Время кормить дракона

Пэнси закончила очередную упаковку готового платья для клиентки, которая придет за ним вечером, и опустила коробку на полку для выдачи. Взгляд упал на пергамент, в который был завернут заказ, за которым так и не вернулись. Синяя мантия, сшитая за баснословные деньги, так и не была передана заказчику. Была бы воля Паркинсон, она бы ее сожгла. И плевать, что на пошив ушло две с половиной недели. Пэнси с трепетом относилась к своим работам, творить любила для любого платежеспособного клиента, но этот заказ делала через силу. Она подозревала, что Северус за ней не вернется, но не была полностью уверена. Однако время шло. Снейп не приходил, а Гермиона так и не дошла до целителя Грейса повторно. Пэнси взвилась спустя неделю, напрямую спросила, какого черта она тянет, на что Гермиона спокойно посмотрела подруге в глаза и ответила: «Мне нужно время». Паркинсон не знала, чего от нее ждать, поэтому лишь держала подругу в поле своего зрения и думала о том, когда же все это наконец закончится. Над дверью прозвенел колокольчик. Пэнси вздохнула и направилась в зал. — Добрый… А, Чарли, это ты. Уизли помахал в знак приветствия и вошел в ателье с каким-то бумажным пакетом. Пахло едой. — Привет, Паркинсон, — кривовато улыбнулся он. — Почему не на обеде? Девушка вздохнула. — Ты же знаешь, что за ним ходит Гермиона, — устало отозвалась она, — вот и пришел сейчас, чтобы с ней не пересекаться. Где я не права? Чарли поджал губы. Да, проницательности у Паркинсон было не занимать. После того инцидента в конце марта Уизли стал реже захаживать в ателье к девушкам, но не потому что боялся задавать вопросы, а потому что не был уверен, что хочет знать ответы. Он пытался в день инцидента что-то узнать у Пэнси, но она грубо его оборвала и потребовала замолчать. Чарли не смог ничего на это возразить. Общаться им в последующие дни почти не удавалось. Уизли завалили сменами в баре, а Пэнси была в ателье в разное время, не задерживалась на полный день и постоянно ходила к Гермионе домой. Чарли пытался хоть что-нибудь разузнать у Джека, на что тот сказал, пожав плечами, что у подруги Пэнси временные трудности. Большего она ему не сказала, а давить на нее Регал не стал. Да и не имел права, если быть до конца откровенным. — Я принес тебе цыпленка, ты же его любишь, — издалека начал Чарли, протягивая ей пакет. — Горячий, я только из ресторана вышел. Смотри, даже пар идет. Паркинсон прищурилась и приняла горячий обед, прекрасно понимая, что выглядит это, как дешевая взятка. Однако Чарли решился прийти, а это стоило внимания. Уизли не виноват в том, что произошло, он вообще оказался вплетен в события, которые его не касались. Не зря в тот вечер в доме Джека интуиция Паркинсон так хорошо сработала. Грейнджер сделала-таки больно Чарли. Неосознанно, но сделала. И даже понятия не имела, насколько сильно ранила чувства человека, который хотел просто быть рядом. — Лучше сразу спроси, она вернется скоро, — вместо благодарности произнесла Пэнси, усаживаясь на стул и закидывая ногу на ногу. Чарли провел пальцами по огненным волосам и опустил руки в карманы толстовки. Он давно хотел задать вопрос, но все равно, даже обдумывая все возможные ответы, не был готов к реакции Пэнси. К ней вообще невозможно подготовиться. — Ладно, — вздохнул Чарли и невольно поморщился. — Пэнси, ты прямо мне скажи только, договорились?.. Паркинсон даже пакет открывать не стала. Столько горечи было в голосе вечно лучезарного Уизли, что у нее сердце на мгновение сжалось. Как же сильно можно сломать человека своей бесконечной игрой в горячо и холодно. Грейнджер ведь сделала с Чарли то, что делал с ней бывший муж. Слава Мерлину, что сыграла всего одну партию. Вся проблема этой игры была в том, что людям постоянно хотелось реванша. — Гермиона не заинтересована во мне? — выдавил из себя Чарли. — Мне стоит оставить попытки и жить своей жизнью или есть то, о чем мне стоит знать? Паркинсон оставила нетронутый горячий обед тяжело вздохнула, поднявшись на ноги. — Сейчас тебе ни о чем не стоит знать, но… Чарли сокрушенно вздохнул, слабо улыбнувшись. К этому ответу он был готов. — Ей надо разобраться в себе, — посмотрела она Чарли в глаза. — Если ты готов ждать, то хорошо, — кивнула Пэнси, — но сейчас даже не пытайся к ней подступиться. Все будет без толку. Она несильно сжала плечо Чарли. — Поверь. Уизли только кивнул, не обронив ни слова. Он не попрощался, не сказал «до встречи». Просто ушел под звон колокольчика и не обернулся, когда переходил дорогу. Пэнси до последнего провожала его взглядом, испытывая глубочайшее чувство печали от того, что из всех людей Грейнджер ранила именно его. Именно Чарли. Едва подруга вернулась из кафе с обедом, Пэнси обрушилась на нее разъяренной фурией. — Ответь мне сейчас же, почему ты все еще не пошла к целителю Грейсу! Гермиона растерянно опустила на стойку два пакета. Пэнси вся искрила, и ее нельзя за это винить. Ее отсрочка лишь нагнетала, давила на все окружение, и Гермиона чувствовала, что гнев Паркинсон вполне себе обоснован. Она не хотела говорить, но придется. — Я… жду его, — едва слышно произнесла Гермиона. Паркинсон захлопала глазами. — Извини?! — развела она в стороны руки. — Я не ослышалась? — Нет, — тут же ответила Грейнджер. — Не ослышалась. Пэнси уже набрала в грудь воздуха, чтобы разбомбить в пух и прах Грейнджер. — Мне надо попрощаться с ним, — спокойно добавила она. Паркинсон захлебнулась негодованием. — Что?.. — Не смей осуждать меня за это, — слабо, но уверенно заявила Гермиона. — Дай мне попрощаться. Я хочу увидеть его без той пелены, с которой жила последние двенадцать лет. Я хочу услышать его. Я хочу быть уверенной в том, что ничего и никогда не изменится, — она сглотнула. — Пусть он вернется, только в этот раз я не стану бояться его возвращения. Гермиона перевела дух. — В этот раз я буду готова. Я буду ждать его прихода. Пэнси тяжело вздохнула, но спорить в этот раз не стала. Время шло. Закончились теплые месяцы весны, наступило лето. Пэнси переехала в дом Джека, Чарли виделся с ними только в том случае, если Грейнджер не принимала приглашение прийти в гости. Делала она это часто, однако в этот раз Пэнси обеспокоена не была. Гермиона больше не выглядела, как человек, который шарахался от звона колокольчика. Она взялась за ателье с большей страстностью, начала проходить двухмесячный курс для повышения квалификации, стала бегать по утрам. Сделала стрижку и даже набрала пару далеко не лишних килограмм. Она много времени проводила наедине с собой, больше читала, гуляла в одиночестве и часто что-то писала в дневнике, с которым почти никогда не расставалась. Письма она больше не сжигала. Нечего было сжигать, потому что она теперь спала по ночам. Спала и ничего в стол не писала. Она просто жила. Жила и ждала, когда он придет. Он всегда приходил. В конце июня Гермиона была в ателье и ставила на витрину букет цветов, когда увидела силуэт на углу улицы в темной мантии и черной шляпе. Сердце не стало биться сильнее, руки не дрогнули. Она спокойно поправила букет и вышла на улицу под теплое июньское солнце. Гермиона шла с приподнятой головой, уверенно расправив плечи. Она остановилась напротив Северуса, чуть вздернув подбородок, и слабо улыбнулась. Сердце чуть быстрее забилось в его присутствии, но совсем не так, как раньше. — Здравствуй, — первая заговорила она. Северус чуть дернул бровью и облизнул губы. Прищурившись, он осмотрел бывшую жену с головы до ног. Издалека она не отличалась от того образа, к которому он так привык, но, оказавшись близко, Снейп невольно поразился. Ее глаза. Было в них что-то такое, чего не было раньше. — Здравствуй, — кивнул он. — Постриглась? Ты чудесно… — Где ты остановился? — перебила его Гермиона. Северус завороженно на нее посмотрел. Вместо искр глубинной боли от Гермионы волнами исходило что-то совершенно новое. Уверенность, которой он прежде не замечал. Страстность, которую он всегда принимал за похоть. Демон внутри него трусливо сжался, яд дрогнул в венах. Мужчина часто заморгал. — На углу Одноглазой ведьмы. — Я приду к тебе, — глядя ему в глаза, произнесла Гермиона. Северус сглотнул. Она поражала его. Ее внутренняя сила, спрятанная долгие годы под ушатом тягостных взаимоотношений, ослепила Северуса. Он не мог поверить, что это действительно его Гермиона стояла перед ним. Его миссис Снейп. — Вечером?.. — Нет, через час, — тут же добавила она. — Жди меня там. Северус чуть нахмурил брови, а затем кивнул и сделал шаг вперед, намереваясь протянуть к контуру ее лица руку. Гермиона, не разрывая с ним зрительного контакта, сделала шаг назад. Слабо улыбнувшись, она кивнула и направилась обратно в ателье. Пэнси молча стояла в холле, скрестив на груди руки. Она наблюдала за ними в окно витрины и тоже была готова к тому, что однажды этот день настанет. Гермиона спокойно улыбнулась подруге и принялась за работу, которую пришлось прервать. Ровно через сорок пять минут она поднялась с места, Пэнси сделала это вместе с ней. Гермиона подошла к подруге и без слов крепко ее обняла. Им не нужны были сейчас слова, чтобы понять друг друга. Паркинсон переживала, но ее нельзя было за это винить. Слишком многое было поставлено на кон. Грейнджер слабо поцеловала Пэнси в щеку, взяла сумку и вышла из ателье. Она медленно шла под теплыми лучами обеденного солнца вдоль тротуара и смотрела по сторонам. Она старалась дышать полной грудью, но получалось у нее не так хорошо, как хотелось бы. Мысленно она проигрывала в голове эту встречу десятки раз. Она ждала Северуса три месяца. Впервые в жизни это ожидание приносило слабую радость. В глубине души Гермионы теплилась едва живая надежда на то, что все можно исправить, но Грейнджер душила это глупое чувство. Все эти месяцы она готовилась к другому. Она хотела увидеть Северуса так, как сделала это впервые в свои девятнадцать лет. Она хотела прожить этот миг заново. Она хотела любить его сегодня также чисто и искренне, как это случилось тогда. Северус впустил ее в свой номер после первого же стука. Гермиона прошла в комнату, кивнув в знак приветствия. Не останавливаясь, она подошла к окну и открыла шторы. Дневной свет залил номер. Гермиона стояла спиной к Северусу и чувствовала его присутствие. Развернувшись, она не была удивлена, что он стоял перед ней на расстоянии вытянутой руки. Гермиона подняла взгляд. Темные глаза, обрамленные ресницами, смотрели на нее с удивлением. Светлые гладко выбритые щеки притягивали взор. Высокие скулы, густые брови, черные волосы, в которых играли, переливаясь, солнечные лучи. Да, она такого его и полюбила. Ничего не поменялось. Он стал старше, она не отставала, но время в их случае не играло роли. Гермиона вдруг поняла, что все равно полюбила бы его. Если бы они встретились другими. Если бы можно было повернуть время вспять и начать все сначала. Если бы им удалось пойти навстречу друг другу с иными помыслами. — Северус, отпусти меня, — тихо произнесла она. Мужчина сделал шаг вперед и протянул вперед руку. Его так к ней тянуло. Так немыслимо, бесконечно сильно. Зверь внутри него вдруг затих, спрятался от хозяина, позволив ему побыть всего минутку наедине с копией настоящей Гермионы Джин Грейнджер. Гермиона поймала его широкую горячую ладонь в свои руки. Поймала и прикоснулась к тыльной стороне ладони губами. Она любила его руки. Она любила его губы. Она любила этого человека. — Ты же знаешь, что я не смогу, — прошептал он, завороженно глядя на то, как она прикасалась губами к его коже. — Что мне сказать, любовь моя? Ты — моя, а я — твой. Грейнджер почувствовала, как гулко дрогнуло в груди сердце. Она продолжала невесомо целовать его ладонь, не открывая глаз. Гермиона вспоминала шаг за шагом всю боль, что они друг другу причинили и причиняют до сих пор. Они оба были виноваты в том, что сделали со своими жизнями. Оба. Не было одного виноватого. Никогда не было. Если бы они встретились на седьмом курсе другими. Если бы они оба были… собой. — Я люблю тебя, — вдруг сорвались с языка Северуса слова. Гермиона подняла веки и посмотрела ему в глаза. Он впервые сказал ей это при свете дня. Грейнджер протянула вперед руки и обхватила его лицо ладонями, касаясь гладкой кожи щек подушечками больших пальцев. Она любила его, поэтому делала это первая. Отпускала его. Прощалась с ним первая. — Поцелуй меня, любимый. Северус опешил. Взгляд его, всегда темный и бездонный, вдруг озарился всего на мгновение какой-то новой эмоцией. Она быстро угасла, возвращая на место прежнюю ядовитую холодность. Зверь вернулся, разинув пасть, но вдруг замер в изумлении. Он никогда не видел того блюда, с которым Грейнджер пришла к нему сегодня. Он не понимал, чем она собиралась его кормить. Гермиона потянулась первая и мягко накрыла губы Северуса своими. Ее словно отбросило на двенадцать лет назад, и вот она стояла посреди темного коридора Хогвартса, девятнадцатилетняя, окрыленная и влюбленная в человека, который держал ее в своих объятиях. Северус хотел закрыть шторы, но Гермиона поймала его руку и повела за собой к постели, осторожно опустившись на спину и притянув бывшего мужа к себе. Северус впервые не сопротивлялся. Он почти оцепенел от той глубокой нежности, которую источала каждая клеточка тела Грейнджер. Это единение отличалось от всех предыдущих. Оно было плавным и неторопливым, без излишней жесткости и оглушающей страсти. Зверь внутри него затих и смиренно наблюдал за тем, что происходило. Гермиона целовала Северуса так, как делала это во времена их первых встреч. Осторожно и слегка пугливо, нежно и отчасти робко. Она принимала его в себя раскованно и плавно, водила по спине пальцами и целовала шею. Грейнджер любила его, как в первый раз. С теми же эмоциями, с теми же чувствами. Она хотела забыть все то, что они сделали друг с другом за последующие годы. Она хотела попрощаться с этими воспоминаниями. Оставить лишь это. Только это. День клонился к вечеру, когда Северус впервые был так опьянен случившимся, что уснул на постели, закинув за голову руку. Гермиона тихонько встала, медленно оделась и взяла свои вещи. Она остановилась ненадолго и посмотрела на спящего бывшего мужа. Черты его лица были расслаблены, он был тих и спокоен. От него не веяло тем ужасом, с которым она привыкла жить. Гермиона даже поймала себя на мысли, что не хотела уходить. Она зажмурилась и вынула из сумки дневник. Открыв его на последней чистой странице, Гермиона написала шесть слов и поставила точку. Закрыв дневник, она последний раз посмотрела на Северуса и тихонько вышла из номера. Еще не было семи часов, когда колокольчик над дверью ателье звякнул. Пэнси со всех ног ринулась из подсобного помещения и выбежала в холл. Не описать тех чувств, что она испытала, когда увидела на пороге свою лучшую подругу. Паркинсон шумно выдохнула и бросилась ей на шею, крепко прижав к себе и зажмурив глаза. От Грейнджер пахло мужским одеколоном, сигаретами и мятой, но Пэнси этого не замечала. Она выпустила подругу из объятий и заглянула в глаза. — Как себя чувствуешь?.. Гермиона слабо улыбнулась. — Свободнее, — произнесла она и сглотнула, — потому что сделала то, к чему готовилась три месяца. Я попрощалась с ним. Она завела за уши волосы и с дрожью вздохнула. — Пойду сейчас, ладно? — нервно кивнула она. — Боюсь, что завтра могу передумать. — Конечно, — горячо поддержала ее Пэнси. — Конечно, иди! Гермиона нервно облизнула губы, чувствуя последствия произошедшего. Адреналин вышел, подарив ее организму мелкую дрожь. — Пэнс, сделаешь для меня кое-что? Паркинсон боялась спугнуть настрой подруги. Кажется, сейчас она готова была согласиться на все, что угодно. — Да, — без раздумий ответила она. Гермиона вынула из сумки тонкий конверт и протянула Пэнси. — Отдай ему, когда он вернется, — попросила она. — Он вернется, Пэнс. Он всегда возвращается. Паркинсон почувствовала мурашки вдоль позвоночника. Это действительно звучало зловеще. Что бы Гермиона ни сделала сегодня, она в любом случае лишь отсрочила его последующий визит. Он же поклялся, что никогда ее не отпустит. — Передам, — кивнула Паркинсон, забирая конверт. Гермиона с бесконечным признанием посмотрела на лучшую подругу. Она бы не справилась без нее, она бы не сделала этот шаг, не решилась бы. Говорят, что наша судьба только в наших руках. Это правда. Коварная сноска под звездочкой этого выражения отправляет нас под черту внизу страницы, где кроется примечание. Мы не всегда сами понимаем, как принять то или иное решение. Человеку всегда нужен человек. — Я люблю тебя, Пэнс, — крепко обняла она лучшую подругу, вжавшись носом в темные волосы. — Спасибо, что до последнего верила даже в такую идиотку, как я. Паркинсон хохотнула, чувствуя, что глаза наполнились слезами. — Могу с тобой сходить, чтобы точно до конца дело довести, — постаралась скрыть она эмоции за сарказмом. Гермиона сильнее обняла Пэнси. — Не нужно, — отозвалась она, прикрыв глаза. — Я должна сделать это сама. — Не смей забывать меня, Грейнджер, — прошептала Пэнси, почти с испугом посмотрев перед собой. Гермиона выпустила ее из объятий и посмотрела в глаза. Слезы по щекам бежали у обеих. — Тебя хрен забудешь. Пэнси засмеялась звонко и искренне. На душе у Гермионы стало в сотню раз легче. Грейнджер вошла в кабинет целителя Грейса через четверть часа и подписала договор, который они прорабатывали почти три месяца. Она не стала говорить Паркинсон о том, что готовилась к этому дню даже слишком долго. Они прописали все пункты, учли все возможные проблемы, на которые могли повлиять, и обозначили временной этап видоизменения воспоминаний. Перезаписать двенадцать лет ее жизни. Они обозначили в экстренных контактах Пэнси, обо всех нюансах нового состояния Гермионы целитель Грейс расскажет ей на следующий же день после процедуры. Паркинсон была готова принимать гостей в ателье, об этом Гермиона ее предупредила. Целитель дал Гермионе колдографию центрального учреждения, и девушка, глубоко вдохнув, аппарировала в назначенное место. У входа в здание ее уже ожидал колдомедик, приветливо махнув рукой. Он проводил Гермиону в необходимый кабинет и попросил дождаться секретаря. Грейнджер вздохнула, взволнованно сжав на коленях руки. Необходимо было поставить последние подписи в деле, чтобы передать его в работу. Она оглянулась по сторонам. Вдоль светлых стен стояли десятки закрытых ячеек с алфавитными буквами. — Добрый вечер, — открылась дверь кабинета. — Мисс Грейнджер, верно? — Здравствуйте, — слабо улыбнулась Гермиона, — да. Невысокая волшебница средних лет с короткой стрижкой мелкими и юркими шажками прошла к ряду белоснежных ячеек. — Целитель Грейс передал ваше дело, оно уже здесь, — засуетилась она, — сейчас подпишем финальную форму и можем идти. Достав ключи, женщина открыла ячейку с буквой «Н» и, бегло пробежавшись внутри пальцами, выудила необходимую папку. Довольно улыбнувшись, она прошла на место и, открыв ее на последней странице, протянула Гермионе. — Вот здесь, пожалуйста, — указала она на строчку внизу страницы. Гермиона взяла в руку перо и макнула его в чернильницу. Она все решила. Она сделала выбор. Она выбрала себя. За дверью послышался какой-то шум. Женщина взволнованно обернулась через плечо. — Извините, я на минутку, — тут же вскочила она. Гермиона даже не успела отреагировать, женщины уже не было на месте. В приемной слышались чьи-то громкие голоса. Грейнджер собиралась уже поставить подпись, как вдруг взгляд ее упал на связку ключей, которые женщина оставила на столе. Гермиона снова посмотрела на ячейки. «Р» Сердце истерично дрогнуло в груди. Болезненное любопытство проснулось так резко, что вспотели ладони. Гермиона снова посмотрела на дверь, а затем схватила связку и побежала к необходимой ячейке. Едва нашарив среди кучи ключей тот самый с заветной буквой, Гермиона выдвинула железный ящик. Пальцы бегло заскользили по фамилиям, Гермиона истерично шептала вслух все, что читала, как вдруг… Грейнджер резко выдохнула. «Паркинсон». Она вытянула белоснежную папку с фамилией лучшей подруги. Времени на размышления было мало. Она почувствовала себя воровкой. Она крала чужой секрет. Однако любопытство оказалось сильнее. Гермиона открыла первую страницу. Субъект забвения: Пэнси Элизабет Паркинсон Объект забвения: Гарри Джеймс Поттер Период забвения: 2000–2007 год Забвению подвержены: объект и субъект договора Примечания: назначить субъекту зелье покоя сроком в три года. Повторное обследование назначить на период завершения курса реабилитации Причина: попытки подсознания вернуть воспоминания превышают допустимую норму Ключевая фраза субъекта: «Не позволяйте мне вспомнить» Гермиона схватилась рукой за край стеллажа, почувствовав себя так, словно у нее вышибло из груди весь воздух и земля ушла из-под ног. Глаза заволокло от слез, грудную клетку сдавило. Пэнси пришла сюда, чтобы забыть Гарри. Они оба пришли сюда, чтобы предать забвению воспоминания о том, что их связывало. Гермиона опустила кулак на грудную клетку, почувствовав тяжелый шар внутри, сдавливающий легкие. Гарри был уже тогда женат на Джинни. За тот период, который был предан забвению, у них родилось двое детей. Болезненная привязанность, объединяющая их, разрушала больше двух жизней, и они приняли решение все прекратить. Вот только никто не знал, кто из них двоих принял это решение. Гарри, насколько знала Гермиона, по-прежнему женат на Джинни. Они не поддерживали никакой связи, но Грейнджер слышала о том, что не так давно у них родился третий ребенок. Дочка. Гермиона почувствовала, как по горячим щекам потекли слезы. Пэнси всегда говорила, что во всех бедах виноваты двое. Даже предавшись забвению, она кричала на Гермиону не просто так. Она чувствовала, понимала и знала в глубине души, что Грейнджер идет по ее стопам. По стопам замкнутого круга. Семь лет Пэнси не могла выбраться из этого. И три года борется с последствиями. Однако все проходит со временем. Просто человеку нужен человек. Дверь кабинета открылась. Гермиона сидела на своем месте, опустив ногу на ногу. Женщина приветливо улыбнулась. — Прошу прощения за задержку, мисс Грейнджер, — тут же произнесла она, присаживаясь на место. — Мне сообщили, что вы выбрали ключевую фразу. Все верно? Гермиона сглотнула. — Да, — кивнула она. — Впишите ее на первой странице внизу. Гермиона достала свой исписанный дневник и открыла самый конец. Пальцы коснулись сухих чернил. Она перевела взгляд на первую страницу своего дела. Субъект забвения: Гермиона Джин Грейнджер Объект забвения: Северус Тобиас Снейп Период забвения: 1998–2010 год Забвению подвержены: Примечания: Причина: Ключевая фраза субъекта: Гермиона снова посмотрела на последнюю запись своего дневника, затем взяла перо, обмакнула его в чернила и написала: «Я бы все равно его полюбила». Закрыв дело, она положила на него свой дневник, который отправится в архив «Нового света». Она написала в нем все с самого начала. Всю их историю с Северусом. С первого взгляда на уроке зельеварения в сентябре тысяча девятьсот девяносто восьмого года, когда ей было девятнадцать лет, до последнего мгновения, когда она видела его спящего в лучах июньского солнца в две тысячи десятом, едва жизнь отмерила ей тридцать один год. Женщина тепло улыбнулась. — Вы готовы? Гермиона подняла взгляд. — Как никогда.