Савант

Утро Пхаю начинается с воробышка, лежащего на груди и: — Пойдёмнапляжпойдёмнапляжпойдёмнапляжпойдёмнапляжпойдёмнапляж, — шёпотом и безостановочно, пока он не затыкает пухлый ротик упреждающим поцелуем. — Конечно пойдём, только умоемся, позавтракаем и возьмём с собой Прапая и Ская, а то вчера вышло некрасиво. — Как думаешь, Пи Пхаю, а Скай на меня обиделся? — Почему? — Ну я теперь всегда с тобой. — Знаешь, малыш, спроси его сам. Твой Скай очень особенный человек, и я понятия не имею, как он мыслит. — А я? — Что — ты? — Я особенный? — Ты — самый особенный на свете, мой воробышек, — Пхаю прижимает к себе лежащего поверх Рейна и расцеловывает улыбающееся счастливое лицо. — А теперь спорхни в сторону и отпусти меня в туалет, пожалуйста. Утро Прапая начинается со звонка бабушки. Неспящая по утрам кхун яй, конечно же, интересуется, как там мальчик Скай и когда он приедет пить чай с яблочной пастилой. А в голове всё ещё не стёрт сон-воспоминание из прошлого, о котором хочется кого-нибудь спросить. Было ли так? Или это пустая фантазия из-за того, что вчера Скай так резко ушёл к себе? Утро Ская начинается с поисков второго пазла. Он методично обшаривает свою комнату в течение часа, затем спускается в гостиную и, стараясь не шуметь, продолжает поиски. Вышедший из комнаты Рейн наблюдает за ним пару минут и идёт на кухню. — Это я забрал вторую коробку, — кричит он оттуда. — Иначе бы ты отсюда ещё два дня не вышел. — Отдай. — говорит ему зашедший следом Скай и тут же суёт острые пальцы Рейну в рёбра. Заорав, рыжик начинает убегать от друга вокруг острова, а Скай пытается его защекотать, пока воробышек не влетает с размаху в пришедшего на шум Прапая. — Чего дерётесь? — хмуро интересуется президент. — Он забрал мой пазл. — Я его спрятал, в Бангкоке отдам! — Рейн, детка, — в кухню заходит Пхаю, затягивая волосы резинкой. — что ты хочешь на завтрак? — Торт — мгновенно забывает обо всём воробышек. — Тосты. — добавляет Прапай, а Скай молча отправляется к кофе-машине. Как и вчера, он в чёрном, кожа слегка зазолотилась после первого дня, но всё такая же светлая. Тогда как рыжик местами интенсивно розового цвета к великому сожалению Пхаю. На лечение солнечных ожогов нужно время. Поскольку в приготовлении еды и напитков ни Рейн, ни Прапай не участвуют, оба отправляются на скамейку запасных диван в гостиной. — Рейн. — осторожно начинает разговор Пай. — Да! — живо откликается рыжик. — Я хочу спросить про браслет. — Но я… — Подожди. Моя мама, увидев его, сказала, что у меня в детстве был такой. И я его потерял. В храме. Но в каком — она уже не помнит. А сегодня мне приснился сон, как я отдаю этот самый браслет мальчику по имени Нафон. Ты что-то знаешь об этом? Рейн розовеет ярче и опускает глаза в пол. — Рейн, Нафон — это имя Ская? — Д-да. — Значит, я виделся с ним, когда мы были детьми? — Я тогда был маленький совсем и не запомнил хорошо. Но Скай потом рассказывал мне, как я убежал за помощью в храм. А потом прибежал с аптечкой и заклеивал ему ссадины. И там был мальчик намного старше нас. — А это ты научил Ская делать заклинание от боли? — Которое «Фффух»? Да, я, а меня научила бабушка. — Кажется, теперь я и тебя могу вспомнить, — Пай откинулся на спинку дивана, теребя нижнюю губу. Что же выходило? Скай помнил о нём все эти годы? И думал, что и Прапай помнит о нём? С кухни их позвал Пхаю, и они вернулись к накрытому столу. Схватив нож и пару больших краснобоких яблок, Рейн ловко наделал яблочных зайчиков и тоже выставил на стол. — Сегодня в шесть вечера за нами придёт катер, а к ночи мы будем уже в Бангкоке. Предлагаю заранее упаковать вещи, чтобы потом ничего не забыть. А потом пойти на пляж. — Ура! — как всегда, самым восторженным оказывается Рейн. — Хорошо, — кивает Скай, смазывая тост апельсиновым джемом и выкладывая ломтиками авокадо. — Годится, — соглашается Пхаю. — А мокрые вещи? — Оставим тут, потом их перешлют. — А пазл? — внезапно спрашивает Скай. — Ты хочешь забрать его с собой? — М. — И не хочешь разбирать? — М. — Я подумаю, как это решить. Латте и на этот раз у Прапая божественно карамельный. После завтрака, потратив час на сбор вещей, все отправляются на море. Рейн наконец-то понимает принцип и даже проплывает сам пару метров, но кататься на Пхаю, конечно же, ему нравится больше. Скай просто сидит в воде и теперь уже, когда Прапай уплывает подальше от шумной парочки, не беспокоится так сильно, как в первый раз, а внимательно следит за мелькающей в волнах тёмной головой. И даже соглашается выйти из воды и обсохнуть, когда пловец возвращается на берег. — Я вспомнил тебя, — говорит Пай, когда Скай садится на соседний шезлонг и накидывает на плечи оранжевое полотенце. — Нафон. — Да, — отвечает Скай, и его глаза, мельком вскинутые на Пая, отчётливо теплеют. — Это моё имя. — И это моё обещание… — Я понимаю. — перебивает Скай. — Но теперь… Я ещё могу его сдержать? — Ска-а-ай! — кричит из воды Рейн. — Я плавать научился! И тут же захлёбывается, пойманный Пхаю и вытащенный по пояс из воды. И горделиво плывёт на его руках к берегу, больше не касаясь воды, отплёвываясь и кашляя. — Вижу. — говорит Скай, когда мокрого воробышка сажают рядом с ним. — Не издевайся! — огрызается рыжик и тут же цепляется за Пхаю. — Я кушать хочу! — Тогда, может быть, обратно? Закажем обед и отдохнём немного? — предлагает Пхаю всем. — Хорошо, — соглашается Прапай. — А потом прогуляемся вместе по острову? Рейн, ты что-то говорил про смотровую площадку? За время обеда Пай решает вопрос с пазлом в комнате Ская и мокрыми вещами. Прогулка по острову тоже проходит на славу. Увы, со Скаем так и не удаётся поговорить о браслете, и заданный Паем вопрос повисает в воздухе до самого возвращения в Бангкок. Перелёт, хоть и быстрый, но поздний, отнимает все силы, и у ленты с выдачей багажа Рейн засыпает стоя, вися на плече у Пхаю, а Скай трёт усталые глаза. — Завези нас ко мне, — просит Пхаю, когда усаживается с Рейном на заднее сидение машины Прапая. На переднем непристёгнутым засыпает Скай. — Угу, — соглашается Пай и аккуратно, чтобы не разбудить, фиксирует своего пассажира ремнём безопасности. Он завозит Пхаю с Рейном, помогает с багажом, пока его друг на руках переносит рыжика в дом. И дальше едет вроде бы в кондоминиум мальчишек, но почти сразу меняет своё решение. Завтра ещё выходной, и им нужно поговорить. Поэтому они едут домой. К Прапаю домой. Он говорит себе, что положит спать Ская в гостевой спальне, но и тут передумывает, оправдываясь перед самим собой тем, что гость может испугаться, придя в себя в чужой постели. А это значит, что они будут спать вместе. И в памяти шевелится вчерашнее утро и ни в чём не сомневающийся Скай. Да нет, не поэтому! Президент паркует машину в подземном гараже и задумывается. Он может за один раз забрать что-то одно. Спящий Скай или вещи? Решительно открывает пассажирскую дверь и отстёгивает спящего мальчика. Вещи спокойно дождутся утра, ничего с ними не случится. В лифте Прапай ещё верит, что уложит Ская спать во второй спальне, ровно до тех пор, пока сонный мальчик не утыкается лицом в его шею и тепло выдыхает на кожу. — Пи Па-а-ай. Хорошо, что это уже двадцать седьмой этаж и можно прислониться спиной к стенке лифта, потому что ноги внезапно слабеют. Прапай заносит Ская в квартиру на последних осколках выдержки, скидывает кроссовки, наступая на задники, и тащит спящего на второй этаж. В СВОЮ спальню. Душно, но он включает кондиционер, спеша освежить атмосферу в комнате, и пока не слишком похолодало, осторожно разувает и раздевает Ская. И неоновой вспышкой по глазам — новые брифы, на этот раз едко-оранжевого цвета, выглядящие как спасательный жилет. Прапай тянет одеяло на мальчика, прикрывая бельевое безобразие и трогательные косточки над пояском брифов. В них хочется уткнуться носом и укусить. А потом погладить плоский и мягкий живот. Пай глотает слюну и спешит в ванную. Оттуда возвращается с новой верой в себя и свои силы. Почему всё это в его голове? Насмотрелся на рыжика в руках Пхаю? Созрел для серьёзных чувств? Вспомнил обещание? Или просто поражён тем, что Скай сохранял воспоминания столько лет? Пятнадцать лет ради случайно подаренного браслета? Прапай, каким он был раньше, посмеялся бы. Нет, Прапай, который был раньше, подарил маленькому мальчику свой благословленный браслет и пообещал быть его защитником. Но почему не стал? Пай ложится рядом со свернувшимся под одеялом Скаем и закрывает глаза. Ну конечно! Это были поездки по храмам не просто так! Мама и папа тогда чуть не развелись. И мама обошла, кажется, все храмы в Бангкоке, пытаясь сохранить брак и любимого мужчину. А потом его отправили в закрытую школу. К счастью, туда же отправили и Пхаю. А потом была учёба заграницей. И он так и не нашёл своего Нафона. Вместо этого обозлился на какое-то время на родителей, столкнулся с меркантильными друзьями, разочаровался в людях и научился играть ими, чтобы стать лучшим. А мальчик Нафон из храма на окраине Бангкока всё это время помнил его. И ждал. Прапаю становится не по себе, и он поворачивается на бок, уставившись в открытые глаза Ская. — Не бойся! — спешит объяснить он. — Я не хотел оставлять тебя в квартире одного и привёз к себе. — Я не боюсь. — отвечает Скай, и его лицо смягчается. — Я рад, что ты сдержал обещание.