Безумный азарт

— Мой драгоценный, исполни мою просьбу... Наступи на меня... Рацио хмурится, вспоминая его слова. Это было неправильно. Он не должен о таком просить. Только не Авантюрин. Он уже достаточно натерпелся, и вновь сыпать соль на раны... — Ты уверен? — Да. Мне наплевать на то, что было в прошлом. Сейчас передо мной ты, и я этого хочу. Неужели не хочешь излечить мою травму своей лаской? Томительный голос, сладкие речи и хитро сощуренные глаза. Рацио сдался, не мог долго сопротивляться. Поэтому сейчас сидел в своём кресле и, подперев подбородок, смотрел на Авантюрина, стоящего перед ним на коленях. Абсолютно обнажённый, со светлой кожей, сверкающей в свете ламп, со старыми затянувшимися шрамами, которые тот так старательно скрывал за слоями одежды, но каждый раз открывал их ему — знал, что Рацио любит его всего. И по этой коже ползли чёрные ремни портупеи, обхватывающей грудь и скользящей лентой вокруг шеи, чтобы закончиться звонкой цепью, которая была вложена в руки его господина. — Авантюрин... - Рацио нахмурился и прикрыл глаза. Это было слишком неправильно. Он всё ещё сомневался. — Мой возлюбленный гений, - и тихий шёпот снизу. Взгляд — и омут гипнотических глаз. - Я сейчас до невозможности возбуждён, и в моей голове даже мыслей нет о каком-то там политическом принижении. И Рацио вздрогнул от этого мягкого, завораживающего голоса. — Я просто хочу тебя, понимаешь? Всё моё желание — это один лишь ты. Это было губительно. Рацио отвёл взгляд и закусил губу. Мгновение сомнения — и он мягко тянет за цепь, а Авантюрин послушно следует его движению. Глаза в глаза, дыхание в чужие губы и сверкающие искры в миллиметре друг от друга. — Ты сводишь меня с ума, - говорит Рацио несдержанно. А Авантюрин смеётся, и поцелуй касается его губ. Торопливый, влажный, до бесконечности страстный и настолько возбуждающий, что уже поджимаются пальцы на ногах. Ошейник неприятно тянет шею, и дышат становится всё труднее и труднее, но лихорадочная улыбка в поцелуй, азартный блеск глаз и вставший член — как же ему нравится. И о Рацио можно сказать то же самое. Кто ещё способен так довести эту равнодушную статую? Он прикусывает губы, перехватывает инициативу и властно притягивает за цепь к себе, с жадности вылизвая его рот. И у кого же он, интересно, такому научился? Авантюрин довольно жмурится и тихо стонет в поцелуй, позволяя своему драгоценному вести. И это головокружительно. Он именно этого и добивался, и когда Рацио коснулся ногой его члена... то он был готов пасть к его ногам. — Ещё... - сладкий стон был сцелован с губ. — Тебе нравится боль? - а голос Рацио возбуждённый, хриплый. Потому что это было опасно для души смотреть на настолько податливого, послушного Авантюрина, который тихо стонет от каждого касания. — Это не больно, - смеётся Авантюрин и потирается щекой о его колено, поднимая провокационный взгляд. - Мне очень хорошо. Рацио шумно выдыхает, чтобы самому не кончить от зашкаливающей сексуальности. Он закрывает глаза влюблённым гением, а открывает уже высокомерным господином, который с холодным взглядом касается своей туфлей вставшего члена. И Авантюрин тихо шипит, закусывая губу. Но это только начало. Рацио хмыкает и ведёт носком по всей длине, медленно, неторопливо, доводя Авантюрина до судорожных вздохов. А затем возвращается к головке и чуть давит на неё. — Мх-м..! Авантюрин сидит на коленях, вытянув руки вдоль тела, стараясь не поднимать их, не сопротивляться, поэтому может лишь сжимать их в кулаки. Всё его тело — напряжённая пружина, готовая вот-вот разорваться. Но Рацио знает — он кончит лишь по его приказу. И это невероятно возбуждало. С головки интенсивно выделялся предэякулят, и оставлял вязкие капли на чистейшей подошве, но Рацио был по-своему жесток, продолжая сладкую пытку, от которой перед глазами Авантюрина сияли яркие звёзды. Он дрожал, изгибался, кусал губы, но только не касался себя, потому что это было запрещено. И Рацио падал. Всё ниже и ниже в этот омут, тонул в этом человеке с головой и уже давно в голове не осталось никаких мыслей. Он дёрнул за цепь и притянул его к себе, смотря в глаза. Влажные, мутные, неимоверно манящие — они уже давно захватили его сердце, и сейчас Рацио был совершенно бессилен. — Ты... - и даже не находил слов, а затем... Он отпустил цепь и сам опустился на колени, кладя ладони на его щёки. — Я люблю тебя. И на мгновение он стал обычным собой, спокойным, равнодушным, серьёзным, с каменном лицом говорящий такие слова. Авантюрин замер, а затем прыснул от смеха, касаясь его лба своим. — Ты всю атмосферу испортил, я только хотел кончить. — Я разрешаю, - пожал плечами Рацио. — Всё разрешаешь? - хитро сверкнул глазами Авантюрин. И Рацио кивнул, тут же оказываясь лежащим на спине. — Ты тоже сводишь меня с ума, - выдохнул Авантюрин ему в губы, накрывая его своим телом. Руки скользнули по спине, с удовольствием сжали задницу одного гения, и Авантюрин закинул его ноги к себе на плечи, собираясь со всей страстью отлюбить своего милого и прекрасного гения.