По жизненной стезе

— Встаём! Уже шесть! Встаём! Не спим! Идите умываться, а потом на завтрак! Глаза резко распахиваются. Мидория всё-таки уснул. Изуку садится на кровать. Его зрачки сужены, а ладони подрагивают. — Опять? Неужели и тот день был сном? Что за день сурка? Что мне делать? Снова сдавать экзамен? Может, я не должен сегодня вообще выходить из детского дома? Или наоборот? Мне нужно снова встретить тех людей? Или найти что-то? Кого-то? Что делать? В голове невольно начинают всплывать воспоминания прошлых дней. Сколько переживаний уже было. Картинка начинает плыть и темнеть, а паника ребёнка вместе с тем усиливается. Вскоре Мидория и вовсе оказывается во тьме. — Изуку! — синхронно прозвучали два голоса, пока одна пара рук трясла ребёнка за плечи. Зеленоволосый резко распахивает глаза, громко и часто дыша, как будто до этого ему не хватало воздуха, и видит перед собой две головы — Кэтсеро и Нацуо. Изуку уже медленно, на локтях, поднимает торс и осматривает всё вокруг. Комната пуста, за исключением троих детей. — О, Ками-сама… Просто кошмар, — подумал Изуку и, прикрыв лицо ладонями, обратно упал на подушку, стараясь отдышаться. — Иди. Я сам его разбужу. Скоро придём. Сейчас, пока Мидория находится в своих мыслях, он даже не понял, кто это сказал. Его волновало лишь то, не повторится ли день снова. Немного успокоился Изуку только тогда, когда услышал, как закрылась дверь. — Кошмар? — Какой… Какой сегодня день недели? — Суббота. Ты чего, Изуку? — О, боги. Просто сон, — наконец глубоко выдохнув, сказал ребёнок. Вдруг Мидория чувствует, что на кровать как будто кто-то сел. Убрав руки от лица, Изуку наконец понял, с кем всё это время разговаривал. — Кэтсеро, — почти что губами произнёс зелёный. Несколько секунд блондин просто сидел и смотрел на ребёнка, после чего развёл руки в разные стороны. — Это какая-то странная традиция уже. Чего сидишь? Я жду, — Кэтсеро отвел глаза в сторону и просто ждал. Изуку согласен. Эти объятия стали утешительным обычаем. Но что может поделать Мидория, если в этих обнимашках ребёнку и правда становится лучше? К тому же все разы до этого именно Кэтсеро был инициатором объятий. Причин для отказа не было. Мидория подполз к Кэтсеро и мягко стукнулся головой ему в плечо, после чего приобнял его. Блондин положил руки на спину ребёнку и стал мягко её поглаживать. Объятия всё ещё неловкие, но с каждым разом действия обоих становятся всё увереннее и увереннее. — Так расскажешь, что случилось? — Просто кошмар. Ничего такого. Всё в порядке, — пробурчал в плечо Изуку. Некоторое время Кэтсеро мялся. Будто решался на что-то и наконец сказал: — Мне тоже снятся кошмары. В этом нет ничего такого. Однако иногда они действительно пугают. Когда я только приехал сюда, мне часто снились неприятные сны, но через время это прошло… — Кэтсеро на секунду замолчал, сглатывая слюну, и продолжил. — Ты не просыпался. Ни когда зашла Кико-сан, ни когда мы пытались тебя разбудить. А ещё ты дрожал. У меня есть сомнения, что это было из-за холода. Кэтсеро перестал гладить ребёнка и замер. После чего положил одну из рук на голову мальчишке и стал перебирать локоны. — Если тебе снова что-то приснится, как сейчас или как тогда ночью… — Кэтсеро очевидно было неловко, но он выдохнул и со всей уверенностью в голосе продолжил. — …разбуди меня. Мы вместе обсудим твой сон, поговорим или просто посидим рядом. Как захочешь. Не передать словами, как было приятно слышать подобное. Обнимающий его человек прямо сейчас сказал, что Изуку может к нему прийти, если станет страшно. — Тогда ты тоже приходи ко мне, если тебе приснится плохой сон. Я тоже хочу помочь тебе, — из-за стеснения Мидория говорил слова медленно, иногда очень тихо, но Кэтсеро всё равно всё слышал. Сказать честно, блондину нечто подобное уже говорил Нацуо. Но Кэтсеро ни разу к нему не пришёл. Было стыдно, неловко, и вообще он, мягко говоря, не может представить себе такую ситуацию. Что уж там говорить — за десять лет совместной жизни они обнимались от силы два раза, так что Изуку уже тут обошел Нацуо. Кэтсеро честно не знал, сможет ли он прийти за помощью к настолько маленькому, по его мнению, ребёнку. Он не может что-то обещать и, возможно, только соврал, сказав: — Хорошо. Приду. Наконец Изуку отстранился и понял, что его будили не просто так. Завтрак. — Мы не опоздаем на завтрак, Кэтсеро? — Скорее на обед. — Что? — шокированно сказал Мидория. — Уже одиннадцать. — Что?! — воскликнул снова Мидория. — Как одиннадцать?! — Не парься так. Все равно выходной. Все сейчас гуляют. Мы с Нацуо хотели с тобой пройтись по окрестностям, а ты оказывается всё ещё спишь. — А? Но мне только одиннадцать. Кико-сан говорила, что я не могу покидать окрестности детского дома. Кэтсеро как будто посмотрел в никуда, явно погружаясь глубоко в мысли, но уже через полминуты вернулся в реальность. — Ну, вчера же ты как-то с нами дошёл до детского дома? Не волнуйся. Эти правила никто не слушает, и они не имеют значения. Не став больше задавать вопросов, Изуку просто спустился и начал собираться. Уже через десять минут все трое стояли на улице. — Как таковых магазинов здесь мало. Да и транспорт ходит редко, потому заняться здесь особо нечем, — достаточно апатично произнёс Нацуо. — Есть площадки, парк и компьютерный клуб. Этого хватает на самом деле. Глубоко в душе Мидория изумился. Неужели здесь до сих пор есть компьютерные клубы? Но в целом его устраивало то, что хоть чем-то в этом месте можно заняться. — Давайте как раз до него и пройдёмся, — предложил Нацуо, но ответа ждать не стал и ушёл вперёд. Всю прогулку он находился в своих мыслях. — Что это с ним? — интересуется Изуку. Кэтсеро всё знает. Прекрасно знает, что каждую пятницу Нацуо встречается с младшим братом. И прекрасно видит, что после каждой встречи красной жидкости в колбе становится всё меньше. Но сколько бы Кэтсеро ни пытался поговорить с беловолосым, тот каждый раз и слышать ничего не хотел. И вот опять. Жидкости в колбе меньше половины. Намного меньше. Нацуо недолго осталось, но всё, что может делать Кэтсеро, — просто наблюдать, как его самый близкий человек, не желая даже слушать его, умирает. — Не выспался, наверное. Не переживай. Кстати, ты… Дальше Изуку не услышал, потому что прямо сейчас на них идут двое мужчин и женщина. Те самые. Они спокойно разговаривают и очевидно абсолютно трезвые. Сердце бешено колотится, во рту пересохло, а глаза смотрят только на троих людей. Изуку замедлил шаг. Ещё немного — и он вовсе остановится. Мыслей нет вообще. Единственное, что сейчас в голове, — нарастающая паника. Руки снова начинают подрагивать, и есть непреодолимое желание спрятаться. Бежать и не оборачиваться. Внезапно дрожащую и холодную ладонь Изуку схватила тёплая рука Кэтсеро, после чего единственное, что видел Мидория, — была спина блондина. Парочка стояла на месте, пока трое людей, всё также беспечно болтая, не прошли мимо. — Ты всех боишься, что ли? — У меня не очень хорошие отношения с людьми, — усмехнулся Изуку, но в голове всё ещё были образы тех людей. — Кто они? — А мне откуда знать? — снова поравнявшись с зеленоволосым ребёнком, произнёс Кэтсеро. — Вы говорили, что район небольшой, вот мне и показалось, что ты можешь знать их. Кэтсеро довольно улыбнулся и поставил в голове галочку. Он доволен работой мозга ребёнка. — Уголовники. Все втроём были замешаны в деле о двух изнасилованиях и двух убийствах. Сердце замерло от такого ответа, а тело покрылось холодным потом. — Периодически пьют, но больше вроде ничего не делают. Не стоит переживать. Я рядом. В который раз уже Кэтсеро даёт защиту и безопасность? — Спасибо, Кэтсеро… — обернувшись и окинув взглядом тройку людей, Изуку рвано выдохнул и вернулся в разговор, всё равно иногда оборачиваясь. --- Довольно большая тёмная комната с небольшими окнами под потолком, несколькими столами, компьютерами и стульями. Стойка на входе была из дерева и украшена множеством разных наклеек. Вот что из себя представляет компьютерный клуб. — Выглядит неплохо, — оглядываясь, сказал Изуку. — К нашим здесь хорошо относятся. Хозяин и сам из детского дома, потому нам часто скидки делает. Некоторым и бесплатно даёт пользоваться компьютерами, если немного народу, — поведал Кэтсеро. — Как же тут душно, — пожаловался Нацуо и очевидно с каждой минутой он всё больше и больше раздражался. — Какого чёрта мы вообще сюда пришли? Изуку почувствовал некий укол вины. Ему казалось, что это он причина такого настроения Нацуо. Но была и другая версия. Может ли быть поводом такого раздражения ночная встреча Нацуо с мальчиком? То ли чутьё, то ли разум ребёнка подсказывали Изуку, что вероятно вторая версия была верной. Кэтсеро положил руку на плечо Нацуо и сказал: — Ты пока осматривайся, Изуку. А мы сходим на улицу, подышим. Всем троим было более чем понятно, что блондин собирается поговорить с Нацуо. Изуку не стал препятствовать. Очевидно, он будет лишь мешать, так что спокойно кивнул и действительно пошёл вглубь клуба.

***

Два подростка в тишине вышли из здания. — Что случилось на встрече с Шото? — решив не ходить вокруг да около, прямо спросил Кэтсеро. — Всё нормально. С чего ты взял, что что-то случилось? — язвительно и раздражённо сказал Нацуо. — Успокойся. Сделай вдох-выдох и наконец расскажи, что случилось, — серьёзно ответил блондин и крепче сжал плечо беловолосого. — Да отстань уже! — воскликнул Нацуо, скинул руку с плеча и сделал два шага назад. — Какого чёрта ты лезешь в не своё дело?! — Потому что мы друзья, чёрт возьми! Я хочу понять, что случилось и помочь. Хватит язвить и успокойся наконец. Какого чёрта ты — вечно спокойный и сдержанный — ведёшь себя как грёбанная истеричка? — Это я ещё веду себя как истеричка?! А сам?! Сам то лучше, что ли?! Это ты кричишь сейчас! Хватит лезть в мою жизнь, Кэтсеро! — Начнём с того, что это ты первый начал повышать голос и… — И закончим на том, что ты отстанешь от меня! — Нацуо развернулся и сделал первый шаг, отдаляясь от Кэтсеро. — Я понимаю тебя и просто забочусь, ты… — Ты о себе то позаботиться не в состоянии! Ты! — Нацуо повернулся к Кэтсеро и резко начал наступать, после чего ткнул пальцем в грудь блондина. — Это ты наплевал на меня и решил сдохнуть как самый последний трус! Страдал он там! От чего?! Ты не помнишь свою родню! Ты не знаешь боли от потери семьи! Ты ничего не понимаешь! И никогда меня не поймёшь! Твоё одиночество не сравнимо с моим, ты не…! — всё это время Нацуо грозно кричал на Кэтсеро, но закончить свой монолог он не успел. Блондин схватил подростка за грудки и прижал к боковой стене компьютерного клуба. Нацуо скривился, а затылок болел. Голова всё-таки не соперник стене. Кэтсеро был в ярости. Он не доверил рассказ про свою семью Нацуо, и услышать подобное он не ожидал. — Ты решил сейчас поднять тему моего суицида? Сейчас?! — если в начале Кэтсеро сохранял спокойствие, то под конец его терпение лопнуло. — Спустя почти три года?! Да?! Именно сейчас ты решил высказать мне весь бред из своей башки?! Ты не имеешь никакого права говорить мне что-то про мою трусость или семью! Я, очевидно, лучше знаю свою жизнь! И если я что-то тебе не рассказал, это не значит, что всё так, как ты себе придумал! — Ха?! И ты мне что-то говоришь про дружбу?! Судя по всему, я многого не услышал от тебя! Что ты такого скрываешь?! Может, твоя семейка… Кэтсеро потянул Нацуо за футболку и ударил об стену. Ледяной сполз по стене, держась за голову одной рукой. — Не смей, — прошептал Кэтсеро, а потом опустился на одно колено к Нацуо и произнёс уже громче. — Закрой свой поганый рот. Моя семья — это моя семья. И не смей лезть туда, куда тебя не просят. Если я что-то скрывал, значит, на то есть причины. И судя по всему, я верно поступил. Что бы ты сделал, если бы узнал, а? Что тебе дала бы эта информация? Я изменился бы как человек? — Кэтсеро взял Нацуо за подбородок и насильно поднял лицо подростка. — Мы находимся на равных. Мы в детском доме. Оба. Ни у тебя, ни у меня больше нет семьи. Вдолби себе уже эту мысль. В детском доме все на равных. — Хах? Думаешь, все? Мне вот интересно. Ты же знаешь, что с появлением новенького всё изменилось. Он уже не на равных с нами! Неужели тебя не злит тот факт, что он получил больше нас? А?! Забота, переживания, завтраки! — Что ты несёшь… — Кэтсеро в удивлении отодвинулся дальше и встал. — При чём тут Изуку… Ты в своём уме?! Я говорю тебе о том, что ты суёшь свой нос куда не надо и обесценил всё, что я чувствовал. При чём тут этот ребёнок?! Я спрашивал, что случилось на встрече с Шото, а ты начал нести какой-то бред! Я не понимаю, почему ты просто не расскажешь, что случилось?! — Не лезь не в своё дело, — сквозь зубы прошипел беловолосый. — Ты тоже. Только Кэтсеро хотел уйти, как услышал голос Изуку, выходящего из компьютерного клуба. Их разделяет лишь угол. — Спасибо. Не думаю, что ещё скоро бы смог пройти того босса, — прозвучал хриплый и незнакомый для Нацуо и Кэтсеро голос. — О, не за что! Мне очень понравилось с тобой играть. Вдвоём проходить эту игру интереснее. Я даже не знал, что задание от торговца можно было так легко выполнить! — воодушевлённо воскликнул Изуку. — Хочешь сыграть потом ещё? — А… — Изуку очевидно растерялся. — Не переживай. Я не стану заставлять, но с тобой и правда интереснее, чем одному. — Я бы хотел, но… Эм… Я из детского дома. Не уверен, что мне разрешат выйти. — Я прихожу сюда каждый день в два часа. Если у тебя получится прийти, то я буду не против. — А… А! Хорошо! Спасибо! — Ага. Что ж. Встретимся позже, — незнакомец начал удаляться. — Да! А… Пока! — крикнул ему вслед Изуку. — Ой. Я ведь имя забыл спросить… — сказал сам себе Мидория. После этого Изуку возвращается в клуб. Кэтсеро смотрит на Нацуо, всё ещё лежащего на земле, и ждёт. — Чего ты смотришь? — продолжает язвить беловолосый. — Нацуо… Давай спокойно поговорим. Я не понимаю. Что случилось? — отставив свой гнев и оскорблённость на второй план, Кэтсеро постарался как можно спокойнее спросить. Нацуо чувствует, что пора остановиться. Хватит язвить. Но глубоко внутри Нацуо чувствует оскорбление. Кэтсеро не знает о его боли, но говорит, что понимает? Бред. Фразы, что блондин что-то скрывал, Нацуо не воспринял всерьёз. По его мнению, это звучит как ложь. Поразительно, что может себе придумать подросток. — Ты. Никогда. Меня. Не поймёшь. Убирайся. — Мы ведь друзья. Я не понимаю, что… — Отстань наконец от меня! Отстань! Кэтсеро делает несколько шагов назад, не спуская взгляда с Нацуо. Как в тумане он заходит в клуб и ничего не понимает. Что случилось? Что с Нацуо? Почему он резко так изменился? Что Кэтсеро ему сделал? В сердце стало больно. Его близкий друг ни с того ни с сего в гневе обрушил на него все свои мысли. Значит ли это, что Нацуо всегда так обесценивал всё произошедшее с Кэтсеро? Считал себя большим страдальцем? Их дружба была односторонней? Пока Кэтсеро нашёл смысл жизни в Нацуо, тот даже не пытался выйти из своих страданий. Ему нравится быть бедным, при том, что он имеет связь с братом. Он может с ним видеться, общаться… А что Кэтсеро? Что есть у него самого? Ни семьи… ни друга?

***

Изуку уже не знает, чем себя занять, но всё равно ждёт, когда Кэтсеро и Нацуо закончат диалог. Вдруг слышит звук открывающейся двери, оборачивается и видит блондина. — О, Кэтсеро! Вы долго. Что-то сл… — Ничего. Пошли, Изуку. Пора возвращаться, — блондин не смотрит в глаза Мидории, а просто хватает за руку и ведёт к выходу. Изуку спорить и спрашивать, где Нацуо, не стал. Себе дороже. Видно, что Кэтсеро чем-то очень огорчён, но что делать, Изуку не знал. Он не хотел лезть в душу без разрешения. Дорога обратно проходит в тишине. В детском доме так же: Кэтсеро молчит, но находится рядом с Изуку. Нацуо так и не вернулся, а Мидория всё гадает и гадает, что же случилось. Переживания за беловолосого и блондина всё увеличиваются. Что же между ними могло такого произойти? Изуку понимает, что ни в чём не виноват, но всё равно на душе неспокойно. Ему кажется, что он должен как-то помочь. Эти двое были рядом и делают жизнь в детском доме не такой напряжённой. Особенно Кэтсеро. За него Мидории обиднее всего.

***

Комната погружена во тьму, и лишь лучи освещают пространство. Дам-с. Отсутствие штор всё-таки напрягает. Изуку лежит и смотрит на деревья за окном. Спать не хочется совсем. Наоборот. Даже появилась некая мотивация чем-то заняться. Но и ежу понятно, что ничего делать Мидория сейчас не будет. В голове множество мыслей. Самая большая тайна для Изуку сейчас — был ли тот сон просто сном или проявление причуды? В душе была небольшая надежда, что второе, но сильно обнадёживать Мидория себя не спешил. Не думал, что так скажет, но сейчас самое неподходящее время для неё. Был бы выбор, и он отказался бы от причуды ещё на несколько месяцев. Пока что она будет ему только мешать. Следующая по важности тема — это несомненно, судя по всему, ссора Нацуо и Кэтсеро. Мидория знает их три дня, но уже понял, что подобное поведение этих двоих, а точнее отсутствие Нацуо и молчаливость Кэтсеро, — не норма. Остальные детдомовцы особенно напряжённые. В присутствии блондина они стараются замолкнуть, а кровать беловолосого — обходить стороной. В целом у них хорошо получается. Есть ещё мысли. Они касаются парня из компьютерного клуба. Если коротко, то после ухода двоих на улицу Изуку случайно заметил парня, который играл на компьютере. Дело в том, что парнишка всё никак не мог пройти босса, а Изуку ещё до смерти матери очень увлекался этой же игрой. Это был самый обыкновенный приключенческий боевик, но сюжет, головоломки и сложность некоторых моментов действительно затягивали всё глубже. Со смертью матери времени на игру совсем не осталось, а тут он видит, как кто-то не может пройти босса. Сама матушка-судьба сводит Мидорию с этой игрой.

***

— Долго пялиться будешь? Засмотревшийся Изуку совсем не понял, что уже долго смотрит за игрой незнакомца. Подойдя ближе к человеку, Мидория решил предложить свою помощь. — Извините. Я заметил, вы не можете пройти босса, да? — Какой ты внимательный, — раздражённо посмеялся незнакомец и почесал шею. — Мне кажется, я скоро с ума сойду, — парень откинулся на спинку стула и прикрыл лицо руками, оттопырив по мизинцу на каждой руке. — Я… Думаю, могу помочь, — немного замявшись, сказал Мидория. — А? — парень оживился, но был настроен скептически. — Я тоже долго с ним мучился, но на самом деле всё оказалось просто. Нужно атаковать не его, а тех малышек, — сказав это, Изуку указал пальцем на маленьких персонажей. — Я пытался. Из-за этого мудака я даже подобраться к ним не могу. — Проще будет показать. Начинай. Незнакомец не стал спорить и просто пошёл на босса. Бой начался. — А теперь смотрите на урон. — И что? — с каждым ударом парень всё больше раздражался. На экране было месиво из чисел и ударов персонажей. — Самый большой урон исходит не от него, — Мидория говорил про большого громилу, что прямо сейчас откинул персонажа. — …а от этих малюток. Босс не он, а они. Он лишь защищает их, а они в ответ лечат его и атакуют тебя. — Ого. Но, к сожалению, по-моему, это ничего мне не даст. Они всё равно сильнее, — увидев снова фразу о проигрыше, парень лишь тяжко выдохнул и правой рукой почесал шею. — Их проблема в том, что если тебя не видит громила — то они тоже. — А? — заинтересованность парня была очевидна. Он отодвинул стоящий рядом пустой стул и поставил слева от себя, явно приглашая Изуку присесть. — Можно? — уже сев, Мидория указал на мышь и клавиатуру. — Если это поможет — конечно. Изуку вооружился всем, чем надо, и пошёл. Но не прямо. На полпути, не успев привлечь внимание громилы, он повернул персонажа налево. Туда, где казалось, не было прохода из-за домов. На деле же — небольшая щель между зданиями. Пройдя через неё, а потом обойдя все дома сзади, он снова пролез между постройками и с трудом, но смог пробраться на «арену». Таким образом, сейчас главный герой находился со спины всех врагов. — Видишь? Бой начался, а они не атакуют. Не знаю, может, это баг, но если зайти именно так, то уровень пройдётся на раз-два. Незнакомец резко выпрямился и пристально начал смотреть на экран. Изуку передвинул клавиатуру и мышь обратно парню и сказал: — Атакуй. Это всё-таки ты играл. Значит, и ты должен пройти этого босса. Незнакомец зависает на несколько секунд, а потом с опаской взял в руку и мышь, а второй — клавиатуру. И действительно. Начав атаковать, никто на него не обратил внимание. Здоровье босса уменьшалось, а персонажа — нет. Наконец увидев заветное поздравление о выигрыше, незнакомец выдохнул, наклонился и упёрся лбом в стол. — Какого чёрта ты вообще однажды догадался пойти в грёбанные дома? Вообще не похоже, что там можно было бы пройти. Усмехнувшись, Изуку начал рассказывать, как его осенило это сделать. Вместе с парнем они прошли ещё пару сюжетных заданий, после чего незнакомец сказал, что ему пора.

***

Мидория хотел бы с ним встретиться. Изуку никогда не играл с кем-то в эту игру, и оказалось, что вместе намного интереснее. От всех этих мыслей в горле пересохло, и, спустившись с кровати, он направился в столовую. Изуку так и замер со стаканом воды в руке. Улыбка появлялась на лице от воспоминаний. Со стороны входа в столовую послышались шаги, и внезапно дверь открылась. Свет маленькой лампы помог разглядеть человека. Кэтсеро. Он в полном молчании налил себе воды, осушил стакан и завис. Мидория боялся сделать хуже, но, собрав всю волю в кулак, всё-таки решился. — Кэтсеро… — тихо он позвал. Названный повернул голову и кивнул, намекая, что слушает. — Прости, что лезу. Но… Мидория остановился, поставил стакан и… раскинул руки в стороны. Кэтсеро был прав. Это действительно неловко. Но отступать Изуку не намерен! Небольшой источник света не дал увидеть лицо блондина, но на деле его глаза широко раскрылись, тело замерло. — Мне кажется, я не должен спрашивать, что у вас случилось. Это всё выглядит как будто вы с Нацуо поссорились. Однако это ведь ваше личное. Если ты захочешь, я смогу тебя выслушать. Но пожалуйста… — с небольшими паузами между предложениями проговорил Мидория. — …не стой. Это действительно очень неловко… Кэтсеро выслушал, но даже не шелохнулся. А вместе с тем уверенность Изуку становилась всё меньше и меньше… Когда Мидория хотел в смущении сбежать из столовой, Кэтсеро всё-таки сделал шаг вперёд. И ещё. И ещё. Руки зелёного легли на большую, по сравнению с его, спину блондина и начали гладить. Впервые Кэтсеро так сильно прижимался к ребёнку. Казалось, он хватался за него, как за спасательный круг. Мидория не знает, сколько они так простояли, но он с уверенностью может сказать, что эти объятия были очень сильно нужны старшему. Кэтсеро размеренно дышал в кудри ребёнка и явно не собирался отпускать его. — Ты говорил, я могу прийти к тебе, если мне приснится что-нибудь плохое, — хрипловатый голос блондина звучал очень тихо. — Конечно! — Могу ли я прийти не из-за сна? Этот вопрос поставил Мидорию в тупик. Неужели не очевидно? — Конечно… но если ты не готов довериться, то… — Изуку не дали договорить. — Я пока не готов… Но… — блондин хотел начать врать себе. Говорить, что скоро сможет довериться, но, к счастью, его тоже перебили. — Ты и не обязан, Кэтсеро. Я хотел сказать, что если ты не готов положиться на меня, то я не смогу помочь. Однако я всегда могу обнять тебя или побыть рядом. Это неполноценная помощь, но мне от этих объятий становится значительно лучше. Мне показалось, что и тебе тоже может стать легче. На этих словах Кэтсеро задержал дыхание. Понимание… Это то, чего ему не хватало от Нацуо. Оказывается, что друг его никогда не понимал. Блондин ещё сильнее прижал к себе Изуку, задышал чуть чаще, громче, но задерживая дыхание. Пытался скрыть изменения в ритме. Мидория почувствовал, что его волосы становятся мокрее. Первая мысль была про пот, но, сопоставив факты, Изуку понял, что происходит. Подросток пытается не выдать, что плачет. Мидория не решился поднять свою голову, потому лишь положил одну из рук на волосы Кэтсеро и начал медленно, размеренно гладить немного жёсткие золотые пряди. Ребёнок не знал, что говорить и нужно ли что-то произносить вообще, но решил сказать: — Всё в порядке, Кэтсеро. Ты можешь поплакать. В этом нет ничего такого. Ты, видимо, много натерпелся за сегодняшний день, да? Изуку сам не знал, что умеет говорить так тихо и нежно, словно мать, успокаивающая своё дитя. Кэтсеро просто не сдержался. Он перестал задерживать дыхание и просто начал лить слёзы. Изуку становилось уже тяжело держать подростка, потому было принято единственное решение. Он начал медленно сгибать ноги. Как и ожидалось, Кэтсеро повторил это действие. И так, постепенно они оба сели на пол. Мидория гладил спину блондина и приговаривал, что он рядом, что всё решится и будет хорошо. Но Кэтсеро как будто не успокаивался, а наоборот распалялся. Лунный свет постепенно сменялся на солнечный, а Мидория не смел сомкнуть глаз до самого конца. Он гладил спину, перебирал пряди и шептал слова поддержки, пока Кэтсеро окончательно не успокоился и не уснул от усталости в объятиях Изуку. День и правда был тяжёлый.