Пси?!.

      — Дорогой мой, будь со мной честным, — проворковала Маргарита Николаевна, поливая растения.       В оранжерее стояла духота. Пришлось открыть её на проветривание, из-за чего её сразу же заполонили мухи и пчёлы. Антон протирал рабочий стол тряпкой, часто смачивая её в ведре с водой. Они недавно позавтракали, прогулялись под утренним солнышком и вот-вот принялись за работу. Отошедшая от вчерашнего дня матушка теперь жаждала подробностей.       — Я с тобой честен. Каждый из гостей мне понравился. Наташа прелестная девушка, очаровательна, умна. Поддержит любой разговор. Виктор и Вениамин такие разные, но и такие одинаковые, интересно за ними наблюдать. Вячеслав мягок и умён, по нему видно, что из четверых он самый старший.       — Это понятно, дорогой, но кто тебе больше понравился? Заставил ли кто-нибудь из них твоё сердце трепетать?       «Только бешенно биться», подумал Антон, смахивая мёртвых мушек на землю. «Но не думаю, что любовь работает так». Вслух он ответил:       — Ты ведь знаешь, я одинаково люблю всех. Думаю, мы с ними слишком мало пообщались, но я не против, чтобы вступить с кем-то из них в брак. Тебе понравилась Василиса Олеговна?       — Прелестнейшая женщина! Антошенька, она для меня мать героиня. Стольких детей родила, воспитала, на ноги поставила, и все прелестные! Красивые, смышлёные. Я сначала подумала, как это ужасно, что её первый ребёнок такой особенный, а потом мы разговорились и, честно скажу, немного приняли на грудь, и она рассказала, как на самом деле ей оказался любезен Арсений. С её слов он главный для неё помощник, за всеми братьями и сёстрами приглядывал, следил, чтобы они не заигрывались, не сбегали. Сколько в нём сознательности! Отличным мужем выдался бы, если б не характер в остальном. Он слишком резок и прямолинеен, какой жене такой понравится? Надо же ведь нежно, постепенно. А он комплимент и сразу пошлость. Это со слов Василисушки. Не знаю, как себя чувствовали омеги, к которым он приставал, но у меня старое сердце аж разбудилось. Чувствуется в нём сила альфы, который возьмёт и сделает так, как надо, невзирая на слова. Конечно, любой омеге хочется и покрутить мужем, но иногда, признаюсь тебе, сынок, так не хватает такого. Но только иногда. Всегда жить с подобным человеком утомительно и, пожалуй, страшно.       Антон, хоть вида не подавал, слушал внимательно. Откровение пришлось ему по душе и немного успокоило. Значит, не только он испугался по неведомой причине Арсения, не показывающего угрозу ни словом, ни действием. У матушки произошло то же самое, только она списала это на желание омеги быть рядом с сильным альфой. Антон же не знал, к чему относить свою вчерашнюю реакцию. Скорее это был испуг ребёнка перед чужим взрослым, приставшим к нему с откровенными расспросами. Сегодня, отоспавшись, он уже мягче относился ко всему произошедшему, а себя ругал за грубое поведение. Ведь по сути он вчера удрал от разговора, без слов, без извинений, просто взял и удрал, как зайчонок в лесу удирает от голодного волка.       — Ты бы не смогла?       — Что ты, сыночка? Омега сможет всё, другой вопрос, насколько в радость или в тягость ей это будет. Мне, пожалуй, было бы в тягость. Я про пси до него слышала, у нас же бабуля твоя любит такие натуры. Василисушка от себя добавила. Пси, откровенно говорю тебе, страстные в сексе, с таким течку провести одно удовольствие.       — Мама!       — Что «мама»? — возмутилась Маргарита Николаевна. — Сыночек, ты у меня взрослый, вот, пару тебе ищем. Говорю с тобой честно. Если будешь с Наташенькой, поймёшь, как ей лучше сделать. А если решишь альфу себе выбрать, то делюсь своим нажитым опытом. Личико не кукси, я тебя не в капусте нашла. Мне с твоим отцом для этого не раз покувыркаться пришлось.       — Мам, я сейчас уйду, — простонал Антон. — Не хочу я знать, что ты там делала с моим отцом.       — Какие мы, оказывается, нежные, — фыркнула женщина. — Ладно, про отца не буду. Но так знай, что омеги в тайне хотят с пси попробовать хоть разочек переспать, поэтому те так долго и ходят холостяками. Омеги попробовали, они свою энергию высвободили, и разошлись. Омега на опыте к своему альфе в кроватку, а пси дальше своими делами заниматься и за другими омегами бегать.       — А почему ты раньше со мной на такие темы не разговаривала? — с ярким негодованием спросил Антон, поворачиваясь к ней.       — Маленький был. Не барагозь, Антош, было не время, а сейчас оно пришло. Чем скорее ты себя найдёшь, тем скорее я увижу внуков и тебя счастливого.       — Я и с тобой счастлив.       — Дорогой, это другое счастье. Влюблённая омега — не то же самое, что любящая. Точнее, человек. Даже альфа, если ты решишь приударить за Наташенькой или любой другой девушкой. Вот влюбишься, поймёшь. А пока, видимо, не влюбился. И ладно, любовь с первого взгляда — вещь ненадёжная, ей лучше дать время настояться. К нам на обед заедет Наташенька. Я вас с ней наедине оставлю.       — Мама!       — Что «мама»? А то я не знаю, почему после бала она едет именно к нам? Мне кажется, ты ей приглянулся. Так что наедине пообщайтесь. Верю в вашу благонадёжность. Отца заберу. А! Не надо его забирать, он сам ушёл. На охоту отправился с Сергеем Сергеевичем. Спелись. Мой дорогой муж, конечно, умеет подлизывать.       — Мама!       Маргарита Николаевна цокнула, махнув на сына рукой, и продолжила заниматься садом. Взяла полную лейку взамен пустой. Чтобы немного отойти от откровенного разговора, Антон решил бросить наводить порядок и наполнить её водой. В голове у него было неспокойно. Разные мысли прыгали друг на друга, одна хуже другой. Себя он среди них найти совершенно не мог. О чём желал, кого хотел, как реагировал? Всё смешалось, ничего ему не было понятно. Принеся обратно полную лейку, он принялся за брошенное дело.       В оранжерее стояла уютная тишина, нарушаемая лёгкими звуками чужого присутствия. Погрузившись в работу, Маргарита Николаевна стала напевать песенку под нос, плавно качая головой в такт мелодии. Закончив ей помогать, Антон отправился в кабинет почитать, но у него не выходило. Замудрённый текст отталкивал себя читать, неинтересные персонажи не заставляли себе переживать, а далёкие неизвестные места навевали скорее непонимание. Он всё никак не мог представить, каково на самом деле побывать в горах или морской бухте. Со стены на него смотрел портрет дедушки. Нарисован он был неточно, как будто схематично. Бабушка говорила, что ей не хотелось запечатлевать мужа со всеми тонкостями, поэтому она остановила художника ещё на этапе первого слоя. Выглядело это странно, но с какой-то стороны притягательно. Чем чаще Антон смотрел на него, тем больше ему нравилось. Наверное, бабушка была такого же мнения. Он вдруг захотел с ней встретиться, попить чай, поговорить.       Отложив книжку, Антон пошёл играть на рояле. Перебирание клавиш его успокаивало, как и получающаяся мелодия. Когда он вместе с матушкой вязал, готовил или занимался садом, то всегда это был процесс длительный, где результатом можно было удовлетвориться только в конце. А вот музыка была правильной или неправильной, успокаивающей и завлекающей уже в самом процессе. Одна нота — одна эмоция. Главное успевать перебирать, чтобы выдержать нужный темп. А если играешь для себя, для души, то можно и не торопиться, как он и делал.       В комнату вошла матушка. Она минуту молча поглядела, послушала как играет сын и кротко сказала:       — Дорогой мой, время уже. Наташенька подъехала. Встреть её, угости. Я покушаю на веранде. Лизочке наказала.       — Быстро время прошло однако. Приятного тебе аппетита, матушка.       — И вам, дорогой.       Расставшись с ней, Антон вышел на улицу. Наташа только-только вылезала из повозки. Он быстро подошёл к ней и протянул руку, чтобы она опираясь на него спокойно ступила на землю, и после этого с тёплыми словами приветствия он поцеловал ей тыльную сторону ладони. На этот раз при ней не наблюдалось веера, поэтому ничего не скрывало её солнечную располагающую к себе улыбку.       — Как потанцевали?       — Ох, твоя мама́ большая сплетница. Мы собирались больше для нарядов. Скоро у меня будет чудесное платье для выхода в свет, сегодня сняли мерки и выбрали цвет с материалом.       — Чудесное платье для чудесной леди, но, думаю, что у тебя все платья такие.       Наташа опять озарилась улыбкой и смешком, покачала головой.       — Ты совсем как Арсений, он тоже большой подхалим.       — Правда? Не заметил.       — Мама́ сказала, что он вчера засыпал твою матушку горой комплиментов.       — Я думал, он считает их излишними.       — Зачастую и когда не употребляет их сам. Он ведь на самом деле большой льстец, если ему что-нибудь нужно, и манеры у него сразу появляются великолепные. Правда, это касается лишь омег и старших альф.       — Тогда понятно, я ведь гамма.       Наташа вновь хохотнула. Покачала головой и разрешила под руку довести себя до столовой. По пути они продолжали свой разговор.       — Если бы ты позиционировал себя как омега, поверь, уже бы был обласкан. Арсений падкий на слабый тип. Как и любой другой пси. Не говори моей мама́, пожалуйста, но я знакома с его другом, Сергеем Борисовичем. В их компании я начинаю чувствовать себя маленькой омежкой, совсем ещё девочкой. Так и хочется залезть к кому-нибудь из них на коленки, чтобы меня понянчили. Они милы и обходительны. Но вот появляется в поле зрения альфа, так сразу с цепи срываются, становятся холодными, колючими, звери, а не люди одним словом. Меня Арсений когда на лошади кататься учил, часто увозил через леса к Серёже, то есть Сергею Борисовичу. Мы устраивали себе небольшие пикники. Но опять же, не говори мама́, она считает, что нечего юной омеге делать среди взрослых альф и тем более пси.       — Но Арсений ведь твой брат.       — А Серёжа — нет, — пожала та плечами. — Да и у каждого должен быть секретик. Ты ведь тоже родителям не всё рассказываешь? В этом есть интрига.       — В том, чтобы скрывать какую-то информацию? — уточнил Антон.       — Да, разумеется! Чем больше тайн, тем интереснее! Мне мама́ однажды проговорилась, как сбегала из дома на бал с каким-то альфой из её молодости, и сколько в этом было захватывающего. Вот ты вроде бы знаешь своих родителей, привык видеть их с одной стороны, и вдруг неожиданно узнаёшь какую-то совершенно невписывающуюся в их образ информацию. Это ведь так увлекательно, не считаешь?       — Убежать из дома — весьма дерзкий поступок. Её поймали тогда родители?       — О, — Наташа поиграла бровями, — она тогда вышла за отца и сбегала от него. И да, он узнал об этом.       Антон поражённо замер. Наташа окончательно развеселилась и в таком цветущем расположении духа устроилась за столом с огромным аппетитом приступив к еде. Антон занял место напротив неё, всё так же молча переваривая информацию.       — Прости, ты хочешь сказать, что твоя матушка сбегала с другим альфой от отца? — осторожно уточнил он.       Наташа закивала.       — Не нужно только её стыдить. Она не хотела выходить за папа́, и тогда считала это протестом. Она ему не изменяла, и потом стала верной женой. Сейчас она его горячо любит, но это приходит со временем. Но скажи ведь, интересно порой узнать такие подробности. И как интересно их скрывать! Аж кровь в жилах стынет. Мне поэтому всегда нравилось, когда Арсений меня по-тихому куда-то отводил, где меня быть не должно было. Это наши маленькие с ним секретики. Ты ведь меня не выдашь?       — Что ты, нет. Это ваши тайны.       — Я так сразу и поняла, что ты благородный в этом плане и не сплетник. Но делиться сокровенным порой тоже очень приятно, как и совершать что-то в тайне. А ты когда-нибудь делал что-нибудь в тайне от матери?       Антону даже думать особо было не надо, но он всё же призадумался. Долго его размышления не длились, открытость, честность и привязанность к матери были в нём слишком сильно развиты, потому без утаек он ответил:       — Нет, я всегда с ней откровенен. Мы говорим обо всём, она всё знает про меня, я многое про неё. Она, конечно, старше и знать всё о её юности я не могу, поэтому порой удивляюсь. А так, я никогда не сбегал из дома и не делал ничего из того, что она считает дурным.       У Наташи глаза заблестели от удовольствия. В них так и читалось: «ты такой хорошенький, такой хорошенький!». Разговор ей был в радость, она вся светилась, с большим аппетитом кушала, и, глядя на неё, расцветал и Антон. Девушкой она была прелестной, иметь такую подругу или любовницу — в возвышенном, а не опошленном смысле, — было бы восхитительно. Они прообщались весь обед, навестили Маргариту Николаевну на веранде и прогулялись по саду. Солнце стояло высоко, подпекало, вокруг летали шмели и пчёлы — трудолюбивый шумный народ, иногда пугающий Наташу. Она только остановится полюбоваться пышным цветком, как мимо, совсем близко, пролетит крупный шмель и сядет на самую сердцевину, склонив цветок к земле. На неё сразу находит лёгкий страх — боится быть укушенной. Её в детстве оса пару раз кусала. С тех пор она боится всё жёлто-чёрное. Утешать и приобнимать её Антону нравилось. Прогулявшись где-то час, они решили расстаться. Тогда же к воротам вдруг подъехал Вениамин на нанятой в городе повозке.       — Добираться к вам весьма долго, — сказал он. — Натали, сестрица, едемте на приём к Добровольским.       — Совсем не собиралась я сейчас на приём, конечно, — расстроилась Наташа. — Что это маменька заранее не сказала?       — Это приглашение не от маменьки нашей.       — Арсений! — обрадовалась мигом Наташа и после уверенного кивка брата обнялась сначала с ним, затем горячо попрощалась с Антоном и запрыгнула скорее в экипаж.       — Не хотите с нами? — уточнил Вениамин. — Витя уже там. Ручаюсь, выпил и проиграл больше Арсения раза в три. А Слава обещался забрать нас ближе к ужину.       — Даже не знаю. Никогда не был у Добровольских. Они ведь и не приглашали меня, будет невежливо появляться без приглашения.       — Отнюдь. Арсений просил передать приглашение и Вам, чтобы у наших семей было больше повода и времени для общения. Он с Павлом Алексеевичем находится в приятельских отношениях.       — Они оба такие балагуры и шутники, — сказала высунувшаяся из экипажа Наташа. — Соглашайся, Антони! С ними никогда не бывает скучно. В прошлый раз они пошли устраивать бои мокрыми тряпками! А одним летом выгуливали на поводке медвежонка, наряженного в милую шапочку и дамскую юбчонку.       — Кажется, тогда их ещё поймала наша доблестная стража. Гуляли с опасным зверем они прямо в центре города, недалеко от фонтанов, — покачал головой Вениамин, не разделяя сестриной радости, но ту осудительным тоном было не пронять.       — Зачем они так обрядили бедное животное?       — Откуда ж мне знать? Меня там не было, я в газетах читал и от знакомых слышал рассказы со всеми подробностями. Пьяные были, вот и взбрело им в голову дурное. Арсений любит поощрять в себе дурные начала. Слава потому и не желает присутствовать на приёме, а родители про него пока не знают.       — Пока? — уточнил Антон обескураженно.       — Пока. Правда рано или поздно вскрывается. Главное вернуть Наташу домой целой и невредимой и немного раньше ужина. На остальное маменька сердиться не привыкла.       Как понял Антон, приём не должен был походить на скучный бал с просторными залами для танцев и постоянной классической музыкой. Это был другого рода приём, где за азартными играми, выпивкой и развлечениями собирались разного рода элементы общества, не всегда высокого, зачастую даже среднего. То были либо жаждущие веселья старики, либо безголовые юноши, либо проказники с пелёнок — не важно в каком возрасте. Антон не относил себя ни к какой из этих категорий, однако возможность провести немного времени с семьёй Поповых и поглядеть на весёлые игры его прельщала, поэтому, попросив немного времени, он нашёл матушку и отпросился у неё до ужина. Она выдала ему немного денег, дала пару слов напутствия и поцеловала в лоб, предварительно спросив, с кем конкретно он едет. Про Наташу Антон решил умолчать, та ведь отправлялась к Добровольским без родительского разрешения, значит информация эта была тайная, и уже от самого этого факта он ощущал странное приятное телу волнение. Раньше он никогда не недоговаривал матушке про свои планы, а теперь вот шёл на маленький обман и удивительно для него самого был крайне рад этому.       В дороге были часа полтора. За это время они успели крепко заобщаться втроём. Вениамин всё поднимал тему учёбы и науки, рассказывал о разных недавних открытиях и делился планами на поступление в городское училище, как раз после скорого лета. Наташа его слушала очень внимательно, хотя, казалось, ей всё было слишком интересно, она ни одного слова не упускала, всегда поддерживала разговор, о чём бы он ни был, была вежлива, кротка, в меру любопытна. Такого слушателя отыскать ещё постарайся, а она вот, сидела между ними, переводила горящий взгляд с одного на другого, кивала, угукукала, ярко реагировала на любую подробность. В тёплые отношения между братом и сестрой Антон, сам за собой не заметя, влип очень точно и быстро. Тоже стал внимательным слушателем, сам чем-то делился, спрашивал о разном. Время в дороги прошло незаметно, но крайне приятно.       Усадьба Добровольских была двухэтажной, большой дом стоял в центре громадного участка, украшенного по лучшему разряду. В нём был отдельно выделен сад с лавочками, место с зонтиками, место для зарядки и тропинка для неторопливого гуляния, ничего из этого не ограждалось забором, но тем не менее делилось на определённые секции. На первом этаже их встретила супруга Павла Алексеевича — Ляйсан Альбертовна. Она горячо обнялась с Наташей, поцеловала её в щёки и с радушной улыбкой познакомилась с Антоном.       — Дошли до меня новости, что тебя сосватать с этими негодниками хотят, — задорно поделилась Ляйсан Альбертовна. Несмотря на приличный возраст, ровесницей его матушки была, выглядела женщина очень молодо. Пышное платье подчёркивало её прекрасную фигуру, а чёрные волосы овал лица и выразительные глаза. От неё исходил бешенный поток нежной энергии, буквально сбивающий собеседника с ног. Некоторых альф она влюбляла в себя тут же, другие же начинали относиться к ней с почтением, как к родной матери, и Антон попал как раз под вторую категорию. В её коротких тёплых объятиях он ощутил себя её проказником сынишкой, чуть смутился, но и расположился к ней. — Советую тебе от себя, дорогой, выбирай Наташеньку. Чудесная девочка! Первая красавица и большая умница! А если хочешь альфу, ни в коем случае не выбирай Витьку, он слишком мечтателен и влюбчив, пускай сначала остепенится. Полюбишь его, разбей ему предварительно сердце, чтобы вырос наконец, и только после этого вступай с ним в брак, ты меня понял?       Антон был поражён и никак, кроме замедленного кивка, не смог ответить. Стоявшая рядом Наташа усмехнулась, прикрыв рот ладошкой, схватила его под локоть и, коротко простившись в Ляйсан Альбертовной, повела за собой к другим гостям.       — Здесь на самом деле много неприятных людей, — беззаботно поделилась она, остановившись возле богато накрытого разными закусками стола. — Но они на втором этаже. Там по большей части и происходит главное веселье. Мама́ бы без вопросов меня пускала, оставайся я среди омег и Ляйсан Альбертовны, но меня ведь Арсений во многом воспитывал, так что я для вида здесь хожу, брожу, с кем-то недолго разговариваю и скорее, пока хозяйка не видит, наверх сбегаю. Там меня Арсений одну, конечно, не любит оставлять, но прежде чем он заметит моё присутствие много времени пройти может, да и я рядом с ним всегда в безопасности. Никто даже на пьяную голову приставать не полезет. Не при Арсе точно. Пойдёшь со мной? Витя на втором этаже должен быть. Уверена как в том, что небо голубое, проигрывает! Он ведь совсем не умеет играть. А ты умеешь?       — Немного. Я хорошо общаюсь с Дмитрием Темуровичем, сын Позовых. А он любит азартные игры, и меня к ним приучил. Только я обманывать совсем не умею, поэтому меня первым раскусывают, если юлить пытаюсь. Так что предпочитаю сидеть всю игру с каменным лицом, это моя самая действенная тактика.       Наташа захихикала, кивнула и потянула его за руку к лестницам.       — Уже? Ты ведь говорила нужно время, чтобы тебя заметили на первом этаже.       — Эти старые омеги уже получили повод для сплетен, а Ляйсан Альбертовна удачно отошла на кухню. Бежим скорее.       Откуда в ней было столько задора Антон не понимал, но чаровался и безропотно шёл, даже бежал за ней по лестнице наверх. Они немного прошлись по красивому коридору и вошли в людную, наполненную запахом табака, алкоголя и звуками смеха, ругани просторную комнату. В отличие от нижнего этажа особым величием она не отличалась, всё было исполнено в дубовых тонах, обставлено по минимуму, без нагромождения всего. Первое, что увидел Антон, так это целующуюся у окна подвыпившую парочку. Целовались они не откровеннее, чем на свадьбе, но такое неподобающее поведение мгновенно бросалось в глаза. Наташа не обратила на него никакого внимания, она скорее потянула Антона за руку и скрылась за толпой альф в уголке, откуда просматривался стол с играющими в карты. Среди них спиной сидел Арсений, держа в одной руке карты, в другой бокал с вином. Рядом с ним увлечённый игрой сидел Виктор. Судя по его напряжённому видному в профиль лицу, карта ему не шла.       — Какие люди к нам залетели, Наталья Сергеевна! — воскликнул немолодой седоватый мужчина, подходя к ним двоим. Он крепко пожал и поцеловал ей руку, она коротко смутилась, но абсолютно невинно и довольно, словно её с ног до головы засыпали цветами. — Кто же Ваш спутник, миледи?! Впервые вижу, — он принюхался и с удивлением признал в Антоне двойственный аромат, но ничего об этом не сказал. Вежливо обратился к Наташе, — неужто кавалера себе наконец завели?       — Не знаю, не знаю, Николай Степанович! Честное слово не знаю! — задорно ответила та. — Это Антони, Шастун. Мы крепко дружим, Вы его не обижайте, а то мы обидим Вас, — и засмеялась, а Николай Степанович засмеялся вслед за ней. Антон не понимал их отношений, поэтому стоял с натянутой улыбкой и непонимающе нахмуренным лбом. Мужчине он крепко пожал руку, тот не поцеловал её, но нагнулся довольно низко, словно собираясь это сделать. Очень похоже сделал Арсений при первой личной встрече. Антону подумалось, что этикет для общения с гаммами всё-таки был выдуман высшим обществом. Подтверждение он нашёл в последующие полчаса, когда к ним подходили здороваться разного рода альфы и несколько омег. Все они, пародируя друг друга, легко пожимали ему руку, слегка наклоняясь. В обществе матери Антон зачастую стоял недалеко от неё и знакомился либо обычным кивком головы, либо всё же через поцелуй в ладонь. Но в этом обществе порядки несколько отличались, и он не мог понять, приятно ли это ему или нет.       Наташины знакомые вели совершенно разные разговоры, многие из которых склонялись больше в сторону искусства, которое Антону было далеко. Она среди них расцветала так, как никогда. Становилась не просто цветком, а аккуратной бабочкой, перелетающей с цветка на цветок. Наблюдать за ней было одно удовольствие, и она сама рада была, когда её внимательно слушали и ласково глядели на неё. Антон такое внимание тоже любил, но себе в этом признавался лишь наполовину. Ему казалось, что внимание любит каждый, потому всех обожающих не отсвечивать и прятаться в тени считал немного странными. Но как ещё мог думать обласканный матерью единственный ребёнок в семье? Он был слишком изнежен её любовью, поэтому даже в обществе других людей нуждался в подобном к себе отношении, чтобы его хвалили, считали и называли самым прелестным. Расцветал он тогда не так открыто, как делала Наташа, но расцветал, и внимательно взгляду это было видно.       Наговорившись, выпив немного вина, Наташа потанцевала с двумя альфами и, забыв Антона, пошла обнимать брата со спины.       — Я всё думал, когда ты подойдёшь ко мне, красавица-негодница, — сбрасывая карты, сказал Арсений, откликаясь на её ласки. Наташа любовно улыбнулась ему, как улыбаются только самым близким, мечтательно поправила прядь его волос, и играюче ответила:       — Давно знаешь, что я здесь?       — Слух у меня хороший, твой нежный голосок и чужие сплетни о тебе доходят сразу, — покачал тот головой. — Не увлекайся вином, дорогая, мне тебя ещё матери сдавать.       — Не тебе, а Славику, — фыркнула Наташа. — Я совсем немного, чтобы расслабиться. Когда я напивалась, ну Арсений?       — Тебе напомнить? — выгнув чудесами мимики высоко вверх правую бровь, уточнил Арсений. Наташа надула губы и отвернула личико. Она сразу поняла о каком случае возжелал ей напомнить брат и совсем была этому не рада. — Я пас. Вернусь к следующей раздаче. Пойдём, дорогая, потанцуем. Хочу посмотреть, сколько на самом деле бокалов ты приняла на грудь.       Наташа несильно толкнула брата в плечо, но стоило ему подняться со стула, подхватила его под руку и повела на свободное место в комнате. Музыка к тому времени закончилась. Играющие решили отдохнуть, предавшись праздным разговорам, но Наташа не растерялась, подбежала к Антону и попросила его сыграть что-нибудь средней длины, чтобы хватило на лёгкий танец. Антон соглашался нехотя, ему было слишком волнительно выступать перед незнакомыми людьми, но все, казалось, были слишком увлечены своими разговорами и играми, поэтому он позволил себе согласиться. Сел за небольшое чёрное пианино, пару раз надавил на клавиши, примеряясь. Ему отчего-то нравилось проверять инструмент таким образом перед игрой, даже если он точно знал, что тот настроен безупречно, а он знал, ведь до него здесь буквально несколько минут назад играли. Насладившись нотами по отдельности, он принялся исполнять Моцарта. Классическое и лёгкое произведение, как раз такое, какое не мешает царящим во время танца диалогам.       Арсений закружился с Наташей в танце, аккуратно поддерживая её за талию и рассказывая о прошедшем без неё вечере. О многом он спрашивал сам, а она с готовностью отвечала.       — Никто из этих стариков не пытался к тебе свои лапы тянуть?       — Арсений, не говори так о прелестных людях!       — Знаю я их непрелестные мысли, — покачал тот головой. — Может, сама уже хочешь с хорошеньким альфой потанцевать?       — Этим и занимаюсь, — кротко ответила она. — Арсений, право, не беспокойся. На съедят меня эти волки. Здесь же приличное общество. И не говори мне про степень выпитого. Если что, спущусь на первый этаж. Там такая орава утешалиц сидит, не пропаду одна. Да и к тому же сегодня я в сопровождении.       — Вы не танцевали. Твоему сопровождающему не нравятся танцы?       — Ему нужно привыкнуть, — предположила Наташа. — Уверена, матушка научила его танцам.       — Любопытно посмотреть с каким полом он предпочтёт танцевать. Но играет хорошо, с чувством. Передай ему мои похвалы.       — Сам поговорить не хочешь?       — Не хочу. Мне скоро за стол, да и смущать его лишний раз, тем более прилюдно, не хочется. Он вчера не особо рад был моему присутствию.       — Ты просто сам не замечаешь, как слишком давишь на людей, — кротко улыбнулась Наташа, завершая танец. Они поклонились друг другу и разошлись.       Время неумолимо убегало. Антон после игры на пианино чувствовал себя превосходно, к тому же ему дружно похлопали, а несколько человек даже похвалили его навыки. На этом фоне он окончательно расслабился в неизвестном ему ранее обществе, немного выпил и весь остаток времени провёл с Наташиными знакомыми и ею самой, правда, разговаривали они с разными людьми. Ей больше нравилось обсуждать литературу, ему же перескакивать с темы про гольф на музыку, к примеру, Баха и обратно. В какой-то момент, ближе к концу, их разлучил Виктор. Он украл Антона на танец. Танцевал он хоть не идеально, но вполне себе уверенно, прекрасно находясь в ведомой роли. Полезшую было ниже поясницы руку своего партнёра по танцам он раз твёрдо поднял вверх, и с тех пор она даже не пыталась попытать удачу снова.       — Как прошла игра? — спросил Антон, краем глаза то и дело наблюдавший за игральными столами и наверняка осведомлённый в проигрыше своего визави.       — Ужасно! — поделился оскорблённый таким ходом дел Виктор, ненароком крепче сжав его в очередном па. — Фортуна меня не любит! Как бы я ни старался отыграться, ничего не выходило! Глупый братец только потешается. Он запретил мне продолжать играть! Как будто мне пятнадцать, право!       — Ты же можешь играть и без его одобрения.       — Могу, — гордо ответил тот, не став развивать тему, хотя в жесте головы и поджатых губах читалось явное «но», запрещающее идти ему против воли старшего брата. Разговор про карты на том приостановили, но подняли в целом тему игр, в том числе и спортивных, в которых тоже можно было делать азартные ставки. Виктор оказался большим любителем подобного, уже неоднократно участвовавшим и побеждавшим. Чаще, правда, проигрывающим крупные суммы, которые он с трудом выпрашивал у отца. Антон ему посочувствовал. Он сам был не особо фортовым. Сколько раз играл и ставил, зачастую доходил до полуфинала и на нём сливался. Всё шло хорошо, хорошо, хорошо, и в самом конце — нате. Даже на конных скачках его фаворит обскакал всех вначале, хорошо держался в середине и безбожно сбавлял в конце, оказываясь на втором или ниже месте.       На этой теме они с Виктором пылко разговорились и продолжили говорить, когда завершился танец. Их прервала Наташа, подошедшая вместе с Вячеславом. Она была грустна и немного уставшая, а брат её спокоен, как и всегда. Он покровительственно придерживал её за плечо, приобнимая. Виктор посмотрел на них негодующе и твёрдо заявил, что остаётся.       — Арсений велел тебя тоже забирать, — покачал головой Вячеслав.       Против такого аргумента Виктор смог только напыжиться, сложив руки в кулаки, бросить на старшего брата грозный взгляд и покорно, хоть и пыша недовольством, согласиться ехать с ними домой. Вениамин ожидал их внизу, окружённый толпой омег. Некоторые были в возрасте, другие молодые, а он всё рассказывал о чём-то своём, не обращая внимания на то, как они на него смотрят. Впрочем, не все смотрели с вожделением, как успел себе надумать, повторно разозлившись, только уже от зависти, Виктор. Не редкому слушателю было интересно послушать про науку, тем более с таким жаром, каким делился Вениамин. Он рассказывал про физические опыты и про смешение разных химических элементов, вспоминал и про философский камень, и про вечный двигатель — все самые нашумевшие и яркие теории. А сколько мечтательности и стремления было в его глазах. Старики смотрели на него со снисхождением и грустью, коей стала зависть юным годам рассказчика, а молодые сами, как лампочки, загорались безумными идеями.       — Уже уходите, дорогие? Надеюсь, не скучали у нас, — добродушно сказала Ляйсан Альбертовна, тепло обнимая каждого из них. — Мой муженёк всё где-то шляется, и шляется. Ни поприветствовал, ни попрощался.       — Наговариваешь, — раздался за ней голос тощего улыбчивого мужчины с густыми усами. — Прелесть моя, солнце моё, лучик ненаглядный, любовь всей моей жизни, за что ты так ко мне сурова?       Ляйсан Альбертовна положила ладонь полезшему с поцелуями мужу на щёку и отвела его от себя с усмешкой.       — Напился уже, да? — с озорством, а не осуждением сказала она.       — Ни в коем случае! — поспешил уверить её Павел Алексеевич со всеми признаками глубоко пьяного человека. У него был блестящий взгляд, красные щёки, неровная походка, да и стоял он покачиваясь, от него несло спиртным и слова его становились обрывистыми да тягучими, но улыбка была такая широкая, что жена, видимо, не могла против неё устоять. — Я так, малясенько, — старался он убедить её, а она только головой неверяще кивала. — Я сначала со Стасиком встретился, мы по делам поговорили. Потом с Тимурычем. О таком договорились, не поверишь, душенька моя. Выпили немного, каюсь. Но немного ведь, — протянул Павел Алексеевич, широко раскрыв упрашивающие поверить глаза. — Сейчас вот с Арсюшкой хотим взять шпажки…       — О нет, не пущу я вас никуда с холодным оружием.       Поняв, из-за чего Арсений их решил всех быстренько сплавить Наташа и Виктор искренне возмутились. Им тоже было интересно поглядеть на недобитвы двух опьяневших господ. И ведь не сможет Ляйсан Альбертовна их удержать, по-любому же украдкой убегут и станут дурачиться, сколько раз бывало. Они вдвоём не хотели упускать такое событие. Повернулись с возмущением к Вячеславу, собравшись канючить у него остаться здесь подольше, но тот стоял непреклонной горой с лёгкой понимающей улыбкой на губах.       Уже на улице, когда они уместились в одном экипаже, он наставительно произнёс:       — Вы с Арсения бы хорошие черты брали, а не плохие подглядывали. Не дай Бог поранится, а вы только повеселиться хотите. И правильно, что уезжаем, чем дольше длится праздник, тем хуже на нём порядки и больше опасностей. Все происшествия всегда случаются ночью, на сильно нетрезвую голову.       — Ты когда в праведники переделался? — возмущался на него Виктор. — Даже Арсений меньше сентенций читает, чем ты нынче. Забрал у него роль старшего брата?       — Не спорь со Славой, — укорил его Вениамин. — Тебя если отпустить одного, совсем от рук отобьёшься. Проиграл-то всё выделенное батенькой небось, да? Можешь не отвечать, по глазам вижу, что да.       — А ты бы не лез! Учёный муж тут нашёлся!       — Господа, прошу без ссор, — терпеливо проговорил Вячеслав. — Это не по-семейному, и у нас в компании присутствует омега и гамма. Невежливо при них вести такие разговоры.       — Были бы они научены вежливости, — сказала Наташа. — Мы едем к нам? Почему бы Антону не заехать к нам на ужин в таком случае?       — Боюсь, он отпрашивался у матушки до ужина, доставлять его много позже будет дурным тоном.       — Но мы объясним!       — Натали, прошу, не капризничай. Можешь договориться с мама́ на любой другой день. Но спешу напомнить, завтра у тебя рано утром занятия музыкой, потом бал в соседнем городе и вечером театр. Времени будет совсем мало.       — Всё против меня, — вздохнула та. — Я обязательно договорюсь с ней на любой другой день. Ты ведь не против, Антони?       Антон не совсем понимал, в какой момент времени все начинали говорить на французский манер. В высшем обществе знание языков было обязательном, среди них латынь, английский, французский, некоторые разговаривали на немецком, но отчего-то именно к французскому языку русский народ дышал неравнодушно. Всё хотели украсть из него какие-то словечки, на их манер ставили ударение в конец слов, говорили так же легко, не спеша разъединить слов, чуть картавя. В привычном обществе Антона предпочитали всё-таки русский язык, но за прошедший вечер он успел услышать кучу французской речи, на которую переходили порой совершенно неоправданно.       — Не против, — обрадовал он Наташу. — Может, мне поймать себе извозчика и уже здесь отправиться домой? Нам не совсем по пути, насколько я знаю.       — Это правда, придётся делать небольшой крюк, — согласился невозмутимо Вячеслав, — но маменька хотела тебя увидеть, если ты примешь приглашение, и обговорить с тобой тет-а-тет пару минут. Надеюсь, не откажешь ей в любезности. И я считаю, в столь поздний час негоже… мгм, ездить в одиночку. Да и маменька будет настаивать не отпускать тебя одного, а проводить до самых ворот.       Альфа редко когда провожает другого альфу до дома, только если тот ранен, сильно пьян или у них остались незаконченные дела. В этом знаке любезности читалась забота, которую альфа проявляет к омеге. Не привыкший к подобному Антон смутился, но отказываться не стал. В такие моменты он предпочитал делать вид, что всё идёт так, как надо и не ему в это вмешиваться. К тому же он до сих пор не понимал, в какую сторону склоняет себя больше. Матушка вырастила его поистине гаммой — ни туда, ни сюда, и если раньше он об этом не задумывался, то теперь, столкнувшись с необходимостью вступать в отношения, даже немного злился из-за этого, потому что абсолютно не понимал, как должен себя вести.       В полном составе кандидатов на вторую половинку разговоры шли вяло. Двойняшки старались друг друга перебить и оскорбить, завести ссору, Наташа жаловалась на то, что у неё столько дел и такой прекрасный вечер закончился, а Вячеслав старался успокоить и первых, и вторую, говоря настолько мягко и твёрдо, насколько вообще был способен.       Если Наташа, Вениамин и Виктор были Антону в душе понятны и близки, так как у них был самый близкий возраст, то всего четыре годы разницы с Вячеславом ощущались им широкой глубокой речкой, через которую побоишься переплывать без лодки. Он был излишне уравновешен, как дремучий старик, и мягок, как омега со своими обожаемыми детьми. В этом чувствовалось какое-то странное влияние, словно рядом с ним можно было успокоить мысли, перестать переживать о пустяках и прикрыть глаза. Вокруг оставалось бы всё спокойно и никакая неурядица не помешала бы этому нежно овевающему душу чувству.       Но ещё большая пропасть была, конечно, между ним и Арсением. Тот стоял чуть ли не на другой горе, недалеко от Маргариты Николаевны и отца, и разъединял их целый обрыв, выглядящий во много раз пугающей, чем та же самая неспокойная речушка. Оно и понятно, почему в разговорах о любовнике или любовнице никто даже не упоминал на эту роль Арсения, тот нужен был словно бы лишь затем, чтобы проконтролировать и поддержать. Однако, вдруг подумалось Антону, он ведь тоже был холостым Поповым и оставался таким же молодым на вид, красивым, разумным и всё в таком роде. Эта мысль была странна, думать о том, каким бы мужем был Арсений Антон не собирался. Пожалуй, в этом смысле маменька была права — горячий любовник на ночь — пси, но вот муж для уютной жизни должен был быть альфой и никак иначе. Ведь терпеть всю жизнь столь дикое создание подле себя, излишне оберегающее и обожающее глупые авантюры, это какими нервами нужно обладать?       В разного рода раздумьях Антон скоротал оставшееся время до поместья Поповых. Вячеслав помог ему сойти, как он сам сегодня помогал Наташе, и провёл его в комнату к матушке. Василиса Олеговна крепко пожала ему руку, и в жесте этом было столько же уверенности, сколько было в её самом старшем сыне в такой же ситуации. Это сходство несколько обескуражило Антона. Интересно, это от любящей матери перешла черта к сыну или наоборот?       — Антони, дорогуша, рада тебя видеть. Не ожидала, что столь скоро смогу с тобой пересечься. Должно быть, Наташенька затащила тебя с собой. Характером она, несмотря на тихую внешность, вышла бойким. Слава говорил, что вы были в одном месте с моими Витенькой и Венечкой, верно?       Антон кивнув, не подумав даже отрицать такой неоспоримый факт, но потому, как моментально загорелись у женщины глаза он понял, какую ошибку совершил. Ничего подобного ей Слава не передавал, она лишь сделала такое предположение. Ещё днём Наташа была обрадована как раз тем, что приглашение поступило в обход матери, и та не должна была знать в какой именно компании находилась её дочь.       Довольная своей победой Василиса Олеговна прошествовала к креслу, поправила своё домашнее, но превосходное, как уличное, платье, и с видом мудрой женщины уже собралась допытывать до конца. Антон поспешил объясниться:       — Мы с Наташей гуляли вместе недалеко от N, нас высадил там Виктор. Нагулявшись, мы провели немного времени с компанией Ляйсан Альбертовны, тогда нас уже нашёл Слава и повёз домой.       Василиса Олеговна принахмурилась, вслушиваясь в эту версию. Врать Антон не умел совершенно, поэтому речь получалась у него нескладной, и он прекрасно заметил все несостыковки, только уже после того, как закончил говорить.       — Ладно, — спустя молчание, сказала наконец Василиса Олеговна. — Я тебя не собираюсь расспрашивать о том, как ты проводишь время. Мне другое интересно, Антош. Ты присаживайся, не бойся, — она кивнула на кресло напротив своего. Антон послушно присел в него. От волнения предстоящим разговором и маленькой лжи у него немного сбоило сердце, но он старался этого не показать. — Поделись со мной, дорогуша, как тебе мои дети? Понравился ли кто-то, не обидели ли тебя? С мальчишками порой сложно, никогда не знаешь, что они сдуру могут сделать.       — Что Вы, все, как один прелестны.       — И Арсюшка? — усмехнулась женщина. — Можешь не отвечать, я так, шучу. Он у меня мальчик особенный, много кому не нравится. Первенец мой, недолгожданный, сразу после брачного месяца появился, не дал мне, гадёныш, погулять. Не смущайся дорогой, это я так, шучу. Люблю его, как и каждого, но как будто бы немного больше. Первый ребёнок много сил забирает. Не думал о том, сколько детишек хочешь себе? Как твоя матушка, одного и хватит? Или поболее?       — Не думал, если честно. Хотя в самом детстве мне нравилась мысль, что их будет двое, разного пола. А сейчас уже не знаю, да и предугадать этого не получится. Не от меня зависит.       — Верно говоришь. Как Бог пошлёт, так и будет. Понимающий ты уже мальчик, хоть и молодой, что радует. Твою голову да взамен Витиной бы поставить. Ну это я так, о наболевшем. Не томи, дорогой, поделись, может, кто больше понравился остальных. Есть ли смысл вас всех дальше сближать, может, с кем побольше времени выделить? А то у всех планы всегда есть, и на любовь нынче нужно время найти.       — Не знаю, честно. Мне импонирует каждый Ваш ребёнок по-своему.       — Как жаль, — покачала головой Василиса Олеговна. — Что ж, значит будь, что будет. Я матери твоей платок один индийский обещала. Передай от меня, пожалуйста.       Получив обещанный платок, Антон простился с ней, затем со всеми остальными и вышел вместе с Вячеславом к повозке. Разговор закончился как-то слишком быстро, и оставил непонятный флёр после себя. Первое время они ехали молча. Обменялись короткими ничего не значащими фразами, которые скоро забыли, и ехали, каждый размышляя о своём. На половине пути они всё-таки перешли к словам. Начали отдалённо, обсудили прошедший день. Обсуждение выдалось спокойным. Сам по себе Слава источал заразительное спокойствие, от которого Антон полностью расслабился и ощутил себя уставшим, но в целом счастливым.       — Если вдруг выберешь себе в жёны Натали, прошу тебя, не потворствуй её любопытству. Не должна омега находиться в компании возрастных альф, смотрящих на неё так, как смотрят они.       — А как они смотрят? Мне показалось, милые люди.       Вячеслав посмотрел на него с некоторой долей скептицизма, даже, наверное, с огромной долей. Но поняв, что он не шутит, вздохнул, умерив выразительность своей физиономии на более сдержанную.       — Ты всё-таки юн и наивен, — сказал он мягко. Антон почувствовал от этих слов укол в самое сердце, но возмущаться не спешил. — Согласен, что достопочтенных мужей у нас достаточно, но даже у них при взгляде на молодое обворожительное тело могут появиться соответствующие мысли, только они их скроют, они отразятся во взгляде, не более того. Юным лучше держаться рядом с такими же юными. Их взгляды осуждению не подлежат.       — Только из-за возраста? Но разве возраст столь важен? Молодые нередко выходят за старших и наоборот.       — Нередко, но и нечасто, — покачал головой Вячеслав. — И ещё реже по большой любви. Однако, наслышан, что с возрастом вырастает и количество измен.       — Разве можно изменять супругу?! Бог ведь покарает!       — Разумеется нельзя, это греховно. Но не стоит забывать, что не все браки счастливо живут вместе, а разводы — забава редкая и осуждаемая обществом. А если омега была замужем, например, за пси, но решила развестись, так на неё такой позор ложится, что легче повеситься или броситься в реку, чем продолжать дальше жить в таком обществе, где тебя презирают.       — Но за что? Я знаю, что все разводы неодобрительны и понимаю почему, брак ведь заключается на Небесах, но в чём отличие развода обычного от развода с пси?       — В самих разводах различий нет. Что то, что другое — греховно. Разлучать супругов может только смерть и никто другой, тут дело в ином. Считается, что омега просто хотела удовлетворить свою похоть, низменную потребность, как ты знаешь. И разводится она потому что вдоволь… кхм, ты понимаешь, усладилась. Даже если развод совершается по измене мужа, всё равно виноватой остаётся она. Такова общественная хула.       — Как вообще пси находят себе пару? Их же все омеги должны тремя дорогами обходить.       — Они не доводят дело до брака. Конечно, заниматься соитием вне брака — грех, как и измены, но все мы ужасно грешны. Сам лично видел, сколько раз к Арсению приставали замужние омеги.       — Он им, разумеется, отказывал?       — Разумеется, нет, — опроверг Слава. — Зачем ему от этого отказываться?       — Это тоже греховно, когда ты потворствуешь чужой измене! Ты сам являешься втянутым в преступление!       — Как я говорил, все мы греховны. Живи мы по заветам Господни мир был бы иным. Без насилия, в любви и полнейшей гармонии. Если омега не может изменять мужу и вступать в половые отношения до него, то почему у сильно озабоченных вопросом собственного удовлетворения пси нет никаких проблем с соитием?       — Грехи нельзя поощрять, — со вздохом ответил Антон, нахмурившись. — Это всё неправильно, — сказал он тихо.       — Значит, живи по заветам, по совести, не осуждай других, следи за собой, исправно посещай церковь, молись перед сном и трапезой. Необязательно наставлять других на правильный путь, главное самому ему следовать.       Антон устыдился, что и в церковь он ходил нечасто, и перед едой и сном не молился, хотя матушка его на то и не наставляла. Утяжелять сознание он не стал. В конце концов, никто не мешал сходить в церковь помолиться чуть попозже.       Их экипаж подъехал к имению Шастунов. Антон оглядел привычные виды, и на душе у него стало окончательно покойно. Попрощавшись с Вячеславом, он пошёл искать маменьку, а найдя, долго с нею обнимался, целовался и делился самыми приятными событиями прошедшего дня, не акцентируя внимания, в какой развязной компании они на самом деле были. Маргарита Николаевна, хоть и прощала сыну с рук любое мелкое баловство, всё равно не одобряла азартные игры и сомнительное общество круглых пьяниц.