просто проскользнуть незамеченной мимо Джинни было непреодолимым. Особенно ещё и потому, что гостиная до сих пор кишела огромным количеством студентов. Братья Криви строили карточный домик из колоды Взрывающихся карт, которая лопнула в тот момент, когда Гермиона проходила мимо них. В передней части гостиной из-за листа пергамента спорила парочка первокурсников — самый высокий из них держал лист высоко в воздухе. Ещё несколько одногруппников вели оживлённую дискуссию о содержании книги, название которой Грейнджер так и не смогла разглядеть. Но громче всего себя вели парочка парней и девушка, увлечённые страстным спором у подножия лестницы, ведущей в спальни девочек. Семикурсница, имени которой Гермиона не знала, была одета в тёмный халат, из-под которого выглядывала пижама, и как раз в этот момент она швырнула глаз-липучку через всю гостиную. — Если я снова найду этот дурацкий глаз в нашей спальне, не удивляйтесь, если на уроке защиты от тёмных искусств я случайно перепутаю вас с манекенами! — воскликнула она и бросилась вверх по лестнице. Парни ошарашенно смотрели ей вслед, но, быстро взяв себя в руки, хором крикнули: — Ты не можешь нападать на своих одногруппников! Девушка самодовольно ухмыльнулась: — Ну что я сделаю, если моя палочка случайно дрогнет в руке? — сладко протянула она. От Гермионы не скрылось, как парни судорожно сглотнули. Она уже было повернулась, чтобы незаметно проскользнуть в свою спальню, как увидела Джинни, с беспокойством поглядывающую то на книгу, то на часы. Пальцы нервно теребили обложку. Гермиона нахмурилась — она не могла просто оставить её сидеть там в одиночку. Вздохнув, девушка вернулась в коридор, который вёл к выходу и портрету Полной Дамы, и сняла мантию-невидимку. Джинни, увидев Гермиону, захлопнула книгу и отодвинула её в сторону. — Ну что? — немедленно спросила она. Грейнджер села напротив и пододвинула к ней мантию. Провела ладонью по волосам. — Он показал мне зеркало Еиналеж, — ответила она, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает. Но все присутствующие в гостиной были настолько заняты своими делами, что никто не обращал на них внимания. — Оно до сих пор находится в Хогвартсе? — в удивлении приподняла брови Джинни. — Не совсем. В хижине — в Запретном лесу. Глаза Джинни остекленели, и на её лице появилась заговорщическая улыбка. — И нет, я не помню, как туда добраться, — тут же добавила Гермиона, — и, кроме того, хижина заперта. Уизли разочарованно поджала губы. — Очень жаль, — пробормотала она. — Но ведь это так заманчиво… — и снова улыбнулась. Гермиона пожала плечами. На первом курсе ей очень хотелось взглянуть в это зеркало, даже если бы оно в конечном итоге не показало бы ей ничего такого, чего она не знала бы сама. По крайней мере, так думала девушка. После сегодняшнего она уже не была в этом уверена… И почему-то даже пожалела, что соблазнилась и заглянула в его отражение. Те образы вновь всплыли в её памяти, и в животе неприятно защекотало. — Не знаю, — неопределённо ответила Грейнджер. — Что ты там увидела? — Джинни перегнулась через стол и выжидающе посмотрела на подругу. Последняя поёжилась под её пристальным взглядом. — Не то, чего ожидала. — Во всяком случае, не только это. Она скрестила руки на груди и поглубже уселась в кресле. — И? Сердцебиение участилось. Несколько секунд Гермиона, покусывая губы, смотрела Джинни прямо в глаза. Действительно ли стоит говорить об этом? Но кому, если не ей? Гарри? Она зажмурилась и вздохнула. — Профессора Снейпа, — прошептала она и увидела, как глаза Уизли стали ещё шире. — Я… правильно понимаю, что это был не особенно весёлый урок зельеварения? Гермиона покачала головой. Джинни тоже провела рукой по волосам, секунду сомневаясь, но затем всё же спросила: — Прозвучит грубо, если я скажу, что предвидела это? — Предвидела что? — она даже не сказала ей, что именно показало зеркало. — Ну, что ты… ты… — Джинни пожала одним плечом и, поймав на себе непонимающий взгляд, прошептала: — Что ты влюбишься в него. Гермиона тут же выпрямилась. — Что? — спросила она как можно тише. — Я не влюбилась в него! — Нет? — Джинни не выглядела впечатлённой. — Тогда что тебе показало зеркало? Что он хвалил тебя за правильно приготовленное зелье? — и вопросительно приподняла бровь. Щёки Гермионы запылали. — Не совсем… — неохотно призналась она, избегая её внимательного взгляда. — Но это не значит, что я… — Грейнджер замолчала и плотно сжала губы. На этот раз подруга даже не потрудилась ей что-либо сказать. Просто подняла вторую бровь. Гермиона закрыла глаза, лицо пульсировало в такт учащённому сердцебиению. Это абсурд! Снейп был… занозой в заднице! Он пользовался любой возможностью, чтобы сделать ей выговор и снять как можно больше очков. Ну… за исключением последнего урока зелий, когда он… Но это не означало, что она влюбилась в него! Только потому, что он был добр к ней однажды? И, возможно, даже не специально. Нет, она не настолько глупа. Влюбиться в учителя… да никогда в жизни! Но Снейп ведь даже не забрал у неё мантию, хотя имел на это полное право. В последствии он мог использовать её по своему усмотрению. Почему он этого не сделал? И то, как Снейп потянулся к её руке там — в зеркале… И это давление в груди, мурашки по коже, которые пробегали каждый раз, когда Гермиона слышала его голос… Она сглотнула и, зарывшись лицом в ладони, медленно выдохнула. Чёрт подери… Гермиона услышала, как Джинни встала с места и обошла стол. По полу заскрипел стул, и мгновение спустя она положила руку на её плечо и притянула ближе к себе. — Гермиона… — Этого не может быть, — выдохнула она, даже не уверенная, что Джинни поймёт сказанное сквозь ладони, которыми она до сих пор прикрывала своё пылающее лицо. До неё донёсся её тихий вздох. — Тебе лучше пойти поспать. Ты запуталась, но завтра уже всё станет более понятно… — Джинни погладила её по руке и прижала к себе так крепко, как Гермиону обнимала только её мать. Она кивнула и опустила руки. Завтра ничего не поменяется, всё останется прежним, но мысль о нескольких часах сна и бессознательного состояния звучала заманчиво. — Ты права, — Гермиона с трудом сглотнула. — Да, надо поспать, а завтра… — она решила не заканчивать предложение и, поднявшись, обняла Джинни. — Спасибо! А, и, пожалуйста… не рассказывай об этом Гарри и Рону, ладно? — Конечно не буду! — Джинни замотала головой. — А то ещё сходят к мадам Помфри за каким-нибудь лекарством для тебя. — Возможно, это не было бы такой уж плохой идеей… — криво улыбнулась Гермиона и развернулась. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Она ещё некоторое время ощущала её взгляд на своей спине и, поднявшись по лестнице, услышала скрип стула. Наверняка Джинни вернулась на своё старое место и притворялась, будто читает книгу, хотя на самом деле думала о проблемах, которые лично её никак не касались.***
Гермиона проснулась в двадцать три минуты четвёртого и уставилась на полог своей кровати. Она даже не понимала, что так внезапно вырвало её из сна, и сам сон она тоже не помнила. И даже после того, как девушка взглянула на часы, ей потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, где она находится, какой сегодня день и какие уроки её ждут (никакие — сегодня воскресенье). И, дойдя до воспоминаний о прошлом вечере (когда выяснилось, что она влюбилась в Снейпа), Гермиона тихо застонала. Она натянула одеяло на голову и свернулась калачиком, жалея, что вообще вспомнила о вчерашнем дне, поскольку «завтра же всё будет совсем по-другому» ещё не наступило. Мысль о профессоре Снейпе была такой же навязчивой и неправильной (правда, ещё и завораживающей), как и раньше (и от этого становилось только хуже). Ей казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Гермиона снова заснула.***
Проснувшись в следующий раз, Гермиона чувствовала себя так, словно в неё бросили Остолбеней. Тело болело, а голова была ватной. Проморгавшись, она взглянула на будильник — ей не удавалось разобрать цифры. Нахмурившись и проморгавшись, Грейнджер поднесла его поближе к себе. Двадцать шесть минут четвёртого. Она ещё сильнее нахмурилась. Да быть такого не может… Невозможно, чтобы с тех пор, как она в последний раз… Гермиона прислушалась. Внизу, в гостиной, было шумно. Очень шумно. Но ещё три минуты назад было совершенно тихо. С неприятным чувством она откинула одеяло, встала и подошла к окну. Осторожно отодвинула занавеску, и ей на лицо упали лучи послеполуденного солнца. Прищурившись, Грейнджер одёрнула шторку и оглядела полутёмную спальню. Неужели она проспала двенадцать часов? И даже не услышала возню Лаванды и Парвати? Своим хихиканьем они могли поднять даже мёртвого из могилы. Очевидно, Гермиона была больше, чем просто мертва… С губ сорвалось фырканье. Она подошла к своей части гардероба, взяла полотенце и чистую одежду. Мылась девушка очень долго и под очень горячей водой, игнорируя тот факт, что она была влюблена в профессора Снейпа. Затем она спустится вниз, присоединится к ребятам (как ни в чём не бывало) и будет продолжать игнорировать свою влюблённость к профессору Снейпу. Потом что-нибудь съест (если удастся что-то отыскать до ужина) и снова отметёт мысль о влюблённости к профессору Снейпу. Возможно, пойдёт в библиотеку, чтобы провести некоторые исследования (узнать побольше об окклюменции или военных стратегиях) и в какой-то момент, вероятно, осознает, что не может игнорировать свою влюблённость в профессора Снейпа. Но Гермиона оттягивала этот момент, потому что в противном случае у неё случится истерический припадок, желудок вовсю делал сальто, а этого допускать… было нельзя. Сделав очень глубокий вдох, она задержала дыхание. Душ, спуститься вниз, перекусить, библиотека — такой план. Об остальных проблемах Гермиона будет думать по мере их поступления.***
Полчаса спустя она зашла в гостиную. Гарри и Рон сидели рядом с Джинни, Дином и Симусом и играли в карты. Колода взорвалась в тот самый момент, когда к ним присоединилась Гермиона. Возможно, именно из этих карточек прошлым вечером Деннис и Колин пытались построить домик. Дин посмотрел на неё из-под обуглившихся бровей, на носу остались пятна сажи, и ярко ей улыбнулся. — Ну наконец-то ты встала, — нахально произнёс парень, остальные ребята сразу же обернулись. Рон оглядел её с ног до головы и поднял брови. — С тобой всё в порядке? — Так себе, — призналась Гермиона, пододвигая стул. Она поймала взгляд Джинни, та критически её осмотрела, но промолчала. — Может быть, тебе стоит сходить к мадам Помфри? — нахмурившись, предложил Гарри. Джинни кашлянула, и Гермиона на мгновение закрыла глаза. — Не нужно, Гарри, я не больна. Просто слишком много спала. В следующий раз поставлю будильник. — Так много спать… на тебя совсем не похоже, — пробормотал Рон. — Ага, обычно этим занимаетесь вы с Гарри. Я подумала, что стоит тоже попробовать, — парировала она. И только когда за столом воцарилось молчание, поняла, что это прозвучало слишком грубо. — Гм… да, — Рон потёр затылок. Щёки вспыхнули алым цветом. — Извини, я… я пойду, попытаюсь что-нибудь раздобыть из еды. Увидимся! — а затем встала и выбежала в коридор. На самом деле, она не хотела есть, но выносить эти взгляды и дальше было попросту невозможно. Даже здесь, в коридоре, сохранялось стойкое ощущение того, что за ней наблюдают. Как будто у неё на лбу висела табличка: «Настолько глупая, что влюбилась в профессора Снейпа». В Большом зале, на удивление, было очень тихо. Никого, кроме нескольких студентов, разбившихся по кучкам. Вздохнув, она направилась в подземелья — на кухню.***
После того, как Гермиона поела (её карманы до сих пор были набиты бутербродами, кексами и сладостями, которые ей подсунули эльфы), она почувствовала себя чуть бодрее и потому сразу направилась в библиотеку — но не для изучения окклюменции, военных стратегий и боевых приёмов. Мадам Пинс окинула её скептическим взглядом. Даже для Гермионы было необычно приходить сюда в воскресенье. Обычно в этот день она отдыхала от учёбы и исследований. Последний раз, когда девушка посетила библиотеку в воскресенье, было на её четвёртом курсе во время Турнира Трёх Волшебников, и только потому, что ей нужно было помочь Гарри с его заданием. Она бродила мимо стеллажей, вытаскивая книги то тут, то там, но ни одна не соответствовала её запросу. Рядом с ней появилась мадам Пинс. — Ищете что-то конкретное? Гермиона, нахмурившись, посмотрела на библиотекаря. Та постоянно выглядела так, словно с удовольствием была готова вышвырнуть её только за то, что она посмела прикоснуться к одной из книг. Затем взгляд Пинс опустился к карманам мантии, будто она знала, что те были набиты едой, — это, по её мнению, было величайшим святотатством. — Да, ищу латинский словарь, — обратила на себя внимание Гермиона. Женщина кивнула и повернулась к противоположному стеллажу. Пальцы решительно пробежались по нижней полке и остановились на очень толстом томе. Достав его, Пинс убрала пыль и передала книгу Гермионе. — В этом словаре предложен широкий спектр магических и немагических терминов. В нём вы найдёте то, что ищете, — коротко объяснила она. — Спасибо, — улыбнулась Гермиона и, развернувшись, подошла к одному из длинных столов. Усевшись, вытащила из кармана маленький листок бумаги (при этом постаравшись не выронить что-то из еды) и написала на нём те слова, которые вчера сказал ей профессор Снейп. «Odint dun metant» — было написано её аккуратным почерком, но Гермиона сомневалась, что верно расслышала слова. Она неоднократно пыталась вспомнить их, но после разговора с Джинни всё настолько перемешалось, что помнила их очень смутно. Вздохнув, Гермиона взялась за поиски и выписывала все переводы, которые могли соответствовать этим словам.***
Час спустя перед Гермионой лежал длинный список слов, и она рассеянно подпёрла голову рукой. Можно было исключить несколько переводов, но всё же… Как по команде, мадам Пинс снова появилась между полками и встала у неё за спиной. Сегодня в библиотеке было пусто, так что она, вероятно, всё это время присматривала за Гермионой. — Всё хорошо? — Нет, — призналась Гермиона. — На днях я услышала фразу на латыни, которую хотела бы перевести. Хотя я уже не уверена в точной формулировке… — она оглянулась через плечо и увидела, как мадам Пинс кивнула. — Давайте посмотрим, что у вас уже есть, — её голос звучал непривычно мягко, не так резко и раздражённо. Гермиона за последние пять лет видела мадам Пинс такой всего несколько раз (возможно, ей просто следует почаще приходить сюда по воскресеньям). Она охотно передала ей лист. На лице библиотекаря мелькнула слабая улыбка. — Не удивлена, что у вас возникли трудности. Вы проглотили несколько букв. Правильно будет — Oderint dum metuant. Это цитата из трагедии Луция Акция, которая позже стала девизом императора Калигулы, — мадам Пинс взглянула на неё с огоньком в глазах и вернула ей лист бумаги. — И что это значит? — Пусть ненавидят, лишь бы боялись, — ответила она так пылко, будто перед её взором предстала данная трагедия. Однако в следующий момент выражение лица сменилось: Пинс поджала губы, откашлялась и стряхнула невидимую пылинку со своей мантии. — Могу ещё чем-нибудь помочь? — многозначительно спросила женщина. Гермиона покачала головой. — Нет, спасибо. Вы мне очень помогли! Мадам Пинс кивнула и исчезла в одном из проходов. Улыбаясь, Грейнджер вернулась к записке и правильно переписала цитату и перевод. Снова и снова она перечитывала получившееся. «Пусть ненавидят, лишь бы боялись». Она тихонько прицокнула языком и откинулась на спинку стула так, что тот громко хрустнул. Затем Гермиона поднялась и принялась за поиски книги об императоре Калигуле.
