Савант

Они проснулись так же, как и заснули — держась за руки. Точнее — Пай держал в ладонях подрагивающие пальцы и целовал их все, пока глаза закрываться не начали. Он не знал, как воздать Скаю за эти годы его ожидания, как вернуть силу того, что так опрометчиво пообещал. И когда солнце осветило спальню, ладони Ская всё ещё бережно сжаты смуглыми пальцами на белой подушке между их лицами. Длинная чёлка закрыла половину лица, но на губах неожиданно яркая улыбка, которой Пай раньше ни разу не видел на всегда серьёзном и сосредоточенном лице. Замкнутый и отстранённый, сейчас он был настолько открытым и тёплым, что Пай даже не сразу заметил, как за ним наблюдают сквозь чёлку ореховые глаза. — Не спишь? — Нет. — Хочешь чего-нибудь? — Да. — Чего? — Тебя. Наверное, он никогда не привыкнет к прямолинейности Ская, услышав, потерялся на мгновение, и лишь когда тело окатило жаром в ответ на едва заметное пожатие тонких пальцев, понял и ответил: — Иди ко мне. Это тихое утро только для них двоих, осторожно целующихся в постели. Прапай старался не торопиться, понимая, что вряд ли у Ская есть хоть какой-нибудь опыт. Поцелуи в щёчку? Наверняка. Сладкие и пьянящие погружения языка — навряд ли. Скай сперва позволял себя целовать, но чуть позже и сам начал проявлять неожиданную инициативу. И голова у Прапая поплыла. Он изо всех сил цеплялся за мысль о том, что Скаю всё это неведомо, что он может испугаться в любой момент, что нужно быть максимально нежным и осторожным. Но мальчик в его объятиях рушил бастионы его здравомыслия один за другим. Он отвечал сладкой дрожью на каждый поцелуй, сам стаскивал свою и его одежду, тихо стонал и время от времени словно обжигал Прапая умоляющим «Пи Па-ай». Скай был просто преступно соблазнительным. Со своим обширным сексуальным опытом, Пай не сказал бы, что такого секса у него никогда не было. Никогда не было у него такого партнёра. Лёжа в оглушающей тишине рядом с бурно дышащим, измученным и буквально взорванным оргазмом Скаем, он уже думал о том, как снова доведёт своего мальчика до исступления и заставит его кричать своё имя на пике. — У нас было триста шестьдесят семь фрикций, из них первые двадцать неглубоких, триста двадцать глубоких и двадцать семь интенсивно глубоких, — услышал он знакомый монотонный голос без эмоций и, вздрогнув, повернул голову, глядя на Ская. — Нафон? — Шутка, — голос мальчика снова стал тёплым и шёлковым. — Пи Па-ай, ты поверил, что я считал? — Но… — Я читал много статей, чтобы понять принципы сексуальных взаимодействий. Но они все очень неполные. — Скай томно перевернулся набок, позволяя Прапаю в полной мере оценить учинённый им самим беспорядок — отпечатки пальцев на светлой коже, распухшие от поцелуев губы и соски, пара укусов на плече и засос над пупком. И стройные бесконечные ноги, скрещенные в районе ярко-розовых от лёгкой натёртости колен. Удержаться Прапай не смог и, склонившись, поцеловал оба, нежно поглаживая напрягшиеся икры. Услышав поощряющее «Пи Па-ай», он снова потерял голову. А потом позвонила кхун яй, да ещё по видеосвязи. Пай как-то не подумал и сразу ответил на звонок, отвернувшись от едва дышащего Ская. — Да, бабушка. — Смотрю, ты очень занят, внук, — пожилая леди не страдала фальшивой стыдливостью, глядя на приличных размеров засос на шее у челюсти внука и его совершенно растрёпанный вид. К тому же он, определённо, был голым. — Ой! — Пай дёрнул на себя одеяло, которым минуту назад прикрыл залюбленного мальчика, и Нафон тут же прижался горячим телом к его спине, утыкаясь носом между лопатками и обняв рукой за талию, отчего Прапая продрало табуном мурашек с головы до ног. — О, Скай, здравствуй, — как уж бабушка углядела в мелькнувших в кадре плече и разлохмаченной макушке Ская, Прапай думать не хотел. — Савади кхраб, — хрипло сказали ему в спину, и мурашки проскакали обратно — с ног до головы. — А теперь, мальчики, встали, умылись, оделись и приехали домой. Мы будем ждать вас к о… — бабушка посмотрела на часы. — Нет, похоже, к раннему ужину. Пай, дорогой, не отказывайся, дай ему немного отдохнуть, у вас впереди всё время мира. — Ещё пять минуточек, ба. — они рассмеялись вместе, именно так Пай умолял бабушку в детстве дать ему поспать, когда она будила его в школу. — Никаких минуточек, лентяи, я пошла распорядиться об ужине. Скай, милый, скажи бабушке, что ты любишь? — Рыбные фрикадельки, жасминовый рис, тушёные овощи и Пи Пая, — Скай выглянул из-за смуглого плеча и одним глазом глянул на экран телефона. Пожилая леди широко улыбалась. — Спасибо, дорогой, я непременно распоряжусь, чтобы всё это было на столе. Кроме моего внука, конечно. А теперь собирайтесь, уже два часа дня. Бабушка отключилась, а Пай, наконец, смог моргнуть после глубокого потрясения. Он ещё не понял, что шокировало его больше — реакция бабушки на Ская в его постели или то, что он оказался в одном ряду с рыбными фрикадельками. Но и то, и другое только что полностью изменило его мир. В особняк Фаттира они приехали к шести вечера. В руках у Пая был букет для бабушки, у Ская — для мамы Прапая. И если Пай немного волновался, то савант, похоже, был абсолютно невозмутим и спокоен. Впервые за то время, как они вновь познакомились, с руки Ская была снята лента, и браслет обнимал его запястье в открытую. — Братик! Младший братик! — на пороге их бурно встречал Фаер, чему Пай, откровенно говоря, не слишком порадовался, предвидя череду неловких и откровенно пошлых ситуаций. — Савади кхраб, — поклонился Скай, нырнув головой за огромный букет розовых, белых и голубых кампанул, которые выбирал в салоне цветов сам. — Ой да ладно тебе с церемониями! — воскликнул Фаер и широко улыбнулся. — Смотрю, ты ему уже и метку поставил? И правильно. Все слишком привыкли к тому, что он свободен. Тебе придётся побороться, младший братик. — Хорошо, — невозмутимо согласился Скай, пока его волоком тащили в гостиную, где ждало всё семейство Фаттира. — Мама, папа, бабушка, — громко оповестил всех Прапай чуть ли не с порога, чтобы не дать Фаеру и тут встрять. — Это Скай! Мой парень. И партнёр. И секретарь. — Милый, не торопись так, — улыбнулась мама. — Мы помним. — И очень рады. — добавила бабушка, принимая от внука большой букет кремовых чайных роз. Скай вручил свой букет маме Пая и отошёл чуть в сторону, за плечо Пая, который тут же взял его за руку. Дядя Афрос смотрел на них смеющимися глазами, словно сам придумал эту шутку. Отец окинул взглядом пару перед собой и не изменил выражения лица, но глаза его потеплели. Фаер перешёптывался с Фан, тыкая пальцем в Прапая, не иначе, объяснял сестрёнке, что такое засосы. Фан закатывала глаза на свою ходячую сексопедию. — Пойдёмте за стол, у нас есть хороший повод отпраздновать сегодня, не так ли? — бабушка поднялась первой и, передав горничной букет, пошла в столовую, вся семья потянулась за ней. — Мама, — сказал Пай, поднимая их со Скаем соединённые руки. — А я нашёл потерянный браслет. И он действительно принёс мне счастье и благополучие. — Надо же! Это чудесно, сын. — мама тепло улыбнулась. — Какой волшебный браслет, милый. Из-за стола удалось вырваться только после принесённого десерта, когда Прапай совершенно устал затыкать неуёмного Фаера с его шутками и вежливо отвечать на подколки Афроса. Бабушка то и дело подкладывала кусочки Скаю в тарелку, заставляя ревновать парня к собственной семье. Фан прямо посреди обеда сняла видео, как ест его парень и тут же слила в свою инсту. А потом полчаса упивалась тем, что видео мгновенно завирусилось. Да, у Пая самого крыша ехала от того, как Скай жуёт. Хотелось спрятать его ото всех этих активно любящих людей и наслаждаться им в одиночку. Они вышли на задний двор, где теперь не было и следа рождественских украшений для вечеринки. Темно и немного душно — особенно после прохлады дома, но зато тихо и никого. Пай сразу же прижал к себе спиной Ская, посмотрев вверх — чистое небо мерцало редкими и самыми яркими звёздами. — В Бангкоке очень мало звёзд. Но я отвезу тебя в горы, где их сотни тысяч. — прошептал он на ухо и почувствовал, как Скай вздрогнул. — Теперь я больше не отпущу и не забуду о тебе. — Мне хватает тебя и неба в твоём кабинете, чтобы быть завершённым, — ответил Скай вполголоса. — Завершённым? — Полноценным. Законченным. Целым. — Любимым. — мальчик в руках Прапая снова сладко дрогнул, напоминая об их сегодняшнем утре, заставляя пожалеть, что они сейчас не дома, не в постели, что этот вечер ещё не закончен. — Эй, парочка, марш есть профитроли! — это, конечно же, снова был вездесущий Фаер. Прапай развернул к себе и поцеловал Ская чисто из вредности. Чтобы этот противный мальчишка перестал за ними следить, но… — Бабушка-а-а! Они там целуются! Может им свет зажечь или принести чего? — это было уже слишком, и Пай хотел было пойти и выписать наглецу целебных подзатыльников, но прохладные ладони Ская легли на его щёки так властно, что он потерял всякую связь с реальностью. Десерт подождёт, чем бы он ни был. Сейчас у него была своя невыносимая сладость и счастье, которым он не собирался ни с кем делиться. Уехали они домой далеко заполночь. Уже дома выяснив, что Скай на весь день забыл про разряженный телефон. Забыл. Скай. Который не забывал ни о чём. Никогда. И пятнадцать лет хранил в своём сердце того, кто пообещал быть его защитой. Поставив телефон на зарядку, Скай обнаружил в нём десяток сообщений от Рейна, сперва игривых, а потом, ближе к ночи — немного тревожащихся. И, несмотря на поздний час, ответил, что у них всё в порядке. Завтра начиналась первая в этом году рабочая неделя, им обоим стоило выспаться, но кое-что заставляло сомневаться, что их мужчины позволят им такую роскошь. Однако утром все четверо явились на работу отменно выспавшимися.