Глава 13. Очередное возвращение
16 марта 2024 г., 20:57
Будешь ли ты мне другом, Чтобы напомнить, что это реально? Обними моё сердце и посмотри, как оно истекает кровью, Потому что я сошла с ума. (James Blunt — Out of My Mind)
— Лаванда, выходи уже! — закричала Гермиона, стуча кулаком в дверь ванной комнаты. — Почему ты такая нервная? — поинтересовалась Парвати, расчёсывая длинные тёмные волосы. — У нас ещё полтора часа до начала занятий. — Которые я не хочу провести в пижаме, пока Лаванда по сто раз рисует себе стрелки! — огрызнулась она и снова повернулась к двери. — Другие тоже хотят в душ! Мгновение спустя щёлкнул замок. — Успокойся, — застонала Лаванда. — У тебя ещё полно времени, чтобы забить канализацию своими волосами. — Я ни разу не засоряла канализацию! В отличие от тебя, я умею пользоваться заклинаниями! — Тогда почему я до сих пор нахожу в душе твои волосы? Это отвратительно, Гермиона! — она поморщилась и обменялась взглядом с Парвати. Вторая закивала в знак согласия. — Но не так отвратительно, как носить один и тот же лифчик больше недели только потому, что напрасно ждёшь, когда Рон затащит тебя в постель, — прошипела девушка. Лаванда, завопив, заколотила руками дверь. — По крайней мере, у меня хотя бы есть парень! — взвизгнула она, прежде чем вмешалась Парвати. Крик стих, и до Гермионы донёсся ропот двух голосов, который она уже не смогла разобрать. Она закатила глаза и, произнеся заклинание, освежила воздух. Было слишком душно от пара и резкого запаха цветочных духов. Затем Гермиона зачесала волосы назад и посмотрелась в зеркало. — Встала не с той ноги? — раздражённо спросило её отражение. — Заткнись, — пробормотала Гермиона, отведя взгляд. Ей всё равно не нравится то, что она там видит. После двух месяцев непрерывного приёма зелья под глазами залегли тёмные синяки, а губы выглядели не просто бескровно, они были усеяны сплошными ранками. Бессонница и нервозность доконали окончательно. Но уменьшить дозу или вовсе прекратить принимать зелья она не могла. Гермиона пробовала — когда не было занятий со Снейпом. Она по-прежнему время от времени с ним сталкивалась, даже за трапезами в Большом зале (который он в последнее время стал посещать с заметной регулярностью). Каждый раз, когда девушка видела его или думала о нём, не будучи под действием зелья, было больно. Больно настолько, что она забивалась в угол и плакала, плакала, плакала. Либо это побочный эффект, либо после отмены эмоции накрывали в два раза сильнее. В любом случае, без него она уже не могла существовать. Могла, но в разбитом состоянии, которое Гермиона никому не могла объяснить. Так что, как бы она ни бесилась из-за Лаванды и её утренних сборов, сама Гермиона не отставала: пользовалась таким количеством косметики, каким не пользовались девушки в Хогвартсе все вместе взятые. В основном только потому, что она ещё не нашла подходящего заклинания, скрывающего синяки под глазами и бледность губ. Гермиона, чистя зубы, устало прислонилась к раковине. Прошлой ночью она спала не больше трёх часов и то, во многом благодаря Живоглоту, который сжалился над хозяйкой где-то около половины третьего и лёг рядом с ней. Его мурлыканье помогало справляться с раздражительностью, но в последнее время даже кот старался держаться от неё подальше. Из положительного — Волан-де-Морт, кажется, залёг на дно. Гарри не предупреждал о встречах, да и Снейп не давал никаких знаков. Но если собрания и были (что вполне вероятно), то он возвращался с них целым и невредимым, ну, хотя бы настолько, чтобы самостоятельно добираться до замка. Прополоскав рот, Гермиона сняла пижаму и встала под душ, не без недовольства посмотрев на слив.***
Когда полчаса спустя она спустилась в гостиную, Гарри уже ждал её возле портретной ниши. Один. — Где Рон? — спросила девушка. — Ушёл с Лавандой. Она выглядела очень расстроенной… Гермиона закатила глаза. — Если бы она часами не плескалась в ванной… — Тебе не кажется, что ты… — он поджал губы. — В последнее время слишком раздражительная? — Не понимаю, о чём ты, — отрезала она и вышла в коридор. Гарри поспешил за ней. — Я про то, что ты стала расстраиваться абсолютно из-за всего! Даже Рон заметил, а он в последнее время мало что видит и слышит. Она фыркнула и упрямо пошла дальше, Гарри пришлось схватить её за руку. — Я переживаю, Гермиона. Это ведь не ты. Вообще не ты. — Со мной всё в порядке, — отрезала она и вырвала руку из его пальцев. — Нет, не в порядке! — крикнул вдогонку ей он. — Почему ты с нами не разговариваешь? — Не о чем говорить! — Это как-то имеет отношение к Снейпу, да? Она резко остановилась и повернулась к нему. — Вот даже не начинай! — взорвалась девушка. Гарри отступил и примирительно поднял руки. — Разве ты не видишь? Ты нервничаешь, злишься, не спишь и по ночам сидишь в гостиной… — Я просто серьёзно отношусь к своим обязанностям! — перебила она его. — В отличие от тебя и Рона, для меня важна учёба, успеваемость и долг старосты. О котором Рон, блин, мог бы для приличия вспомнить! С тех пор, как он начал встречаться с Лавандой, все обязанности свалились на меня одну! — В отличие от меня и Рона? — недоверчиво повторил Гарри, полностью игнорируя вторую часть её тирады. — Мы тоже серьёзно к этому относимся! — он оглянулся и уже тише добавил: — Я постоянно занимаюсь с Дамблдором! — Ага, — язвительно отозвалась Гермиона, — а потом с Роном под ручку сбегаете в Запретный лес, чтобы исследовать какой-то там секретный ход! Мы в самом разгаре войны, а вам двоим, похоже, на это наплевать! — С того раза прошло уже несколько месяцев, — возразил Гарри. — Ты гуляешь почти каждую ночь! Его щёки залил румянец. — Ну, по замку. И никогда после отбоя! В гостиной так шумно, что сходишь с ума… — он потёр затылок. — Если ты слишком занята, зарывшись в свои книги и целуя задницу Снейпа, это не означает, что мы валяем дурака. — Целовать Снейпа… — начала было она, а затем разразилась громким, но не весёлым смехом. — Знаешь что, Гарри? Просто отвали, ладно? Продолжай носиться по ночам, подавая себя Сам-Знаешь-Кому на блюдечке с голубой каёмочкой, пока остальные пытаются спасти твою пятую точку! Может быть, ты что-то и осознаешь. Например, когда тебя поймают Пожиратели смерти. Гарри уже набрал в грудь воздуха, чтобы ответить, но их прервал насмешливый голос, от которого застыла в жилах кровь. — Что здесь происходит? Они повернулись к профессору Снейпу, который, в свою очередь, оценивающе осматривал их с ног до головы. — Ничего, — резко ответила Гермиона. — Тогда, полагаю, я вычту по десять баллов с каждого из вас. Ни за что. В следующий раз решайте свои разногласия где-нибудь в другом месте, а сейчас идите! — он кивнул в сторону коридора. Гермиона, пыхтя, прошла мимо него и не удостоила взглядом ни одного из них.***
В следующие дни Гарри и Гермиона не обмолвились ни словом. Но несмотря на то, что она так пренебрежительно обошлась с Лавандой, Рон не дулся на неё. Всякий раз, когда его возлюбленной не было рядом, он просил Гермиону извиниться перед Гарри. Она, конечно, этого делать не собиралась. — Очевидно, он не понимает, почему я не позволяю Снейпу истекать кровью после собраний и почему вам следует прекратить ночные прогулки. Меня тошнит от ваших упрёков. — Сейчас упрёки летят далеко не от нас с Гарри… — пробормотал он в ответ, но под её тяжёлым взглядом решил поспешно ретироваться. Субботним вечером, в конце февраля, в первый день этого года, когда им разрешили сходить в Хогсмид (от чего Гермиона воздержалась), Джинни нашла её в библиотеке и смотрела до тех пор, пока девушка с раздражением не оторвала взгляд от книги. — Что? — У Кэти проблемы, — сказала она, в её глазах плескался страх. Гермиона резко вздохнула. — Что случилось? Джинни украдкой глянула в сторону мадам Пинс и кивком указала на выход. Гермиона быстро собрала вещи и, справившись с головокружением (которое преследовало её уже больше двух месяцев), последовала за ней. — Лиана сказала, что Кэти пошла в уборную в Трёх мётлах и вернулась со странным свёртком, который нужно было обязательно передать профессору Дамблдору. Они спорили всю дорогу до Хогвартса, и эта штука… открылась. Внутри, похоже, лежало проклятое ожерелье. Кэти… взлетела в воздух и закричала, — Джинни нахмурилась и побледнела ещё больше. — Это было ужасно, Гермиона. — Где она сейчас? — В Святого Мунго. Хорошо, что она не успела дотронуться до ожерелья, но этот крик… — она вытерла слёзы. Гермиона, притянув её к себе, крепко обняла. — Свёрток предназначался профессору Дамблдору? — спросила она, дождавшись, когда Джинни успокоится. Она кивнула. — Кто-то хотел убить его. Гермиона поджала губы. Вот оно что…***
На следующий день после неудачного покушения на директора школы должен был состояться матч по квиддичу. Гриффиндор против Пуффендуя. Гермионе было совершенно неинтересно наблюдать за игрой, но пришлось пойти ради Джинни — она не переживёт, если потеряет ещё и её. Им пришлось играть без одного участника — так быстро найти замену Кэти не удалось. Джинни никогда бы не простила Гермиону, если бы та не пришла поддержать команду. За полчаса до стартового свистка Гермиона поднялась на трибуны и уселась рядом с Невиллом и Дином. — Я поставил пять шоколадных лягушек на то, что Гриффиндор поймает снитч с преимуществом в пятьдесят очков, — заявил Лонгботтом. Дин удивлённо на него уставился. — Пятьдесят? Ты настолько не веришь в нашу команду? — ухмыльнулся и добавил: — Ставлю трёх шоколадных лягушек на преимущество в двести очков. Гермиона поёжилась. С трудом верилось, насколько ей было плевать. Неужели больше нет никаких важных дел, кроме как забрасывать мячи в кольца? После того, что произошло вчера, разумно было вообще отменить игру. — Конечно, мы победим, — всё-таки ответила она. — А очки не имеют никакого значения. Её взгляд блуждал по трибунам, и на учительской она заметила Снейпа. Он сидел почти на самом верху, рядом с Дамблдором, — его было трудно не заметить, в таких-то чёрных одеяниях. Профессор тоже рассматривал присутствующих, но затем встретился взглядом с Гермионой. Та вздёрнула подбородок, но глаз не отвела. Он больше не пугал её, особенно учитывая тот факт, что девушка с утра приняла зелье. Зрительный контакт прервался, когда на поле вылетели игроки. Игра протекала так, как всегда: быстро и жёстко. Гермиона поймала себя на том, что заряжается энтузиазмом своих одногруппников. Не раз она испуганно прикрывала рот рукой и подбадривала играющих на поле друзей. За Гарри она следила гораздо пристальнее, чем за остальными, и когда он сделал сальто вокруг пуффендуйца, громко ахнула. Одним из этих невероятных трюков однажды он превзойдёт самого себя! У Пуффендуя дела шли хорошо. Они постоянно дышали противникам в затылок и набирали практически столько же очков, сколько и Гриффиндор. Временами её факультет даже отставал — сказалось отсутствие одного игрока. Но внезапно Гарри резко наклонился вперёд и устремился вниз. Девушка уставилась на красное пятно и смогла даже различить рядом с ним золотое мерцание. Он протянул руку, подбираясь всё ближе и ближе к снитчу, Гермиона затаила дыхание и… Он резко остановился. Его пальцы дрожали — это было видно невооружённым взглядом. Сердце ухнуло в пятки. Через мгновение Гарри пришёл в себя и ускорился, бросился вперёд так молниеносно, что успел сомкнуть в ладони заветный снитч. Но меньше чем через три секунды он ослабил хватку и полетел вниз. Глухой стук о землю. Трибуны разразились бурей визгов и криков. Вздрогнув, Гермиона вскочила на ноги и, гонимая толпой, полетела на поле.***
Только когда солнце село за горизонтом, мадам Помфри пустила Гермиону в больничное крыло. Если ей в последнее время было трудно усидеть на одном месте больше получаса, то сегодня днём она не могла находиться в статичном состоянии и больше секунды. — Гермиона, пожалуйста, иди походи где-нибудь в другом месте, — попросил её Рон после того, как она добрых два часа наматывала круги по гостиной Гриффиндора. Что ж, пришлось выйти в коридор. Почему у Гарри задрожала рука? Реакция на боль в шраме? Неужели сегодня встреча Пожирателей? Гермиона ругала себя за то, что слишком отвлеклась и не заметила исчезновения (и исчез ли он вообще?) Снейпа. Она даже не думала о нём в тот момент, когда Гарри рухнул на землю. Что бы между ними ни происходило, он всё ещё оставался её близким другом. Однако, чем дольше Гермиона бродила по замку, обречённая на бездействие, тем сильнее фокус её внимания концентрировался на Снейпе. Может быть, проще подойти к нему и спросить напрямую? Он ведь раньше предупреждал о встречах, вдруг повезёт и сегодня? Но отправиться к нему — значит остаться с ним наедине. Пусть и ненадолго. Последние несколько месяцев Гермиона старалась не находиться с ним вдвоём дольше необходимого. Завершив этап экспериментов, она сдержала себя в руках и не попросила провести ещё один — хотя искушение было сильным. Лучше держаться от него подальше, не провоцировать эффект зелья больше, чем нужно. — Ты как? — обеспокоенно спросила Гермиона, даже не пытаясь сесть рядом с ним. Вместо этого она ухватилась за изножье его кровати, когда снова почувствовала головокружение. — Поправлюсь, — устало ответил Гарри, потирая лоб. Её взгляд метнулся в ту сторону. Дыхание участилось. — Шрам болит? — тихо поинтересовалась она. И только спустя несколько секунд Гермиона поймала на себе его недовольное выражение лица. — Это всё, что тебя волнует? — раздражённо бросил он. — Гарри, пожалуйста… — настаивала девушка, умоляюще на него посмотрев. — Мне нужно знать. У тебя болел шрам сегодня? — Время поджимало. Если встреча действительно состоялась, она должна была в ближайшие минуты проведать профессора Снейпа. Поттер фыркнул. — А я ведь думал, что это что-то изменит… — Мы всё ещё на войне. Люди гибнут. И пусть я безмерно счастлива, что сегодня ты не стал одной из этих жертв… Я хочу знать, вдруг с профессором Снейпом что-то случилось. — Мы даже не знаем, на нашей ли он стороне, Гермиона! — Ты до сих пор в нём сомневаешься? — Да! На днях я слышал его разговор с Малфоем. Снейп хочет ему кое с чем помочь, но Малфою его помощь даром не нужна. Они говорили о Волан-де-Морте! Клянусь тебе, Малфой имеет отношение к нападению на Кэти! Он хотел убить Дамблдора! А Снейп пытается ему помочь. Нашему профессору есть что скрывать. Она закатила глаза. — Профессор Снейп — шпион! Как думаешь он повёл бы себя в присутствии сына одного из самых важных Пожирателей смерти? — И поэтому он хочет ему помочь? — У него свои причины. В мире есть много важных вещей, даже если ты, кажется, этого не понимаешь, — ледяным голосом проговорила Гермиона. — Ты говоришь совсем как он, — с расширенными глазами пробормотал Поттер. — Что? — Снейп. Ты говоришь совсем как он. Неудивительно, что тебя так тянет к нему. Гермиона поспешно оглядела больничное крыло — рядом не было никого, кто мог бы их подслушать. — Это всё чушь! Меня не тянет к нему, — возмущённо огрызнулась она, чувствуя, как сердце колотится уже в области горла. — Тянет, Гермиона, тянет! Ты всё время на него пялишься: за ужином, да даже на уроках! Дин это заметил! Он очаровал тебя. Ты хочешь быть рядом с ним, просто признайся! Ты становишься похожей на него. Ты стала злой, грубой и постоянно нас отчитываешь. Что вы делаете, когда ты встречаешь его после собраний? Обсуждаете эти встречи? Или говорите обо мне? То, что я шарахаюсь то тут, то там? Поэтому ты постоянно меня контролируешь? Потому что он сказал Волан-де-Морту и Малфою убить меня следующим? — Гарри… — она попыталась его остановить. Но он уже разогнался. Всё это копилось в нём на протяжении последнего времени, и притормозить Поттера было попросту нереально. — Что ему рассказываешь? Ты головой хоть думаешь? Не переживаешь, что он сольёт всю информацию? — он усмехнулся. — Нет. Тебя заботит только его персона. Мне кажется, ты с радостью доложишь ему всё, даже если узнаешь, что он всё-таки на стороне Волан-де-Морта! Гермиона ахнула, и её реакция наконец заставила его замолчать. Судя по выражению лица мальчишки, тот сам до этого момента не осознавал, что говорил. Она сделала несколько попыток что-либо сказать, но каждый раз вырывалось непонятное бормотание. Девушка потёрла лицо и подняла глаза. — Ты хоть слышишь себя? — она отступила на шаг назад и покачала головой. — Гермиона… — Ну хоть раскаивается. Но Гермиона взмахнула рукой, призывая его к тишине. — Нет, — с трудом сглотнула. Все переживания, копившиеся в течение дня, разом улетучились. — Не надо. Но… если ты хоть каплю мне доверяешь, ответь на один вопрос: собрание состоялось? — Да, — тихо сказал Гарри, избегая её взгляда. Гермиона кивнула, затем молча повернулась и вышла из больничного крыла. Она чуть не столкнулась с Роном и Джинни, которые только собирались войти в лазарет, но даже не остановилась, чтобы извиниться или поговорить с ними. И так потеряла кучу времени. В совятню она сегодня точно не пойдёт. Если Волан-де-Морт был настолько зол, что сбросил Гарри с метлы, профессору Снейпу грозила смертельная опасность. Гермиона будет ждать его на границе Хогвартса.***
Несколько минут спустя Гермиона уже стояла у забора, и усталость, одолевшая её в больничном крыле, моментально испарилась. Вместо этого ей казалось, будто по телу бегали муравьи и не давали ни секунды устоять на месте. Она ходила взад-вперёд и пыталась сосредоточиться на окклюменции — в противном случае она просто разревётся. Гарри верил в то, что Гермиона собиралась его предать? Словно это не она пыталась защищать его всеми возможными способами, чтобы вывести из этой войны живым. Она даже приняла это грёбаное зелье, чтобы и дальше поддерживать человека, который был единственным связующим звеном между Орденом и Волан-де-Мортом! Гермиона наклонила голову, откинув волосы назад и шмыгнув носом. Потом пнула камень, проведя рукой по лицу, после чего развернулась и застонала, продолжая наматывать круги и злясь, что не может просто стоять спокойно и ничего не делать. Но время ползло так мучительно медленно, что ей казалось, будто секунды текут по её коже как сироп. Ну где же его носит? Почему именно сегодня его так долго нет? Гермиона снова взглянула на наручные часы — прошло всего три минуты с того момента, как она сюда пришла. — Чёрт возьми… — прошептала она. Наконец раздался хлопок. Вздрогнув, Гермиона резко обернулась. Снейп громко застонал и схватился за руку. Девушка бросилась к забору и уже почти протянула к нему руку, как он остановил её: — Не надо! Иначе активируете сигнализацию. С губ Снейпа сорвался очередной стон, и он, почти согнувшись пополам, прислонился к забору. Гермиону пугал не только тот факт, что его рука сильно дрожала — она почему-то ещё и блестела. — Что случилось? Он не ответил и с усилием преодолел забор. Стоило ему оказаться на территории замка, Гермиона подлетела к нему и поддержала. — Что вы здесь забыли? — он нахмурился. — Разве вы не должны быть там, наверху? — Снейп кивнул в сторону совятни. Гермиона замешкалась. Неужели она не может хотя бы раз помочь ему без всех этих препираний? Неужели он не может хотя бы раз пойти на сотрудничество? Она не ждала от него радушия, но без злости и придирчивости — хотя бы раз… Снейп, заметив её любопытный взгляд, приподнял бровь. Гермиона отвернулась. — Прекрасно, — вздохнула она. Снейп покачнулся и, дабы не потерять равновесие, раскинул руки. Боль в руке дала о себе знать. — Что вы делаете? — Ну вы же ясно дали понять, чтобы я проваливала. Профессор посмотрел на неё с такой злостью, что это почти граничило с яростью. — Следи за языком, девочка, — едва слышно пригрозил он. — Зачем? Что бы я ни делала — всё неправильно. Жду в совятне или здесь, помогаю без вашего прямого разрешения или с ним — каждый раз вы обращаетесь со мной так, словно я оскорбила вашу мать. Так какой мне смысл следить за языком? Очевидно, он не ожидал такого ответа и на несколько секунд фактически потерял дар речи. — Не знал, что вам настолько понравилось оставаться после уроков, мисс Грейнджер, — наконец ответил Снейп. Гермиона закатила глаза. — Нет, сэр, свои слова назад я забирать не собираюсь. — Не перестарайтесь, — предупредил он, укоризненно на неё глянув. — У вас может быть разрешение директора устраивать мне здесь засады, но никто не разрешал вам хамить. — Но вы же хамите? — не удержалась она. Где-то в дальнем уголке своего сознания Гермиона понимала, что дерзит ему от злости и отчаяния, ведь после всего, что произошло вчера и сегодня, она поняла: все эти предрассудки и игры власти только настраивают их всех друг против друга. Где-то глубоко внутри она знала, что позже точно пожалеет о своём поведении. Но сейчас? Сейчас она наслаждалась. — Действительно, — усмехнулся Снейп. — Итак, — угрюмо пробормотала Гермиона, скрестив руки на груди, — вам помочь или так и будете истекать кровью? — К этому моменту с его руки, которую он прижимал к туловищу, уже капала кровь. — Отведите меня в мой кабинет, — прошипел он, проследив за взглядом девушки. Гермиона кивнула и, подойдя к нему, положила его здоровую руку на свои плечи. — Или мне перенести вас при помощи заклинания? — С ногами у меня всё в порядке. — Ну что ж… — Они медленно двинулись вперёд. Снейп навалился на неё почти всем своим весом. Гермиона ощущала, как дрожит его тело. Пусть снег уже растаял, но на улице до сих пор было холодно. Правда, трясло Снейпа далеко не из-за промозглой погоды. Она сразу вспомнила о том вечере, когда впервые его здесь нашла. — Может, вам лучше обратиться в больничное крыло? — спросила девушка уже в стенах замка и посмотрела на него снизу вверх. — Нет, — отрезал он, даже не взглянув на неё. Гермиона вздохнула и помогла ему спуститься по ступенькам в коридор подземелий. — Что случилось? — прошептала она. — Это не ваше дело. Она снова закатила глаза, но на этот раз незаметно для профессора. — Мне стоит позаботиться о чём-то, кроме вашей раны, сэр? — Нет. — А что насчёт дрожи? — У меня есть нужное зелье. На этом всё, мисс Грейнджер? Гермиона фыркнула. — Да, сэр, — быстро ответила она, услышав его рычание. Они прошли мимо картины со всадниками, но те сегодня, похоже, и правда поехали на скачки — там было пусто. После того, как Снейп снял защитные чары, Гермиона помогла ему сесть в стоявшее у камина кресло. — Где я могу найти зелья? — В шкафу, — тихо отозвался он, указав на него неповреждённой рукой. За дверцами на трёх полках были расставлены флакончики с разного цвета содержимым. Она удивлённо вскинула брови. — Чёрный флакон вверху слева, — раздался позади его голос. Девушка взяла нужную склянку и протянула ему. Снейп откупорил флакон и сделал большой глоток прямо оттуда. Он скривился и на мгновение задержал дыхание, после чего заметно расслабился. Гермиона трепетно за ним наблюдала. Зелье, которое он принял, выглядело так же, как то, которое он готовил во время её лабораторных экспериментов. То, которое так привлекло её своими клубами пара. — Это… — девушка, услышав свой голос, вздрогнула. Снейп молча ждал, когда она закончит фразу. — Это зелье, которое помогает справиться с последствиями Круциатуса? Он не ответил — лишь сильней стиснул зубы. Гермиона истолковала это как «да» и, кивнув, вновь повернулась к шкафчику с зельями. На средней полке она нашла бутылёк крововосполняющего зелья и протянула его Снейпу. Он молча принял флакон и полностью осушил его. Затем Гермиона потянулась к экстракту бадьяна. — Сами сможете оголить руку или помочь? — она приподняла палочку. Снейп пошевелил рукой, поморщился и отвёл взгляд в сторону. Гермиона, откашлявшись, разорвала швы на рукавах его мантии, сюртука и рубашки, затем осторожно приподняла его руку и стянула вниз остатки тканей. Он медленно выдохнул и закрыл глаза. — Хотите, дам вам обезболивающее? — Просто продолжайте. Она кивнула, опустилась на колени и расстегнула пуговицы на рукаве его рубашки. Она осторожно стащила прилипшую ткань с раны и невольно ахнула, увидев длинный и глубокий порез. Словно его предплечье рассекли скальпелем. Там даже проглядывала мышца. — Как это произошло? — не удержалась от вопроса она. Но Снейп не ответил. Гермиона вздохнула и очистила его руку от крови, которая по-прежнему не останавливалась, и потянулась к экстракту бадьяна. Пусть она и раньше много раз видела его действие (в том числе и на своей руке в конце декабря), но сейчас с трудом могла представить, как это может залечить такую глубокую рану и восстановить отсутствующие ткани. Девушка открутила крышку флакона, к которой была приделана небольшая пипетка. Гермиона набрала немного прозрачной жидкости и капнула ею сначала на все кровоточащие сосуды (чтобы остановить кровотечение), а потом обработала всю рану целиком — размером она была примерно с две ладони. Всё это время Снейп не двигался. Он отвернулся и закрыл глаза. Волосы ниспадали на его бледное лицо. — Профессор Снейп? — спросила она, но профессор не ответил. Гермиона приподняла брови. Он что, уснул? Пока она заживляла его раны? Не верится даже. Когда это произошло? Когда он начал доверять ей настолько, чтобы позволить себе заснуть в её присутствии? Или это действие того чёрного зелья? Неужели оно оказало настолько сильный снотворный эффект, что даже Снейп не смог перед ним устоять? Но даже если так… Почему он не отправил её куда подальше? Почему вообще позволил вылечить себя? Конечно, ему под силу было справиться с этим самостоятельно. Сегодня. Так почему профессор разрешил? А потом ещё и уснул прямо у неё на глазах. Гермиона отвела взгляд в сторону — к щекам прилил румянец. Это даже на грани неприличия, наблюдать за ним, сидящим полуобнажённым. Уязвимым. Переведя внимание чуть ниже, увидела Тёмную метку. Конечно, а что ещё она ожидала увидеть на левой руке? Кровь и его раны настолько отвлекли её, что до сих пор Гермиона даже не думала об этом. После последнего задания на Турнире Трёх Волшебников, после того, как всё пошло наперекосяк и Дамблдор попытался убедить Корнелиуса Фаджа в возвращении Волан-де-Морта, Гермиона впервые увидела Метку. Когда Снейп показал её министру магии в последней отчаянной попытке убедить его. Тогда это показалось ей обычной татуировкой, но сейчас она больше походила на… клеймо. Оно в нескольких местах покраснело и покрылось волдырями. Девушка прикусила нижнюю губу (и поморщилась, поскольку это оказалось очень больно), затем капнула экстракт на один из лопнувших волдырей. Такие раны, на самом деле, лучше обрабатывать мазью от ожогов, но экстракт бадьяна обычно залечивал и их. Но не в этом случае. Она вздохнула. Это было бы слишком просто. Её взгляд снова скользнул к Снейпу — тот даже не шелохнулся. Осмелится ли она? Гермиона поджала губы, покачала головой и снова сосредоточилась на его предплечье. Рана заживала. Вероятно, процесс завершится только к утру. Как он вообще получил такие увечья? С последствиями Круциатуса понятно. Очевидно, Волан-де-Морт узнал о провалившемся покушении на профессора Дамблдора и обвинил в этом Снейпа. А если ему приказали его убить? Но даже в таком случае он поступил бы умнее и не стал бы вручать студентке проклятое ожерелье. Возможно, Гарри был прав и Малфою действительно поручили именно это задание. Но разве он мог стать Пожирателем в шестнадцать лет? Неужели Волан-де-Морт принимал в свои ряды таких молодых волшебников? Она горько усмехнулась. Профессор Дамблдор почти принял её в Орден — в её шестнадцать лет. Конечно, ей не приказывали никого убивать (скорее наоборот), но если Орден принимает помощь несовершеннолетних, почему этого не может делать Волан-де-Морт? Почему безумный тиран, страдающий манией величия, должен отказывать желающим? Гермиона снова посмотрела на Тёмную метку и на этот раз, не удержавшись, всё-таки коснулась нескольких линий на здоровых участках кожи. Она не чувствовала этого. Не могла почувствовать тёмную магию. На ощупь — обычная кожа. Неужели при каждом вызове Метка доставляла нестерпимую боль? Или по настроению Волан-де-Морта? Наконец, девушка выпрямилась и убрала флаконы обратно в шкафчик. Затем постучала кончиком палочки по руке профессора и прошептала: — Ферула! Вокруг ещё не зажившей раны обернулась белая повязка. Гермиона огляделась — в его кабинете не было ничего наподобие пледа. Она потянулась к оторванной части его мантии и, очистив её, трансфигурировала в одеяло, которым накрыла Снейпа. Она долго смотрела на его расслабленное лицо. Во сне мужчина выглядел минимум на десять лет моложе. Гермиона склонила голову набок и несколько минут неподвижно стояла возле его кресла, не в силах отвести взгляд. Хотелось видеть его таким чаще. Не раненым — спящим. Хотелось, чтобы Снейп почаще был рядом с ней уязвимым. Хотелось… Осознав свои действия, Гермиона дрогнула. Закрыла глаза и тихо застонала. Затем решительно отвернулась от Снейпа, развела в камине огонь — чтобы не было так холодно, — и вышла из его кабинета.***
Пропущенная сцена XV:
Первое, что он увидел, — огонь. Пламя было небольшим — либо потому, что горело достаточно давно, либо потому, что в камине лежало слишком мало дров. Но его тепла оказалось достаточно. Северус сменил позу и шумно выдохнул. Проклятый Круциатус… В процессе его действия всегда было адски больно, но последствия оказывались не лучше: остаточные боли и спазмы добивали до конца. Так, зелье он принял. Грейнджер помог… Он замер. Грейнджер. Была здесь. Она помогла ему. И он уснул у неё на глазах. Застонав, Северус потёр лоб. Но другого выбора у него тогда не было. Если бы он не принял зелье, его тело вряд ли справилось бы самостоятельно. Зелье и сопутствующая усталость — единственный способ избежать больничного крыла. Цена, которую за это пришлось заплатить, — Грейнджер, которая увидела его спящим. Северус поморщился. Стянул одеяло с руки и размотал повязку. Он прищёлкнул языком. Как давно он в последний раз расщеплялся во время аппарации? Наверное, где-то во время первой войны. Сегодня одно из последствий Круциатуса застигло его как раз в момент аппарации. В очень неудачный момент… Но чего жаловаться — он мог вообще остаться без руки. Затем его взгляд опустился к Метке. Тёмный Лорд был вне себя. Северус надеялся, что больше никогда не испытает на себе такого гнева, как после первого возвращения почти два года назад… Однако покраснение почти сошло на нет, волдыри — почти тоже. К утру всё заживёт и пройдёт. Мужчина провёл рукой по волосам. Поскольку Драко не мог покинуть замок без подозрений, Тёмный Лорд решил наказать Северуса вместо него. Он вздохнул. Мальчик упрямо отказывался от его помощи. Вместо этого сам возился с проклятым ожерельем и отправлял своих однокурсников в Святого Мунго. Некоторое время Северус смотрел в огонь — точнее, сквозь него. Грейнджер, должно быть, перед уходом зажгла камин. Никто из домовых эльфов не приходил в его покои, только когда он отправлялся на занятия. Он фыркнул. Сегодня девчонка ясно высказала ему всё, что о нём думает. Если бы Северус не знал про зелье, то непременно бы назначил отработки. Но он пустил всё на самотёк. Его её тирада не впечатлила. Зелье не поменяло её — только усилило отрицательные эмоции, что, в свою очередь, ослабило самоконтроль. — Дерзкая девчонка, — проворчал он. Пройдет ещё немного времени, и ему придётся выполнить данное ей обещание. Она и так продержалась с зельем дольше, чем ожидал этого Северус. Внесённые в рецепт изменения были удачными. Возможно, когда-нибудь он взглянет на её записи. Не то чтобы его интересовала более усваиваемая версия этого зелья — его интересовал ход её мыслей. За последние шесть лет у мужчины сложилось отчётливое мнение касаемо её умственных способностей, но для этого зелья Грейнджер, очевидно, приложила сверхусилия и открыла новые горизонты. Она не просто следовала инструкциям или извергала из себя книжные знания, она думала головой. Возможно, в ней было куда больше потенциала… Моргнув, Северус вырвался из своих размышлений и потянулся за палочкой, чтобы погасить огонь. Ему нужно принять душ, а потом лечь в постель. Для ночи в кресле он уже был слишком стар. Северус встал на негнущиеся ноги и только сейчас заметил, что всё это время был накрыт одеялом. Совершенно непонятно и чуждо. Он направил на него палочку, и одеяло превратилось в… кусок мантии? С удивлённым взглядом Северус поднял ткань вверх. Ладно, об этом он уже подумает завтра. На сегодня достаточно. Сегодня он просто примет душ и ляжет в постель, сперва выпив Напиток живой смерти. Самым эффективным средством против последствий Круциатуса, конечно же, был крепкий сон.
