L'oubli du fer.

Резкое молчание. Демон замолк так быстро, как и начал начал тараторить уже всеми известный факт. Тяжёлый кулак с силой обрушился на маленький стол из дерева. Вены на руке весьма заметно пульсировали, а сам юноша набрал в лёгкие побольше воздуха, после томно выдохнув его обратно. После сильного удара о твёрдый предмет, две чашки на нём еле заметно задрожали, а налитый в нём изысканный красный чай слегка вылился за пределы обоих сосудов. На смену повышенному тону, который вот-вот должен перейти в крик, по комнате разнёсся слабый смех. Такой мелодичный, даже издевательский. Казалось, будто собеседник не потешается, а мурчит, словно удовлетворённый кот. — Цзю, Цзю.., — неторопливо пробубнил себе под нос молодой господин в чёрных одеждах. Рука, что недавно была сжата в кулак, аккуратно прошмыгнула под стол, а после, не менее аккуратно и элегантно, возвратилась назад. Убрав мешающийся тяжёлый рукав, острие аккуратно упёрлось носиком в лакированное дерево. Маленькие блики отражались тонкими линиями света благодаря уже прожённым свечам. Прокручивая заточенный нож за рукоять средним и указательным пальцами, демон даже не смотрел на него. Его взгляд был направлен лишь на один объект — его бывший учитель. — Учитель, ну же, взгляни на это. Хоть и через силу, но «игрушка» поднял свой едкий взор, только не на животное, сидящее перед ним, а на вещицу в его лапах. По коже градом промчался шквал холода. Мурашки покрыли не только руки, но и, казалось, лицо, из-за чего кожа бывше благородного наставника стала гусиной. Бледные шрамы на истощённых руках покраснели от забурлившей в сосудах крови и мучительно заболели, давая о себе вполне ощутимое напоминание. В и без того перегруженной голове некогда белого лебедя промчались воспоминания о том, как наглый мальчишка безжалостно оставлял свои, как он часто говорил, «метки» на трупной коже мужчины. Нож с мерзким предательством до дрожи костей пронзал плоть, оставляя за собой длинные полосы, которые в тот же миг алели и наполнялись красным нектаром. В те моменты лицо Шэнь Цзю не выражало ничего, кроме отвращения даже не к происходящему, а к тому, кто всё это затеял. Губы своеобразно приподнимались и искривлялись, давая мучителю сигнал продолжать свои пытки. Буквально ещё пару минут, и не только вервь, что терпко сдерживала ослабшие руки лотоса, оставляя на запястьях прилагаемые засечины сопротивления, но и его светло-зелёные одежды стали покрыты бордовым семенем издевательств. Что уж говорить о том, кто добивался всего этого. Нож, руки, рукава ханьфу и даже его подолы были в скупых каплях чужой крови. Поднеся к губам загрязнённое оружие, упивающийся своим положением демон жадно слизал жидкость с лезвия, протяжно помыкивая, дабы вызвать у ничтожного мужчины пред собой дополнительное чувство жалости, гнева и скверности. В последствии сего происшествия все раны были заживлены, только не благодаря демонической силе, а благодаря изношенному организму мученика, отчего и сам этап восстановления затянулся на больше, чем пару не самых сладких месяцев. Сами отметины были столь глубоки, что шрамы не просто вжились в кожу, но стали вполне себе выпуклыми и чувствительными. Воспоминания, будто тяжёлой повозкой, проехались по подсознанию Цзю, из-за чего его змеиный язык прижался к нёбу, а слюна застряла в гортани, не желая и даже не смея проскальзывать дальше. — Какое счастье, мой учитель наконец-то удостоил меня своим жалким вниманием! — резко воскликнул парнишка, делая особый акцент на слове «мой», тем самым вырывая наставника из своих мыслей и воспоминаний. Нож с глухим стуком упал деревянную поверхность, отдаваясь металлом в ушах Шэня. Глаза его устало сомкнулись, а нос медленно выдохнул холодный воздух из лёгких, освобождая их для нового глотка кислорода. — Я ещё не оторвал тебе язык, так почему ты молчишь, учитель? Скажи что-то, ну же. Цзю думал, как бы не сорваться на ор и не наговорить всего того, что он сейчас крутит в своей голове. Слова ненависти, отвращения, язвительность и сарказм. Всё смешалось в одно целое. Только понимание того, что будет после каждого его едкого слова было, увы, сильнее. — Скотина.., — прошептал себе под нос слегка сгорбившийся человек, подогнув длинные пальцы к ладони и сжав кулак до боли. Короткие ногти впились в мясо, нервно оставляя новые ссадины на привычных для данного местах.