Now Come Love Me

Давина направлялась домой, подготовив небольшой сюрприз для своей подруги. Миссис Робинсон постукивала ногтями по стакану с виски, который держала в руках. Она оправилась после операции и с нетерпением жаждала исследовать себя так же, как и Давина. О, Давина у нее просто прекрасная любовница, думала миссис Робинсон. Страстная. Открытая. Доверчивая. Давина доставляла ей такое удовольствие, какого она никогда не знала. Она по-настоящему влюбилась в нее и хотела предложить переехать к ней. Бракоразводный процесс с ее мужем завершился, и дом целиком принадлежал ей. Она могла делать все, что хотела. В этот момент дверь в дом открылась, и вошла Давина. Она выглядела изумительно. Ее волосы были завиты в стойкие кудри и опускались до самого пояса. На ее лице сиял нанесенный легкими штрихами хайлайтер, а губы были привычного рубинового цвета. Миссис Робинсон обожала этот оттенок. Он привлекал внимание к восхитительным губам, которые так и просились, чтобы их в них впились поцелуем и укусили. На Давине сегодня было облегающее платье темно-синего цвета с серебряным ожерельем на длинной шее. Миссис Робинсон с трудом перевела дыхание. Давина оставила ключи от машины на трюмо и подошла к сидящей на диване миссис Робинсон. Она тепло улыбнулась и поприветствовала ее. — Здравствуй, Давина. — В знойном голосе безошибочно угадывалось желание. — Присаживайся сюда. — О, миссис Робинсон, — слегка удивилась она. Затем, покачивая бедрами, подошла и села рядом со своей девушкой. — Ты что-то задумала? Миссис Робинсон нетерпеливо облизнула губы, предвкушение разжигало в ней огонь. Сердце гулко стучало в груди, и она подумала, а не слишком ли много внимания она уделяет шелковому халату? Она распахнула его полы, чувствуя, что даже сейчас немного стесняется своего тела, и бросила его на пол, а сама встала с дивана, позволяя Давине полюбоваться собой. Давина пребывала в благоговейном восхищении от вида стоящей перед ней миссис Робинсон. Кремовая плоть и раскрасневшиеся щеки — не то от смущения, не то от возбуждения. Ее ноги такие пышные и аппетитные. Большая грудь, а соски — твердые горошины, которые так и хочется лизать и покусывать. По всему организму внезапно разлилось тепло, и Давина почувствовала тягу желания, прослеживая взглядом за дорожкой из волос на лобке, покрывающих красивый мягкий бугорок между ног миссис Робинсон. — Боже, Боже, Боже. Что это у нас тут? — Давина приоткрыла рот в изумлении. Не помня себя от накатившего желания, она тут же подошла к своей возлюбленной, чтобы рассмотреть ее поближе, и опустилась на колени, не заботясь о своем дорогом платье. — Давина! — застонала миссис Робинсон, когда палец Давины коснулся ее там. — Как сильно ты хочешь меня? — Голос Давины стал низким и хриплым. — Хочешь, чтобы я ввела в тебя свои пальцы? Хочешь почувствовать меня глубоко внутри? Хочешь, чтобы я тебя поласкала? О Боже, чтобы я прикоснулась к твоим губам своими! Скажи, что ты хочешь меня. Скажи мне, чего ты хочешь. — Я хочу всю тебя, — задыхалась от накативших эмоций она, запрокинув голову. — Мне все равно, что ты сделаешь. Помогая себе языком и пальцами, Давина раздвинула внутренние губы. Она лизнула и втянула в рот наружные половые губы, кожа которых была очень чувствительной, заставив миссис Робинсон задрожать. Она ласкала и посасывала тонкую кожу и каждую сочную складочку. Давина провела подушечками больших пальцев по клитору, вызвав стон у женщины, стоящей над ней. — Полагаю, у тебя есть смазка? Похоже, ты уже пользовалась ею сама. Миссис Робинсон покраснела. — Подловила меня… Да, она на кофейном столике рядом с моей пачкой сигарет. Давина достала тюбик и сняла колпачок, нанеся немного субстанции на указательный и средний пальцы. Она задыхалась, наблюдая за тем, как ее палец медленно проникает во влажное тепло миссис Робинсон. Женщина была словно в бреду, она дрожала и тряслась, когда Давина медленно входила в нее. Миссис Робинсон тяжело дышала, дергая Давину за кудрявые локоны, и изо всех сил сжимала пальцы, заставляя ту стонать. — Ложись, — прошептала Давина. — Ложись на диван и раздвинь ноги. Она вытащила пальцы, глядя, как ее любовница раскинулась на диване, словно дама из викторианского романа. Ее белые локоны распустились и красиво рассыпались по темной ткани. Давина устроилась между ее ног, наклонилась и резко укусила ее за внутреннюю часть бедра. Миссис Робинсон вскрикнула. — Детка, посмотри, как ты великолепна. Ты так хорошо меня ублажала, ты всегда делала мне приятно. Позволь мне сделать то же самое для тебя. Миссис Робинсон застонала, стоило Давине провести языком по ее дрожащей, влажной промежности и втянуть клитор в рот. У нее кружилась голова, она была так пьяна от ласк Давины. Ее язык чувствовался остро и безумно приятно внутри. Казалось, что ей никогда не было так хорошо. Она чувствовала то же, что и Давина. Она была, наконец, собой. Она не могла и мечтать о том, чтобы ее любили так, как Давина. Над ней всегда насмехались, с ней обходились очень плохо. Давина была единственной, кто смог полюбить ее так, и миссис Робинсон была совершенно потрясена. — Ах, любовь моя! Как прекрасно. Тебе так хорошо! Давина старалась не улыбаться, чтобы не отвлекаться от важного дела. Да, подумала она, кончи для меня. Позволь мне любить тебя вот так. Давина ускорила движения языком по клитору и просунула внутрь два пальца. Бедра миссис Робинсон нетерпеливо дрожали, когда она гладила ее внутренние стенки и ласкала ее так нежно, как только возможно. Спустя, казалось, целую вечность, миссис Робинсон издала тихий вздох, и все ее тело обмякло. Ее рука вцепилась в спинку дивана, пока волна оргазма накрывала ее с головой. Она не хотела, чтобы он заканчивался. Ей было дико хорошо. — Хочешь, чтобы я продолжила? — игриво спросила Давина, вытирая рот тыльной стороной ладони. — О, черт возьми, да. Не останавливайся. Я так хочу. Мне нужна ты. Ты так нежна со мной, Давина. Я счастлива, что встретила тебя. Ты исключительная. Невероятная. М-м… Давина наклонилась к ее лицу и поцеловала ее, проникая языком в рот миссис Робинсон и оставляя следы от укусов у нее на губах. Затем она поднялась с дивана и расстегнула свое платье, оставшись только в нижнем белье. Она выглядела как греческая богиня. Свет в комнате падал на ее изгибы, заставляя ее светиться и сиять. Ее тело словно блестело, и миссис Робинсон вновь почувствовала пульсацию у себя между ног. — Я хочу, чтобы ты трахнула меня на этом диване, — сообщила Давина, возбужденно глядя на миссис Робинсон. Она расстегнула бюстгальтер, освободив грудь, и сняла с себя нижнее белье, после чего уселась верхом на свою женщину. Она прижалась нижней частью тела к животу миссис Робинсон, медленно надавливая на ее гладкую кожу. Она направила руки миссис Робинсон к своим грудям, и та, расценив это как знак, принялась грубо массировать их до тех пор, пока та не начала задыхаться. Тогда миссис Робинсон приподнялась, оказываясь в сидячем положении, и приникла ртом к соскам Давины, зажимая один сосок между пальцами. Давина заскулила и сильнее забилась в экстазе. — Пожалуйста, — умоляла она. — Трахни меня. — Для тебя все что угодно, дорогая. Миссис Робинсон оставила ее груди в покое и разместила руку на бедрах, другую просовывая между ног. Давина раздвинула бедра пошире и выгнула спину. В таком виде она выглядела потрясающе: рот приоткрыт, волосы всклокочены, веки полуопущены, тело блестит от пота. Миссис Робинсон схватила смазку, которую Давина предусмотрительно положила где-то на диване (пришлось немного поерзать, чтобы найти ее), и начала растягивать Давину. Девушка оказалась очень теплой и узкой. Миссис Робинсон почувствовала, как ее тело разгорелось от удовольствия, которое она испытывала, доставляя наслаждение партнерше. — Ты в порядке? — Да, все хорошо. Мне нравятся твои руки, — задыхаясь, выдохнула она. От ощущения узости Давины, сжимавшей ее пальцы, у миссис Робинсон перехватило дыхание. Ей нравилось чувствовать ее. Аромат секса и пота делал их акт еще более восхитительным. Давина ловко подпрыгивала, скакала и имела себя пальцами миссис Робинсон, насаживаясь на них все глубже и глубже. — Давай, милая, кончай. Сделай мне приятно. Бедра Давины задрожали от нарастающего в ней напряжения. Ее глаза закатились, голова откинулась набок, а изо рта вырвался стон. Она была близка к финишу, миссис Робинсон чувствовала это. Большим пальцем она провела по клитору Давины, и это стало последней каплей. Давине хватило двух таких движений, чтобы взорваться от удовольствия. — Черт возьми, ты потрясающая. Так хорошо. Мне безумно хорошо. Я люблю тебя! — кричала Давина, судорожно сжимая пальцы внутри себя. Вскоре девушка обмякла, прижавшись к обнаженному телу миссис Робинсон. Миссис Робинсон гладила ее по позвоночнику, то снизу вверх, то сверху вниз. Она поиграла с ее каштановыми локонами и поцеловала ее в лоб. Она вздохнула, тоже чувствуя полное удовлетворение.