Сборник JJK

      Персонажи: Сатору, Нанами, Чосо, Тоджи, Сукуна

САТОРУ ГОДЖО

      Я сижу на кухне, смотрю на часы. Они показывают ровно половину девятого вечера, Сатору возвращался с работы в семь, но он любил задерживаться. И причины всегда были разные. И почти всегда они были несущественные.       Входная дверь открылась. Чувствуя обиду, я не хочу вставать со стула. Я жду, когда Сатору придёт сам.       — Любимая, я дома! — слышу я его весёлый голос и начинаю злиться ещё сильнее из-за его беспечности. — Почему не встречаешь?       Я слышу его шаги, и сердце уходит в пятки. Хочется расспросить, почему он снова пропал и не отвечал на звонки, но страшно получить ответ.       — Любимая?       Я смотрю на него, он улыбается, а во взгляде читается беспокойство.       — Ты мог бы ответить на звонок… — говорю я негромко.       — Прости, Мэй Мэй задержала. Заболтала меня, я совсем потерялся во времени.       Его телефон коротко вибрирует. Прямо во время нашего разговора он спокойно достаёт телефон, включает его, что-то бегло читает глазами. Он улыбается в экран и пишет сообщение, не обращая на меня внимание.       — Кто это? — бросаю ненароком я. Меня можно посчитать ревнивой, но я знаю, что Сатору любит общаться с женщинами. В его окружении есть только они и всего один лучший друг мужского пола Сугуру.       — Утахиме пишет, — отвечает он без особого интереса и даже не смотрит на меня. Он снова что-то читает, снова печатает. И вновь улыбается и даже закусывает губу.       — Что она тебе пишет? — спрашиваю я обеспокоенно, замечая смену его эмоций.       — Да так, приколы скидывает, — он блокирует телефон, на котором у него уже давно стоит пароль. Я никогда не считала это чем-то важным, у меня тоже стоял пароль на телефоне. Но он никогда не оставлял его рядом со мной, забирал с собой, даже если он выходит из комнаты всего на секунду, он часто выключал его, стоило мне подойти к Сатору близко. Я всегда считала, что он просто не любил, когда вторгаются в его личное пространство из-за гиперопеки родителей в прошлом, если бы не одно «но». Он забывает обо мне даже в важные моменты, когда ему пишут другие девушки.       — Понятно, — говорю я охрипшим голосом и опускаю голову. Он не обращает внимания на мои слова, когда снова заглядывает в телефон. Он не видит моего грустного выражения лица. Он уходит из кухни и больше не возвращается. Снова накормили на работе?..       Нетронутые чай и еда уже остыли, и к ним так никто и не прикоснулся.

***

НАНАМИ КЕНТО

      Я работала воспитателем в детском саду, устроилась я туда не так давно, так как закончила совсем недавно университет. Зарплата была слишком маленькой, она была несопоставима с объёмом работы и ответственностью, которая на мне была возложена.       Я сижу на диване в гостиной и устало смотрю в экран телефона, чтобы отвлечься. После бесконечного шума, который создавали дети весь день, я наслаждаюсь тишиной. Голова болит, лицо бледное, даже есть не хотелось.       — Что с тобой сегодня? — спрашивает Нанами и садится рядом со мной.       — Устала очень.       — От чего? — удивляется он, и я вздыхаю.       — От работы. Дети создают столько шума, мне очень тяжело порой контролировать свои эмоции, иногда хочется вообще плакать и…       — Ты не слишком драматизируешь? — он перебивает меня. — Я тоже устаю, даже больше чем ты. Ты с детьми работаешь не одна, ещё и работаешь меньше по часам, чем я. Самое главное — ты любишь детей.       — Не сравнивай меня с собой. Я ещё не привыкла к работе, — я опускаю голову. Обида колет изнутри грудь, давление поднялось, от чего покраснели щёки.       — Так ты же сама хотела работать воспитателем. Привыкай, так будет каждый твой рабочий день.       Я чувствую нарастающую злость. В носу начинает щипать, и я говорю сквозь слёзы:       — Вот ты всегда так. Только ты устаёшь, а я? Ни учёба, ни домашние дела для тебя никогда не причина усталости. И теперь моя работа тоже. — Я выключаю телефон и встаю вместе с ним, чтобы уйти на кухню и проплакаться в одиночестве. — Хоть бы раз не говорил о себе и поддержал меня. Даже молча, обнять бы просто мог! — Через меня говорит обида.       Нанами тяжело вздыхает и говорит самому себе негромко под нос, от чего у меня сжимается болезненно сердце:       — Я ещё и виноват остался…

***

ЧОСО

      Я лежу на кровати с Чосо в обнимку и вожу кончиками пальцев по его груди. Он отдыхает, не спит, просто закрыл глаза и слегка улыбался от моих осторожных прикосновений.       Я второй рукой листаю ленту в социальной сети, и мне приходит оповещение о новом сообщении.       «Так ты идёшь завтра с нами?» — писал Сатору, мой одногруппник. Я много с кем общалась из универа и приобрела компанию друзей, с которыми мы часто ходили вместе гулять в различных местах. Мы могли ходить «парой», втроём или целой компанией, и никогда ни у кого не возникало мыслей о чём-то пошлом или романтическом.       Чосо открывает глаза и смотрит в мой телефон. Я замечаю это не сразу, хотя уже не удивляюсь его реакции. Он всегда реагировал так на вибрацию моего телефона, даже если это было оповещение какого-нибудь приложения. Его грудь напрягается. Я слышу, как его сердце начинает стучать чаще.       — Опять он? — спрашивает Чосо и смотрит в телефон. Я и не запрещаю, так как не считаю, что мне есть что скрывать от него. Хотя мне и неприятно, что Чосо смотрит в экран не из простого интереса, а из-за недоверия ко мне.       — Мы просто друзья, ты чего? Мы собирались вчера сходить в боулинг с ребятами, я же говорила тебе. И даже предлагала сходить тоже. Но тебе самому не нравятся Сатору и Сугуру.       — Потому что они постоянно пишут и названивают тебе. Ты всегда им отвечаешь и говоришь с ними часами.       — Но я тебе уделяю много времени тоже. И если я с тобой, то я просто говорю ребятам, что я занята. Я не люблю игнорировать людей, — я сажусь на кровати, телефон лежит на его груди.       И тут следом приходит второе сообщение от Сатору: «Поцеловала бы такого красавчика?»       Чосо резко хватает мой телефон. Я вздрагиваю и пытаюсь дотянуться до его рук. Возмущение опаляет мои щёки.       Я вижу, что Чосо заходит в наш диалог с Сатору и пробегает взглядом по экрану. Я вижу фотографию, которую прислал Годжо с последним сообщением. Это была смешная фотка Сугуру, которого он накрасил косметикой специально неаккуратно и вульгарно, будто это делал маленький ребёнок.       — Отдай! — кричу я злостно. Чосо замирает, увидев, что это была лишь шуточная фотка с не менее шуточной фразой. Я выхватываю телефон из его рук. — Мы друзья с ним, могу хоть переписку тебе всю с ним показать, если не веришь!       — Ты могла удалить частично ваши сообщения.       — Да боже, — выдыхаю я и встаю с кровати. Настроение испорчено. Я иду в ванную, чтобы умыться и успокоиться от очередного приступа бесконтрольной ревности Чосо.

***

ТОДЖИ ФУШИГУРО

      — Ты обещал мне, Тоджи… — я выдыхаю почти сквозь слёзы, с разочарованием. Я смотрю на его разбитое лицо, держа дрожащими руками вату с перекисью. Я касаюсь осторожно мокрой ватой его свежих ссадин. Иногда Тоджи болезненно шикает и чуть дёргается, пытаясь не показывать, что ему больно. Я кусаю нервно губы.       — Он заслужил это, — бросает он так, будто его слова — истина.       — Что случилось в этот раз? — спрашиваю осторожно я, боясь, что начнёт кричать на меня, чтобы я не лезла не в свои дела.       — Назвал дураком моего сына.       — Мегуми уже взрослый парень, мы почти даже ровесники с ним. Ты же не считаешь меня ребёнком? Он мог постоять за себя.       — Ну, а постоял за него я! — почти восклицает нервно он. Я замолкаю на несколько минут. Он сидит в молчании, а я стою перед ним. Тоджи почти не смотрит на меня.       — Обещаешь, что больше не будешь так делать? Ты обратишься к врачу за помощью? У тебя проблемы с гневом…       — Я знаю. Посмотрим, — бросает он и опускает хмурый взгляд на разбитые костяшки пальцев. Я вижу, что ему больно, он с трудом двигает руками.       — Он может написать на тебя заявление, — беспокоюсь я.       — Да знаю я! — рявкает Тоджи и смотрит злобно на меня. — Прости, не хотел тебя обидеть. Просто этот пидор… Ты бы видела его пидорскую одежду, строил из себя важного павлина. До первого удара в челюсть. Он заслужил, понимаешь? Я всё сделал правильно.       Я молчу. Я давно перестала спорить с ним на эту тему, так как знала, что он никогда не поменяет мнение о своей излишней вспыльчивости и никогда не исправит это. Он целует мою руку, прикрыв глаза, и я чуть улыбаюсь сквозь слёзы. И люблю, и боюсь. Боюсь, что однажды он убьёт человека, боюсь, что он рано или поздно навредит людям ещё больше. Но ведь люблю…

***

СУКУНА РЁМЕН

      Я смотрю словно в пустоту, когда вижу злого Сукуну. Он приревновал меня. Явно думает, что я сама дала повод, думает, что я надела сегодня слишком короткую юбку и именно из-за этого официант в кафе был любезен со мной. Это была лишь вежливость, но для Сукуны — это как тряпка для быка в руках тореодора.       — Я говорил тебе надеть то зелёное платье, оно хотя бы колени прикрывает, — сквозь зубы цедит он и кидает под куртки свою верхнюю одежду. Я вздрагиваю, когда он резко поворачивается ко мне.       — Вот эта юбка, — он хватает ткань юбки и дёргает её вниз. Бедро обжигает болью из-за растянувшейся кожи. — Снимай! Давай, снимай, говорю! — цедит он громко сквозь зубы и ломает застёжку. Он отламывает замочек и швыряет его в сторону. Пластик катится по полу и прячется где-то из виду.       — Да перестань, — сквозь слёзы говорю я и вжимаюсь в стену спиной. — Прекрати! Ты пугаешь меня! Пожалуйста, Сукуна! — кричу я и прячу лицо руками.       — Ты специально бесишь меня? — рычит он и нависает надо мной. Он упирается кулаком в стену около моей головы, словно намекает, что хочет ударить меня. Или же будто пытается сдержать это желание внутри себя. Я тяжело дышу, дрожу в его тени и боюсь поднять взгляд. — Так сложно было сделать то, что я говорю?! Ты специально при мне соблазняешь всяких мудаков?! Тебе нравится выставлять меня уебаном? — он приближается к моему лицу. Я чувствую руками его тяжёлое дыхание. От Сукуны пахнет шампанским и зимой.       — Эй, посмотри на меня, — мягко говорит он, и я не сразу верю, что это вообще его голос. Я опускаю напряжённые руки с пониманием, что он, похоже, успокаивается. — Просто слушайся меня, ладно? Это ведь несложно, ты ведь у меня умница, я тебя именно поэтому и люблю. Ты очень умная, солнце, — он нежно берёт моё лицо в свои руки и целует осторожно в лоб, затем в губы. Я начинаю успокаиваться.       — Но ведь я не сделала ничего плохого. И юбка… — я с досадой кладу руку на порванную одежду.       — Ты шикарная в любом образе. Но пойми, все мужчины в этом мире хотят только одного от тебя. А я люблю тебя и не хочу, чтобы тебе причинили вред из-за того, как ты одеваешься. Я хочу защитить тебя. Ты ведь только моя, да? Ты же любишь меня?       Я энергично киваю, подтверждая свою любовь к нему.       — Ну вот, видишь, — он улыбается с особой нежностью. — Завтра сходим в магазин и купим тебе новую хорошенькую юбку. Даже две. И туфли к ним. Хорошо, солнце?       Я снова киваю, и он целует меня в опухшие от плача губы.       Может, он прав? Мне просто стоит прислушиваться к нему как можно чаще, чтобы не злить его. У него ведь тоже есть чувства, и он любит меня и просто боится потерять. Так ведь? Да?..