Время кормить дракона

Ноги несли Гермиону сами, она почти парила над тротуаром, систематически выпуская короткие облачка пара в воздух. Взгляд ведьмы бегал по проходящим мимо людям, выискивая среди толпы родное лицо. Она понимала, что до точки назначения еще идти немало, но не могла остановить себя. Она заглядывала в глаза идущих мимо незнакомцев. Ей встречались синие глаза, зеленые, карие, но ни одна пара глаз не обладала той чарующей магией, присущей только одному человеку. Человеку, к которому она бежала. Гермиона воодушевленно улыбнулась, ускорив шаг. Она готова была горы свернуть ради этой встречи, готова была на все, только бы вернуть все. Сделать все возможное, только бы его горячие руки ласкали ее тело, его дыхание путало пряди, губы касались чувствительных участков кожи, тяжесть тела давила сверху в моменты интимной близости. Они разрушили то немногое, что у них обоих было. Гермиона чувствовала свою прямую вину в этом. Не стоило реагировать так на его чувства в тот момент. Он поторопился, а она не смогла его остановить. Что он сказал ей тогда? Кажется, ничего такого уж страшного. Ничего такого, что могло бы разрушить все с такой уничижительной силой. Это все ее вина! Господи, только ее. Теперь он сделал первый шаг к примирению. Грейнджер готова не просто шагнуть в ответ, она готова сигануть с обрыва вниз, только бы не упустить этот шанс. Как она была счастлива, как любима. Как окрылена от самой идеи любви от такого человека, как Северус. Он выбрал ее, она выбрала его. Иначе и быть не могло. Им просто суждено быть вместе. Грейнджер заприметила угол Одноглазой ведьмы и тут же начала идти быстрее. Сердце стучало в груди, как сумасшедшее. Она чувствовала его присутствие там, за поворотом. Ее тело ощущало это каждой клеткой. Гермиона резко завернула и поскользнулась, взмахнув руками. В то же мгновение сильные руки обхватили ее за талию и притянули к себе. Грейнджер заразительно хохотнула. Родной запах тяжелых сигарет окутал ее тело, и губы тут же обожгло отчаянной страстью. Грейнджер зажмурилась и потянулась руками к лицу Северуса, намереваясь обхватить его. — Ты пришла, — едва успела она коснуться кончиками пальцев его щек, когда он разорвал поцелуй. Голодные темные глаза впились в бескрайнее карее море, искрящееся жизнью и глубокими чувствами. Зрачки Грейнджер жадно пульсировали, раскрываясь навстречу любимому взору. Гермиона трепетала в его руках. — Пришла, — не в силах скрыть улыбки, шепотом ответила она. — Любовь моя, — коснулся он ее лба своим. Голос его был тверд, но неспокоен. Желание волнами исходило от него, Грейнджер испытывала совершенно смежные чувства, которые увеличились в несколько раз от этих двух слов. Как редко он говорил ей это за десять лет. Грейнджер запоминала каждый раз, когда он так ее называл. Тридцать четыре. Это был тридцать пятый. Упустила только Гермиона один важный факт. Он называл ее так только после очень серьезных ссор или конфликтов, которые разделяли их в разные части дома, а порой и стороны магической Британии. Однако он находил ее. Находил, чтобы сгладить слишком острые углы и все исправить. — Северус, я так скучала, я… — Не сейчас. Идем. Снейп взял ее за руку и повел за собой. Гермиона замолчала на полуслове, как всегда это делала в такие моменты. Она едва поспевала за его быстрым шагом, но смеялась и шла за ним, почти бежала. Если бы он сказал полететь, она бы так и сделала. Небольшой и очень уютный отель встретил их пустым фойе. Молодая волшебница за стойкой регистрации кивнула в знак приветствия, узнав посетителя второго этажа, и села на свое место. Гермиона лишь на мгновение успела заметить, какой хороший отель выбрал Северус. Роскошь не была для него проблемой. Грейнджер знала, что зарабатывал он немало. Нечестно, но немало. Поднявшись на второй этаж, Гермиона запнулась за последнюю ступеньку, после чего Северус сильнее сжал ее ладонь, но боль Грейнджер не ощутила. Он просто испугался за нее, вот и все. Остановившись у нужного номера, Северус нетерпеливо повернул в скважине ключ и сразу открыл дверь, вихрем залетая внутрь вместе с Гермионой. Едва дверь закрылась, Грейнджер приложили к ней лопатками, и во тьме молчаливого номера губы ее бывшего мужа тут же накрыли ее собственные. Гермиона прерывисто вздохнула, непослушные пальцы жадно вцепились в темные волосы Северуса, сбросив на пол черную шляпу. — Моя, — оторвавшись от ее губ, зарычал Северус. Он запрокинул голову Гермионы в сторону, дернув за волосы, чтобы получить доступ к манящей шее. Грейнджер заскулила от волнами накатывающих ощущений, беспомощно распахнув дрожащие от перевозбуждения губы и выдохнув раскаленный выдох. — Любовь моя, — жалил он поцелуями ее шею, чувствуя солоноватый привкус кожи от быстрой ходьбы. — Моя миссис Снейп. Гермиона едва стояла на ногах, в верхней одежде было чудовищно жарко. Она хотела своего бывшего мужа. Она никого и никогда в своей жизни не хотела так, как его. И на это есть веская причина. Он был первым во всем. В ее повседневной рутинной жизни, в графе «Муж» по документам, в ее доме, в ней самой. Северус ловкими и четкими движениями сорвал с себя пальто, бросив под ноги, и той же участи подверг верхнюю одежду Гермионы. Он по-хозяйски провел широкими ладонями по стройному силуэту тела своей бывшей жены и с силой впился пальцами в бедра. Дрожь волной прошла по телу. Мерлин, как он хотел ее. Мерлин. Схватив ее под бедра, Северус поднял Гермиону в воздух, направляясь в ванную. Грейнджер обвила его шею обеими руками, вцепилась мертвой хваткой и терзала, терзала, терзала единственные в целом мире губы, которые хотела целовать. — Я так безумно люблю тебя, — задыхалась она в его руках, покрывая поцелуями все, до чего могла дотянуться. Его тонкие губы, гладко выбритые щеки, острый нос, широкий лоб, никогда не исчезающую морщинку между бровей, высокие скулы, закрытые веки с темными ресницами. Снейп поставил ее на пол, расцепив руки, и ведьма едва удержалась на своих двоих. Северус сцепил пальцы на блузке Гермионы и дернул ее на себя, вынудив налететь на грудь. Грейнджер резко выдохнула, запрокинув вверх голову. Северус смотрел на нее сверху вниз в полутьме ванной, блеклый свет в которую проникал лишь с улицы из незашторенного окна. Потянувшись руками ей за спину, он отработанными годами движениями расстегнул сзади молнию. Юбка упала Грейнджер под ноги. Гермиона сглотнула. Едва заметные отблески фонарей сияли в темных глазах ее бывшего мужа. Грейнджер смотрела на Северуса, как завороженная. Боялась лишний раз моргнуть, страшилась, что это лишь очередной ее сон, и что Северуса здесь нет. Словно почувствовав ее страх, Снейп сделал глубокий вдох, прикрыв глаза. Впитывая его в себя, втягивая в легкие, забивая собственное тело ее опасениями. Он знал, как она боялась, что это все происходило не на самом деле. Северус выждал самый лучший момент. Самый критический из всех возможных. Момент, когда она готова была сорваться с его крючка, но… Северус опустил голову, поймав с ней зрительный контакт, и резко дернул в стороны полы ее блузки. Пуговицы разлетелись в стороны, но от этого резкого движения она не вздрогнула, лишь по инерции дернулась ему навстречу. Она ждала этого. Она этого хотела. Она к этому привыкла. Это среда ее существования. Взору открылись острые ключицы, аккуратная грудь, часто вздымающаяся и опускающаяся из-за неровного, поверхностного дыхания. Северус поднял руку и с нажимом провел большим пальцем через тонкую ткань бюстгальтера по напряженному соску. Мужчина сглотнул. — Ты совершенна, — шепот. Выстрел. Взгляд глаза в глаза. Прерывистый вздох, сорвавшийся с ее губ. — Как я мог отпустить столь великое совершенство из своих рук, — плавно и неторопливо. Искра в ее глазах превратилась в жгучее пламя. Нервное сглатывание прокатилось по пищеводу ведьмы, лавой спустилось в желудок и осело внутри. Северус дернул уголком губ. Крючок плотно осел внутри нее, закрепившись за истерзанное сердце и пронзив его в очередной раз. Только теперь насквозь. Грейнджер проглотила наживку. Попалась. — Как можно не стать лучше ради такой, как ты, — сбросил он с ее плеч блузку, и та приземлилась на пол. Кончики пальцев провели от ее плеча до запястья, кожа Грейнджер покрылась мгновенно огромными мурашками. Сколь огромной властью он над ней обладал. Черт, возьми, и он знал об этом. Северус Снейп об этом знал. — Я готов ради тебя на все, если ты только дашь мне шанс. Его глубокий голос медом стекал по ее телу, липкой сладостью заливался в уши и проникал под кожу. Не знала только Грейнджер, что мед этот был ядом. Самым опасным ядом из всех, что существует в этом мире и за его пределами. — Проси, что хочешь, — заплетающимся языком произнесла она. — Я дам тебе всё. Я стану для тебя всем, чем захочешь, только не отпускай меня, Северус. Никогда не отпускай меня, слышишь? Она прокляла себя, сама того не подозревая. Глаза Северуса сверкнули. — Я никогда не отпущу тебя, Гермиона, — склонившись ниже, тихо, но твердо произнес он ей в самые губы. — Никогда, клянусь тебе. Грейнджер всхлипнула и обвила руками его шею, впиваясь в губы. Растворяясь в этом моменте, в этом сумрачном вечере, в этом человеке. Северус отвечал ей в той же мере. Напористо, страстно и даже опасно. Так, как он всегда это делал в ночное время. Их пороки слились воедино, затмевая реальный мир вокруг. Снейп сбросил с себя жилетку, белье стянул с себя вместе с брюками и вошел в душевую кабинку с Грейнджер в своих руках, вжав ее в стену. Гермиона почувствовала напряженный орган бывшего мужа и задохнулась от сумасшедшего желания. Сцепив пальцы у основания, она провела по нему снизу вверх тремя уверенными, проверенными годами движениями, и Снейп выдохнул стон, зажмурив глаза. Струи воды ударили сверху вниз, обрушившись на них теплым водопадом. Грейнджер заскулила, продолжая водить рукой по напряженному члену, пока Северус жалил поцелуями ее шею. Он щелкнул застежкой бюстгальтера бывшей жены спереди, потому что помнил это белье. Он сам ей его подарил. Желание захлестнуло с новой силой. Северус нехотя высвободился из ее умелых рук и нагнулся, снимая с Гермионы колготки вместе с бельем. Опустившись на колени, Северус закинул одну ногу ведьмы себе на плечо и начал вести плавную цепочку поцелуев от колена вверх по внутренней стороне ее нагого мокрого бедра. Грейнджер уперлась в поисках опоры руками на противоположные стены кабинки и запрокинула вверх голову, когда он довел цепочку поцелуев до нужной точки. Раздвинув ноги бывшей жены сильнее, Северус ласкал единственное тело, которым ему хотелось обладать. Гермиона скулила, иногда подставляя лицо бьющим сверху струям воды, чтобы охладить пылающие щеки, и Северус довольно скоро заметил, как у нее начали дрожать ноги. Тут же поднявшись, он одним движением выключил воду, схватил Грейнджер за руку и повел за собой в спальню. Северус с силой прижал Грейнджер к себе, впился в ее губы и почти нес к постели, потому что ноги у нее не слушались. Завалив ее на одеяло, Северус устроился между ее разведенными в стороны ногами и заломил вверх руки, зажав их замком своей широкой ладони. Гермиона тяжело дышала, кожа ее горела, тело с ума сходило, а в голове был один только шум. Господи, как она любила его. Господи, как же хотела быть его. Только его. И чтобы он принадлежал ей одной. Всю свою оставшуюся жизнь. — Северус, — задыхаясь, шептала она, стараясь разглядеть его в этой треклятой полутьме. Как же ей хотелось видеть его лицо в эти минуты. Когда он ласкал языком ее грудь, касался напряженным органом бедра, обдавал жаром своего тела. — Зажги свечу, — взмолилась она. — Я хочу… — Нет, — грубо отрезал он, оторвавшись от ее груди. Грейнджер напряглась. Северус тут же это почувствовал, поэтому сменил тактику. Нависнув сверху, он прошептал: — Я вижу тебя лучше всего во тьме, — кончик языка коснулся ее нижней губы. — Откройся мне. Будь моей. — Я твоя. Северус резко вошел в нее на всю длину, почувствовав долгожданную эйфорию. — Ты всегда будешь моей. Грейнджер осознала всю силу жизни, оказавшись снова с ним единым целым. Почувствовав его в себе, вся боль растворилась в небытие, уступив место одному лишь спокойствию и бесконечному счастью. Северус набирал темп с той же чувственностью, к которой она так привыкла. Она принимала его в себя снова и снова, позволяла клеймить свое тело поцелуями и стонала, систематически покрывая поцелуями его плечи и шею, от чего он заводился только сильнее, вбивая ее в постель с неистовой страстностью и плохо скрываемой жесткостью, которую она в нем так сильно любила. Почувствовав долгожданный всплеск, Грейнджер сжалась и выдохнула раскаленный воздух, прижимая Северуса к себе всем телом. Он вышел из нее за пару секунд до неизбежного и закончил следом ей на живот, шумно выдохнув. Перекатившись на спину рядом, Северус убрал назад спутавшиеся волосы и ощутил то самое удовольствие, лавой растекающиеся по всему телу. Этот год ожидания стоил того. Этот перерыв того стоил. Она искрилась в его руках, как оголенные провода. И эти ощущения напоминали Северусу опиум, побочные действия от которого он только слышал. Гермиона потянулась к тумбочке, чтобы зажечь свечу. Северус нахмурился, когда она это сделала. Блеклый свет залил комнату, прогоняя магию, которую он так старательно и терпеливо собирал по крупицам весь этот год. Грейнджер повернулась к нему вся пунцовая и растрепанная. Счастливая улыбка украшала ее губы. Она излучала столько света, что собой затмила даже свечу, которая стояла на тумбочке. — Я так люблю тебя, — выдохнув, потянулась она к Северусу, намереваясь обнять. Снейп увернулся из объятий, по прежнему оставаясь суровым, и поднялся на ноги, начиная смотреть в окно. Гермиона на миг погасла, почувствовав странный укол тревоги. Она глядела на его широкую спину, темные волосы и нагие бедра и не представляла себе, что делать. Грейнджер сухо сглотнула. — С-северус… Мужчина обернулся, слабая улыбка тронула его губы. Гермиона напряженно ждала. — Ты наверняка хотела бы выпить вина и точно проголодалась. Я прав? Дрожь прошла, нервная улыбка украсила ее губы. — Я… Да, я бы поела. — Отлично, — направился Северус в ванную за одеждой, — тогда я обо всем позабочусь, а ты сходи в душ, пока я спущусь в поисках сносного ужина. Гермиона прижала к груди ноги, ощутив некоторое подобие спокойствия, которое все равно казалось ей каким-то неправильным и неискренним. Чуть нахмурившись, она почувствовала что-то холодное на животе и опустила взгляд. Черт, да, в душ и правда надо. Северус вышел из ванной полностью одетым, и Гермиона, сжавшаяся на широкой постели, совершенно нагая и крохотная, почувствовала себя беззащитной, как никогда. Запонка из белого золота блеснула на манжете. Мужчина подошел к краю постели. Гермиона запрокинула вверх голову, когда он коснулся ее подбородка пальцами. — Мы с тобой будем вместе, — плавно произнес он, глядя ей в глаза. — Ты мне веришь? Как можно было ему не поверить? Как можно было его не простить? Как можно было его не любить? И какой же идиоткой она была, когда решила его отпустить?.. — Я верю тебе. — Я вернусь, — уверенно добавил он. — Я клянусь, что никогда тебя не оставлю. Гермиона несколько раз кивнула и закрыла глаза, поймав секундную ласку его горячей руки. Касание это было мимолетным. Гермиона открыла глаза, когда дверь была уже закрыта с той стороны. Свеча горела на прикроватной тумбочке. Грейнджер ощутила тяжесть в животе, темнота в одиночестве давила на нее. Поднявшись с места, она включила свет. Стало немного спокойнее. Что ж, будет время привести себя в порядок. Ведьма высушила с помощью заклинания брошенные в душевой кабинке колготки с бельем, восстановила блузку, приняла горячий душ, оделась и привела в порядок волосы. Прошлась по комнате какого-то совсем уж не обжитого номера и по мелочи убралась после акта страсти. На все это у нее ушло чуть меньше часа. Гермиона посмотрела на наручные часы. Время приближалось к десяти, Северуса все не было. Она бродила по комнате, прихорашивалась у зеркала. Время медленно шло, тревога становилась все сильнее. Северус так и не пришел. Гермиона нервно трясла ногой, сидя в кресле, и кусала губы. Стрелки часов показывали начало двенадцатого. Не в силах больше сидеть в четырех стенах, Грейнджер схватила пальто с сумкой и вышла в коридор, хлопнув дверью. Разве кухня работает не круглосуточно? Хотя… быть может, он решил взять поесть в другом месте? Гермиона спустилась вниз и подошла к стойке регистрации. Привлекательная девушка-администратор тут же поднялась с места. — Доброй ночи! Чем могу помочь? Гермиона нервно облизнула губы. — Тут мужчина ужин собирался заказать и взять вина, — начала она, — высокий такой, в шляпе. Юная ведьма сверилась с записями. — Вы с ним пришли, верно? В двести девятнадцатый? Гермиона понятия не имела, какой это был номер, поэтому решила попробовать иначе. — Мистер Снейп. — О, — тут же улыбнулась девушка. — Да, двести девятнадцатый. Мистер Снейп оставил четкие указания еще вчера, когда въехал, ужин у него не был заказан. Мы всегда все уточняем заранее. Грейнджер бросило в жар. — Указания? — не своим голосом произнесла она. Администратор, увидев выражение лица девушки, тут же перестала улыбаться. — Да, мистер Снейп сообщил еще вчера, что выезжает сегодня, а номер оплатил на две ночи до полудня завтрашнего дня, — девушка все менее уверенно говорила. — Он заказал для вас завтрак на утро, миссис Снейп. Гермиона не могла пошевелиться, уставившись в одну точку перед собой. — Он уехал?.. — Да, миссис Снейп, — кивнула она, — он в девять вечера выехал. Грейнджер оглушило. Страшный звон пронзил уши, тело стало будто ватным. Девушка что-то говорила, но Гермиона ее не слышала. Непослушные ноги понесли ее вон из этого места. Грейнджер ничего не видела перед собой. Огромная дыра в ее сердце открылась с новой силой, когда леска дернулась, и острый крючок потянул несчастное сердце куда-то вверх, прочь из тела. Гермиона вышла на темную улицу. Администратор вскочила со своего рабочего места и ринулась к дверям, потому что миссис Снейп из двести девятнадцатого номера упала со всей силы коленями на асфальт и взвыла, точно раненый зверь, подбитый смертельной стрелой в разгар дикой охоты.