Глава 15. Однажды — Часть I
19 марта 2024 г., 09:09
Тебе, должно быть, покажется это странным, Учитывая все мои безумные идеи. Но я не верю, что изменения Могут произойти без слёз. (Katie Melua — I Do Believe in Love)
Голова трещала. И ещё этот странный привкус во рту… Где она находится? И какой сейчас день? Воскресенье? Выходной? Она смогла наконец-то поспать? И что это за потрескивающий звук в ушах? И вкус… Гермиона провела языком по нёбу, пытаясь нащупать кончик мысли, за который можно было бы ухватиться. В висках пульсировала боль — в такт сердцебиению. Что с ней произошло? Снейп. Она помнила его — одетого в мантию Пожирателя смерти. Он покачнулся и закружился. Закружился? Гермиона нахмурилась. Нет, закружился не он — это у неё перед глазами всё поплыло. Закружилась голова, а потом… пусто. Блин. Она упала в обморок. На глазах у профессора Снейпа. Потому что перебрала с зельем. Девушка распахнула глаза. На чём бы она сейчас ни лежала, это точно не холодная земля. Она моргнула, чтобы избавиться от пелены, а пальцами пробежалась по мягкой поверхности одеяла… Гермиона повернула голову. Диван? — Сладко спалось, мисс Грейнджер? — мурлыкнул слишком знакомый голос, и она прищурилась. — Эм-м… — хрипло пробормотала Гермиона, вопреки очевидному надеясь, что не потеряла сознание при Снейпе. Она выпила слишком много зелья, о котором не хотелось кому-то рассказывать. Особенно ему. Может быть, на неё во время урока свалился котёл? Это также объясняло нестерпимую головную боль. — А теперь мне было бы любопытно услышать ваше объяснение… Она снова моргнула и медленно подняла на него взгляд. Снейп сидел напротив — в кресле, — уперевшись локтями в колени и изогнув брови, внимательно смотрел на Гермиону. — О-объяснение? — запнулась она. — Не притворяйтесь, что ничего не понимаете. Я знаю, каково это — очнуться после обморока. Вы уже всё давным-давно вспомнили. Гермиона сглотнула. — Я… я… Мне жаль, — прошептала она и попыталась сесть. Никогда ещё это не давалось ей с таким трудом. Никогда раньше её конечности так не дрожали. — Да? А вам есть о чём сожалеть? — Что я… — её лицо залил жар. — Что я доставила вам такие неудобства, — объяснила она, едва узнав свой собственный голос. Если бы не её головокружение… — Да, ваш обморок действительно стал… неожиданным. Но это не объяснение, — Снейп продолжал сверлить её взглядом. — Я не знаю, что… — Не врите мне! — рявкнул он. Гермиона вздрогнула и снова закрыла глаза. Пульсация в голове усилилась, казалось, словно она куда-то падает. — Извините, — единственное, что она смогла произнести. Шёпотом. Девушка не могла рассказать ему о произошедшем. Её исключат, если узнают о злоупотреблении школьной лабораторией и ингредиентами. Кроме того, вряд ли принимать подобные зелья было законно… Снейп цокнул. — Какое зелье вы приняли, мисс Грейнджер? — Что? — Что слышали. Какое зелье? С каждым ударом сердца картинка перед глазами становилась всё расплывчатее. — Как… Он поднял бровь. — Вы за дурака меня держите? — Нет! — выдохнула Гермиона. — Вы отравили себя зельем, и мне нужно знать — каким. В противном случае вы столкнётесь с куда более серьёзными последствиями, чем отработки после занятий. Девушка потёрла голову. Отравила… Последствия… Почему не становилось легче? Хотя бы на несколько секунд? Её затошнило. — Мисс Грейнджер! — Почему вы не отвели меня к мадам Помфри? — это была первая связная мысль, которую она смогла уловить сквозь боль. — Ну если вы с ней хотите поделиться… В любом случае я узнаю. Я — единственный в этой школе Мастер зелий, способный приготовить противоядие. Если, конечно, не желаете попробовать сварить его самостоятельно. Она не могла сосредоточиться. Да она даже не поняла всего, что он ей сказал. Гермиона слышала, но не улавливала суть. Единственное, что было понятно: Снейп вызвал в ней чувство стыда. — Простите, — снова выдохнула Гермиона. — Мне очень жаль… Снейп застонал. — Хотите, я отведу вас в больничное крыло, мисс Грейнджер? — спросил он уже громче. Гермиона качнула головой. Это был вопрос. А на них принято отвечать. А ему — тем более. Пришлось сосредоточиться. И, прежде всего, отнять руки от лица (и когда она успела их поднять?). — Нет, не нужно, — и скрестила руки на груди. — Ну так что? Какое зелье? — Я… Рецепт у меня в спальне, — Гермиона попыталась ещё раз проморгаться — перед глазами по-прежнему плыло. Или лучше оставить как есть? Этот свет так ослеплял… — Я принесу, — пробормотала она, попытавшись встать. Попытавшись. Она потеряла равновесие и точно бы упала, если б не профессор Снейп, который ловко её подхватил. — Сидите на месте! Её дыхание участилось. — Что со мной происходит? — Как я уже говорил, вы отравили себя зельем, мисс Грейнджер. И вы никуда не пойдёте. Пульсация в голове настолько стала сводить с ума, что она с трудом его слышала. Отравила! А кто-то однажды даже умер от этого. И ей никак не достать рецепт… Она не могла принести его, она не могла… — Я знаю рецепт наизусть, — протараторила Гермиона, в панике посмотрев на профессора. — Неужели я… умру? Снейп закатил глаза. — Добби! Гермиона тихо вскрикнула от боли в голове, когда рядом с ней раздался громкий хлопок, — Добби, на голове которого была надета шляпа с чашечками и чайником, из-под которого выглядывали загнутые уши. — Профессор Снейп, сэр? — спросил он, и его глаза расширились, когда он увидел Гермиону. — Друг мисс Гарри Поттер! — пискнул эльф. Она робко улыбнулась ему. — Привет. Не обращая на неё внимания, Снейп обратился к домовому эльфу: — Добби, я хочу попросить тебя подняться в спальню мисс Грейнджер и принести мне рецепт. Уверен, она будет счастлива рассказать тебе, где его хранит. Гермиона не понимала, что Снейп ждёт от неё ответа, пока не поймала его нетерпеливый взгляд. Что он сказал? Ах да, рецепт. — Он в моей прикроватной тумбочке, в нижнем ящике. Кроме рецепта там ничего больше нет, — уточнила она, когда профессор Снейп открыл было рот, чтобы что-то сказать. Он кивнул Добби, и тот исчез. Гермиона закрыла глаза и прижала руки ко лбу. Эта головная боль… Скорее бы она прекратилась. Казалось, что что-то разъедает её мозг изнутри. Глаза заслезились, и девушка очень ждала возвращения Добби. Ей придётся терпеть это состояние всё то время, что Снейп будет готовить противоядие? А что, если его попросту не существовало? Что, если она… Гермиона прищурилась от яркого пламени огня и сглотнула. Вкус во рту становился всё более отвратительным. Она поморщилась, когда ощутила на своей руке лёгкое похлопывание: Снейп протянул ей стакан воды. — Чтобы убрать послевкусие зелья, которое вас пробудило, — объяснил он, когда Гермиона непонимающе на него уставилась. Она приняла стакан и сделала несколько маленьких глотков. Вода была приятно холодной и успокаивала все внутренности. Гермиона, тихо вздохнув, прижала стакан к раскалывающейся голове. Её тошнило, а ещё лихорадило. Прошло уже достаточно времени, когда она чувствовала это в последний раз. И она даже забыла, насколько это выматывает. С тех пор как девушка попала в Хогвартс, она — как и другие студенты — отправлялась в больничное крыло при первых признаках простуды, где её поили бодроперцовым зельем. Дымящиеся уши — не самое из приятных, но всё же лучше, чем озноб. Возвращение Добби вырвало её из воспоминаний. От неожиданности Гермиона вздрогнула, вместе с тем пролив из стакана воду. — Пожалуйста, профессор Снейп, сэр! — склонив голову (и одна из чашек на его голове съехала ему на глаза), эльф протянул пергамент. — Спасибо, Добби, можешь идти, — кивнул Снейп, уже просматривая список ингредиентов и сам рецепт по приготовлению зелья. Гермиона в то время как раз заметила, как Добби смотрел на неё несчастным взглядом и изо всех сил боролся с собой. — Добби, всё хорошо, — тихо сказала она и сквозь боль улыбнулась. — У мисс подруги Гарри Поттера, похоже, не всё в порядке. — Да, — прорычал Снейп и, глянув на неё, приподнял бровь, — но я позабочусь о ней. Ты можешь идти, Добби. — Конечно, профессор Снейп, сэр, — пробормотал эльф и исчез. — Кажется, вы ему очень нравитесь, — задумчиво протянул мужчина и поднялся. Гермиона наблюдала за тем, как он подошёл к шкафу и открыл дверцы. За ними скрывались длинные полки, на которых аккуратным рядом были выстроены флакончики зелий — на каждый была наклеена этикетка. Взяв поднос, Снейп начал выкладывать на него нужные пузырьки, как ей показалось — наугад, попутно заглядывая в рецепт. — Да, он очень добрый, — Гермиона только потом поняла, что её ответ не совсем соответствовал ранее сказанным словам профессора. Но на формулирование более точного вывода у неё попросту не было сил. И он тоже это заметил. — Действие зелья, которое я вам дал, уже заканчивается. Советую поспать, пока я готовлю вам противоядие. Как будто она только и ждала его разрешения, Гермиона завалилась на бок (вместе с тем пролила воду на себя и диван, уронила стакан и тихо ахнула: «Простите!»; Снейп, тяжело вздохнув, замёл следы её оплошности) и из последних сил подтянула ноги к животу. Как же она была благодарна, что ей позволили закрыть глаза…***
Пропущенная сцена XVII:
Северус поджал губы и ещё мгновение смотрел на Грейнджер, затем взял поднос и отнёс его в лабораторию. Ему следовало позаботиться об этом гораздо раньше — прежде, чем девчонка довела себя до такого состояния. Сколько она принимала его в последнее время? Он потёр лоб и вновь вернулся к рецепту. Жаль, что он попал к ней в руки при таких обстоятельствах, но что уже сделаешь… Мужчина прикрыл глаза и очистил разум. Ему следовало сосредоточиться на противоядии, и в этом случае, к сожалению, засунуть безоар в рот Грейнджер было недостаточно. Ядовитым было не само зелье, а передозировка. Ядом может оказаться что угодно — если принять его в большом количестве. Ему пришлось отменить эффект зелья и вывести его из её тела. Нацепив на лицо каменную маску, Северус принялся за работу. Но время от времени он продолжал ловить себя на том, что мысли блуждали далеко за пределами рабочего стола. Возможно, стоило оставить с ней эльфа. Но не Добби. Северус совсем забыл о том, насколько они с Поттером были близки, а мужчина сомневался, что мальчишке нужно знать о случившемся. Но позови он другого эльфа, Добби всё равно нашёл бы способ разузнать что да как. Свободные эльфы были полезны тогда, когда дело доходило до сохранения личных дел в секрете, домашние же эльфы Хогвартса принадлежали директору — и если тот просил их о чём-то рассказать, они рассказывали. Однако на Добби эти правила не распространялись, поскольку у этого эльфа со школой были заключены трудовые отношения, а не рабские, и поэтому Северус всегда звал именно его (если хотел что-то утаить от Дамблдора). Но вряд ли Добби станет скрывать что-то от Поттера. Что ж, ничего страшного не случится. Передозировка не всегда приводила к летальному исходу. Проблема больше заключалась в печени и почках, но у Северуса в запасе было ещё несколько часов. Почему он не позаботился о ней раньше? Грейнджер в последние недели только и делала, что следила за ним, думая, воспользуется он монетой или нет. Ему просто следовало потереть монету, перехватить девчонку в коридоре и сделать ей справедливый выговор, чтобы та образумилась. Прекратить приём зелья было бы очень тяжело (из-за эмоционального аспекта), но лучше уж так, чем передозировка. Он глубоко вздохнул. Вряд ли Грейнджер продолжит принимать зелье после того, как испытала все прелести его побочных эффектов. Насколько сильными были её чувства к нему? Видимо, очень. Но она продолжала пить эту дрянь. И чем дольше девчонка это делала, не подвергаясь серьёзной опасности, тем больше Северус надеялся, что она продержится ещё чуть-чуть. Продержится до летних каникул. Ну а там её временное увлечение пройдёт. Ведь, как только Северус выполнит задание Тёмного Лорда, она возненавидит его так же сильно, как и остальные. Мужчина поморщился. Заставил себя сосредоточиться на зелье. Пришлось заняться ещё и другим — для её печени, которая несомненно пострадала так же сильно. Но второе зелье он даст ей завтра. Какое безрассудство с его стороны. Северус просто наблюдал, как она медленно, но верно деградировала, разрушая себя, свою дружбу, — она почти стала такой же противной, как он сам. Он пустил всё на самотёк, ведь, в конце концов, Грейнджер держалась молодцом: посещала уроки и блестяще выполняла домашние задания. Но Северус должен был сдержать обещание и помочь ей — даже несмотря на то, что она этого не помнила. Чёрт подери, ну зачем Грейнджер вообще начала принимать это идиотское зелье? Она была умнее этого. Она была его лучшей, мать его, ученицей! И она должна была прекрасно знать о последствиях, а не упрямо травить себя дальше. Он заставит её написать эссе. Северус лукаво улыбнулся. Ей всё равно какое-то время придётся жить в его покоях. Но всё-таки лучше держать себя в руках и не переутомить Грейнджер писаниной. Он сделал мысленную пометку. И прикрыл глаза. Ей какое-то время придётся жить в его покоях. Либо так, либо отдать девчонку Поппи, которая наверняка захочет узнать причину, почему он сразу не отправил её в больничное крыло. И даже если с ней удастся решить вопрос, то Дамблдор точно почует неладное и закидает его вопросами. Нет, он оставит её здесь. И придумает хорошее объяснение для Минервы, прежде чем её одногруппники сообщат об исчезновении. К счастью, завтра была суббота. Северус тяжело вздохнул. Она действовала ему на нервы. Зельевар ведь не принимал её помощи — так почему для неё это всё равно оставалось важным? Почему он так важен? Сначала Северус действительно считал, что Грейнджер волновала только война, но, очевидно, она и правда верила в свою влюблённость. Настолько, что смогла это принять. Признаться, сегодня ему пригодилась монета. Перед прошлой встречей мужчина даже не подумал, чтобы положить её в карман, однако сегодня Тёмная метка горела так сильно, что Северус всё-таки решился взять галлеон с собой. И поначалу он даже пожалел, что воспользовался им перед тем, как аппарировать (дурной характер Тёмного Лорда в этот раз обошёл его стороной), но зато сейчас был этому очень рад. Никто не нашёл бы девчонку вплоть до завтрашнего утра, а к тому времени могло быть уже слишком поздно. Он снова поджал губы. Мысли крутились-вертелись, и неожиданно ритм его сердца участился. Северус обещал ей помочь, и он поможет. Позже, чем следовало, но поможет. И точно не бросит.***
— Ну же, мисс Грейнджер! В сознание проник чей-то голос, и Гермиона ощутила странное прикосновение к губам. Нет. Она не хочет. Попыталась даже отпрянуть. Но рука на затылке оказалась сильнее. Что-то влажное. Девушка только плотнее сжала губы. Она не хочет этого! — Вы должны выпить это, мисс Грейнджер! Снова этот голос. Она его знала. Но откуда… Хорошо? Нет. Или?.. Нет, нет, нет, голос не сулил ничего хорошего. Он звучал очень грубо. Это подло. Она не собирается это пить. — Мисс Грейнджер… Нет! Вздох. — Гермиона… пожалуйста. А вот это уже звучало… по-другому. Не так, как раньше. «По-другому» — значит приятно. Такой голос ей нравился больше. И хотелось слышать его гораздо чаще. И этот тембр… Пожалуйста. Оно эхом отдавалось в её голове. Слышала ли она, чтобы хоть раз этот голос сказал «пожалуйста»? Вряд ли. Гермиона не могла вспомнить. Было пренебрежение, молчание, была «невыносимая всезнайка», «никто не спрашивал вашего мнения, мисс Грейнджер!», но… пожалуйста? Никогда. Гермиона расслабила губы и ощутила, как первые капли жидкости попали ей в рот. Она неохотно сглотнула, и буквально через мгновение голова прояснилась. Профессор Снейп. Отравление. Он хочет помочь. После чего она с доверием приняла противоядие. Терпкий привкус трав и, кажется, спирта. Гермиона осушила склянку, и рука с шеи исчезла. По коже пробежался холодок — сразу ощутилась пустота. Она моргнула. Перед глазами всё так же плыло, а свет был настолько ярким, что ей пришлось быстро закрыть глаза. — Голова ещё долго будет болеть, — сказал он тихо, очень тихо, за что Гермиона была бесконечно благодарна ему. — Я уже это поняла, — выдохнула девушка. Ощущение, словно её голову зажали в тиски, и те всё сжимались, сжимались… На глазах выступили слёзы. Как никогда хотелось умереть. — Не открывайте глаза, — и в следующую секунду Снейп приложил к её лбу что-то мокрое. — Спасибо вам, — прошептала она, радуясь, что ткань скрывает её слёзы. Гермиона старалась лежать неподвижно. По вискам и волосам стекали капли воды — это её слёзы или плохо отжали повязку? Она сомкнула губы, чтобы те не дрожали так явно, но её и без этого выдавал подбородок. Если Снейп за ней наблюдал — а она была в этом уверена, — то прекрасно мог видеть, как девушка боролась с рвущимися наружу рыданиями. Почему он не отправил её в больничное крыло и не оставил на попечение мадам Помфри? Почему он возился с ней? Когда Гермиона задала прямой вопрос, то не услышала никакой обоснованной причины — только предложение перенести её в лазарет. Почему она от этого отказалась — сама не понимала. Но вот что движет им? — Почему вы так обо мне печётесь? — сдавленно прошептала Гермиона. Профессор Снейп глубоко вздохнул. — У меня свои причины, — вот и всё. Ну почти. — Включая тот факт, что у меня нет никакого желания объяснять директору, почему вы упали в обморок и чуть не скончались у моих ног. Она нахмурилась. Что мешало ему рассказать Дамблдору о её зелье? И тогда до неё дошло: готовила Гермиона в его лаборатории. Профессор отвечал за неё и при этом даже не догадывался о том, что творилось прямо у него под носом. Сдав её директору, подставил бы и себя тоже. — Извините, — прошептала она. Снейп лишь равнодушно фыркнул. — Мисс Грейнджер, я хочу знать, вы проводили над этим зельем какие-либо эксперименты? Помимо тех, что описаны в рецепте. — Нет, я всё записала. — Я правильно понимаю, что вы принимали его с тех самых пор, как закончили серию экспериментов? В рождественские каникулы. Гермиона сглотнула. — Да. Её подбородок снова задрожал. Снейп же хранил молчание. — Сколько, эм-м… я буду выздоравливать, сэр? — справившись с комом в горле, поинтересовалась девушка. — Не знаю, мисс Грейнджер. Поскольку вы приняли модифицированную, неизученную версию зелья, никто не сможет дать точный ответ. — Понятно, — она отвернулась, поскольку сдерживать себя дальше не было сил. Это было очень больно. Никогда ещё её голова не раскалывалась так сильно. Гермиона плакала, но легче не становилось. Пора брать себя в руки. Она несколько раз вдохнула и выдохнула. — В башню вы пока не вернётесь, не сегодня и не завтра точно, — нарушил молчание Снейп. — Я предупрежу профессора МакГонагалл. Она резко вздохнула. Профессор МакГонагалл? — Почему? — испуганно спросила Гермиона. — Потому что я не заинтересован в мировом походе по поиску лучшей ученицы Гриффиндора, — едко подметил он. — Никто и не спохватится, — расстроенно прошептала девушка и покраснела. Снейп ждал. — Я… в последние месяцы ложилась спать после Лаванды и Парвати и вставала раньше них. Я почти не бывала в общей гостиной и часто пропускала приёмы пищи. Никто не… не заметит моего исчезновения, тем более… на одну ночь, — с каждым словом её голос становился всё тише. Снейп продолжал хранить молчание. Хотелось видеть его лицо и в то же время — нет. Было стыдно. — Но если вы собираетесь поставить в известность профессора МакГонагалл, я… я всё пойму, — и когда тишина затянулась, добавила: — Я не хотела вас в это втягивать. — Нет, всё в порядке, — сказал он так тихо, что она едва расслышала его. Сердце забилось быстрее. Что он имел в виду? Это точно не слова профессора Снейпа. Но прежде чем ей удалось потеряться в своих мыслях, он добавил: — Вам следует поспать, мисс Грейнджер. — А, да… насчёт этого, — пробормотала Гермиона, и щёки снова залились румянцем. — Мне, м-м… нужно… в туалет. — Ну конечно, — вздохнул мужчина и, насколько можно было верить его интонации, даже закатил глаза. — В любом случае я бы не оставил вас ночевать в своём кабинете. Гермиона неохотно убрала с глаз повязку и проморгалась. В кабинете было почти темно, но голова даже от такого тусклого света разразилась новой волной боли. Девушка аккуратно перевернулась на бок и медленно села. — Ой… — пролепетала Гермиона и, прикусив нижнюю губу, схватилась за голову. И всё-таки решилась снова открыть глаза. Снейп стоял прямо перед ней и протягивал руку. Гермиона уставилась сначала на его скрытое тенью лицо, затем на протянутую ладонь. Сглотнула. Почти год она мечтала коснуться его руки — каждый день, по несколько раз. Вот она — берись. Но было страшно, она боялась обжечься. Но поскольку стоять, и уж точно передвигаться, самостоятельно Гермиона вряд ли бы смогла, пришлось рискнуть. Головокружение было терпимым, пока она лежала на диване с закрытыми глазами, но стоило ей подняться на ноги — стало невыносимо сильным. Настолько, что — наряду с головной болью — вызвало тошноту. Девушка сглотнула, пытаясь игнорировать прикосновение его руки, тепло его тела, его запах. Снейп повёл её через кабинет к книжному шкафу, который оказался потайной дверью, ведущей в его комнаты. Каждый волос встал дыбом. Он ведёт её в свои комнаты! Эта мысль была подобна удару кувалдой по её и без того больной голове. Мужчина что-то прошептал, видимо, какое-то заклинание, чтобы свет в комнате оставался погашенным. Гермиона мало что соображала и позволяла ему почти вслепую вести её через комнату, которая, вероятно, была гостиной. У двери он, наконец, её отпустил. — Надеюсь, дальше обойдётесь без моей помощи, — проворчал Снейп. — Конечно, — заявила она со всей решительностью, на которую была способна, и зашла в ванную комнату. Внутри мерцало слабое свечение, которого оказалось достаточно, чтобы рассмотреть унитаз и раковину. Она привела себя в порядок, почистить зубы при помощи чар не рискнула. Гермиона сомневалась в своей магии и даже не хотела проверять, как отреагирует её тело на любую попытку. За одну ночь ничего страшного не произойдёт. Вернувшись в гостиную (одной рукой держась за стену), она прищурилась: в комнате мерцал тот же слабый свет, что и в уборной. Снейп ждал её возле дивана, на котором уже были разложены подушка и одеяло. — Буду в гостиной, — кивнул он, развернулся и вышел за дверь. Гермиона проводила его взглядом, затем скользнула на диван и легла. Интересно, Снейп как-то его зачаровал? Потому как лежать на нём было сплошное удовольствие, такое, что девушка облегчённо вздохнула. — Спасибо, — прошептала она, зная, что останется неуслышанной, а потом закрыла глаза и провалилась в глубокий сон.***
Гермиона проснулась от собственных всхлипов. Сначала она подумала, что это сон. Но нет, всё происходящее было реальностью. В том числе и слёзы, из-за которых девушка, собственно, и проснулась. Она села. Мягкий отблеск света до сих пор освещал гостиную. Голова гудела, и ощущалось лёгкое головокружение. Но сейчас Гермиона чувствовала себя лучше. Немного. Но… слёзы. Всхлипнув, она прижала руки ко рту, чтобы заглушить звук. Ей нужно успокоиться. У неё ведь даже не было причин плакать! Ну… причины-то, конечно, были, но не такие, чтобы предаваться им прямо сейчас. Гермиона понимала, что из-за зелья влипла в весьма серьёзные неприятности. И ей повезло, что рядом в нужный момент оказался Снейп, который понимал, что и как нужно делать, и решился ей помочь. Почему — девушка до сих пор не знала. Всё, что касалось её пребывания здесь, в этой гостиной, на этом диване, казалось неправильным… Но чтобы из-за этого плакать? А она плакала. Было страшно вот так потерять контроль над собой. Гермиона подтянула колени к подбородку, спрятала голову и расплакалась сильнее. Она не понимала, что с ней происходит, — нигде, ни в каких учебниках и книгах девушка не смогла найти объяснений. Когда Гермиона пыталась прекратить приём зелий, внутри неё разверзалась яма из боли и отчаяния, и тогда её действительно прорывало на слёзы. Но что случилось сейчас? В попытках успокоиться Гермиона несколько раз задержала дыхание, но это не помогало. Она зажмурилась, и по щекам скатилось ещё несколько слезинок. Она даже с силой прикусила нижнюю губу, но и от этого легче не стало. Грудь сотрясалась от рыданий. Гермиона отчаянно хватала ртом воздух, но плач становился всё громче и громче. И, конечно, это был только вопрос времени, когда Снейп появится в дверях. — Что случилось? — спросил он резко — уже не так, как общался с ней несколько часов назад. Гермиона попыталась ответить ему, но не смогла выдавить ни слова. Она просто не могла. Она не могла остановить рыдания хотя бы на секунду — только чтобы произнести несколько слов. Она не могла контролировать своё тело, что-то внутри было сильнее неё — страдание. — Перестаньте плакать! — не выдержав, рявкнул Снейп и отвёл руки от её лица. — Ради Мерлина, мисс Грейнджер! Возьмите себя в руки! Она, плотно сжав губы, посмотрела ему в лицо. Сквозь пелену слёз Гермиона видела его как сквозь туман. — Я-я н-не могу, — выдавила девушка, желая, чтобы он просто ушёл и оставил её в покое. Ведь она, в конце концов, сможет успокоиться? В какой-то момент она перестанет плакать. В какой-то момент она снова станет собой. Ведь так? Снейп удержал на ней свой взгляд, всматриваясь в её глаза так пронзительно, как делал это очень редко (и эти мгновения всегда были короткими). Внутри что-то дёрнулось. Он применил к ней легилименцию. Гермиона вскрикнула и ненадолго зажмурилась. Она показала ему, как именно проснулась несколько минут назад. Она показала смятение и страх. Его глаза расширились, а между бровями вновь проявилась складка. Недолго думая, Снейп отвёл взгляд и отпустил её руки. — Я… никогда раньше не видел ничего подобного, — пробормотал он. — М-мне-мне ж-жаль, — заикаясь, прошептала Гермиона. Слова потонули в её рыданиях. Он издал непонятный звук и продолжил стоять как вкопанный. Девушка снова зарылась в ладони. Она почти не могла дышать, головокружение только усиливалось, и временами Гермиона думала — надеялась, — что вот-вот потеряет сознание. Если бы она упала в обморок, то сразу перестала бы рыдать. Но только вот сознание почему-то не терялось. Тело, скорчившись перед учителем, по которому она так страдала, заставляло её проходить через эту боль. Боль — лишённую надежды когда-либо получить от него что-то большее, чем безразличие. Гермиона вздрогнула, когда он коснулся её плеча. Вскинула голову и на одну, две, три секунды фактически потеряла дар речи. Снейп шагнул ближе и отвёл взгляд в сторону. Девушка посмотрела сначала на него, а затем на руку на её плече. Это действительно его рука? Определённо. Сквозь ткань джемпера разливалось тепло и проникало под каждую клеточку тела. Это было так невероятно, что Гермиона снова расплакалась. Она закрыла глаза и слегка коснулась щекой его запястья. Ей хотелось сильнее прижаться к нему, потому что утешение, которое предложил Снейп таким жестом, очень ей помогало. Но при этом внутри закрадывался страх: а вдруг, если она переборщит, профессор образумится и отпрянет от неё? Вероятно, это был их самый личный момент из всех. И портить его Гермиона не собиралась.
