L'oubli du fer.

Молчание. Такое тихое, что по сжатым стенам комнаты шли боязливые тени, надеясь не спугнуть двух мужчин. Слабо трескались обитые сверкающим пламенем брусья бывше победоносных деревьев. Уши короля были будто заложены. По ощущениям на них находились несколько жирных слоёв камня, отчего он не мог слышать ничего. Почти ничего. Собственное сердцебиение ему отдавалось так чётко, как только могло. Может, это оно так оглушало..? Раз, два, три, четыре, и так счёт продолжался до пары сотен ударов, казалось, в одну минуту. Сосредоточенности демона хватало не только для слежки за своим здоровьем, но и для слежки за движениями бывшего наставника - Шэнь Цзю. Шэнь Цзю, Шэнь Цзю, Шэнь Цзю. Из полусжатых в тонкую трубочку улыбки губ наружу вырвался сдавленный рык, после чего раскалённый предмет ещё сильнее вжался в фарфоровую кожу оппонента. Ло Бингэ старался думать о том, как красиво смотрелась бы его метка на телах своих жён и наложниц, как быстро стучит его сердце и с какой скоростью учащается его дыхание, как смеркаются краски за внушительных размеров окном, как приглушённо шипит на человеческом теле кочерга, но все мысли сводились к нему. К мерзкому, отвратительному, бестолковому, безнадёжному и никчёмному существу, что не заслуживает ни существования, ни чего-либо сродни высокого положения средь наставников, которое у него ранее имелось. Этот блядский кусок мяса и костей ничего о жизни не знал. Не знал, как больно жить, как больно, когда тебя отвергают, как больно, когда бросают. Он ничего не знал. И если бы король позволил ответить Шэнь Цзю хотя бы что-то на свои слова: "Я тебя ненавижу." Последний без сомнений дал бы короткий, хладный, прожигающий прямо до костей, ответ: "Я сильнее." В голове господина Ло настолько сильно зафиксировались мысли о мужчине напротив, что их уже ничего не перебивало. С злостным рыком парень резко оторвал кочергу от плоти человека, а после с таким рвением отбросил её поодаль, будто бы это была ядовитая змея, что вот-вот укусит его или кого-то из его драгоценных жён, накачав свежую рану первоклассным ядом. — Какого чёрта ты молчишь?! — голос короля гремел, как гром средь ясного неба. Как резкий шторм в солнечную погоду. Как внезапная смерть без предыдущих намёков на нее. Как резкий обрыв на холме, что давным давно порос растительностью в виде цветов, травы и кустарников. Как резкий укус уличной дворняги, которая постоянно виляла дружелюбным хвостом при встрече, облизывая руки и желая ласки. — Говори! Говори, блядь! В этот момент сам Шэнь Цзю, когда-то высокопоставленный наставник, а ныне узник с этой мерзопакостной..меткой, находился будто бы в другом измерении. Звон в ушах начался с момента соприкосновения горячего металла с кожей, а по ходу всех предыдущих событий вплоть до нынешних, он только нарастал. По началу мужчина сильно прикусил язык передними зубами, а задними сильно ухватил внутреннюю сторону щеки, дабы сдержать даже малейшие писки, отчего его ноздри раздувались подобно воздушному шару, пытаясь в одиночку дать владельцу достаточное количество кислорода, чтобы тот просто-напросто не потерял сознание. Голова Цинцю, в отличие от разума подмастерья, была пуста. Как многие бы сказали: "Тишь да гладь." Не было ни мыслей о жгучей боли, которая разрастается с каждой секундой всё больше, а бессмертный огонь плывёт от предплечья все дальше по спине, доходя до поясницы, а после возвращается назад, решаясь охватить ещё и шею с ближайшим ухом. Ни мыслей о том, как же он на самом деле ненавидит подонка Ло Бингэ, и как бы все развернулось, если б он сделал что-то иначе или сказал что-то другое. На самом деле, господин часто об этом задумывался. Ну а о чём ему ещё задумываться, когда он безвылазно находится в крохотных покоях. "Птичка с поломанными крыльями в золотой клетке." Ох, как же Шэнь ненавидел осознание данного факта. Как только на ум приходило это выражение - его тело моментально покрывалось мурашками, будто бы тот стоял на осеннем морозе неподвижно несколько часов. Он ненавидел понимание того, что его "крылья" и правда сломаны, но больше всего он ненавидел понимание того, что он находится в "золотой клетке". Вода, вино, чаи, море еды, крыша над головой, новые одежды, лекари, чистые кровати, что ещё может пригодиться человеку не просто для выживания, а для полноценной хорошей жизни в достатке, даже будь он похищен? Разумеется, есть одна раздражающая деталь в виде короля демонов, но и он в последнее время стал не так часто заходить проведать свою пташку, не так ли? Нет, не так. Плевать ему на это. Плевать на роскошь. Плевать Ло Бингэ и его слуг, а так же назойливых жён и наложниц, о которых он воркует день и ночь. Плевать на себя и на обстоятельства. Шэнь Цзю было не плевать на свои "крылья". На его свободу. Чистолюбие. Высокий статус и репутацию. На его гордость. На единственное, что осталось от него прошлого, единственное, чем он дорожил, что хотел сохранить и не смел давать никому трогать — его гордость. Чёртова гордость, которая сейчас была сломана пополам, а как только начинала зарастать — её ломали снова. Снова, снова, снова и снова. И так по кругу, пока Шэнь Цзю не соизволит наконец-то выучить своё место. Но нет, он не соизволит. Ведь кто он такой, чтобы пресмыкаться пред кем-то вроде своего бывшего ученика, не так ли? Даже если его гордость и его самого будут ломать из раза в раз, даже если у него не останется ничего, кроме громких ударов сердца и хрупкого дыхания, что тянется тоненькой струйкой, грозя оборваться, даже если у него не останется ничего, за что ему можно было бы схватиться — он никогда и ни за что не станет любить, не станет желать, не станет хотеть, скучать, жаждать, и вовсе чувствовать что-то сродни человеческих чувств по отношению к этому жалкому демонскому отродью, разумеется, исключая ненависть, отвращение и презрение. Если же возвращаться к мысли о том, что на данный момент происходило в голове и мыслях Шэнь Цзю — ничего из вышеперечисленного нет и в помине не было. Обо всем этом он думал в то время, как пытался уснуть. Как заваривал чай и проводил чайную церемонию. Как смотрел в окно, мечтая наконец-то выбежать на улицу и устроиться где-то под широким стволом Ивы или Сакуры, чтобы развалистые ветви гостеприимного дерева слабо колыхались на тёплом ветерке. Как проводил часы напролёт за чтением повторяющихся меж собой книг, ибо новых Ло Бингэ и его слуги не приносили, а просить что-то у этого монстра, как говорится, себе дороже. Сейчас же в мысленной библиотеке человека была тишина. Никто и ничто его не тревожили. Он полностью потерял связь с реальностью, будто его тут и не было вовсе. Его не волновали не крики Бингэ, ни то, что он буквально пару минут держал на его теле раскалённый предмет, а после в порыве ярости оторвал и швырнул в дальний угол, отчего шум был таким, будто в угол прилетела не кочерга, а почти бездыханное тело наставника. Ни то, что он вот-вот отключится. По ощущениям, Шэню было все равно на всех и на все, даже на Иву с Вишней, и на свободу, и на гордость. И на то, что демон впился руками ему в оба плеча, продавливая белоснежную кожу до крови, царапая и оставляя все больше и больше своих меток, будто одного обжигающего до безумия клейма ему было недостаточно. И на то, что спустя ещё пару секунд криков подмастерье начал трясти его, в то время как огонь в камине за его спиной казался все больше, больше и больше, будто вот-вот, и он точно поглотит собой весь дворец. Буквально спустя несколько протяжных секунд тряска резко прекратилась. Огонь, стены, смазанное лицо короля, что уже начинали двоиться, останавливались, будто самостоятельно стараясь придти в норму. Шэнь Цзю поворачивал головой, пытаясь найти источник того, почему же юноша напротив мог резко остановиться, но тут его резко оттолкнули, не так сильно, но усилий было достаточно, чтобы мужчина упал на пол лицом вниз, лишь рефлекторно успев подставить костлявую руку под нос. Уши были заложены, но вибрация, что отдавалась по полу, к сожалению или счастью, не подводила никогда, и даже сейчас. Демон направлялся куда-то. Либо за новой игрушкой для мучений, либо прямиком из комнаты, решив, что на сегодня с его "пташки" хватит. Минута. Две. Пять. Никто не подходит. Вибраций нет. Звуков, как не странно, тоже. Шэнь Цзю делает заключительный выдох то ли облегчения, то ли усталости, а после его глаза автоматически закрываются, тело расслабляется так, как не расслаблялось уже очень и очень давно, а сам он, по всей видимости, выключается. Голодовки, нехватка солнечного света и простого воздуха, а так же постоянные издевательства, как физические, так и моральные, дали отголосок на здоровье человека, и удивительно, что только сейчас. Удивительно, что только пометка клеймом стала отправной точкой, а не минимальная физическая нагрузка, которая в состоянии темноволосого могла стать отправной точкой в страну забвения. Он проснулся утром. Во всяком случае, наверное, это было утро — комнату заливал сероватый свет, и главный герой наконец смог рассмотреть свою новую тюрьму. Это было помещение из светлого камня. Каменной же была и дверь, едва различимая в стене. Высоко под потолком обнаружилось маленькое окно — оттуда и лился свет. В комнате не было ничего пригодного для будущего существования, кроме как лежанки на хладном полу и огромного, чуть ли не в самый потолок, зеркала напротив нее. Мгновение господин не столь юных лет удивлялся, зачем такое расположение для настолько банальной вещи, но после до него всё-таки дошло..