Время кормить дракона

Постучав ложкой по бортику после тщательного перемешивания, Пэнси опустила ее на блюдце и поставила чашку перед Гермионой, не обронив ни слова. Грейнджер подняла на мгновение безжизненный взгляд и кивком поблагодарила подругу. Бухгалтерская открытая книга, лежащая перед Гермионой, была не тронута. Пэнси ничего на это не сказала, потому что не было смысла ругаться на нее за неисполнение обязанностей в такие минуты. Она в работе и сама была синонимом к слову хаос. Не ей судить. Особенно сегодня. Ателье открылось вовремя, клиенты к четвергу потекли с удвоенной силой, поскольку под конец недели всегда так происходило. Большая часть клиентов забирала заказы в этот день, чтобы блистать в пятничный или субботний вечер на каком-нибудь мероприятии. Каждые две недели ателье закрывалось на все выходные. О графике все знали. Паркинсон и Грейнджер — тоже люди. Пэнси проглотила неприязнь к живому общению и натянула улыбку, сознавая, что с клиентами ей сегодня придется говорить напрямую без Грейнджер. Такое стечение событий было крайне редким, но метким. Паркинсон могла быть милой, когда того требовали обстоятельства. Сегодня они требовали. Гермиона реагировала на каждый звон колокольчика над дверью невольным вздрагиванием. Она смотрела на входящего посетителя с тревогой, но, стоило ей увидеть, что это не он, страх на время отступал. До следующего посетителя. Пэнси старалась не замечать состояния Гермионы, а быть сосредоточенной на работе, но временами это было крайне сложно. Грейнджер глаз с двери не сводила. Ее страх был настолько осязаем, что Пэнси могла его сжать в ладонях. Отпускать ее домой сейчас было бы самым глупым решением. Действие зелья прошло точно в срок, с пробуждением, и прежние ужасы обрушились на Гермиону лавиной. Бурю переждать в одиночестве сложнее. Человеку нужен человек. Как Грейнджер нужна Паркинсон, так и ей нужна она. Для этого и есть друзья. Смена тянулась для Гермионы очень долго, для Пэнси пролетела за пару мгновений. Северус не пришел. Был прожит один день. Закрыв ателье, Паркинсон настояла на том, чтобы проводить Гермиону домой. Едва они зашли в крохотную квартиру, Грейнджер застыла на пороге, как вкопанная. Завядший букет зимнего жасмина стоял в углу столешницы, в тени, вплотную к стене холодильника. Все желтые листочки скукожились, большинство из них опали. Голые ветки кустовых цветов в полутьме напоминали корявые тощие руки с острыми когтями. Воздух был наполнен тошнотворным запахом мертвых цветов и застоявшейся воды. Они не выстояли и двух суток. Пэнси без слов прошла в квартиру, схватила букет и с ненавистью бросила его в ведро, затолкав на самое дно и для пущего эффекта притоптав ногой. Повернувшись к подруге, она молча смотрела на нее добрые тридцать секунд, а затем открыла окно, вернулась к выходу, взяла подругу за руку и увела из дома. Гермиона на вторую ночь вернулась в дом Пэнси. В этот раз она не отвела ее спать в гостиную, достала второе одеяло и положила на правую сторону кровати. Они болтали перед сном на отвлеченные темы, и Пэнси даже удалось рассмешить Гермиону, но, едва они погасили свет, приготавливаясь ко сну, случилось то, что Паркинсон ожидала. Поэтому молча обняла подругу со спины, пока та тихо плакала, вжавшись носом в подушку. Паркинсон поглаживала безутешную Гермиону до тех пор, пока она не перестала всхлипывать и не заснула, забывшись беспокойным сном. Пятница, что удивительно, тоже прошла без происшествий. Точнее, без того самого происшествия. Гермиона все еще с тревогой реагировала на каждый звон колокольчика над дверью, но ее опасения ни разу не подтвердились. Она даже постаралась переключиться на работу и довела-таки до конца бухгалтерский отчет. Отчиталась за аренду собственнику, который пришел за оплатой, и что-то сделала по мелочи в бытовых вопросах содержания ателье. Паркинсон была рада видеть эти маленькие сдвиги, пока сама с ненавистью шила мантию на заказ человеку, который оплатил им аренду на два месяца вперед. Пэнси даже задумалась о том, что надо бы временами нанимать домовиков на роль доставщиков, чтобы не встречаться лично с такими вот треклятыми людьми, как Снейп, но только чтобы Грейнджер не узнала. Она скорее сама ринется доставкой заниматься, чем домовика заставит что-то делать. Как была в Г.А.В.Н.Э., так и осталась. И Пэнси так думала не только про организацию, которую Грейнджер за каким-то чертом создала еще в школе. Ладно, пёс с ним. Рабочая неделя была закончена и слава Мерлину. Паркинсон парила под конец недели, так было всегда. Никто так не радуется выходным, как человек, работающий пять дней в неделю. Схватив в магазине пакет продуктов с двумя бутылками вина, они снова вернулись в дом Пэнси. Так было удобнее, потому что завтра у них наконец были адекватные совместные планы. — Обожаю пятницу, черт, обожаю, — пригубила Паркинсон бокал белого вина и продолжила натирать сыр. Гермиона резала томаты. На ужин две одинокие и относительно счастливые девушки решили приготовить пиццу. Не все же время убиваться по несбывшимся надеждам? Так думала Пэнси. Нетрудно догадаться, какой позиции придерживалась Гермиона. Однако она старалась не показывать подруге, что пожирала себя мыслями каждую чертову минуту. — И я так жду завтрашнего дня, у-у-у, — по-детски потопала ногами Паркинсон, забавно зажмурившись. — Самой даже интересно, чего там Чарли такое придумал. Он ведь толком ничего не рассказал. — Думаешь, стоит пойти? — с сомнением спросила Гермиона, тоже сделав большой глоток вина и с наслаждением подержав его во рту. Да, глушить одно другим. Как же это в духе всех людей. Грейнджер не накидывала себе на плечи белое пальто, она знала, что за веселым смехом беззаботной пятницы двух подруг крылась другая, менее приятная картина. Одна пила, чтобы заглушить пустоту, о которой ничего не помнила. Другая, чтобы заткнуть пасть воющей боли, зияющей в груди, память о которой была слишком свежей. Однако так было проще. И не смейте их осуждать. На их месте, так или иначе, была каждая. — Конечно! — горячо поддержала Пэнси. — Я даже… Телефон на столешнице завибрировал. — О, только вспомнила, — заулыбалась Паркинсон и взяла мобильник, тут же начиная читать сообщение на маленьком экране. — Ха! Пэнси так задорно хохотнула, что Гермиона, не сдержавшись, слабо улыбнулась в ответ. Как бы то ни было, воля к жизни у Паркинсон была уничижительная. Она видела даже самую дерьмовую картину жизни в цветах, о существовании которых Гермиона порой забывала. Она хотела заново научиться видеть мир так, как это делала Пэнси. — Что он написал? Интерес Гермионы в этот раз был почти искренним. — Он придет с другом, хочет меня с ним познакомить, — строчила сообщение Пэнси, со смехом глядя в экран. — Сводник несчастный. Только бы с пари соскочить! Гермиона выложила томаты на пиццу и принялась посыпать все сыром одной рукой, пока другой взяла бокал и снова поднесла к губам. Она не сразу поняла ответ Пэнси, поэтому спустя несколько секунд нахмурилась. — Что за пари? Пэнси отложила телефон и принялась помогать выкладывать сыр. — Мы решили, что если через два года все еще будем одни, то поженимся! Грейнджер резко и заливисто хохотнула, приятное тепло разлилось по телу вместе с очередным глотком вина. — Мы? Он точно принимал это решение? — Ну ладно-ладно, я так решила. — Радикально! Пэнси фыркнула. — Мне тридцать два, — расслабленно, но уверенно протянула она, — я дорожу своим временем, хоть и не всегда, поэтому я его дружку завтра устрою проверку на прочность. Если не сбежит, то можно и еще разок будет встретиться. Гермиона поставила пиццу в духовку и тщательно стала мыть руки, уставившись на струю воды. Ей претила мысль идти завтра куда-то, и дело было далеко не в Пэнси. Ладно, если бы был только Чарли. Пэнси и мертвого способна разговорить, но вот если ей этот незнакомец окажется по душе, то Гермионе придется находиться в обществе другого мужчины. Грейнджер эта мысль пугала. Страшила неистово, потому что она чувствовала себя так, будто встреча с другим мужчиной наедине приравнивалась к… Измене?.. Она была разведена, ей был тридцать один год. Любая мысль о Северусе — ее единственном мужчине, — причиняла боль, рана в ее груди была свежая и кровоточащая. Она все еще находилась мысленно в том самом моменте, в холле отеля, когда осознала, что Северус оставил ее. Он бросил ее, сделал это снова, как год назад. Оставил одну гореть заживо в своих чувствах и истекать изнутри кровью. Однако Гермиона не могла избавиться от мысли о том, что общение с другим — это измена. По документам она снова была Грейнджер. Ее разум, душа и тело носили клеймо Снейп. — Может, не пойдем? — негромко произнесла она. Паркинсон осушила бокал до конца и развела в стороны руки, с наигранным осуждением взглянув на подругу. — А если этот его дружок — моя судьба? — многозначительно воскликнула она. — Ты что, хочешь это пропустить?! Завязывай противиться, тебе надо развеяться! И мне тоже… Гермиона ощутила тяжелый шар в груди, но решила не расстраивать лишний раз Пэнси. Грейнджер понимала, что и без того ей обязана. Отказать в такой простой просьбе было бы просто кощунством и настоящим эгоизмом. Друзья так не поступают. Грейнджер ответила согласием и добавила, что действительно надо развеяться. Паркинсон вся расцвела на глазах и тут же предложила посмотреть одну из маггловских комедий на кассете, которую взяла в прокате на прошлой неделе, потому что скоро ее надо будет вернуть. Гермиона и тут согласилась с преувеличенным энтузиазмом. Она старалась не замечать, что даже в такой мелочи кривила душой. Утро субботы выдалось холодным. Им пришлось одеться потеплее и взять в волшебную сумку Грейнджер парочку мелочей на всякий случай. К одиннадцати часам они аппарировали в назначенное Чарли место. Солнце первого марта смеялось им в лицо. Слепило, но не особо грело. Уизли уже был на месте, опустив руки в карманы куртки. Рядом с ним спиной стоял какой-то парень. Заприметив девушек, Чарли с улыбкой помахал рукой. — Привет! — радостно произнес он, когда они подошли ближе. — Замечательно обе выглядите! Пэнси скользнула взглядом по широкой спине дружка Уизли и сразу обратила внимание на темные короткие волосы. По крайней мере, Чарли привел с собой ее типаж. Кажется, он и правда хотел соскочить с пари. Незнакомец обернулся. — Знакомьтесь, это мой старый товарищ… — Не такой уж и старый, — слету заявила Паркинсон, склонив голову на бок и оценивающе пробежавшись взглядом по нему с головы до ног. Любой другой, увидев такое выражение лица слизеринки, подумал бы, что на него смотрят, как на перезревший фрукт на прилавке, который продавец выдает за свежий. Паркинсон глядела колко и высокомерно. Подобную тактику подруги Гермиона знала. Если потенциальный парень этого не выдерживал, Пэнси даже не тратила на него время. — Пэнси, — устало произнесла Гермиона с наигранным укором. Парень широко улыбнулся, синие глаза нового знакомого лукаво прищурились. Он протянул руку вперед. — Должно быть, ты и есть та самая Пэнси. Я — Джек. Паркинсон ухмыльнулась в ответ. Что ж, первый удар выдержал. Она вяло протянула свою. — А фамилия у тебя случайно не Дэниэлс? Мы бы тогда сразу подружились. Чарли и Гермиона одновременно прыснули. Уизли предупредил друга, что Паркинсон — девушка необычная. Таких одна на тысячу, если не больше. Джек не растерялся, улыбнулся еще шире и поцеловал тыльную сторону ладони протянутой руки. Пэнси состроила забавную гримасу удивления, от чего Чарли с Гермионой расхохотались пуще прежнего. — Приятно, — тут же обворожительно улыбнулась Пэнси. Да, с этим точно можно работать. Ловко вызволив руку, она приобняла Грейнджер. — А это моя лучшая подруга — Гермиона. — Очень приятно, — кивнул парень. — Джек, — снова представился он. Гермиона коротко кивнула, руки не подала. Джек не настаивал, свою тоже не протянул. Кажется, они оба поняли друг друга без слов. Типаж был подобран для Пэнси с математической точностью, Грейнджер даже слегка отступила на шаг назад. Она чувствовала себя в обществе незнакомца неуютно, чего не скажешь о других. — Ну что, готовы? — Уизли, я надеюсь, что ты про пикник неудачно пошутил, — тут же атаковала его Пэнси. — Погоду видел? Да, первое марта, и да, солнце, но на улице мы быть не собираемся. Грейнджер была благодарна, что Пэнси говорила за двоих. — Раскусила, — засмеялся Чарли. — Мы пойдем в хорошее место, и приглашает нас Джек, — указал он на друга. — У него своя ферма и отличный участок, где есть чем заняться. Паркинсон многозначительно вскинула брови и уставилась на Чарли, как на сумасшедшего, а потом одарила Джека таким же пренебрежительным взглядом и произнесла, глядя ему в глаза: — В дом к незнакомцу? Мы встретились пять минут назад. Может, ты пожиратель бывший и в подвале людей держишь. Чарли отвел взгляд в сторону, стараясь подавить очередной смешок. Гермиона держала Пэнси под руку. Ее вся эта затея совершенно не радовала, и на фоне тревоги она невольно начала озираться по сторонам. Лучше бы она осталась дома, честное слово. Парень сделал шаг вперед и с улыбкой посмотрел Пэнси в глаза. — Ты уже знаешь, что зовут меня Джек. Фамилия Регал. Чистота крови интересует? — Пожалуй, — с вызовом, но плохо скрываемом улыбкой отозвалась Пэнси. — Полукровка, — кивнул он. — Закончил пуффендуй. С пожирателями связан не был. Тридцать шесть лет. Родители — Томас и Руби, — продолжал он смотреть ей в глаза. — Отец — чистокровный, мать — магглорожденная. Предрассудков не имею. Продолжать? Чарли смеялся, Гермиона постепенно расслаблялась. — Разумеется. — Живу в своем доме, работаю на большого дядю в Министрестве. Терпеть его не могу, но платит неплохо, — расслабленно заметил он. — Был женат, но развелся в тридцать. — Детки по папочке не скучают? — ехидно прищурилась Пэнси. — Детей нет, — словно прочитав ее мысли, тут же ответил он в ту же секунду. — Да, чуть не забыл. Подвала у меня нет, — добавил Джек. — Ну как, уже не незнакомец? Пэнси картинно вздохнула и посмотрела на Чарли, который, бедняга, даже покраснел весь от долго сдерживаемого смеха. — Уизли, ставлю тебе превосходно за подбор претендента в нашу компанию. И в этот раз рассмеялись все в унисон. Ферма Джека находилась в живописном краю магической Британии с видом на горный хребет. Аппарацию все выдержали отлично и направились в уютный теплый дом с большими окнами. Джек развел огонь в камине и провел гостям небольшую экскурсию. Парень подготовился на славу, даже стол накрыл, чтобы время не тратить. Пэнси довольно скоро поняла, что Чарли неспроста привел именно Джека. Как оказалось, он около месяца назад впервые увидел Пэнси в баре, но все не знал, как подойти и познакомиться. Романтичных мужчин Паркинсон давно не попадалось. Она уже сразу для себя решила, что затащит его сегодня же в койку. Чего время зря терять? Джек был настроен иначе. Он хотел узнать Пэнси, а не разглядеть ее поближе, поэтому разговор в общей компании с систематически обновляющимися бокалами вина постепенно свелся на нет. Джек пригласил Пэнси прогуляться по окрестностям, чтобы все ей здесь показать. — Если оставлю тебя, не сильно меня покусаешь потом? — отвела Пэнси в сторону Гермиону. — Джек горяч, я прямо предвкушаю, какой хороший вечер у меня будет. — Иди, конечно, — старательно скрывая тревогу, с улыбкой отозвалась Гермиона. — Это же просто Чарли. Просто мужчина. Просто не Северус, а кто-то другой. Черт. — Уверена? Хоть Пэнси и была веселой, правде в глаза смотреть умела. Она привела подругу развеяться, но оставлять одну не хотела. С другой стороны, за Чарли она бы беспокоилась в последнюю очередь. — Иди уже, он ждет, — с улыбкой ответила она. Пэнси просияла и, поцеловав Гермиону в щеку, побежала к выходу из дома, где ее уже с курткой в руках ждал Джек. Как только дверь закрылась, улыбка сошла с губ Гермионы. Мысли снова потемнели и вернулись в неправильное русло. Она была в незнакомом доме, с ней был мужчина. Да, это был Чарли. Однако он не был Северусом. — Проголодалась? Гермиона обхватила себя руками, завернувшись в клетчатую рубашку сильнее, и обернулась. Чарли убирал по мелочи со стола. Он был совершенно обычным, открытым и улыбчивым. Гермиона не верила ему. Она ждала подвоха. Она всегда его ждала. За улыбкой всегда следовало нечто другое. Просто так ничего не бывало. Грейнджер зажато кивнула. — Немного. — Есть еще запеченный картофель, — указал он в сторону кухни, — я подогрею, а то остыл. Будешь? Гермиона не любила картофель ни в каком виде. — Да, — слабо улыбнулась она. — Конечно. Чарли тут же сорвался с места и начал суетиться на кухне. Гермиона села на высокий стул, сложив руки на коленях и сжав их в замок от тревоги. Ее потряхивало. Она наблюдала за действиями Чарли внимательно, не упускала его из вида ни на секунду. Грейнджер изучала язык его тела и была озадачена. Она его не понимала. Чарли поставил перед ней тарелку с горячим блюдом и сел напротив нее, взволнованно выдохнув. Чтобы занять руки, он тоже взял вилку и начал поедать какой-то салат, лишь бы тишину заглушить. Он не знал, о чем поговорить, но очень сильно хотел хоть с чего-то начать. Гермиона копалась вилкой в тарелке, поглядывая периодически на Чарли. Кусок в горло и без того не лез, а тут еще этот дрянной картофель. Черт возьми. Она так хотела домой. Ей было тяжело находиться с другим мужчиной один на один. — Ты не хочешь? — наконец нарушил молчание Чарли. Грейнджер сглотнула и тут же выпрямилась струной. — Нет-нет, что ты, — затараторила она. — Я съем. Она проткнула картофелину вилкой и подняла ко рту. Один только запах вызывал неприятные ассоциации. Чарли взволнованно наблюдал за ее реакцией. Нахмурившись, он опустил свою вилку. — Гермиона, — позвал он. Девушка подняла взгляд и замерла. Ждала, что он сделает. — Ты просто скажи, хочешь ты картофель или нет. Гермиона разглядывала черты лица Чарли. Карие глаза, рыжие прямые волосы, падающие на лоб, усыпанные веснушками щеки. Разглядывала и не понимала. Она совершенно не понимала, чего от него ждать, поэтому ответ сорвался с языка сам: — Нет, не хочу. Чарли смотрел ей в глаза и пытался осознать, почему она так скованна. Она буквально была вся сжата, как пружина. Грейнджер затаила дыхание. Чарли молча взял тарелку, которая стояла перед ней, и, встав со стула, направился на кухню. Механизм щелкнул. Гермиона сорвалась с места следом. — Извини! — воскликнула она. — Я все съем! Я съем все, что ты мне дал, Се… Имя застряло поперек глотки, Грейнджер почти задохнулась им. Чарли остановился, с тревогой посмотрев Гермионе в глаза. В них плескалось столько страха, что Уизли невольно напугался сам. — С-сейчас, — торопливо закончила Гермиона. — Прямо сейчас. — Гермиона, ты чего? — совершенно растерялся Чарли. — Я не стану заставлять тебя есть то, что тебе не нравится. Я просто хотел убрать тарелку в холодильник и посмотреть, что там еще есть. Я же сказал, что наверняка есть что-то еще. Ты не слышала?.. Гермиона обхватила себя руками, чтобы скрыть дрожь, и слабо улыбнулась. Не слышала и не хотела слышать. Ее механизмы кричали громче. Пришлось переступить с ноги на ногу, чтобы вернуть конечностям чувствительность. Мерлин, почему он так сказал? Почему он ведет себя не так, как… — Пойдем и вместе посмотрим, — предложил Чарли. — Выберешь, что понравится. Джек затарил холодильник по максимуму, я его предупредил, что Пэнси редко ест дважды еду, которая уже остыла. Гермиона только кивнула и тут же последовала за ним. Чарли открыл холодильник. — Смотри, есть индейка, грибы и даже сливки, — рассматривал он полки. — Ты любишь индейку? В этот раз Грейнджер кивнула утвердительно. Она правда любила индейку. Протянув руку вперед, она ткнула в тушку пальцем. — Сырая же, — мельком глянула она на Чарли. Парень с улыбкой пожал плечами. — Так приготовим, — просто ответил он. — Давай вместе. Жареную любишь или в духовке? — В духовке, — с какой-то неуместной радостью ответила она. Так редко ее спрашивали о том, что нравится ей самой. — Отлично! — обрадовался Уизли. — Тогда захвати овощи с нижней полки и начнем! Чарли включил музыку, и они вместе начали готовить. Можно было бы обойтись и бытовым заклинанием, но здесь все дело было в другом. Не в чувстве голода и не в потребности скорее что-нибудь съесть. Это было про общение. Про совместное времяпрепровождение. Про обычные вещи, которые Гермионе были всегда недоступны. Она привыкла готовить с Пэнси, но с мужчиной она не стояла на кухне рядом, не проводила вместе время так просто и вместе с этим сложно одновременно. Гермионе со временем удалось расслабиться, она перестала быть такой чрезмерно скованной, охотнее стала отвечать на вопросы. И даже иногда смеялась. За легким разговором о праздных вещах, Гермиона даже не заметила, как рассказала о любимой книге, последнем просмотренном фильме с Пэнси и одном из заказов в ателье, в котором она сама даже принимала непосредственное участие. Чарли внимательно слушал про оборки на вечернем платье мисс Беркли, даже вопросы задавал. Грейнджер никогда еще не видела, чтобы кто-то с интересом слушал о ее жизни, кроме Пэнси. Индейка, которой надо готовиться шестьдесят минут, по ощущениям была готова за минуту. Чарли отломил кусочек и, подув на него, протянул Гермионе, подставив руку, чтобы на пол ничего не упало. — Первая проба с шеф-повара, — улыбнулся он. Гермиона подула на всякий случай снова и сняла пробу. Грибной соус на сливках получился просто отменным. Было так вкусно, что взгляд Грейнджер в мгновение ока преобразился. Глаза ее, впервые за весь этот вечер, засияли. Чарли залюбовался этим зрелищем, сам того не сознавая. — У тебя глаза такие, — не смог промолчать он и тут же споткнулся, замолчав на полуслове. Гермиона медленно пережевывала еду, с сомнением поглядывая на Чарли, щеки которого внезапно вспыхнули. Грейнджер обратила внимание, что даже веснушки на его щеках стали другого оттенка. Это ее позабавило. — Какие? — с интересом спросила она. Чарли замялся, потупив взгляд. — Б-большие, — наконец выдавил он. Гермиона сначала зависла, а затем взяла и по-настоящему рассмеялась. Кажется, она впервые за этот вечер сделала это настолько искренне. Чарли залился краской еще сильнее, но не от смущения. Смех Гермионы его очаровал. Он был таким чистым и таким красивым. — Извини, не умею делать комплименты. — Ничего, — отмахнулась Гермиона, — а я не умею их принимать. Они синхронно засмеялись снова, и от этого в груди Гермионы разлилось приятное тепло. Как же давно она так хорошо себя последний раз чувствовала? Щеки девушки окрасились здоровым румянцем. — Вкусно? — поинтересовался он. — Очень. Погрузившись в приятное мгновение, они оба даже не заметили, что в дом вернулись Джек и Пэнси. Паркинсон приложила палец к губам и показала Джеку на этих двоих. Парень тепло улыбнулся. Пэнси ощутила то самое спокойствие, которое присуще только людям, которые способны искренне радоваться за счастье близких. Она наконец поняла, почему Чарли ни разу не пригласил ее на свидание. Она своими глазами увидела, какие девушки ему нравятся.